Дед Мороз, Снегурочка и маленький эльф

Темное помещение с яркой светомузыкой было плотно заполнено людьми, которые весело смеялись, разговаривая друг с другом, перекрикивая громкую музыку, пили и танцевали. Анна, сама не понимая зачем, стояла как-будто бы в стороне, внимательно наблюдая за всей этой вакханалией. Люди с бокалами в руках ходили мимо нее, иногда задевая и даже не извиняясь. Анне совсем не нравилось там быть, но она не могла уйти. Что-то крепко удерживало ее там, на этом самом месте. И вдруг она увидела его - своего Якова. Он пробирался к ней сквозь толпу, но какой-то бугай схватил его сзади, быстро развернул и, размахнувшись, врезал кулаком по лицу. Штольман пошатнулся и упал. Громкая музыка тут же стихла. Толпа, дружно охнув, расступилась, а Анна бросилась к нему. - Яков! Яков! - кричала она в отчаянии бездыханному телу, с ужасом видя, как кровь тоненькой струйкой стекает по его лицу от виска куда-то за ухо. - Нет! Ну, зачем? Резко проснувшись, Анна почувствовала, что в ее легких не хватает воздуха, а по лицу стекают такие же тоненькие струйки, только не крови, а пота, перемешанного со слезами. - Господи, какой ужасный сон! - выдохнула она, немного отдышавшись. И тут же, накинув кофту, отправилась к Штольману. На часах было пять утра и весь дом еще спал. Ну, по крайней мере, Анна так думала. Осторожно приоткрыв дверь, она вошла в кабинет и… замерла, похолодев от ужаса. Постель на узком диванчике выглядела ровно так, как она оставила ее несколько часов назад, как будто Яков не только не спал на ней, но даже и не прилег. Несколько секунд, не понимая что вообще думать и как быть, Анна стояла и просто смотрела на эту нетронутую постель, а потом набрала номер Якова. Но он был недоступен. Слушая эти дурацкие сообщения о том, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, она побежала к родителям. Через пять минут весь дом уже стоял на ушах, и тут обнаружилось, что пропал не только Штольман. Петра Ивановича в гостевой комнате тоже не было, и вообще нигде не было. И Брабус со двора тоже исчез. А снег так хорошо все припорошил, что его как будто там никогда и не было. Совсем. Если бы Петр Иванович не пропал, он бы в этот момент точно пропел бы интригующую музыку из Розовой пантеры. Сказать, что Анне стало плохо, это не сказать ничего. Она, конечно же, сразу вспомнила свой сон, вспомнила бездыханное тело Штольмана на своих руках. Мама с бабушкой бегали вокруг нее с успокоительным, пока Виктор Иванович пытался понять, что могло произойти и куда звонить. А через минуту звонок раздался сам. Громко, пронзительно, разрывая суету и вселяя надежду и дикий страх одновременно. Несколькими часами ранее… Телефон, как назло, начал разряжаться, а Яков ещё не закончил все свои задачи по работе. Да, даже в праздничные дни ему постоянно приходилось отвечать на письма, перенаправлять запросы, проверять срочные отчеты по заданиям своих сотрудников и давать новые. Но не спалось в эту ночь не только ему. Уже собравшись выйти из кабинета, Штольман услышал тихие шаги. Кто-то осторожно прошмыгнул в сторону кухни. Через минуту в ту же сторону протопали более быстрые, можно сказать, возмущенные шаги, а через две в обратную сторону они шли уже вместе, причем первые - ступая медленно, обреченно и тяжело, а вторые следом, словно подгоняя. Подождав, когда все стихнет, Яков тихонько, чтобы не скрипели ни двери, ни половицы, пробрался в прихожую, где собирался накинуть куртку, чтобы дойти до машины и взять оттуда зарядку. Но и в прихожей он оказался не один. У двери стоял уже одетый и обутый Пётр Иванович и пытался застегнуть молнию на своём удлинённом пуховике. Однако, после эксклюзивного коньяка и полбутылки