Крысолов

«Несмотря на мою должностную инструкцию, я знаю, как уважать частную жизнь клиента». — говорит Гиран. Плечи Изуку слегка расслабились. Отсюда нет пути назад. «А, но прежде чем ты пойдешь,» — добавляет брокер, — «у меня назначена встреча сегодня вечером». «Встреча?» - Изуку нервно оглядывается по сторонам, изо всех сил стараясь ни с кем случайно не столкнуться, пока идет домой. «Я нашел человека, который поможет справиться с твоей «смертью». Если ты хочешь, чтобы люди поверили в неё, то какой лучший способ сделать это правдоподобным, чем труп в твоей одежде». — усмехается Гиран. Изуку хмурится, ускользая в переулок, чтобы на короткое время уединиться. - «Я не хочу, чтобы кто-то сомневался в обоснованности моей смерти, но только если это означает, что ты «удобно» найдешь тело». — шипит мальчик. — «Не волнуйся, нет ничего такого, что ты бы не одобрил,» — отвечает он, отмахиваясь от беспокойства Мидории. — «Я объясню это подробнее, когда увижу тебя сегодня ночью. Этот человек в долгу передо мной, поэтому он выполнит работу по сниженной цене». «Он заслуживает доверия?» «Он нейтральная сторона,» — вместо этого предлагает Гиран. — «И это примерно лучшее, что можно получить в нашем бизнесе». «Как-то это не внушает мне доверия». «Я скажу так. Если бы он заботился о людях, приходящих к нему по делам, то их бы у него не было. Его не волнует твоя личность линчевателя». Изуку шаркает ногами по бетону и вздыхает. — «Думаю, я могу только поверить тебе на слово». «Хотел бы я соврать тебе?» — тянет мужчина, улыбка дергается на его губах. «Несомненно». - Гиран смеется над этой фразой. — «Но, по крайней мере,» — продолжает Изуку, — «я сомневаюсь, что ты стал бы лгать об этом. Так во сколько эта встреча?»

***

Ощущение холода оседает в груди Наомасы, словно стальное ядро ​​давно умершей звезды. Он пытается вспомнить, когда в последний раз видел Крысолова, пытается вспомнить, что это было за взаимодействие. Закончилось ли все на позитивной ноте? Отрицательной? Он не может вспомнить. Его руки трясутся. Он не может вспомнить. Его глаза снова и снова скользят по письму, видя, но не до конца воспринимая его. Он чувствует онемение. Он чувствует себя как огонь. Ему хочется замкнуться в себе.

***

  Дорогой детектив Цукаучи,   Если ты это читаешь, значит, прошло две недели с тех пор, как я в последний раз общался с человеком, который доставил тебе это письмо. В противном случае ты бы вряд ли получил это. Итак, похоже, со мной наконец случилось худшее. За последний год я слишком много раз обманывал смерть, так что этому я не удивлюсь. Что бы со мной ни случилось, я уверен, что не пожалею об этом, никогда не жалел. Однако я должен извиниться за то, что так сильно тебя беспокою. Я уверен, что состарил тебя на пару лет всеми своими выходками. Извини за это. Ты хороший человек, детектив. Я могу сказать, что тебя заботило то, что со мной случится, вместо того, чтобы просто отправить меня за решетку. Ты был одним из первых взрослых, сделавших это, даже если мы были на противоположных сторонах. Помню, однажды я спросил тебя, какой вред в спасении людей, которых никто больше не спасет, и ты ответил, что тоже самое пытаешься сделать и ты. И какими бы неуместными я ни считал тогда твои усилия, я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты так усердно трудился ради меня. К этому письму я приложил все свои последние исследования Восьми Заповедей, а также нескольких других преступников и незаконных организаций, которые попали в поле моего зрения за последний год. В зависимости от того, когда будет отправлено это письмо, информация может оказаться бесполезной, но это все, что у меня есть. Я не уверен, насколько это будет полезно, но я рад оставить это тебе. Я верю, что ты передашь все это нужным людям. Я буду первым, кто признает, что было много вещей, которые мне никогда не удалось сделать в своей жизни. И если ты читаешь это письмо при обстоятельствах, которые, как я предполагаю, будут, то спасение той девочки, к сожалению, останется одним из них. В этом случае я могу только попросить тебя позаботиться о ней вместо меня. Я всегда отчаянно стремился к героизму, но это было невозможно для такого человека, как я. Вот почему я обратился к линчевательству. Вот почему я стал Крысоловом. Я хотел помочь людям, и я это делал. Мое наследие живет в людях, которых я спас, детектив. Я хочу, чтобы ты поймал грязных ублюдков, которые причинили мне столько же вреда, как и любому другому человеку, но я бы предпочел, чтобы ты использовал свое время, спасая других. Я могу только попросить тебя продолжать защищать людей вместо меня.   С уважением, Твой местный линчеватель, Крысолов.

