Балласт

Большая часть пути до их старой квартиры проходит в напряжённой тишине, полной томительного ожидания. Чимин ощущает ускоренное сердцебиение от систематического обмена многозначительными взглядами и думает о том, как здорово было бы уметь применять приёмчики из кино в реальной жизни. Прямо сейчас он предпочёл бы просто пропустить эту глупую часть с колешением по ночным пусанским улочкам и перенестись прямиком к следующей сцене с местом действия в пределах тех стен, что стали свидетелями начала их с Юнги семейной истории. Машина продирается сквозь влажный густой туман, предательски рассеивающий свет автомобильных фар. Туман у побережья – дело привычное, но прямо сейчас Чимин нетерпеливо трясёт ногой, раздражаясь из-за того, что устилающие эту часть города плотные клубы водной взвеси существенно снижают видимость, вынуждая Юнги осторожничать и сбавлять скорость. Пытаясь занять себя чем-то безопасным, что не отвлекало бы альфу от вождения, Чимин безучастно рассматривает виды за окном и редких людей, покидающих небольшие традиционные пивнушки на слегка заплетающихся ногах. Сине-зелёная вывеска аптеки, зазывно мерцающая в белёсой темноте, возникает в поле зрения омеги где-то справа, запуская в секунду сложную логическую цепочку и заставляя того спохватиться. – Стой! – Чимин реагирует резче, чем ему бы, пожалуй, стоило, отчего Юнги встревоженно бьёт по тормозам и озирается по сторонам, ища глазами причину их вынужденной экстренной остановки. Чимина по инерции толкает вперёд от резкого торможения, но, сдерживаемый ремнём безопасности, омега лишь неуклюже кивается и тянет губы в виноватой улыбке, когда возвращает лопатки обратно на спинку сидения. – Прости, я просто… увидел аптеку и подумал, что… у тебя ведь есть с собой презервативы? Юнги облегчённо выдыхает, хватаясь за бешено стучащее от внезапной порции адреналина сердце, и издаёт удивлённый смешок, качая головой. – На самом деле нет. Возможно, ты ещё не всё обо мне знаешь, но я вот уже пять лет как состою в счастливом браке. Я на сто процентов верен своему супругу, и мы регулярно проходим семейные чекапы, так что… Чимин снисходительно фыркает и мягко шлёпает альфу ладонью по плечу. Юнги беззвучно смеётся, но почти сразу же возобновляет попытки разобраться в вопросе. – Ты хочешь, чтобы я использовал презерватив? Почему? Я имею в виду… Намджун ведь выписал тебе контрацептивы, чтобы исключить риск повторной беременности, пока твой организм не восстановится до конца. Ты перестал принимать их? – Нет, – Чимин отрицательно мотает головой и жмёт плечами, переводя на мужа слегка опасливый взгляд. – Я просто… хотел попросить тебя об этом. В качестве, скажем так, дополнительной меры предосторожности. Юнги понимающе поджимает губы, становясь серьёзнее и, кажется, немного печальнее. Выражение его лица по-прежнему мягкое, но улыбка постепенно увядает, а голос становится тише, когда он произносит: – Да, я понимаю. Хорошо, конечно. Без проблем. Подожди меня здесь, ладно? Альфа тратит пару минут на то, чтобы должным образом припарковать машину, и заглушает двигатель, безмолвно покидая салон. Чимин упирается затылком в подголовник сидения и задумчиво смотрит в окно на удаляющуюся к дверям аптеки фигуру мужа, отчего-то ощущая себя виноватым. Юнги возвращается быстро. Открывает дверь, опускается обратно на водительское кресло и закидывает пачку презервативов и тюбик смазки в подстаканник возле коробки передач, коротко улыбнувшись в ответ на внимательный взгляд омеги. – Готово. Можем ехать? – Ты обиделся? – Чимин решает прояснить всё сразу, неловко теребя рукава тонкого пуловера, повязанного вокруг шеи. Юнги глубоко вздыхает, располагая ладони на руле и глядя перед собой. – Нет. Нет, родной, я не обиделся. Я понимаю твою тревогу о собственном здоровье и никогда не поставлю свои прихоти выше твоей безопасности. В каком-то смысле это даже разумно. Мне стоило догадаться самому. Извини. Чимин поджимает губы и мягко касается ладонью бедра мужа, выдыхая негромко: – Нет, ты не… я знаю, что ты всегда заботишься обо мне. Просто… ты сейчас выглядишь таким печальным, и я пытаюсь понять, почему. Я сказал что-то не то? Ты думаешь, я не доверяю тебе? Юнги усмехается невесело и отрицательно мотает головой, переводя на мужа отсутствующий взгляд. – Дело не в твоей просьбе. Точнее сказать, не совсем в ней. Просто я… задумался кое о чём. Уже дважды за сегодня. По правде говоря, это был Намджун. Тот, кто подселил эти мысли в мою голову. – Судя по всему, это что-то вроде их семейного хобби, – вставляет Чимин с неловким смешком. Альфа согласно хмыкает и сбивчиво перехватывает губы языком, чуть крепче сжимая пальцы на руле. Чимин бы и не подумал, что Юнги