У моего инквизиционного костра зелёные глаза

***

   Ночь, а точнее её остаток, ведь легли все на рассвете, никто не спит. Арсений думает лихорадочно о том, что такого уже нашли Адриан и Димитрий. Они переговариваются об этом с Оксаной, которая лежит у Арса под боком.    — Ты тоже это чувствуешь? — шёпотом спрашивает Окс. — Словно бы мы оказались в том времени, когда кажется, что нигде не безопасно, что все вокруг враги и всё против нас?.. Лежим, как и в то время, прижавшись друг к другу, и от каждого звука в коридоре у комнаты шарахаемся.    — Тогда мы действительно были совсем одни. А сейчас — нет, — пытается успокоить Оксану Арсений. — Теперь я боюсь не только за нас…    — А я-то думала, что ты сейчас скажешь что-то вроде «вместе мы сила», а не вот это. Ты сказал Шасту?    — Намекнул. Мы ведь и сами не знаем, что…    Арсений притихает, когда ручка двери в комнату, в которой они спали, наклоняется со слышным скрипом. Окс жмётся чуть ближе, но Арсений чувствует, как второй рукой она тянется к подсвечнику, что стоит на прикроватном столике. Арсений придерживает её за плечо, чтобы она не долбанула по голове ночного гостя раньше времени, потому что испытывает дежавю с таким вот ночным приходом Шаста. Тогда Арсений чуть не шарахнул его табуреткой.    — Только не бейте, только не бейте, — шёпотом просит Антон, и Окс с Арсом выдыхают звучно с облегчением.    — Что ты делаешь? — шипит Арсений, подрываясь с кровати, затягивает Антона в комнату, прикрывая за ним тихо дверь.    — А ты хотел, чтобы я спать лёг, или что? — бурчит недовольно Шаст, бухаясь задом на кровать.    — Шаст… Нога болит, да?    — Да, — вздыхает Антон. — Разболелась после беготни, прыжок точно был лишним, ещё и мало сна опять.

* * *

   — Мы будем всю ночь смотреть в потолок? — интересуется Адриан у Поза. Они лежат оба на спине со скрещенными на груди руками.    — Есть какие-то предложения, чем можно заняться? — глухо отзывается Димитрий рядом.    — Думать. Надо думать, как отсюда выбираться, Дим.    — Я думаю. Надо хватать своих, освободить команду, найти корабль и валить нахер с этого острова.    — Звучит, как план, конечно, только план этот дырявый как сыр. Где найти корабль? Как освободить команду? У наших нет оружия. И… Дим, — Адриан переворачивается резко на живот, ложась к Позу бок к боку. — Ты не хочешь узнать, что вообще происходит?    — Честно? Нахер надо, — качает чуть головой Дима. — Что нам действительно нужно — так это валить отсюда быстрее и подальше. Я уже говорил, тебе тут небезопасно, Оксане с Арсом тоже. Помнишь, что Сергио перевёл со слов Ирине? Что она хочет сделать с пиратами?    — Поиметь их мачтой?..    Димитрий смотрит коротко в сторону Адриана многозначительно.    — И это тоже, — кисло усмехается Димитрий. — Как ты думаешь, что они сделают с командой? Просто в темнице держать будут? Да хер там плавал.    — Дим! — вскакивает Адриан, тут же себе рот ладонью зажимает. — А где Хорхе? — шепчет испуганно Адриан.    — Твою мать.    — Я иду к Арсению, надо срочно что-то думать.    — Я с тобой. Я тебя одного не отпущу, ты думаешь головой вообще?    — Значит, иди ты, — шипит почти раздражённо Адриан.    — В комнате я тебя тоже одного не оставлю.    — Господи Боже, — вздыхает страдальчески Адриан. — Значит, идём вместе.