***

  Наомаса чувствует многое. Ему хочется сделать много вещей. Бумага сминается под его сжатыми пальцами. На данный момент он единственный, кто знает. Наомаса Цукаучи - единственный, кто знает, что самый печально известный линчеватель Мусутафу, Крысолов, мертв.

***

Инко заказывает еды на ужин, и они оба сидят на диване, время от времени обсуждая документальный фильм «Всемогущий» и то, как прошла школа, и его новую дружбу с Шинсо. Инко мягко ему улыбается. Боль, травма и беспокойство о том, что грядет забываются ради разговоров об обычных вещах жизни. На этот раз он ведет себя как обычный ребенок, потому что он обычный ребенок. Крысолов находится на грани смерти, и в зависимости от того, как пройдет сегодняшняя встреча с Гираном, линчеватель может быть мертв уже утром. Его улыбка становится шире, когда он наблюдает, как Всемогущий швыряет злодея на тротуар, а дорога трескается под ударом. Ему едва удается сдержать ликование. Инко взволнованно обняла его, когда на экране появилась ослепительная ухмылка Всемогущего. Изуку видит в этой улыбке золотую медаль, видит подиум спортивного фестиваля, видит, как Айзава приближается к нему с предложением вступить в 1-А. Он видит бурлящие вишневые глаза Бакуго и хрустящие ладони. Он видит огонь, чувствует запах дыма, чувствует жгучий жар, кусающий его затылок. Его улыбка дрогнула, превратившись в гримасу. «После почти двух десятилетий пребывания в центре внимания общества героев, Всемогущий не показывает никаких признаков замедления, и его уход на пенсию кажется зрителям неправдоподобным…» Его грудь сжимается, и ему не хочется ничего, кроме как выскользнуть из любящих объятий Инко. Вместо этого он резко прикусывает нижнюю губу, изо всех сил стараясь не ерзать и изо всех сил стараясь снова сосредоточиться на документальном фильме. Он пытается заставить себя вернуться в первую фантазию, фантомные руки отчаянно хватаются за золото, за протянутую руку Всемогущего. Голос героя искажается: «Я очень уважаю таких подпольных героев, как ты!» Мидория зажмуривает глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться на этом моменте. «Я здесь!» - сердечно эхом разносится через динамики телевизора. Образ в его голове продолжает колебаться.

***

  Изуку требуется все, что у него есть, чтобы прочитать короткое эссе на уроке Полночи, и каждое практическое уравнение по математике, которое он решает, оставляет ему ответы, отличные от тех, что в книге. Это расстраивает, и ему трудно сосредоточиться на чем-либо, потому что он отвлекается на свои мысли, на сегодняшнюю встречу с Гираном и на необходимость объяснить все Рео, прежде чем он снова поговорит с брокером. Его нога нервно подпрыгивает, глядя на новую рамку для фотографий на столе. Мама подарила ему ее после ужина, в подарок на выздоровление. Это фотография Рео и его во время их последнего семейного ужина для двоих. Это должно было принести ему счастливые воспоминания, но на данный момент яркая улыбка Рео только доводит его до бешенства. Что, если он теперь меня возненавидит? Смогу ли я справиться с этим? Он бьется головой о стол в знак поражения. Он может попросить Шинсо помочь с математикой завтра, а сейчас все, что ему нужно, это спать.