нервничает, если бы не знал его так долго. Омега даже помнит, когда он видел это выражение на его лице в последний раз. – В тот вечер мы говорили о работе. Намджун делился новостями о контракте на поставку в его клиники нового сверхточного оборудования, а после сказал: «Думаю, оно уже будет введено в эксплуатацию к моменту, когда вам с Чимином можно будет планировать повторную беременность». И я вдруг задумался. После всего случившегося… насколько мы будем готовы к этому снова? И будем ли в принципе? Я думал об этом непрерывно по дороге домой и понял, что, вероятно, в глубине души я всё ещё хочу этого. Несмотря на всё то, через что мы проходим, и парочку новых приобретённых страхов, с этим связанных. Но как бы там ни было, я также понимаю, что должен оставить право последнего слова за тобой. И сейчас мне немного… грустно. Грустно осознавать, что я, кажется, знаю, каким будет твой ответ на этот вопрос. Чимин ощущает резкую пустоту в животе, будто его тело в одно мгновение ухнуло вниз, в то время как все внутренности разом рванули крюком в противоположном направлении. Дыхание учащается, но омега не спешит отвечать, лишь тушуется и повержено отводит взгляд, облизывая губы. Что ж, теперь всё понятно. Юнги так открыто расписывается перед ним в этом желании попробовать снова, в то время как каждая деталь в поведении Чимина считывается им как железное «нет» в столь непростом вопросе. – Чимин, – Юнги возвращает мужа в реальность мягким прикосновением пальцев к щеке и смотрит так тепло и понимающе, что сердце омеги невольно сжимается вновь. – Я пойму, если ты больше не захочешь рисковать. Ты всё ещё можешь в любой момент сказать мне «нет». Я никогда не поставлю свои желания выше твоего комфорта и безопасности. Твоей жизни. Не посмею даже просить тебя подумать. Просто хочу… понимать, какое у тебя мнение на этот счёт. Прости, я, должно быть, ужасно не вовремя с этим. Но это то, о чём я думаю прямо сейчас. Какое-то время они молчат. Чимин прикрывает глаза в попытке отгородиться от реальности и заглянуть внутрь себя, не без опаски и страха вновь утонуть в этой боли, когда ступает на едва затянувшийся лёд. Замирает после каждого невидимого шага вглубь и чутко прислушивается к заходящемуся в ускоренном ритме сердцу, что будто подскакивает к горлу в моменты особенно сильных волнений. Чимин с осторожностью сапёра погружается в ряд гипотетических ситуаций, связанных с обсуждаемой темой. Пытается примерить каждую из эмоций на себя и ощущает растущую тревогу на моменте с двумя полосками, резко распахивая глаза и выдёргивая себя за макушку из этой опасно закручивающейся над ним волны липкой паники. Юнги терпеливо ждёт и не торопит, позволяя супругу собраться с мыслями, но выглядит обеспокоенным, когда омега размыкает веки и часто хватает ртом будто бы застревающий в горле воздух. – Не могу, – Чимин откидывает голову назад и качает ей сокрушённо, сбивчиво облизывая губы. – Прости, я… не могу пока дать тебе чёткого ответа. Мне всё ещё страшно от мыслей о том, что мы можем вновь оказаться в подобной ситуации. Страшно представлять, как этот опыт скажется на моём состоянии в случае очередной беременности. Но я и не говорю тебе «нет», Юнги, я просто… – Родной, ты не должен обещать мне что-то исключительно ради того, чтобы сделать моё лицо менее печальным, – начинает Юнги виновато и ободряюще сжимает подрагивающую ладонь омеги в своей. – Мои эмоции – моя ответственность, и ты не обязан обслуживать… – Нет, послушай меня, – Чимин решительно мотает головой и смотрит на мужа строго, вынуждая его послушно замолчать. – Я ничего не обещаю тебе, Юнги. Просто потому, что не могу сделать этого прямо сейчас. Прошло ещё слишком мало времени, и это ведь даже не половина того срока, что отвёл мне Намджун для полного восстановления. Сейчас мой мозг замирает в страхе перед другим сложным рубежом, который нам предстоит преодолеть. Я не хочу забегать вперёд. Хочу, чтобы мы проходили через каждый этап постепенно, поддерживая друг друга в моменты, когда краски сгущаются, а ночи кажутся особенно тёмными и враждебными. Но ты должен знать кое-что. Чимин поднимает на мужа пристальный взгляд и ощупывает им красивое лицо альфы, нежно касаясь пальцами его гладко выбритой щеки. – Если уж и есть в этом мире что-то, что сподвигнет меня рискнуть и попытаться снова, то это ты, Юнги. Нет, правда. С кем, если не с тобой, можно вообще захотеть завести ребёнка? Будь в нашем мире больше таких альф, как ты – государства бы уже давно свернули все эти программы по повышению рождаемости и популяризации отцовства. Ты зрелый, надёжный, заботливый, любящий, ответственный. Идеальный отец и муж, полностью вовлечённый в семью. Рядом с тобой