Дед Мороз, Снегурочка и маленький эльф

- А куда мы едем? - поинтересовалась Анна, с досадным удовольствием опять садясь в Брабус на свое переднее сидение. - Сейчас увидишь, - таинственно ответил Штольман и, предложив ей протеиновые батончики для перекуса, включил музыку. Только это была не просто музыка! Этот плейлист он сделал вчера специально для Анны. И включил туда все песни, которые только смог найти про любовь и разлуку: и ту самую песню Лазарева “Даже если ты уйдешь”, и романтичную песню Билана “Я тебя помню”, и многие другие, и вот эту, в исполнении Славы и Стаса Пьехи, которая точно не оставила бы Анну равнодушной: Словно дети, Разбежались мы тогда с тобой И не знали, Что играем мы с судьбой. Поздний вечер, Светит в окна горькая луна. Ну, ответь мне, Почему я как и ты одна? Сделай шаг навстречу мне, Ты - моя любовь, Когда вокруг шумят холодные дожди! Сделай шаг И обещай, что вместе навсегда - Я и ты, я и ты, я и ты! Я не знала, Что даётся в жизни только раз Встретить счастье - Свет твоих любимых глаз. На коленях Буду я молиться день и ночь, Будь со мною. Боже, я прошу тебя помочь! И пока звучали эти пронзительные песни, Яков краем глаза следил за Анной. Сначала она делала вид, что просто слушает, как обычную музыку. Потом нахмурилась. Потом побледнела. А потом, кажется, уже была готова пустить слезу, но Штольман не выдержал и переключил, конечно же, коря себя за то, что устроил ей эту пытку. Нет, он очень хотел бы видеть на ее лице улыбку, как раньше, а не слезы. И подумал, что завтра подготовит для нее, наоборот, плейлист из самых весёлых песен, какие только сможет найти. Вздохнув с облегчением, Анна полезла в сумку и достала телефон. - А ты в курсе, что в твоем Ванкувере нельзя пользоваться телефоном на переднем сиденье? - поинтересовался Яков, за ночь изучив о Ванкувере буквально все, что только мог. - Как это? - ничего не понимая, озадаченно посмотрела на него Анна. - А что? Все правильно, это может отвлечь водителя. Безопасность превыше всего! - улыбнулся Штольман, вполне согласный с таким строгим законом и с сожалением понимающий, что Москве, в которой девять водителей из десяти в пробке неизменно едут с телефоном в руке, это пока не грозит. - Безопасность? Да какая безопасность? Как тебя это может отвлечь? - возмутилась она. - Ну, я же не канадский водитель. Поинтересуйся у дяди, - посоветовал Яков в ответ так, словно издевался. - Ладно, поинтересуюсь… - она обескуражено положила телефон обратно и задумалась. - А он хоть знает, что ты ждешь ребенка? - спросил меж тем Яков. - Нет, я еще никому не говорила. Я и родителям еще не говорила, что собираюсь лететь, - Анна печально опустила глаза. - Так может тогда и не стоит? - не удержался Штольман, с надеждой взглянув на нее. - Ты опять? - вспыхнула она. - Я уже все решила. - Нет, не опять, - Яков тут же взял себя в руки. - А где ты собираешься там жить? - посмотрел он на нее так серьезно, что Анна не решилась снова вредничать. - У дяди. У него свой дом, - пожав плечами, ответила она. - Это хорошо, учитывая какие безумные деньги стоит купить или снять жилье в Ванкувере. Ты ведь в курсе? - Дядя, кажется, рассказывал что-то такое, - вздохнула Анна. Но ведь тогда это ее совершенно не касалось, поэтому она не особо и впечатлилась. - А то, что садик для ребенка там стоит минимум 1800 канадских долларов в месяц, он тебе рассказывал? - продолжил Штольман пугать ее. - Что? - снова переспросила она, округлив глаза. - В Ванкувере садик для ребенка стоит минимум 1800 канадских долларов в месяц, - медленно и с удовольствием повторил он. - И это не включая питание, потому что еду родители собирают ребенку с собой в специальном ланч-боксе каждый день. - Ты шутишь? - не поверила Анна, решив, что он, вероятно, опять подшучивает над ней. - Нет, я абсолютно серьезно, - с сожалением констатировал Яков, пытаясь как-то донести до нее, что ребенка мало родить, его надо еще и на что-то кормить. - И откуда ты все это знаешь? - метнула она в него не самый добрый свой взгляд. - Имею привычку принимать взвешенные решения, в отличие от некоторых, которые обожают совершать безрассудные и совершенно необдуманные поступки, - уколол он. - Чего ты хочешь? - взвилась Анна. - Чтобы все было как прежде, - коротко и емко ответил Штольман. - Как прежде уже не будет! - раздраженно бросила она. - Ладно, пусть не как прежде, но не надо уезжать, позволь мне заботиться о вас, - снова воззвал он к ее разуму. - Я сама обо всем позабочусь, - упрямо