менее эксклюзивного, но зато выпитого в одно лицо, молния в его руках застегиваться отказывалась наотрез. Штольман простоял в прихожей минуты полторы, терпеливо наблюдая за тщетными попытками, и, в конце концов, не выдержал. - Может помочь? - предложил он, стараясь скрыть усмешку. - Яков Платонович, - расплывшись в улыбке, громко икнул тот. - Да что я, немощный какой? На улицу они вышли вместе, после того, как Штольман все-таки помог дядюшке застегнуться, и тот, оказавшись на ступеньках, немного покачнулся и сразу же поскользнулся прямо на крыльце. И, так и оставшись сидеть на ступеньке, достал пачку сигарет. - Покурим? - любезно протянул он пачку и Штольману. - Не курю, - печально вздохнув, Яков отказался и присел на ступеньку рядом. - А куда это вы на ночь глядя-то? - поинтересовался он. Ну так… чисто из любопытства. - Да… Девушка моя обиделась, что я ее сегодня к нам не пригласил, - пожал плечами тот. - Поехала, понимаешь, без меня на вечеринку и фотографии оттуда с каким-то бородатым выкладывает. Ясное дело - мне назло. - И вы хотите поехать туда? - скептически поднял бровь Штольман. - Руки чешутся проредить бородку этому горцу, - бросив окурок на снег, Пётр Иванович достал телефон. - Почему горцу? - спросил Штольман. - Так с бородой… - дядюшка только на третий раз смог нарисовать пальцем нужную фигуру, чтобы разблокировать свой умный девайс. - Да может хипстер просто… - предположил Яков, опять с незаметной усмешкой наблюдая за неуклюжими действиями будущего родственника. - Да что ж такое то! - обреченно вздохнул Пётр Иванович, пытаясь вызвать такси. - Машин нет. Конечно, кто захочет ехать в такую глушь? - с досадой cплюнул он вбок от крыльца. - А далеко ехать? - Штольман, конечно, выпил сегодня больше положенного, но чувствовал себя вполне в состоянии вести машину. - Не знаю, какой-то Сохо у неё написано, - ответил дядюшка. Штольман знал в Москве два Сохо, и в обоих, конечно же, были сегодня вечеринки по случаю праздника. Один - Сохо Кантри Клаб, был совсем недалёко, минут десять по МКАД в сторону Красногорска, а вот второй - Сохо Румc, находился в Хамовниках, практически рядом с его домом и был, кстати, любимым местом развлечения Алисы. Прекрасно помня интерьеры обоих заведений, Яков попытался по фотографиям понять, где они были сделаны, но странные лица с перекошенными улыбками, сверкавшими в кромешной темноте белыми зубами, благодаря вспышкам телефона, давали крайне мало информации. “И зачем люди выкладывают в интернет этот хлам?” - вздохнул про себя Штольман, а у Петра Ивановича поинтересовался: - Где живет эта девушка? - Кира? Да тут недалеко, в Красногорске, - ответил дядюшка, снова икнув. - А, ну тогда точно Кантри, - логично заключил Штольман. - Я отвезу, - снова любезно предложил он свою помощь. Отпускать будущего родственника черти-куда в таком состоянии на такси Яков как-то побоялся, к тому же, еще и неизвестно как отреагирует тот бородатый на появление соперника. Так что, вполне возможно, что потребуется и силовая поддержка. К этому Штольман впринципе тоже был готов, хотя, конечно, уже давно предпочитал и, что немаловажно, умел улаживать конфликты мирным путем. Ну, это он тоже так думал. - Премного благодарен! - покашливая от холода, Петр Иванович уселся на сидение Анны и тут же вытащил еще одну сигарету. Яков завел Брабус и, приоткрыв окно, выжидательно посмотрел на дядюшку. Но тот неспешно курил и горестно думал о чем-то своем, даже не собираясь открывать ворота. С досадой вздохнув, Штольман открыл ворота сам, выехал и закрыл их, проклиная про себя свою вечную сострадательность. Предполагаемые десять минут дороги оказались слишком оптимистичным прогнозом. Снег усиливался, и