Крысолов

Мидория приходит в себя в палате с несколькими другими пациентами, его кровать отделена от них тонкими стенками из висящих занавесок. Джи-У сидит в кресле слева от него и терпеливо листает телефон, но ее веснушки ярко светятся неоново-голубым цветом, что намекает ему на ее волнение. Она поднимает взгляд, когда он принимает сидячее положение. Боль в ребрах — не больше, чем просто сильная боль, и он задается вопросом, сколько лекарств им пришлось вкачать в него для этого. «Твоя мама уже едет». При этих словах он чувствует себя спокойнее, чем следовало бы, и винит в этом те лекарства, которые ему дали. Он уверен, что при обычных обстоятельствах произошла бы какая-то паническая атака. Вместо этого есть только надвигающееся чувство страха. У него до сих пор нет истории. «Ожоги». «Что?» «Ожоги,» — повторяет она, прижимая руку к затылку. - «Раньше ты всегда приходил с синяками и ожогами,» — говорит Джи У, — «ты все еще приходишь с травмами, с которыми не уходил. Я всегда упоминала об этом, когда замечала, но…» — она делает паузу, проверяя в голове следующие слова, прежде чем продолжить. - «Я дала тебе место. Я собиралась подождать, пока ты не почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы поговорить со мной самостоятельно. А потом происходит это. Не ври мне, Мидория. Кто это с тобой сделал?» Он замирает, ему не хочется ей врать, даже если он лгал ей с самого начала. Он не хочет лгать. Но что еще остается делать лжецу? «Ожог это случайность». «А твои сломанные ребра?» «Ошибка». — бормочет он, отводя взгляд. Джи-У молча наблюдает за ним, ожидая, пока он продолжит. Но он все еще не знает, что сказать, не знает, какую ложь использовать. Правда — это смертный приговор, а ложь может привлечь внимание полиции. Ему нужно что-то, что не потребует их вмешательства, что-то, что не требует участия других людей. Он изучает свои руки, изучает капельницу, приклеенную к нему сзади. «Я пытался покончить с собой». Мидория не знает, какой реакции он ожидает от женщины, будь то возмущение или молчание, он не уверен. Мальчик даже не знает, как бы он отреагировал на ее месте. Он не знает, что еще сказать, что еще сделать. Нужно ли ему говорить больше? Хочет ли она, чтобы он сказал больше? Он даже не может заставить себя взглянуть на сияние ее веснушек. «Я не думал ясно,» — бормочет Изуку, — «я залез на здание, которое было недостаточно высоким, и приземлился на что-то, стену или забор, или…» — его руки дрожат. Даже если его попытка самоубийства — ложь, она кажется настоящей. Он помнит свою первую встречу с Рео, помнит ощущение падения, приземления. За свою короткую карьеру линчевателя было так много моментов, что Мидория помнит, как его приговорили к смерти, и тех, из которых он уцелел только по счастливой случайности. «Мидория…» Он перебивает женщину. У него есть грехи, в которых он хочет исповедаться. «Оно… Оно не хотело заткнуться». - Мидория Изуку сказал много лжи, его следующие слова не входят в их число. Голос в его голове был тайной всего на несколько лет моложе его мечты стать героем. - «Это всегда смех». — задыхается мальчик, чуть не заплакав. Монитор рядом с ним дико пищит, отслеживая его сердцебиение, когда его рука летит к груди, сжимая ткань больничной рубашки под сжатым кулаком. - «Оно всегда говорит, что я...» — задыхается он, грудь содрогается, бок снова вспыхивает огнем. — «Что я!» Было так много людей, с которыми Изуку потерпел неудачу: Эри, Тринадцать, Айзава и… «Мидория,» — тихо говорит Джи-У. Она берет его другую руку в свою, нежно сжимая ее. - «Все в порядке. Тебе не обязательно переживать это заново». Он прикрывает рот рукой, подавляя рыдания и сворачиваясь калачиком. Руки Джи-У вокруг него теплые. Мидория Изуку считает себя слабым, считает себя одиночкой, никем, Деку. Никто не будет подвергать сомнению его ложь. Даже Мидория, один из двух человек, знающих правду о своих травмах, начал на это вестись. Ему не кажется таким уж преувеличением сказать, что он прогнулся под давлением в голове, что его солнце рухнуло под тяжестью его едких мыслей.

