Крысолов

«Это первый раз, когда мы патрулируем вместе с тех пор, как закончили учебу». — ухмылка Мика — это то, что Айзава может описать только как полный звиздец. После недавнего совещания герои должны были патрулировать группами не менее двух человек. А после событий в USJ сотрудники Юэй были отмечены как вероятные цели Пятна, что делало это правило еще более важным для таких, как они. Сотриголова не был исключением из этого правила.  «Ластик~», — поддразнивает Сущий Мик, обнимая мужчину за плечо, пока они идут. - «Ты, кажется, не рад идти со мной в патруль». Айзава зарывается лицом в свое оружие захвата. - «Всё нормально». «Здесь обычно довольно оживленно из-за стадиона, поэтому мне нравится патрулировать здесь». — говорит Мик. Он позволяет своей руке соскользнуть с плеча Айзавы, возвращаясь к более профессиональному поведению, когда они оба замечают знакомого героя, проходящего над ними. Через несколько мгновений герой замечает их, резко поворачивается и приземляется рядом с ними. «Воздушная Струя,» — начиннает Айзава, внимательно изучая его. - «Где Иида?» - Айзава, честно говоря, не был хорошо знаком с этим человеком, но он провел свое исследование всех героев, у которых стажировались его студенты. У него чистый, хотя и небольшой послужной список. Иида, безусловно, получал предложения получше, даже не заняв призового места во время спортивного фестиваля. Но причуда Воздушной Струи была достаточно похожа на причуду Ииды, чтобы выбор не привлек особого внимания. Герой выглядит нервным. - «На стадионе что-то происходило. Нас разделила толпа уходящих людей». Мик оглядывает окрестности, но глаза Айзавы не отрываются от Воздушной Струи. - «Ты его потерял». «Я... Да». «Как думаешь, он мог вернуться в твой офис?» — спрашивает Мик сзади. Воздушная Струя беспокойно переминается с ноги на ногу. - «Если бы он был там, мне бы уже позвонили». «Мы поможем осмотреться. Позвони в свое агентство, если еще этого не сделал». — ворчит Айзава, укутываясь в шарф. Герой, кажется, облегчённо обмякает. - «Спасибо. Я дам вам знать, если найду его». Они отделяются от героя, оставляя его осматривать местность сверху, а сами продолжают поиски пешком. Вскоре стадион, о котором говорил Мик, показался в поле зрения с последними остатками толпы, разделившей Ииду и Воздушную Струю. Однако его ученика нигде не видно. «Что-то не так», — бормочет Айзава, глядя на свой шарф. Мик согласно кивает, и его обычно веселое выражение лица сменяется мрачным. - «Если бы он не вернулся в агентство Воздушной Струи, он бы хотя бы попытался остаться в этом районе». Айзава ничего не отвечает. Его съедает чувство неправильности; в груди у него зарождается нараспев шепот - "ничего не будет как прежде". Он ругается себе под нос, продвигаясь вперед и оставляя Мика плестись за ним. Он знал, что стажировки — плохая идея, он знал. Прошло совсем немного времени с USJ, смерти Крысоллова, Лига все еще была на свободе, а Убийца Героев внезапно решил прийти в Мусута... Айзава замирает. Он поворачивается к Мику, его неземные зеленые глаза почти светятся во мраке. - «Нам нужно найти Убийцу Героев». — говорит ему Айзава.   «Что?» - Он звучит растерянно, и это понятно. - «Почему-…» «Потому что Иида тоже будет его искать». Этого достаточно, чтобы лампочка загорелась, чтобы гравитация сместила свою ось, оставив их суетиться за покупками. Они все видели новости, развалившись на диване после долгого дня, пока Оборо звонил в службу заказа еды на вынос. Иида Тенсей был на пороге смерти, парализованный ниже пояса, его карьера героя была жестоко вырвана из его рук руками Стейна. Айзава отчаянно пытается опровергнуть скандирование в своей груди. Ничего не будет как прежде. Ничего не будет как прежде. Вот тогда они и получают звонок. Телефон Айзавы жужжит в кармане, срочный запрос на отправку всех доступных героев. Пятно было замечено. Координат нет, только смутное, общее местоположение, но это все, что в конечном итоге нужно двум героям. Этот крик невозможно не заметить. Он тихий, едва слышный на таком расстоянии, но он поражает их, как удар молнии, побуждая к действию. Он не знает, сколько времени им понадобится, чтобы добраться туда. Все, что он знает, это то, что они доберутся туда слишком поздно. И что ничего не будет как прежде. Шесть человек забились в переулок. Шинсо помогает другому ребенку слева от себя, а на земле лежат двое: один истекает кровью у стены, а другой лежит лицом вниз посреди переулка. Еще двое стоят посередине, один присел, другой стоит.  