настаивала Анна. - Отлично, тогда расскажи мне свой план, - предложил Яков. - Какой еще план? - удивленно посмотрела она на Штольмана. - Как ты собираешься жить, - пояснил он. - Да обычный у меня план! До садика еще дожить надо. Я пойду работать, и у меня будут деньги и на садик, и на все остальное, - не смотря ни на что, Анна пыталась храбриться, думая, что обязательно справится, если будет нужно. В конце концов, рядом будет любимый дядюшка, который всегда поможет. Хотя, конечно, любимый дядя и любимый мужчина - это две разные вещи, но об этом лучше было вообще не думать. - Отличный план, - похвалил Штольман, то ли серьезно, то ли с очень завуалированным сарказмом. - Только не забудь, пожалуйста, записать ребёнка в хороший садик сразу, как приедешь, потому что там очереди на годы вперёд, - предупредил он дрогнувшим голосом, еле сдерживая себя. Он был сильно разочарован тем, что ее ничего не пугало. - Обязательно, - хмыкнула Анна. - Спасибо за совет. - А что ты будешь делать до садика? У тебя есть сбережения? - продолжил он мучить ее вопросами. - Оставь меня в покое! - не выдержала Анна. Этот разговор становился уже слишком невыносимым для нее. Да и для него тоже. - Да не могу я! - не менее эмоционально ответил Яков. - А с бывшей своей мог лежать на нашей кровати? - уколола теперь и она. - Да не было ничего! - в очередной раз заверил он. - Почему ты мне не веришь? - Ничего??? - пронзая Штольмана насквозь своим уничижительным взглядом, спросила Анна. Как же сильно ей хотелось влезть в его мозг и узнать, как все было на самом деле. Яков опять промолчал. А Анна отвернулась, пряча слезы. - Зато там экология хорошая! - немного помолчав, выдала она гордо. - И природа красивая! Там океан и горы! И ребенку там будет хорошо! - Ребенку будет хорошо с мамой и папой! - тут же с отчаянием отозвался Штольман. - И океан там холодный. В нем нельзя купаться. А горы - это, конечно, хорошо. Жаль только, я не смогу научить собственного сына на них кататься. - Сама научусь и его научу, - ответила Анна. - Я вижу, ты не пропадешь, - резко заметил он. - Не пропаду. А может еще и замуж выйду. За порядочного человека, - обиженно выпалила она. - Для этого и уезжать никуда не надо! Вон Вадик на тебя как запал, - все-таки разнервничавшись, Яков уже не сдерживал себя в своем сарказме. - Какой ещё Вадик? - Анна уже и думать забыла про этого Вадика. - Вадим Сергеевич. Деньги, положение. Все, что нужно для счастья. Бери - не прогадаешь! - предложил Штольман. - Да не нужны мне никакие деньги. И положение тоже, - она, вообще, не понимала, почему он так про нее может думать. - А что тебе, Аня, нужно? Скажи мне, пожалуйста. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Но тебе и это не нужно, - нервно жестикулировал он свободной рукой. Анна опять отвернулась, глубоко вздохнув. А Штольман замолчал, врубил первый попавшийся сборник и стал напряженно смотреть на дорогу. Хорошо еще, что движение было достаточно спокойным, иначе он точно бы взорвался. Мы с тобою одной нитью связаны, Две души были близкими самыми. И когда-то по небу летали мы, Где встречали рассвет. Будто ангелы, только бескрылые Мы хотели быть просто счастливыми. Камнем падали вниз с высоты Ну, скажи мне, зачем? Теряем мы любовь, А вот вернуть не можем. И разрывает боль, Как будто нож под кожей. Но только каждый раз Вставали мы из пепла. Теряем мы любовь, Когда душа ослепла. - Ты специально, да? - возмущенно посмотрела она на Якова. - Нет, - он раздраженно нажал на кнопку, чтобы переключить на следующую песню. Злую тучку наказали. Ты плохая, ей сказали. И она заплакала, Да кап-кап-кап закапала. Кап-кап-кап дождик пошел, Кап-кап-кап дождик пошел. А что еще должен был напевать малыш, кожей чувствующий, что между мамой и папой опять происходит что-то очень нехорошее? Впору было друга Нафаню на помощь вызывать…