***

«Откуда мы знаем, что письмо на самом деле от Крысолова?» «В этом письме говорилось о чем-то, что знали только он и я, это он. Но я начинаю задаваться вопросом, возможно ли, что все это просто неудачное время,» — заявляет Наомаса, расхаживая. — «Возможно, он просто забыл войти в контакт с этим человеком или… или не смог связаться с тем, кто доставил это до того, как оно было отправлено мне». «Цукаучи-сан,» — сурово прерывает детектив Накадзима, прислонившись спиной к краю стола для совещаний, — «в данной ситуации будьте реалистом». Уже поздно, позже, чем кому-либо из них хотелось бы оказаться в офисе, но это самое раннее время, когда Наомаса смог собрать нужных ему людей. Они спорили взад и вперед о том, куда идти дальше, уже больше часа, и всем уже это надоедает. «Он не мертв, пока мы не получим тело». — рычит Наомаса. «Вероятно, тела, которое можно было бы опознать, не осталось». — рычит в ответ Накадзима. — «Вы не годитесь для дела Крысолова и уже как несколько месяцев. Вы слишком близко, слишком увлечены. Мы полицейские». — резко заявляет он. — «Правительство платит нам не за то, чтобы мы были оптимистами, и уж точно не платят нам за то, чтобы мы были суррогатными родителями для подростков, которые не могут следовать правилам». Наомаса поворачивается к мужчине, ругательства на его языке, огонь в глазах, готовый пойти на риск понижения в должности ради чести ребенка, имени которого он даже не знает. Он не мертв. Он не может быть мертв. Однако вместо стареющего лица Накадзимы он встретил мягкие глаза Сансы и льняной мех, стоящий на пути, закрывая другого от поля зрения. Добрая рука ложится на его грудь, останавливая его движение и гася пылающую воронку в его груди, оставшуюся после этого проклятого письма. — «Иди домой». — мягко говорит ему Тамакава. Когда огонь потушен, холод быстро проникает внутрь и оседает на месте. — «Иди домой, Нао». — повторяет кот, на этот раз тише. Он чувствует себя так, словно борьба вырвалась из него. Санса поворачивается к остальным собравшимся в комнате. - «На сегодня всё. Спасибо, что уделили время, обсудим все завтра еще раз, когда все выспятся».

***

Изуку просыпается как часы, его тело еще не забыло свои корни линчевателя, и оно будит его для обычного патрулирования без будильника. Он принимает дополнительные меры предосторожности, готовясь к сегодняшней вылазке, кладя подушку в толстовку из шкафа под одеяло. Он превращает футболку в голову и дополнительное одеяло в ноги. Он не может рисковать тем, что его поймает Инко. Он запихивает остатки своего снаряжения линчевателя в спортивную сумку, надевает темную толстовку и спортивные штаны, а затем смотрит на свое отражение в зеркале, глядя на скромную версию того, что раньше было его образом линчевателя. Его глаза бесцветны в темноте, но на всякий случай он надевает синие линзы. На выходе он хватает медицинскую маску. Ему неловко выходить без своего обычного снаряжения, он чувствует себя обнаженным, неподготовленным. Единственное, что у него в сумке — это жилет, но даже он не принесет ему никакой пользы, если он его не наденет. Технически, он не должен встречаться с Гираном еще два часа, но до ему есть куда зайти. Он гримасничает, открывая и закрывая балконную дверь, роняя сумку и переползая через край, спускаясь на землю.   Даже после полного выздоровления Изуку может сказать, что его тело уже не то. Большую часть пути сюда он пробежал трусцой и уже может сказать, что запыхался. Мидория осторожно стучит в окно Рео, пытаясь контролировать свое дыхание. Он задается вопросом, откроет ли мальчик его вообще. Он не открывает. Изуку судорожно вздыхает, осторожно усаживаясь на одной из ступенек пожарной лестницы. 

***

РеоWo ⟩

 

Сегодня 1:23

нам нужно поговорить

 

Сегодня 1:29 утра

Рео, пожалуйста, здесь как-то холодно.

это важно

 

Сегодня 1:40 утра

Рео...