Айзаве требуется больше времени, чем ему хотелось бы, чтобы узнать в мальчике на земле своего пропавшего ученика. Иида, одетый во все, кроме шлема, лежит ничком на бетоне, не двигаясь. Человек, склонившийся над ним, медленно встает. Он не смотрит на Айзаву, а вместо этого поворачивается к единственному человеку, который все еще стоял, когда он пришел. Его глаза стали ярко-красными, когда он узнал силуэт злодея. - «Мик!» Подросток поднимает с земли что-то металлическое. Посох тускло блестит в темноте, когда другой герой заворачивает за угол. Наступает пауза, мгновение колебания, затишье в том, что, несомненно, является навыками принятия решений Шоты. Вопрос ускользает от него подсознательно, когда он принимает форму мальчика, имя на его губах не более чем шепот. - «Крысолов?» Ничего не будет как прежде.   Мик едва удостаивает своего мужа взглядом, когда тот осматривает сцену, всего в нескольких секундах позади него. Смятение наполняет его, когда он тоже смотрит на мальчика. Мик нерешительно выкрикивает имя своего ученика. Оно выходит медленно, густо на его языке, как будто он только что хотел проверить его. - «Мидория?» - Мальчик медленно оглядывается на них, и одной только сломленной решимости на его лице достаточно, чтобы отбросить Мика обратно в USJ. Замешательство Айзавы растворяется. - «Мидория». Однако у Ямады он только растет. - «Крысолов?»   Айзава первым двигается, шагая к подросткам, захватив оружие, поднимающееся на его плечах. - «Что случилось?» — спрашивает Айзава без предисловий. Мидория не отвечает, решив вместо этого повернуться к Пятну. - «Почему?» Злодей ничего не говорит, наблюдая за двумя героями, стоящими позади Изуку. Мик падает рядом с Иидой, его причуда плохо подходит для такого близкого расстояния, где он с большей вероятностью мог бы ранить одного из своих союзников. Мидория рычит, бросаясь на мужчину. Внимание злодея наконец возвращается к Изуку. - «Я спросил, почему ты убил его!» - Это грубое, надломленное восклицание. Айзава замолкает на этих словах. Он оглядывается назад, где Мик нависает над Иидой. На лице его мужа напряженный страх, которого не было несколько мгновений назад. Что-то холодное пульсирует по его конечностям. - «Мик, выведи их отсюда и вызови подкрепление».

***

  Изуку сталкивается оружием с Пятном, жёстко и раздражающе, и его пальцы болят от того, как сильно он сжимает свой посох. Но боль приземляет его, удерживает в моменте, заставляет сражаться. «Мидория!» - Айзава лает: «Назад!» Изуку не слушает. Он разворачивается, опасно вращая посохом между руками. В его глазах огонь, а в груди прохладное онемение, когда лезвие пролетает мимо его щеки, порезав ухо. Это не так уж и много, но этого достаточно, чтобы отвлечь его, и Убийца Героев пользуется возможностью, чтобы злобно вонзить второй нож ему в бедро. Это больно, конечно, больно. Но Иида лежит холодный позади него, а Детектив истекает кровью, и все остальные в переулке все еще в опасности. Он стискивает зубы и вонзает свой посох прямо в диафрагму злодея. Стейн отступает назад, унося с собой и свой нож, и кровь Изуку.  Мальчик на мгновение мелькает белым, стонет от боли. Он чувствует, что через несколько секунд ему придется встать на колено, чтобы снять нагрузку с ноги. «Изуку!» — кричит Рео, голос его срывается от паники. Шинсо свободно хватает его за руку, не давая ему бежать вперед. Айзава ругается. Мидория готовится к новой атаке, когда Пятно подносит окровавленный клинок к его рту. Он очищает его движением языка. Ничего не происходит. Атака Изуку проходит. Его посох резко ударяет по челюсти Стейна почти в то же самое место, что и раньше, аккуратно откидывая голову мужчины в сторону и заставляя его спотыкаться. Злодей становится на колено, когда оружие захвата Айзавы выскакивает из-за Изуку. Одна нить цепляется за злодея, другая вырывает катану из его руки, отбрасывая