* * *

   — Я правильно понимаю, что вы тоже ни черта не знаете, что происходит? — изгибает бровь Антон. — То есть, Адриан что-то сказал Сергио, Сергио намекнул вам, а Арс намекнул мне? И по факту, из нас всех знает, что происходит, только Адриан?    — Димитрий был с ним, так что, скорее всего, они оба, — кивает Арс. — И Серёжа.    Они замолкают резко, когда ручка вновь скрипит, оповещая о том, что в комнату вот-вот кто-то зайдёт. Арсений накидывает быстро на Шаста одеяло, толкая его на кровать спиной, а Окс ложится так, чтобы прикрыть Шаста поверх одеяла своими конечностями.    — Арс? — слышится из темноты. Снова облегчённый выдох уже троих.    — Поз, заходи, ты один? — откликается Арсений.    — С Адрианом. О, привет, Шаст, твоя мать — редкостная сука.    — А теперь можно поподробнее? — шипит Антон, откидывая с себя полностью одеяло, когда Окс садится обратно на кровати.    Адриан прикрывает дверь, и они с Димой рассказывают шёпотом, что видели, последовательно и подробно.    — Может… Они просто увели корабль туда, где ему безопаснее? А команду проводили…    — Тони, брось! — шипит раздражённо Адриан. — Мы точно слышали, мы не перепутали слово «трактир» или «таверна» со словом «темница». К тому же, пока вы беседовали, я забрался в дом, смотри, — Адриан передаёт Шасту листок бумаги, который стащил со стола Майи, когда забрался в дом. — Это её почерк. Или будешь и это пытаться объяснить?    — Что это? — качает головой Шаст, читая странную заметку, подойдя к окну.    — В той же комнате карты нападений войск. Они перестроили слой правителей Греции под себе угодных.    — Ну, те, что были раньше, — не ангелы: работорговля, предательства…    — Ах, ну да. Она просто посланник Божий, избавляет Грецию от монстров, — морщится Адриан. — Прекрати её оправдывать.    — Может… Может, она и затевает военный переворот, что в этом такого? — у Шаста голос дрожит, он смотрит на остальных, что воззрились на него, как на умалишённого. — Она всегда была умной и ловкой в политике, ей надо было выживать…    — Ей надо было получить власть, Тони, — шипит Адриан, подходя за Антоном к окну. — Хорошо, ответь мне: если её помыслы чисты, почему она нам врёт? Почему не поговорила с тобой обо всём, что было?    — Я-я попросил её отложить этот разговор.    — А разговор о том, что нашу команду схватили?    — Это команда Сергио…    — Ты серьёзно? — шипит зло Адриан. — То есть, пока эти люди переправляли тебя сюда, это была наша команда. А сейчас это команда Сергио, да? Выходит, это не наши проблемы, да, Тони? Пусть Сергио с этим разбирается! — Адриан едва ли не переходит на крик. — Хорхе пропал, Хорхе, который в целом дал тебе наводку на это место, Хорхе, который ещё совсем мальчишка. Бурого с Трёхпалым схватили, как и всех на корабле. Тех самых, с которыми ты в пути досюда играл в карты, пил с ними ром, смеялся. А сейчас это люди Сергио, да?    — Шаст, — с тяжёлым вздохом окликает Арсений. — Адриан прав. Мы понимаем, как тяжело тебе принять…    — Что принять? — взвинчивается Антон. — Вы же ничего не знаете, кроме того, что она замешана в политике, что неудивительно! Вы не знаете наверняка, что поручение о захвате команды и корабля было её! И всё, что у меня есть, чтобы убедиться в том, что она творит что-то плохое — это проклятая записка, которую стащил Адриан?    — Я сразу говорила, что не доверяю Майе, — тихо говорит Оксана, заставляя Антона замолчать. — И говорила, что, если что-то всплывёт, Антона будет сложно убедить.    — Ты как всегда права, Оксана, да? — кривится Шаст.    — Думаешь, мне это в радость? — встаёт с кровати резко Оксана, а Шаст теряется весь, сжимается как-то перед ней. Антону сейчас кажется, что Оксана выше него. — Пора понять одну вещь, Шаст. Есть человек, который был тебе очень дорог, которого ты любил и которого потерял. Сейчас ты обрёл его вновь. И тебе кажется, словно ты всё ещё можешь этому человеку верить. Потому что расчёт на то, что ты почему-то закроешь на эти пять лет глаза, что ты собственно и делаешь! — Оксана тычет пальцем Шасту в грудь, она говорит абсолютно спокойно, но Антону кажется, будто его сейчас отчитывают откровенным криком, что-то в интонации Оксаны давило страшнее благого ора. — Но давай-ка разложим на составляющие. Её не было рядом, хоть она и была живой всё это время. Она не пыталась связаться с тобой, хоть у неё и была возможность. Она всё делала для того, чтобы тебе было страшно и больно.    — Это совсем не так…    — Это то, что ты отказываешься видеть, потому что цепляешься за то, какой её помнишь. Но, Шаст, что если каждое твоё воспоминание о ней искажено детской привязанностью и любовью? Почему отец так хотел от неё избавиться? Почему, несмотря на угрозы, ему было так важно, чтобы она даже рядом с ним не была? Почему он хотел избавиться от тебя?    — Я не был послушной куклой.    — Даже Адриан, который, как ему казалось, не разбирается в политике, который лишь тихий верующий, показался ему лучшим наследником? Почему он предпочёл Адриана, сына служанки, необразованного, не обученного, как ты? Почему он хотел избавиться от тебя в своём доме, Шаст?    «Смотришь на меня прямо как она».    «Что, придёт время, и ты станешь таким же, будешь мне указывать, как я должен поступать и угрожать смертью?»    «Не смей говорить на этом языке! Он мне в кошмарах снится…»    — Я напоминал ему её… Он её боялся…    — Верно, — кивает Оксана. — Это было видно сразу по рассказам Адриана. Я сразу это заметила, она имела над ним гораздо более сильную власть, чем он над ней. И уплыла она на своих условиях.    — Окс… — окликает нерешительно Арсений. — Если ты уже провела полный анализ, выслушав Адриана и Диму, срастила всё в своей голове, каков прогноз? Ты умеешь эту мозаику складывать, чего нам ждать? Чего она хочет?    — Нового правителя, которому будет шептать на ухо, какой ногой сделать шаг, — отвечает без раздумий Оксана. — Она женщина, она не может быть полноценной главой. Если поставит Шаста, у неё будет вся власть. Не сомневаюсь, что Ирине станет невесточкой.    — Шаст… — окликает Арсений тихо.    — Вот и узнаем у неё, — делает решительный шаг в сторону двери Антон.    — Совсем сдурел? — шипят Арсений с Адрианом, хватая Антона за руки.    — Для начала надо придумать план, — пытается одёрнуть от дурости Антона Арсений. — Давай, Шаст, не глупи, ты же умеешь всё просчитать, нам сейчас как никогда нужно, чтобы вы с Адрианом были в своём уме. Вы лучше кого бы то ни было из нас работаете мозгами в таких делах. Я понимаю, что дело получается личное, причём, для вас двоих, но давайте будем оставаться с холодной головой. Пожалуйста, Шаст.    — Хорошо, — кивает Шаст несколько раз. — План такой. Если всё так, как вы говорите, я отрекаюсь от единственного своего родственника.    — А я?..    — Ах да, прости, Адриан, не единственного. В таком случае, мы посылаем, как говорит Поз, всё и всех нахер и валим отсюда. Если вы ошиблись — вы ошиблись. Вот и весь план.    — Не пойдёт, — рычит Арсений, снова оттаскивая Антона от двери. — Включи голову, пожалуйста. Она не даст нам уйти с острова. Тебе уж точно.    — Наверняка уже знает твои новые слабые места, будет пытать Арсения с Оксаной, и ты согласишься, — шепчет Адриан.    — Что вы из неё монстра делаете какого-то!..    За вознёй в комнате они не слышат, как в очередной раз скрипит ручка. Чуть шарахаются, замечая, что в комнату кто-то зашёл, но быстро успокаиваются, понимая, что это Сергио.    — Что происходит? — спокойно спрашивает Серёжа, и от этого его спокойствия Арсу становится жутко. Он знает эту интонацию…    — Шаст не хочет верить в то, что его мать — редкостная сука, — пожимает плечами Поз. — Ну, в каком-то плане, может, и не редкостная, но сука — точно.    — Дим, не ухудшай ситуацию, — просит Адриан.    — То, что Варнава, работающий на неё, отдал приказ о твоей команде, ещё ничего не значит, — продолжает гнуть свою линию Шаст. — Она же может быть тоже жертвой по факту, что если её заставляют это всё делать? А что если её спасать надо?    — Армано, — зовёт спокойно Серёжа, подзывая к себе. — Наклонись-ка поближе.    Шаст наклоняется, продолжая приводить несуществующие аргументы в пользу матери, как всё разрезает звонкий звук пощёчины. Оксана складывает испуганно ладони у рта, Арсений чуть дёргается в сторону Шаста, но Серёжа его одним взглядом к полу прибивает. Адриан с Позом молча переглядываются между собой.    — Вытащи, будь добр, глаза из задницы, протри их хорошенько и поставь на нужное место, — спокойно говорит Сергио. — Всё не может быть так, потому что она твоя мать, да? Моя мать продала меня пиратам за пару бутылок самогона и мешочек сребреников. Мать Адриана заставляла его терпеть избиения, потому что Бог велит терпеть, а сама боготворила монстра. Добро пожаловать, — разводит руками Сергио. — Это реальная жизнь, она просто человек, как и многие другие, просто хреновый человек.    — Не сотвори себе кумира, Тони, — тихо говорит Адриан.    — Мы на твой стороне, Шаст, — кивает Арс.    — А ты? — неоднозначно спрашивает Оксана. — Пора решать.