любые бытовые трудности кажутся сущими пустяками. И даже в моменты глубоких личных трагедий и семейных катастроф я чувствую в тебе опору и знаю, что могу справиться со всем, пока ты рядом и крепко держишь меня за руку, подставляя плечо в нужный момент. Юнги задерживает дыхание, слушая эту пылкую речь под аккомпанемент бешено стучащего сердца. В его глазах стоят слёзы, и что-то в груди Чимина вновь болезненно сжимается. – Прости, что в этот раз я не сумел подставить плечо в нужный момент, мне так чертовски жаль, что ты был вынужден… – начинает было Юнги, его голос сочится виной и звучит простужено, но Чимин не позволяет продолжить. – Ты не виноват, милый, – омега пытается прильнуть к мужу ближе, насколько это позволяют разделяющие их подстаканники и коробка передач. Смотрит ласково, утирая пальцами две одинокие слезинки, соскользнувшие вниз по щекам, и понижает голос, шепча вкрадчиво, искренне, сокровенно: – Ты всё ещё лучший мужчина в моей жизни, Юнги. И даже если ты не посмеешь просить, я всё равно пообещаю тебе подумать. После того, как мы обсудим и разберём наши страхи с доктором Кан и получим развёрнутый анализ моего состояния от Намджуна по завершении восстановительной терапии. Слова Чимина пробираются под кожу, проникают в кровоток и разносят по телу это вязкое чувство собственной значимости, лёгкости и тихого счастья. Так же, как и три с небольшим месяца назад, Юнги невероятно нравится быть лучшим мужчиной в чиминовой жизни. И он пойдёт на всё, лишь бы и дальше с гордостью оправдывать этот почётный статус.

***

Тёмная прихожая встречает их приятным запахом мандаринов и тусклым свечением сотен квадратиков окон чужих квартир в домах напротив, виднеющихся через панорамные окна гостиной. Чимин поудобнее перехватывает увесистый букет, мягко высвобождая вторую ладонь из руки Юнги, и стягивает с ног обувь, шлёпая босыми ступнями по тёплому полу в сторону кухни. Альфа наблюдает за ним с улыбкой, позволяя воспоминаниям пробраться в голову. Будто бы и не было всех этих лет. Словно они только-только вернулись домой после праздничного ужина в Кваналли, приуроченного к успешной сдаче Чимином практической аттестации. Впрочем, воспоминания эти не отзываются в груди альфы щемящей тоской по прошлому. Юнги ни за что не хотел бы стереть, будто ничего и не было, все эти годы, что отделяют их теперешних от тех картинок из прошлого в его голове. Даже несмотря на все трудности, слёзы и боль, что принесла им жизнь своим бурным течением, текущая точка их истории кажется Юнги куда более многообещающей и обнадёживающей, чем та, отправная, в которой у альфы мучительно сжималось сердце, когда он смотрел в потухшие глаза супруга. Юнги оставляет свои дерби на коврике прихожей и неспешно следует за Чимином, что щёлкает клавишей выключателя и располагает букет на кухонном острове, по одному подрезая стебли пионов острыми садовыми ножницами и составляя цветы в наполненную водой вазу. Альфа подходит почти вплотную, деликатно распутывает рукава пуловера, повязанные вокруг шеи, и позволяет лёгкой ткани соскользнуть вниз, бережно обнимая омегу за талию и оставляя парочку нежных поцелуев у изгиба его плеча. Чимин улыбается и замедляет движения, прикрыв глаза и пропуская каждое бережное прикосновение через себя. Юнги не видит его лица, но может наверняка прочувствовать эти изменения зорким сердцем, ощутить их на кончиках пальцев, вдохнуть глубже в лёгкие вместе с едва заметно меняющимся запахом феромона. – Ты бы вернулся на три с небольшим года назад, если бы была такая возможность? – интересуется Юнги негромко, перемещая почти невесомые касания сухих губ на шею. Чимин отклоняет голову вбок, обеспечивая альфе лучший доступ к чувствительному участку, и откладывает ножницы в сторону, упираясь ладонями в гладкую поверхность острова. – Не думаю, что хотел бы этого, – шепчет Чимин после нескольких секунд размышлений. – Трудности всегда будут случаться, и мы никогда не сможем предотвратить их. Так устроена жизнь. Но прямо сейчас я чувствую себя куда более спокойным и уверенным в будущем, чем тогда. Я отпустил и вычеркнул столько лишних людей. Обрёл новый опыт, новых друзей, новые… смыслы. И теперь я точно знаю, что всё это было не зря. В конце концов, я ведь нашёл в себе силы и желание двигаться дальше. С тобой. Чимин осторожно разворачивается в руках альфы, скользит ладонями вверх по его груди, к плечам, и обвивает руками крепкую шею, касаясь его переносицы кончиком носа. Кажется, жизнь всё же любит его, по крайней мере, так ему кажется сейчас, когда тёплые губы Юнги уверенно накрывают его губы неторопливым глубоким поцелуем. Как ни крути, она ещё ни разу не забрала у него что-то, не дав нечто лучшее взамен.