ехать по ночному нечищенному МКАД-у было не очень то и легко. Машины ползли медленно, а какую-то фуру и вовсе занесло так, что она развернулась на девяносто градусов, перекрыв сразу три полосы. Неизвестно, сколько она так уже стояла на дороге, но пробка из-за нее скопилась очень приличная. Водители в чате навигатора в выражениях не стеснялись, применяя к горе-водителю большегрузного транспорта все обзывательства и ругательства, которые только можно было бы себе представить. Его, конечно, было жаль, зато это словесное состязание в искрометности и хамстве хоть немного развлекало Штольмана и не давало ему клевать носом, хотя в пробке спать хотелось просто невыносимо. Обычно, кстати, все откровенные ругательства тут же исчезали из чата, но, видимо, в праздничную ночь модераторам чата было не до того. Хотя встречались и не только ругательства. “Вольво Т529АУ закончились сигареты” - возвестил один из водителей, надеясь, что кто-нибудь поможет. “Лада 752 как ты вообще ездишь?” - интересовались у транспортного средства, находящегося, видимо, в не очень хорошем состоянии. “Народ, в города играть будем?” - спрашивал третий. “Анадырь” - ответил ему кто-то. “Воркута” - тут же подхватил следующий. “Почему Воркута?” - кто-то явно сразу понял эту шутку. И, видно, не он один, потому что тут же другой водитель написал: “А я там сидел”. После этого все, включая Штольмана, видимо, дружно поржали, потому что переписка на минуту прекратилась. Но потом снова продолжилась. А вот Петр Иванович к беседе был не расположен. Он неотрывно смотрел в экран телефона и продолжал горестно вздыхать, видимо, рассматривая фотографии своей дерзкой пассии. Заехав на территорию клуба уже часов в 11, они подоспели как раз к огромному фейерверку, запущенному прямо с середины замерзшей бухты. Все гости вечеринки высыпали на улицу полюбоваться красотой, но своей девушки Петр Иванович среди них так и не нашел. По этому поводу он хотел остаться и выпить, но Яков ему не дал. Зато девушку себе совершенно внезапно умудрился найти третий член их дружной команды, а именно черный, благородный, но страшно брутальный, Брабус, которого Штольман оставил на парковке прямо рядом с таким же Брабусом, или лучше сказать Брабусихой, покрашенной в жуткий ярко-розовый цвет. И если бы Яков с Петром Ивановичем задержались в клубе хотя бы на пару часов, кто знает, не появились бы на свет маленькие миленькие Брабусята… над чем Штольман с дядей успели вдоволь посмеяться, пока грозный влюбленный мистер Брабус ни в какую не хотел заводиться, пытаясь, видимо, подольше побыть рядом со своей новой знакомой. В общем, как бы то ни было, но до Хамовников они добрались уже только к 12 ночи. Хотя судя по тому, как гудели участники вечеринки, жизнь у них в это время дня была, что называется, в самом разгаре. Несколько лет назад фейсконтроль на входе Яков с Петром Ивановичем точно бы не прошли, но сейчас все было несколько проще, да и Штольмана тут все знали, так что в клуб они зашли без проблем. Тридцатилетняя Кира оказалась в числе тех, кто пришел на эту вечеринку с целью забыться и развлечься на полную катушку. Высокая, стройная, жгучая брюнетка, с красивым лицом, но немного чересчур большим носом, которого она, надо сказать, стеснялась. Ее роман с Петром Мироновым длился уже несколько лет, то угасая, то разгораясь новой страстью. Расстояние, конечно, мешало отношениям быть полноценными, но она категорически отказывалась переезжать, а он не желал возвращаться на Родину. Кира знала, что его родители хотели бы, чтобы он, наконец, женился и родил им внуков, и потому были настроены к ней не слишком дружелюбно. Но найти другую девушку там, на чужбине, Петр Иванович не