***

В конце концов он утомляется, снова засыпает и исчезает в мирном забвении, где даже сны не смеют его беспокоить. Инко приходит, пока он не в сознании, Джи-У тянет ее в сторону и заверяет, что с ним все будет в порядке. Именно она должна объяснить женщине то, что сказал ей Изуку. В любых других обстоятельствах Мидория уверен, что проснулся бы от истерических рыданий матери. Но на самом деле он единственный, кто не просыпается.

***

Через несколько часов он просыпается от того, что рука Инко заменяет руку Джи У. Она заснула в кресле, где он в последний раз видел своего тренера. Ее голова свисает под странным углом, она плотно обернута розовым кардиганом, а на плечи накинута куртка Джи-У. Он наблюдает за подъемом и падением ее плеч с глубокой, ноющей печалью, которая заливает всю его грудь. Он никогда не хотел причинить ей боль, не таким образом. Одна из штор вокруг его кровати раздвигается, и показывается высокая китаянка, одетая в медицинский халат. Ее пепельно-голубые волосы собраны в высокий хвост, а на краю ее волос растут два длинных рога. - «Ты проснулся,» — удивленно говорит она. — «Я думала, ты поспишь дольше, но, по крайней мере, так я смогу с тобой поговорить». - Она берет карту у изголовье кровати и читает ее. - «Насколько больно?» «Сейчас лучше». — хрипит он. Доктор протягивает ему чашку воды с одной из прикроватных тумбочек. Он быстро бормочет «спасибо», прежде чем сделать несколько маленьких глотков. - «Теперь я чувствую, что могу дышать, и это приятно». — тихо смеется он, закрывая глаза. Его улыбка маленькая и запятнанная бременем лжи, но она искренняя. «Хорошо. Если ты почувствуешь, что становится хуже, позови одну из медсестер, и она поможет разобраться. Кстати, я доктор Суй, твой лечащий врач». - Она бросает быстрый взгляд на его мать, прежде чем снова повернуться к нему. - «Женщина, которая вас привела, подробно рассказала мне о вашей ситуации. Если тебе сейчас трудно говорить об этом или ты хочешь подождать, пока твоя мама проснется, прежде чем что-либо отвечать, мы можем отложить это на потом». Изуку выпрямляется, трезвея сквозь легкий туман своих обезболивающих. - «Можно и сейчас». Она кивает головой в знак подтверждения, прежде чем продолжить. - «Я хотела бы знать, есть ли какие-либо другие травмы, которые ты мог получить при падении. Мы хотим убедиться, что ничего не упустили из виду». «Хорошо,» — тихо шепчет Изуку, взглянув на одну из занавесок, когда видит, что она развевается. - «Думаю, я ударился головой? Не знаю, сильно ли, но когда я проснулся, у меня шла небольшая кровь». Она смотрит на него, ручка зависает над блокнотом. — «Ты потерял сознание?» - Она уточняет. Мидория осторожно кивает головой, ерзает руками на коленях и вздрагивает, когда при этом достает капельницу. - «Да». «Есть что-нибудь еще, что приходит на ум?» Он качает головой. «Хорошо, я хочу задать еще несколько вопросов, можно? На этот раз о твоем психологическом состоянии, но это может подождать, если ты не готов». После некоторого колебания Мидория соглашается. - «Все нормально», — говорит он, замыкаясь в себе. «Ты можешь попросить меня остановиться в любой момент,» — осторожно объясняет она, — «или просто не отвечать на что-то, если ты чувствуешь себя некомфортно, хорошо?» Он издает тихий звук, соглашаясь, мысленно готовясь к тому, что должно произойти. Он солгал Джи-У о причине своих травм, но не солгал ей о своем душевном состоянии. Много раз голос в его голове подталкивал его слишком близко к критической точке, когда он рос, и хотя в прошлом году с его стремлением к линчевательству было легче справиться, это не означало, что оно исчезло. У Мидории сейчас были более глубокие раны, которые он мог усугубить. Изуку знает, что его разум не очень удобен для пользователя. Когда люди говорят о том, чтобы заглушить демонов в своей голове, он сомневается, что у очень многих людей есть такие демоны, как у него. Он знает, что с ним что-то не так, знает, что его мысли ненормальны. В глубине его сознания голос поднимает голову. - "Врачи тоже подпилят тебе клыки, подрежут когти и крылья, возможно, даже более злобно, чем их коллеги из