пожалуйста

***

Он кладет телефон на колени, выдыхает теплый воздух между ладонями и рассеянно смотрит в переулок. Он сомневается, что мальчик ответит сейчас. Насколько он знает, вполне возможно, что он уже спит, учитывая, что Мидории не было здесь, чтобы не дать ему уснуть в любое время ночи. Но в окне Рео загорается свет, привлекая его внимание. Мидория выжидающе наблюдает за этим. Ему приходится сдерживать себя, чтобы не подпрыгнуть в тот момент, когда занавески раздвигаются и видно, как Рео открывает замки на окнах. Он бесшумно открывает ее. Он даже не смотрит на Изуку. Изуку осторожно поднимается, запихивая телефон обратно в карман. Он снимает туфли, оставляя их на лестнице рядом со своей спортивной сумкой, и проскальзывает внутрь. Рео занимает свое обычное место за столом. Он многозначительно смотрит на стену. Изуку осторожно пробирается к кровати и нерешительно садится. Он тоже избегает смотреть на другого, бросая лишь мимолетные взгляды, от которых его нервы на пределе. Он пришел с планом, что сказать. Всю прогулку он провел здесь, просматривая свой внутренний сценарий и обдумывая ответы на каждую из возможных реакций Рео. К сожалению, все эти планы улетучиваются, как только он оказывается в присутствии своего друга.  Никто из них ничего не говорит. Подросток постарше явно ждет, пока он заговорит, даже если тот отказывается даже смотреть на него. Однако Изуку не может вспомнить ничего из того, что планировал сказать. Он даже не может произнести «Мне очень жаль». Молчаливое напряжение нарастает быстро и беспощадно. Несмотря на то, как сильно он замерз на улице, Изуку уже чувствует нервный пот, выступающий под его челкой. В конце концов Рео издает глубокий усталый вздох. Звук пугает уже находящегося на грани Изуку, чьи глаза инстинктивно вспыхивают. Когда Рео наконец смотрит на него, он сразу же обращает внимание на голубые глаза Изуку. «Новые?» Мидория теребит ногти, снова быстро отводя взгляд. - «Они не новые. И они не для того, что ты думаешь». — тихо бормочет он. «Я думаю, для чего они нужны?» - Рео выглядит невозмутимо. Изуку отрывисто кивает. Губы Рео вытянулись в тонкую линию. - «Знаешь,» — начинает он, — «я крепко держал тебя, когда ты впервые пролез в мое окно, не переставая думать, что ты умер от рук злодея». — тихо говорит он. - «Я тогда не злился. Я волновался. Я всегда волнуюсь за тебя. Каждый раз, когда ты выскальзываешь из моего окна, какая-то маленькая часть меня задается вопросом, будет ли это в последний раз». - Он делает судорожный вдох, пытаясь успокоиться. - «Когда мой отец ушел, мой дядя на некоторое время переехал к нам. Он еще не был детективом, это была опасная работа, а я был всего лишь ребенком с причудой, которая позволяла мне запоминать все плохое, что я когда-либо читал. Каждый раз, когда он уходил на работу, у меня возникало то же чувство страха, что и сейчас. — "Что, если это всё?" - Мою мать до смерти напугало то, как сильно я плакал, когда он уходил на работу». - Подросток осторожно отводит взгляд, рассеянно изучая полку с незавершенными проектами. - «Мне пришлось научиться с этим справляться. В конце концов, это была его работа, и он был взрослым, он спасал людей. Но… Я не могу научиться с этим справляться, не сейчас. Не с тобой. Я зол. Я злюсь и волнуюсь. Я злюсь, потому что ты чуть не умер от чего-то, что можно было предотвратить, и я волнуюсь, потому что я так боюсь, что ты просто сделаешь это снова». - Охряные глаза Рео впились в его глаза, они были отчаянными, умоляющими, злыми. - «Ты мой лучший друг, и я люблю тебя, но…» Изуку неловко ерзает, погружаясь в себя. «Я не могу…» — Рео задыхается, голос его надламывается. - «Я не могу просто игнорировать это или научиться справляться с твоим безрассудным подверганием себя опасности. Твоя жизнь тоже имеет значение! Неужели это так трудно понять? Неужели так сложно думать, что люди заботятся о тебе?! Что я забочусь о тебе?! А я? Что будет со мной, если ты умрешь! Я не могу!..» — кричит он, хватаясь за рубашку. Его голос опускается до шепота, пальцы высвобождаются из ткани: «Я не могу…»   Он больше ничего не говорит. Ему это и не нужно. Изуку может закончить предложение самостоятельно. Ему тайно известно, что он причинял вред Рео. Он не может сосчитать, сколько раз пролезал через это же окно, усеянное открытыми ранами и старыми шрамами, подробные карты которых Рео отпечатал в своей голове. Рео всегда был его единственным доверенным лицом. Все проблемы, с которыми он когда-либо сталкивался, ложились прямо на его плечи. Но кто был доверенным лицом Рео? Изуку не может