ее прочь от них. Голова злодея медленно дрейфует обратно к ним, пока он восстанавливается после удара Изуку. Его глаза сужаются от понимания, когда они видят на Сотриголову, мелькая обратно к Мидории всего на одно движение, прежде чем вернуться к герою. Он спокоен. Слишком спокоен для захваченного злодея. «Кажется, у меня закончилось время». — заявляет злодей. - «Однако моя работа здесь уже выполнена». «Твоя работа?» — хрипит Изуку. Он чувствует, как на его глазах наворачиваются слезы гнева, и он ненавидит, что они там, ненавидит, что он показывает такую ​​слабость перед врагом. - «Ему было пятнадцать. Нам всего пятнадцать». - Затем потоки воды начинают течь вовсю, и он отворачивается, чтобы скрыть их, злясь, смущаясь и скорбя о ребенке, которого он на самом деле не так уж хорошо знал.  Та же самая злобная боль, что горела в глазах Ииды, теперь горит в глазах Изуку. Пятно замечает это, прищурив глаза. - «Осторожно, не сбивайся с пути, герой». «Я не герой». — выдавливает Изуку. Он поворачивает голову назад, туда, где Мик поднял Ииду, нежно прижимая его к груди. Лицо Изуку искажается, пораженное неописуемым горем. Он отворачивается от увиденного. Где-то вдалеке слышны сирены, тихие, едва слышные. Убийца Героев щелкает запястьем, и новое лезвие скользит между его пальцами. Оно хорошего размера, но достаточно мало, чтобы метнуть его даже в его скованном положении. Он щелкает рукой и отправляет лезвие в полет. Оно вращается в воздухе в сторону Айзавы. Изуку видит его приближение и встает у него на пути. «Мидория!» Он больно вонзается ему в плечо. Он стонет от боли, плечо отдергивается от удара. Он на мгновение сжимается, делает судорожный вдох, прежде чем медленно подняться снова. Он стискивает зубы, глядя на злодея сверху вниз, боль и страх ярко кипят в его глазах. - «Я не герой, — повторяет он, — но я не позволю тебе причинить вред кому-либо еще здесь».  На лице Айзавы мрачное выражение, но он не отводит взгляд от злодея, не может отвести взгляд. - «Все кончено». — хрипло заявляет Айзава, сжимая оружие захвата вокруг злодея. Сирены становятся громче с каждой секундой, но и нетерпение Пятна тоже. Его здесь не остановить.   «Зачем ты это делаешь». — тихо хрипит Шинсо позади них, голос его ломается, словно он плакал или вот-вот заплачет. - «Зачем ты…» - Он держит руку Наомасы на своих плечах, борясь под тяжестью мужчины, когда Рео пытается помочь. Его сиреневые глаза блестят от страха, но он должен что-то сделать. - «Просто зачем».- Это его последняя отчаянная попытка заставить злодея ответить ему. Глаза Пятна снова встречаются с Мидорией. - «Это все ради…» - осторожно говорит он, - «лучшего общества». - Страх замораживает Шинсо на месте, пока злодей медленно встает, руки все еще связаны по бокам, изо рта течет кровь, - «Кто-то должен очистить фальшивок… Кто-то должен…» Все ощущают физический эффект от слов злодея. Когтистая рука Террора царапает волосы Шинсо, нашептывая ему бесконечные кошмары. Его ноги дрожат; его сердце колотится. «Кто-то должен быть запятнан кровью… » Как только он оказывается на ногах, Пятно наносит удар, словно молния, руки все еще связаны по бокам, но ноги свободны, чтобы ударить ногой того, кому не повезло оказаться перед ним. Шипастые носки его ботинок сверкают в темноте, когда они описывая дугу в воздухе.  Айзава грубо хватает Изуку за руку, пытаясь оттащить его от злодея. Но мальчик не двигается, упираясь ногой в спину, чтобы его не утащили. Даже в своем плачевном состоянии он выглядит полностью готовым продолжать сражаться. Мидория стоит перед ними, наверняка так же напуган, как он и Рео. Его ноги тоже дрожат под ним. Все это время он сражался за них, чтобы защитить их, рискуя собственной безопасностью. Он тоже был свидетелем смерти их товарища по команде, был там до последнего вздоха. И все же его позиция не колеблется. «Если я не исправлю это общество!» — кричит Пятно, его глаза горят. Любой может увидеть, что он готов разорвать всех здесь, если это поможет ему выбраться; если это поможет продолжить его миссию. Шинсо зажмуривает глаза и активирует свою причуду. Глаза убийцы стекленеют. В переулке становится тихо. Колени Мидории подгибаются. Он плачет.