правоохранительных органов". — злобно смеется его демон. — "Тебя запрут в камере другого типа". «На первый вопрос может быть немного сложно ответить, поэтому помни, что не обязательно отвечать, если ты этого не хочешь». - Когда Мидория не проявляет признаков изменения своего решения, доктор продолжает. - «Ты пытался покончить жизнь самоубийством до этого?» Он напрягается, застигнутый врасплох вопросом даже после предупреждения женщины. — «Нет». — слабо говорит он. «Знаешь ли ты, есть ли что-то конкретное, что могло бы подтолкнуть к этому недавнему эпизоду?» «Нет». — повторяет Изуку, все глубже погружаясь в себя, в мерцающем солнце. «Никаких издевательств?» — спрашивает его врач, глядя на него, приподняв бровь. — «Твой тренер предупредила меня, что такое возможно». Его рука тянется к затылку. Там новый набор бинтов. - «Это был несчастный случай», — бормочет он, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы собраться с мыслями. — «У них трудно контролируемые причуды». Хотя история Изуку была большей частью ложью, ее последствия были вполне реальными. Причастность кого-либо по имени, причуде или даже смутной ассоциации может быть опасной. Расследование может пробить слишком много сомнительных дыр в его лжи, а сомнительные дыры в легенде, подобной его, имеют все шансы привлечь непоколебимый взгляд детектива Цукаучи. «Могу я спросить, кто?» — спрашивает доктор Суй, отрывая его от мыслей. «Что?» Она перефразирует вопрос: «Кто оставил тебе ожог на шее?» Рот Мидории закрывается, сохраняя молчание. Лучше всего оставить эту часть истории без ответа. Доктор вздыхает и идет дальше. - «Часто ли тебя посещают мысли о самоубийстве?» «Не по моей воле». — честно бормочет Изуку. - «Обычно их легко игнорировать, это более навязчивые мысли, чем что-либо еще». - Его кулаки сжимаются на коленях. Обычно такие мысли приходят в виде насмешливого смеха Бакуго. -> «Просто мечтай, что в следующей жизни ты родишься с причудой и...» </i- Его слова, должно быть, уже были повторены миллион раз. —<i> «…прыгни с крыши словно лебедь!» - Он уверен, что им суждено постоянно повторяться в его голове до скончания веков. «Я не хочу умирать,» — вздыхает Изуку. - «Я просто хочу подольше поспать». — бормочет он больше самому себе, чем доктору. Он просто так устал. Кажется, это то, что нужно, чтобы снять напряжение в плечах врача. Она что-то отмечает в его карте, черные глаза стали немного мягче, чем раньше. - «Если это что-то значит,» — говорит она, поднимая глаза. - «Я рада видеть, что ты все еще с нами». Мидория чувствует, как его сердце сжимается в груди. — «Я тоже рад». — хрипит он. «Мне еще есть о чем поговорить с тобой, но лучше всего обсудить это с твоей матерью». - Доктор Суй бросает еще один взгляд на спящую женщину. - «Это важно». - Ее голос теперь стал более серьезным, и это вызвало в подростке горький страх. Изуку кивает, наклоняясь к своему стулу и нежно тряся ее за плечо. - «Мама?» — тихо шепчет он. — «Доктор здесь». Она приходит в себя медленно, затем внезапно. Она сразу же плачет, увидев, как мальчик встает и движется, и Мидории приходится задерживать дыхание, чтобы не сделать то же самое. — «Изуку,» — хрипло шепчет она. Она касается одной из его щек прохладной рукой, прежде чем та соскользнет вниз и крепко сжимает его руку. Она подносит его руку к своим губам и целует ее дрожащими пальцами. Она подносит их ко лбу, кладя на них голову. «Мой малыш». — плачет она. «Привет, мам,» — тихо задыхается он, — «прости, что беспокою тебя». Доктор Суй дает им несколько минут уединения, чтобы они могли прийти в себя, прежде чем она возвращается с планшетом, который держит для них, демонстрируя серию компьютерных томографий, которые он не помнит. «Я буду откровенна с вами обоими,» — начинает она, обращая взгляд на Мидорию, чтобы обратиться напрямую к нему. - «На данный момент у тебя в общей сложности пять сломанных ребер, одно — частично, а четыре — полностью. Из четырех сломанных, двое смещены,» — объясняет она, обводя красным кольцом две области, которые показывают кровавую правду о том, чем он жил последние несколько дней. На изображении видно, насколько сильно два