вспомнить, когда в последний раз его друг приходил к нему с каким-либо беспокойством о его прошлом, обычной школьной рутине. Это имеет смысл хотя бы потому, что все недавние проблемы мальчика возникли из-за того, что Изуку был линчевателем. Вся накопившаяся боль, которую ему редко приходилось видеть, выходила наружу, и Изуку снова был ее причиной. Колено Изуку подпрыгивает от беспокойства. Он делает глубокий, ровный вдох. Больше не надо. Он беспомощно смотрит на свои сложенные руки. Больше никогда. «Крысолов мертв». - Рео долго смотрит на него, ничего не говоря, а Изуку не смеет говорить и беспокоить его. Он не смеет даже посмотреть мальчику в глаза. «Что». «По крайней мере, он скоро будет,» — объясняет Изуку, удерживая себя от беспокойства. «Я разговаривал с Гираном, все находится в процессе подготовки». — бормочет он. «Ты… ты закончил?» - Мидория слышит скептическую надежду в голосе мальчика.  Он кивает судорожно, комок в горле. — «Да,» — тихо каркает он. «Ты был прав… все это время. Я был слишком ослеплен тем, что наконец смог сделать что-то для людей, преодолев себя. Всю мою жизнь на меня смотрели свысока, понимаешь?» - Он издает слабый смешок. - «Беспричудный, бесполезный, слабый — все они были синонимами моего имени. Ты был первым человеком, которого… которого это не волновало, первым человеком, который не осуждал меня за то, чего мне не хватает,» — хрипло говорит он. - «Люди в додзё не знают, Чи-сенсей — единственное исключение. Я был так счастлив,» — задыхается он, — «мне так хотелось доказать, что все неправы. Но нет смысла быть правым, если я мертв». — слабо заявляет он. - «Я всем говорил, что пытался покончить с собой, но, как ты и сказал, это не так уж далеко от истины. Кроме того, я навязал тебе все, не спрашивая, и ты почти никогда не жаловался, и я воспринял это как ответ, не понимая последствий. Я всегда мог поговорить с тобой обо всем, обо всем. Но ты не сказал ни слова,» —  его голос болезненно надломился. — «А я даже не заметил». Рео молчит, сжав кулаки на коленях. «Я сделал все, что мог,» — бормочет Изуку, сокрушенно глядя на свои руки. - «Я больше не могу никого спасти. Я… теперь я принял это». Рео ругается. — «Это не…» — тяжело вздыхает подросток. -«Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей мечты. Я хочу, чтобы ты позаботился о себе. Я хочу, чтобы ты прекратил – перестал жертвовать своим благополучием ради этих мечтаний. Ты все еще можешь спасать людей, ты хорошо умеешь спасать людей,» — настаивает Рео, и Изуку нерешительно поднимает глаза. - «Но линчевательство больше не может быть решением». - Он проводит рукой по лицу, и у него вырывается дрожащий вздох. Изуку снова быстро смотрит вниз, моргая от затуманившегося зрения. Он делает вдох и задерживает его настолько, насколько может стоять, пытаясь прийти в себя. - «Я знаю». - Он мягко складывается в себя. - «Я знаю». Рео подкатывает стул к кровати и заключает мальчика в объятия, которые разрушают его оставшееся самообладание. Изуку икает в плечо другого мальчика, цепляясь за него. - «Мне жаль. Мне очень жаль». «Тупица,» — шепчет Рео ему в волосы. — «Ты мог бы начать с этого». Они должны оставаться так примерно полчаса, прежде чем Изуку додумается проверить время. Он провел больше времени, чем предполагал, ожидая, пока Рео впустит его. Скорее всего, он опоздает, если не уйдет в ближайшее время. «Что такое?» — осторожно спрашивает Рео. Изуку неловко ерзает, всхлипывая и вытирая сопли из-под носа. - «Я должен скоро встретиться с Гираном. Он сказал, что сегодня вечером мы обсудим некоторые окончательные детали». - Глаза у него, наверное, опухли, но он знает, что стоит плеснуть на лицо холодной водой, и отек спадет. Рео внимательно изучает его. - «Что именно вы планируете делать? Ты ведь не собираешься устраивать драку?» — мрачно говорит он. Изуку качает головой. - «Ничего подобного». - "Я надеюсь". - «Мы еще не слишком много об этом говорили, но он знает, что я буду делать, а что нет». - Он смотрит на дверь. — «Могу ли я воспользоваться твоей ванной?» Рео молча кивает, и к тому времени, когда Изуку возвращается, он выглядит значительно лучше. Подросток постарше поднимает глаза и снова входит в комнату. — «Тогда ты уходишь?» Изуку мрачно кивает. «Будь в безопасности». Больше не надо. Больше никогда. «Обязательно». — шепчет Изуку, и на этот раз он имеет в виду именно это. Мидория делает паузу, что-то вспоминая, прежде чем ему удается выскользнуть из окна. — «А еще,» — неохотно начинает он, опасаясь, что другой наотрез откажет ему, — «мне понадобится остальная часть моего снаряжения».  