***

  Мидория просыпается под звук кардиомонитора, знакомый настолько, что он надеялся, что он никогда больше не услышит его. Он оставался в сознании достаточно долго, чтобы скорая помощь, прибывшая на место происшествия, добралась до больницы. Бормотание врачей, зовущих его по имени, говорящих ему не спать. Он слушал их так долго, как мог, но он просто так устал. Однако, просыпаться сейчас — это совершенно иное чувство, нежели после USJ. Тогда потеря крови не была проблемой. Он уверен, что теперь, когда он проснулся все еще слегка слабым и ужасно уставшим, его бы поймали, если бы это было так. Он находится в большой общей комнате, пустой, за исключением кровати напротив его. Взгляд Изуку сонно падает на единственного другого обитателя комнаты. Его глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте, но детектив Цукаучи Наомаса безошибочно узнается даже в темноте. Он не знает, как долго он сидит там, уставившись на мужчину, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь, и слушая писк своего кардиомонитора, всего на секунду опережающий собственный Изуку, когда дверь тихонько открывается. Она позволяет свету из коридора просачиваться через кафельный пол. Человек, который проскальзывает через нее, не более чем силуэт в темноте, но они останавливаются, увидев Изуку сидящим, бодрствующим. «Мидория,» - и голос женщины знаком, тихий шепот, обычно приберегаемый для поздних ночей и ранних утр, проведенных в комнате Рео. - «Как ты себя чувствуешь?» - спрашивает Мисаки. Она бросает взгляд на Наомасу, прежде чем ее темные глаза снова останавливаются на Изуку. Она в халате. Он забыл, что она медсестра. Язык Мидории кажется тяжелым во рту. - «Как он?» — хрипло выдавливает он. Глаза Мисаки невероятно добры, но улыбка на ее губах не достигает их. - «С ним все будет в порядке. Ты был без сознания всего несколько часов». — мягко объясняет она, отвечая на незаданные вопросы в его глазах. - «Рео и твой другой друг все еще разговаривают с полицией прямо сейчас. Твоя мама с ними». «А как же Сотриголова?» - Во рту пересохло. - «Герои, которые там были, что с ними?» Мисаки протягивает руку, чтобы взять его за руку. На ней перчатки, какие-то латексные хирургические, которые не выглядели бы неуместно в больнице. Это чуждое чувство по сравнению с маленькими, мягкими руками его матери, но это чувство не нежелательно. Тепло ее хватки просачивается сквозь перчатки, как молчаливое заверение, что все будет хорошо. - «Сущий Мик с Рео и ими. Я думаю, что тот, с черными волосами... Я думаю, он разговаривает с семьей». Она не уточняет, какой «семья». Ей и не нужно, потому что Мидория знает. Он был там, он был соучастником смерти мальчика. Мисаки нежно сжимает его руку, неслышно предупреждая не потакать таким мыслям. - «Итак, как ты себя чувствуешь?» — повторяет она. Он с трудом сглатывает. - «Мне бы не помешало немного воды». В конце концов Мисаки возвращается с бутылкой воды, делая все возможное, чтобы отвлечь его пустой болтовней, и Изуку позволяет ей, отчаянно нуждаясь в этом. Она тянет время историями о молодом Рео, вероятно, пока не придут остальные, потому что теперь, когда он пристальнее присматривается, он может видеть взъерошенное состояние нескольких других кроватей вокруг него. Она как раз говорит о прежней зацикленности Рео на греческой мифологии, когда мальчик сам тихо проскальзывает в комнату. Одна только его поза выдает его усталость. Он останавливается в дверях, когда его мать поворачивается на своем месте. Она отодвигает стул назад, давая мальчику лучший обзор того места, где Мидория приподнялся на кровати. «Изуку». — бормочет Рео. Он делает осторожный шаг к мальчику. В свете из открытой двери Изуку видит, что порез на его щеке полностью зажил, даже без повязки, прикрывающей безупречную кожу. И он идет, не испытывая ни малейшего намека на боль от того места, где Пятно ударил его ногой в бок. Несмотря на это, Рео почти спотыкается, идя к нему. Он не видит этого в темноте, но слышит это в его голосе. - «Изуку». — имя рвется у него в горле, и как только он оказывается достаточно близко, Изуку видит слезы в его глазах.  