*****

- Мы что, в зоопарк приехали? - удивилась Анна, когда они припарковались недалеко от входа. - Угу, - угрюмо подтвердил Яков, за последние полчаса не проронивший ни слова. - А зачем? - спросила она уже с интересом. - Опять покушались на беззащитное животное, - с сожалением сообщил Штольман. - Как? - ужаснулась Анна. - Кто? - Выясняют. Но мы небольшой репортаж тоже сделаем, - Яков, конечно, не стал бы этим заниматься, отправив в зоопарк кого-нибудь другого, но утром подумал, что прогуляться вместе с Анной по такому замечательному месту было бы здорово. Он и сейчас так считал, но после их разговора в машине настроение у него стало хуже некуда. - А еще давай навестим наших капибар, - предложил он, стараясь отогнать от себя тоскливые мысли. - Почему наших? - удивилась Анна. - Они ведь Южно-Американские животные. - Мы их опекаем, - улыбнулся Штольман ее эрудиции. - Несколько лет назад с ними тоже случилась беда, и мы делали репортаж. Тогда и стали их опекать. - А что случилось? - сделав очень жалобные глаза, поинтересовалась она. - Какая-то сволочь перебросила через забор тяжелый мешок с мусором прямо на молодую маму. Ну, и дочь, еще маленькая, с отцом остались одни, - вздохнув, припомнил Яков. - Какой ужас! - у Анны сердце сжалось и от такой ужасной несправедливости, и оттого, что какой-то человек, а точнее самый настоящий нелюдь, был способен на настолько чудовищную жестокость. Анна вдруг резко побледнела, и Штольман схватил ее за руки, думая, что она может сейчас упасть без чувств. - Все нормально, - чувствуя, как крепко его теплые руки держат ее ладошки, заверила она. - Ты меня напугала, - приблизившись к ее лицу, встревоженно прошептал он. - Все нормально, правда - повторила она и высвободила руки. Идти по зоопарку и не останавливаться почти возле каждого вольера, Анна была не в состоянии. Она уже лет сто не была здесь, и ей было интересно буквально все. Внимательно рассматривая каждое животное, Анна читала таблички с описанием и еще и обязательно рассказывала Якову свои наблюдения. А возле вольера с рысями они и вовсе застряли надолго. Из укрытия вдруг медленно вышла одна рысь, а за ней следом другая. Некоторое время походив вокруг да около, вторая, то есть второй, видимо самец, накрыл первую - самочку. Анна с Яковом переглянулись, смущённо улыбнувшись друг другу. - Природа... - виновато пожал Штольман плечами. Посматривая на табличку, Анна продолжала внимательно следить за движениями самца, нахмурившись, только когда тот своими острыми зубками вдруг прихватил самочку за шею, не дав ей выскользнуть из-под него. Последнее время, а особенно с тех пор, как они с Яковом поссорились, Анну с завидной периодичностью мучало сильное желание. Пожалуй, даже не меньше, чем обида на Штольмана. А он смотрел только на нее и искренне сожалел, что люди не могут вот так просто совокупляться, прямо где им захочется. Он бы тоже не отказался от секса со своей любимой самочкой. Только вот самочка ему попалась очень непростая, но другая ему была не нужна. Посмотрев еще много разных животных, Анна с Яковом подошли и к вольеру с несчастным белым медведем Диксоном, которого спасли в далеком северном Диксоне. Глядя на него, Анна не смогла сдержать эмоций. Вцепившись в Якова, она уткнулась носом в его грудь и зарыдала. Было невозможно больно смотреть на бедное измученное животное, которое тяжело передвигалось на передних лапах, волоча за собой задние. - Не переживай, пожалуйста, с Диксоном все будет хорошо. Белых медведей в Московском зоопарке опекает Роснефть, - вздыхая, попытался успокоить ее Штольман. - И знаешь, мне мама всегда говорила, что нет ничего непоправимого, кроме смерти. Посмотри, вон даже он ползает и что-то там себе делает, - кивнул Яков в сторону медведя, проявляющего невообразимое желание жить. - Пойдем отсюда, я устала, - всхлипывая, попросила Анна. - Конечно, - согласился Яков, тоже уже порядком устав от зоопарка. - Я ребятам позвоню, чтоб приехали. - А хочешь, мы тоже заведём какое-нибудь животное? - ведя Анну к выходу, предложил Штольман. - Я всегда улиток хотела, - с воодушевлением ответила Анна, словно забыв, что она вообще-то собирается уезжать в другую страну. - Но маме они не нравятся. - Кого? - удивился Яков. - Улиток? - Да, улитки Ахатины. Не слышал? - подняла она на него свои прекрасные глаза. - Слышал, - припомнил тот. - Это огромные такие? - Угу, - кивнула Анна, улыбаясь. - Я люблю тебя, - остановившись, Штольман взял ее руку в свою и поцеловал. Анна внимательно посмотрела ему в глаза. - Я тебя тоже, - ответила она. А когда Яков наклонился, чтобы поцеловать ее, Анна уклонилась от поцелуя и пошла дальше. И всю обратную дорогу она думала о том, что раньше о ней заботились родители, потом Яков все время был рядом и опекал ее. И даже сейчас опекает, буквально во всем, будто она зверек какой-то беззащитный. А совсем скоро ей придется уже самой опекать собственного ребенка. Но сможет ли она стать ему хорошей матерью? Сможет ли дать ему все, что необходимо, особенно, находясь, в чужой стране? Ей стало так страшно и тревожно, как никогда, но другого пути у нее ведь не было. Или все-таки был?