***

«Кеттоме». — в голосе Гирана слышна явная улыбка, когда имя прозвучало из динамика. Мидория останавливается на полпути, явно смущенный. - «Кеттоме?» — спрашивает он в трубку. — «Ты ведь понимаешь, с кем разговариваешь, да?» «Конечно, малыш,» — весело говорит брокер. — «Но я подумал, что тебе будет удобнее использовать вымышленное имя во время нашей маленькой встречи». «Я думал, ты сказал, что этому парню можно доверять. Зачем мне нужно вымышленное имя?» «Я сказал, что он на нейтральной стороне,» — поясняет Гиран. — «Это две совершенно разные вещи. Нет причин сообщать ему ненужную информацию». «Значит, ты решил, что дать мне имя, означающее "дуэль взглядов", поможет облегчить эту ситуацию?» «Да». «Оно даже не двояко», — подчеркивает Изуку. «Ну, я не мог сделать это слишком очевидным, не так ли?» Изуку испускает многострадальный вздох, приближаясь к зданию, у которого он должен встретиться с Гираном. Он замечает мужчину, прислонившегося к стене, и вешает трубку, прежде чем брокер успевает сказать что-нибудь еще, приближаясь из своей слепой зоны. - «Не мог бы ты использовать какое-нибудь глупо распространенное имя, например, Сато или Сузуки?» - говорит Изуку. - «Буквально все, кроме Кеттоме, подошло бы.» Гиран поворачивается к нему, и улыбка озаряет его лицо. - «И что в этом интересного?» Брокер замечает его голубые глаза под уличным фонарем. - «Кажется, ты против нового имени, но не против новой маскировки?» — спрашивает Гиран, поднимая бровь. «Нет причин давать ему ненужную информацию». — парирует Мидория, повторяя слова мужчины, сказанные ранее. Гиран усмехается, качая головой. - «С его причудой, к сожалению, это мало что даст. Он — твой лучший способ уйти от наказания, но недостаток в том, что в конце концов он узнает тебя в лицо». Изуку напрягается, глаза сужаются. - «Ты не упомянул об этом по телефону». Брокер быстро проверяет время, решив, что у него еще есть время объясниться, прежде чем они войдут. - «Ранее я упоминал, что тело — лучший способ сделать смерть правдоподобной. Ну, он называет свою причуду Деанимацией, она уникальна и делает его ценным контактом. Это позволяет ему создавать клонов других людей, однако клоны на самом деле неживые. Однако они выдержат и разложатся, как и любое другое тело». «Тогда он узнает меня в лицо». «Правильно». «И если ему понадобится моя ДНК, чтобы активировать свою причуду, тогда полиция также завладеет моей ДНК, когда они найдут тело». «Это недостатки». — довольно мрачно подтверждает Гиран. Мидория вздыхает, пощипывая переносицу. - «Тебе повезло, что у полиции нет моей гражданской ДНК». «Даже если в какой-то момент они ее получат, у них не так уж много причин брать твою ДНК и сравнивать ее с ДНК трупа». — добавляет брокер. Изуку коротко кивает, когда Гиран снова смотрит на часы. «Раз уж ты, кажется, с этим согласен, пойдем».   «Шимека,» — говорит Гиран с нахальной ухмылкой, оглядываясь на мальчика, — «познакомься с Кеттоме». Мидория сопротивляется желанию вздохнуть при этом имени. Судя по тому, что Гиран рассказал мальчику о его причуде, имя этого человека, похоже, хорошо ему подходит. Создатель смерти, коротко думает Изуку. Однако внешний вид Шимеки не так похож на смерть, как предполагает его имя. У него тот рост, который представлял себе Мидория, но он далеко не худой как палка. Он довольно крупный, с толстыми пальцами и полными щеками. Волосы у него растрепаны, свисают далеко до плеч и собраны в хвост, который уже давно начал выпадать. Шимека устало смотрит на Изуку через очки в проволочной оправе, прежде чем снова обратить свое внимание на Гирана. - «Вы редко посещаете эти встречи лично». — грохочет он. Брокер пожимает плечами. - «Он особый случай». Шимека только кивает, очевидно, вообще не ожидая от мужчины прямого ответа. - «В любом случае, было бы предпочтительнее начать как можно скорее. Через шесть дней у меня должен появиться еще один клиент, и мне нужно как можно больше времени, чтобы оправиться от этого». - Мужчина снова смотрит на Изуку, изучая его. — «Учитывая твой размер, это займет не так много времени, как я ожидал, максимум несколько часов. Мы можем обсудить детали за это время, если вы не против задержаться здесь надолго. Но для начала мне понадобится прядь твоих волос».