Изуку осознает, что это первый раз, когда он видит, как Рео по-настоящему плачет. Он уже плакал, злился на Изуку, на его самоопасность. Но он никогда не цеплялся за Изуку так, как сейчас, плача ему в плечо с едва сдерживаемыми рыданиями. Его хватка немного болезненна, она тянет по крайней мере одну из его травм, но Изуку позволяет это. Он так же крепко сжимает своего друга, комкая его рубашку дрожащими пальцами. Они оба наблюдали, как кто-то умирает сегодня ночью, неспособные защитить тех, кого они любят. Изуку бросился на Пятно, а Рео бросился за Иидой. Вскоре после этого Шинсо следует за ним в комнату с Сущим Миком сзади. Он молча наблюдает за ними издалека. Он шмыгает носом один, другой. Слезы наворачиваются на его глаза, несмотря на то, как отчаянно он пытается их сдержать. Герой обнимает его за плечо, нежно притягивая к своей груди. Достаточно мягко, чтобы Шинсо отказался, если бы захотел, но он позволяет. Он прижимается лицом к его плечу, тихо плача, плечи трясутся. Инко приходит последней. Она не плачет, ее глаза затвердевают от беспокойства. В конце концов она усаживает Рео рядом с ним, позволяя его последним высыхающим слезам просочиться в ее кардиган. Она крепко держит его, опасаясь его ран, в отличие от Рео. Биение ее сердца медленно и ровно отдается в его ухе. Мисаки отводит остальных двоих в постель, все еще уставший от, как он может предположить, визита Исцеляющей Девочки. Она проверяет Наомасу один раз, прежде чем направиться к двери, ожидая там Инко. Изуку так устал. Она крепко сжимает его еще раз, прежде чем позволить ему снова лечь в постель. Его глаза горят, невозможно сухие после стольких слез. «Исцеляющая Девочка вернется утром,» — тихо шепчет она ему в волосы. — «поспи еще немного». Истощение тянет его ко дну. Перед ним переулок, кафе, крыша. Кто-то, кого он знает, должен быть Иидой, стоит перед ним, взгромоздившись на край здания. Он одет в костюм Крысолова и смотрит, как над Мусутафу восходит солнце, красное, как кровь. «Постарайся не потерять его». Его нога соскальзывает с края, и это происходит случайно, судя по тому, как его лицо искажается от страха. Изуку не пытается ему помочь. Изуку вскакивает, тяжело дыша и задыхаясь. Все еще ночь, небо за окном больницы темно. Рука Рео лежит на его плече. Изуку на мгновение сворачивается в себя, прижимая дрожащие руки к глазам и заставляя себя успокоиться. Он делает глубокий вдох, задерживая его так долго, как может, прежде чем дрожащим голосом выдохнуть. Он смотрит на Рео краем глаза. Старший мальчик завис у его кровати, в его глазах светится беспокойство. Он ничего не говорит, ему это не нужно. Мидория шевелится, подтягиваясь, чтобы освободить место на кровати. Между ними возникает молчаливое согласие, когда Рео отступает назад, хватает подушку с кровати и устраивается рядом с Изуку. Они ложатся, наблюдая друг за другом в темноте; огни города освещают смятение в их глазах. Медовое-золото смотрит на зелёный, а зелёный на медовое-золото. Такое чувство, что им было суждено найти друг друга, как будто их встреча была предсказана еще при сотворении вселенной, и наверняка они знают друг друга так же долго. Стакан янтаря и изумрудов переворачивается бесконечно. Изуку не борется с трепещущими веками.