ребра перекрываются друг с другом, словно кровавые тектонические плиты. - «Помимо этого у тебя также есть реберно-хрящевое разделение на этом ребре». — говорит доктор Суй, указывая на одно из смещенных ребер. - «Это означает, что ребро и хрящ, соединяющий его с грудиной, больше не прикреплены друг к другу, и довольно большой кусок шестого ребра свободно плавает в груди. Обычно, когда кто-то ломает ребро, хирургическое вмешательство не требуется, но учитывая количество, которое ты сломал, а также смещение седьмого ребра и отслоение сегмента шестого, для его исправления потребуется операция». Изуку чувствует, как у него сжимается грудь, он не думал, что это будет так плохо. Рядом с ним тихо всхлипывает его мать. «Из-за смещения ребер нынешний диаметр грудной клетки на несколько дюймов меньше, чем обычно. Если оставить его в покое, он, скорее всего, заживет так, как есть, и вызовет необратимое затруднение дыхания, постоянные приступы усталости и головокружения, а также подвергнет тебя постоянно более высокому риску заражения пневмонией. Это значительно усложнит любую физическую активность в будущем, даже простые задачи, такие как подъем по лестнице или ходьба, могут стать проблемой». - Женщина откладывает планшет, обращая все свое внимание на него. - «Если бы твое шестое ребро сместилось еще дальше, ты бы уже был мертв». — говорит она ему. Его мать издает сдавленный рыдание рядом с ним, но не может заставить себя посмотреть ей в глаза. Он склоняет голову, лицо покраснело от стыда и страха. «…прости,» — плачет Инко, — «мне очень жаль!» Его мать всегда повторяет эти слова, всегда потому, что думает, что в чем-то его подвела. Ему интересно, сколько еще раз он заставит ее произнести это. Изуку — единственный, кому следовало бы извиниться. Он стал причиной этого, причинил ей душевную боль, вызвал ее слезы. Но с этого момента ничего не изменится. Он посвятил себя этой истории ради продолжения спасения других. Это не мешает слезам наворачиваться при звуке рыданий его матери. Чтобы спасти свою мечту, он должен сначала сокрушить сердца самых близких ему людей. Когда их умирающие солнца рухнут в черные дыры, он станет гравитацией, породившей их сингулярности. Он — причина, единственная причина их боли. Доктор Суй позволяет им снова прийти в себя, хотя его мать все еще хнычет, когда женщина продолжает разговор. - «Хорошая новость заключается в том, что операция относительно легкая, в прошлом я много раз проводила ее пациентам в худших условиях, чем у Мидории. Всю оставшуюся жизнь ты будешь жить с титановыми пластинами, прикрученными к груди, но никаких долгосрочных проблем быть не должно, если только ты не попытаешься пройти через службу безопасности в аэропорту». ​​— шутит доктор, пытаясь облегчить ситуацию. - «Деньги также не должны быть проблемой, если ты посещаешь Юэй. У них очень хорошая медицинская страховка, включенная в стоимость обучения, и, хотя она обычно ориентирована на студентов-героев, она должна покрывать большую часть счета. Мы сможем направить тебя в отделение Исцеляющей Девочки после операции, что поможет сократить время восстановления, а также избавиться от необходимости в большинстве, если не во всей, физиотерапии, которая в противном случае могла бы понадобиться». Доктор подробно объясняет им еще несколько вещей, прежде чем передать Инко дополнительные документы на подпись и назначить время для завтрашней операции. - «Останется несколько довольно заметных шрамов, даже с использованием причуды Исцеляющей Девочки». Он мрачно кивает. Это будет не первый раз, когда он получит ужасный шрам, просто еще одно напоминание о его неудачах. Он напрягается. Будут ли они интересоваться другими его шрамами? Он вздыхает, когда две женщины на мгновение выходят, чтобы заполнить дополнительные документы на стойке регистрации и, возможно, обсудить ответы на вопросы, которые доктор задала ему ранее. Он откидывается на спинку кровати, ребра скручивает от боли. В худшем случае я могу сказать им, что это старые раны, шрамы от давно прошедших времен. В конце концов, технически это не было бы ложью. Доказательством тому были следы фантомных ожогов.