***

«Я могу встретиться с тобой там, если ты этого хочешь. Мне не обязательно входить, но я могу быть снаружи, если я тебе понадоблюсь!» Приходить домой после школы не было необходимости, но у него было до того, как он должен был пойти на свой первый сеанс терапии, а бродить по городу без всякого снаряжения было странно. Мидория кусает губу. Инко выглядит такой выжидающей и полной надежд. Если честно, он бы предпочел, чтобы она не уходила. Он никогда не был на терапии, никогда не знал никого, кто бы проходил терапию, и, какой бы чуждой ни была эта концепция и как бы она ни заставляла его нервничать, он хочет побыть в одиночестве ради этого. «Терапия» кажется ему ругательным словом, хотя он знает, что это не так. Это похоже на что-то личное, которым он не должен ни с кем делиться. В его голове это слишком табу, чтобы даже говорить об этом, и его борьба с этой ложью проигрышна. Независимо от того, насколько сильно его разум противится этой идее, он не может отказать своей матери. Она не пыталась проникнуть в его голову, а просто предлагала ему моральную поддержку и компанию по дороге домой. Она уважала его границы, но при этом пыталась играть активную роль в его выздоровлении. Он нерешительно кивает ей.   Кабинет терапевта оказался ближе к Юэй, чем он думал. Это небольшое здание, расположенное между кафе и музыкальным магазином. Должно быть, он уже проходил мимо него, даже не осознавая этого.  Там есть пастельно-сине-белый навес, защищающий дверь от дождя, и табличка с надписью «Консультационный центр LC», висящая спереди. Он смотрит на имя, когда они приближаются, гадая, что оно может означать. Инко нежно сжимает его руку, прежде чем открыть дверь. Внутри то, чего он ожидал. Там есть стойка администратора, когда они входят, и небольшая зона ожидания в стороне с несколькими стульями и диваном. Инко сжимает его руку в последний раз, прежде чем отпустить и пойти к стойке регистрации, где их ждет с улыбкой женщина. - «Вы здесь на встречу?» Мидория хорошо справился с отрицанием неизбежного, но теперь, когда он действительно здесь, он чувствует, как нервы гудят в его груди. Он тревожно переминается с ноги на ногу, пока две женщины дружелюбно разговаривают друг с другом. Только мать слегка постучала его по плечу, чтобы он понял, что женщина за столом стоит и ждет, чтобы отвести его назад. Инко с тревогой наблюдает за ним. - «Все будет хорошо». Ему едва удается кивнуть. Он следует за женщиной по узкому коридору и вверх по небольшой лестнице, останавливаясь у второй двери, мимо которой они проходят. Когда она тихо стучит, через дверь доносится нежное «войдите». Женщина успокаивающе ему улыбается. - «Он внутри. Он очень хороший человек, так что не о чем беспокоиться». Она открывает дверь и жестом приглашает его войти. Он делает нерешительный шаг вперед, краем глаза наблюдая, как женщина закрывает за ним дверь. Хотя комната больше, чем он ожидал, и окно на задней стене пропускает много дневного света. Сбоку стоит стол, но Мидория находит своего нового терапевта сидящим в кресле перед светлым диваном. Волосы мужчины похожи на облако и собраны в непослушный хвост с челкой, обрамляющей лицо, и белой щетиной, украшающей основание подбородка. Левый глаз у него бледно-голубо-сиреневый, правый, однако, такой же мутный, как и волосы. Три длинных шрама портят область над правым шрамом, прорезают лоб и доходят до линии роста волос. «Мидория, да?» - Мужчина мягко ему улыбается, и это сразу вызывает у мальчика странное чувство облегчения, когда он приближается к дивану. Он протягивает Изуку руку над маленьким журнальным столиком, стоящим между ними. - «Меня зовут Ширакумо Оборо. Приятно познакомиться».