мог или не хотел. А приезжая на Родину, с новой силой окунался в отношения со своей любимой Кирочкой. Только вот, стараясь не волновать родителей, он никогда не приглашал ее на семейные торжества, разумеется, сильно обижая этим. Стоя у барной стойки, Кира пила уже третий коктейль подряд, наконец-то, совершенно забыв о своем обидчике, и мило беседовала с тем самым бородатым, которому она вроде как понравилась, и который не отходил от нее ни на шаг. Что ж, носатый и бородатый - могла бы получиться неплохая пара, если бы только не Яков, который привез дядюшку прямо по адресу весьма вовремя. Ну, или не вовремя. - Кира! - вздохнув с облегчением, Петр Иванович обнял ее со спины. - Вот ты где! - А что ты здесь делаешь? - удивленно обернулась она. Штольман в это время напряженно следил за бородатым, но тот, действительно, оказался весьма мирным хипстером, не желающим вступать в конфликты. Что, кстати, позволило ему сохранить его бороду в этот вечер в первозданном состоянии. Убедившись, что будущий родственник в надежных руках, Яков сразу пошел к выходу, прикидывая, а не переночевать ли ему дома, раз уж он буквально в квартале от него, но тут его наблюдательный глаз зацепился за знакомое лицо и… Он просто не смог пройти мимо. Алиса сидела на спинке дивана в какой-то не очень естественной позе и усиленно всасывала через трубочку коктейль. Штольман уже знал, что она не в самом лучшем состоянии, но подойдя поближе посмотрел на ее глаза и понял, что нужно срочно уводить ее отсюда. - Алис, ты опять с огнем играешь? - наклонясь к ее уху, сказал он весьма осуждающим тоном. - Штольман! - обрадовалась она, не обратив никакого внимания на его тон. - Потанцуй со мной? - Нет, давай я лучше домой тебя отвезу? - он схватил ее за руки и попытался поднять и поставить на ноги. Алиса послушно обняла его за шею и встала, но тут к ним подошел какой-то молодой и очень здоровый парень, весь такой на понтах, но слава богу без бороды. - Ты чего к моей девушке пристаешь? - резко и весьма дерзко оттолкнул он Штольмана. - Твоей девушке нужно домой, - чуя, что мирно договориться тут точно не получится, вздохнул Яков. - Да пошел ты! - не особо церемонясь, тот сжал кулак и, целясь Штольману прямо в глаз, махнул им. Яков, конечно же, перехватил тот кулак и, попытавшись заломить руку противника за спину, провел подходящий прием. Но тот был таким здоровым, что не только выхватил свою руку, но и отбросив Штольмана от себя, сильно ударил под дых. Яков, задохнувшись, согнулся пополам и почувствовал удар ногой в бок. А в следующее мгновение кто-то схватил его под руки и попытался разогнуть. Переведя дыхание, Штольман увидел, что охранники клуба хотят их разнять, держа обоих за руки, но тот парень вдруг вырвался и опять бросился на Якова. И тут совершенно неожиданно откуда то сбоку выскочил Петр Иванович и попытался сбить его с ног. К сожалению, парень хоть и был ненамного трезвее дядюшки, но сил у него было намного больше, и он легко перевернул нападающего на спину и снова кинулся к своей цели. Успев к тому моменту высвободить руки, Штольман выставил вперед кулак и попал тому прямо в челюсть. И пока парень буквально пару секунд морщился от боли, Яков смог завалить его на пол и сев на него верхом, ударил теперь и в глаз. Разъяренно зарычав, тот сбросил Штольмана с себя и накинулся на него. Но тут охранники снова схватили его под руки и оттащили от Якова. А из разбитой губы Штольмана хлынула кровь. - Какое небо голубое…, - лежа на полу рядом с Петром Ивановичем и глядя в переливающийся разными цветами потолок клуба, усмехнулся Яков. - Когда твой друг в крови, На войне, как на войне, - улыбнулся дядюшка, потерев ушибленное при падении бедро.