***

Рео смотрит на новостную статью перед ним в полном недоверии. Ему нужно прочитать ее только один раз, прежде чем она навсегда закрепится в его голове. Ему не нужно читать ее ни во второй, ни в третий раз, чтобы иметь возможность знать ее идеально, строка за строкой.

***

Последствия инцидента с USJ Акихито Джун 16 апреля 2232 г. (Отказ от ответственности: Репортаж о героях Мусутафу и его авторы не поддерживают и не одобряют никакие формы незаконной деятельности, включая линчевательство.) Прошло несколько дней с тех пор, как выяснилось, что линчеватель, известный как Крысолов, был причастен к атаке в Юэй, произошедшей 11 апреля. Хотя никакой новой информации о текущем состоянии линчевателя не было опубликовано, истинная тяжесть травм, которые он получил в среду, стала известна в новом интервью с одним из свидетелей. Тодороки Шото, сын героя номер два: Старателя и ученик класса 1-А, был там и увидел, как разворачиваются события в USJ. Удивительно, но именно Тодороки подошел ко мне первым, намереваясь прояснить все недоразумения, возникшие у людей о Крысолове после инцидента. «Он [Крысолов] появился со злодеями, но я видел, как он сражался только против них. Первое, что он сделал — это устранил человека с причудой телепортации». — рассказал мне Тодороки-кун, начиная свой рассказ. Затем он рассказал, как ученики 1-А и Крысолов сражались бок о бок. - «Он [Пайпер] и я пытались сразиться со злодеем, которого Всемогущему пришлось уничтожить. Он уже бежал прямо к нему, когда крикнул мне, чтобы я заморозил его». «И ты сделал это?» - Я спросила его, желая получить немного разъяснений от подростка. «Да. Однако этого было недостаточно: вот как он [Крысолов] получил травму. Моя причуда была недостаточно сильной». — мрачно рассказывает обнадеживающий герой. Это было ужасающее чувство, исходившее от такого мощного человека, как сын Старателя, которое показало мне, насколько силен враг 1-А, которому пришлось противостоять. — «Он получил прямой удар от этого монстра». — заявил Тодороки с мрачным видом. В более ранней статье я быстро упомянула тот факт, что Крысолов был ранен во время боя, но упомянутые в ней интервью сильно преувеличивали состояние Крысолова. Отвечая на вопрос, Тодороки-кун отметил, что сила удара была «более чем достаточной, чтобы сломать кости», и заявил, что атака даже на какое-то время лишила линчевателя сознания. - «Я думал, что он мертв… Я думал, что видел, как он умер». — рассказал Тодороки в одном из своих многочисленных леденящих кровь заявлений. Общественность возмущена, поскольку местонахождение Крысолова остается неизвестным. Как линчевателю удалось скрыться, несмотря на такие травмы, до сих пор неясно. Некоторые утверждают, что это целебная причуда, другие называют это неудачей героев и полиции. Усилия по поиску Крысолова в последнее время замедлились в пользу поиска главных злодеев, ответственных за нападение. Но поскольку рейтинг одобрения общественности начинает опасно падать, ожидается, что начальник полиции вскоре сделает официальное заявление о состоянии расследования линчевателя. Что касается Юэй, директор Незу еще не прокомментировал причастность линчевателя к нападению USJ. Тем не менее, он провел короткую пресс-конференцию, на которой обсудил новые меры безопасности в школе, а также планы продолжать проводить ежегодный спортивный фестиваль. Полную стенограмму интервью Тодороки-куна можно прочитать здесь. ©2232 Репортаж о героях Мусутафу ООО "Ежедневная сеть Мусутафу"

***

Рео слепо тянется к телефону, его руки трясутся, когда он набирает номер Изуку. Нет ответа. Страх опасно пузырится в его груди, причудливо собирая обрывки информации о том, что может случиться с человеком, у которого сломаны ребра. Он представляет Мидорию, задыхающегося, представляет его мертвым. Он набирает номер снова. И снова. И снова. "Он просто спит". - Он просто спит, вот что он говорит себе, чтобы успокоиться. На пятый звонок кто-то отвечает. Это не Изуку. «Здравствуй? Цукаучи-кун?» - Голос на другом конце телефона удивляет его. - «Это Инко, мама Изуку. Он сейчас отдыхает. Он, хм... Он сейчас в больнице». — говорит она, ее голос срывается по телефону. Рео чувствует, как все его тело замирает, а сердце опасно бьется в груди. - «В больнице?» — спрашивает мальчик, понижая голос до шепота. «С ним все будет в порядке, но… Ты его единственный друг, Цукаучи-кун, поэтому ты когда-нибудь замечал, если… если он…» — наступает долгое молчание, нарушаемое лишь периодическим всхлипыванием женщины. Рео задерживает дыхание, ожидая ее следующих слов. - «Н-Неважно. Мне жаль, что я беспокою тебя. С Изуку все будет в порядке, завтра ему предстоит операция. У тебя должна быть возможность прийти к нему после школы в среду, если он готов, хотя я сомневаюсь, что он откажется от возможности увидеть тебя». — смеется она влажно. «Операция?» — спрашивает он дрогнувшим голосом. — «Что… Что случилось?» — тихо спрашивает он, опускаясь обратно на свое место. Он боится ответа. «На самом деле я только что столкнулась с твоей матерью. Я не знала, что она здесь работает,» — слабо смеется она. - «Ты можешь спросить ее, я просто… не думаю, что смогу объяснить это сегодня». — шепчет она. «Хорошо,» — выдыхает он, — «Тогда я приду в среду». «Спасибо». - Искренность этих слов поразила его. Разговор заканчивается, и беспокойство Рео быстро переходит в холодный гнев. Мидория снова солгал ему. Но больше, чем злиться на Изуку, он злится на себя за то, что не заметил лжи, за то, что поддался ей, несмотря на очевидное состояние, в котором он находился. Операция... Операция... Слово повторяется у него в голове. Ему потребовалась операция, но никто даже не понял. Ни я, ни его мать, ни кто-либо в школе. Он выругался, провел рукой по волосам и резко их потянул. «Они тебя нашли?» — спрашивает он свою пустую комнату. - «Стоило ли это? Спасение людей того стоило, Изуку?» «Конечно,» — тихо смеётся голос Мидории в его голове. - «Это всегда того стоило». Подросток снова выругался, на этот раз громче, ударив кулаком по столу. Наступает оглушительная тишина, в ушах звенит. — «Тупица». — шепчет он. Цукачи Рео знает очень много. Но в последнее время он, кажется, никогда не знает достаточно.