* * *

   Солнце в зените, сложно сказать, пропущенный это завтрак или обед, а может, ранний ужин. Только к еде никто не прикасается, Майя спрашивает с кроткой улыбкой, почему они ничего не едят, на что все отвечают, что вдоволь наелись ночью, только животы до сих пор и болят. Майя кивает, чуть щуря глаза, впрочем, в это она явно поверила.    — Ты сказала, что всё объяснишь, — говорит Шаст первый, когда за столом повисает неловкая тишина.    — Да, — кивает Майя. — Правда, не знаю, с чего начать.    — Начните с начала, — пожимает плечами Оксана. — Почему Вы не бежали вместе с сыном?    — Как я посмотрю, все осведомлены о ситуации, что произошла со мной и сыном, — хмыкает Майя. — Тогда вы должны бы и знать, что у меня не было возможности это сделать. Меня не подпускали к нему, связаться я не могла.    — А потом? С Адрианом у тебя получалось связываться, — Дима старается не давить, но получается не очень хорошо.    — Меня всё волнует, сколько Адриан понарассказывал… — говорит она тягуче. — Мы договаривались о том, что наши с ним разговоры как прямые, так и косвенные, остаются в строгой тайне. Сейчас же каждый второй ссылается на слова Адриана. С каких пор мы такие разговорчивые?    — Я предупреждал о давлении на Адриана, — сужает резко глаза Димитрий, пронзая взглядом.    — Адриан с детства страдает такой нехорошей привычкой, как гиперболизация. Или же преувеличение. Он всегда был очень боязливым, перед тем, как что-то сделать, он придумывал себе оправдания, если за поступок кто-то наругает. И это очень скверное сочетание. Знаете, во что превращается? В обвинение всех вокруг, — Майя склоняет голову чуть вбок, смотрит внимательно на Адриана, опустившего глаза, лишь бы с ней взглядами не пересекаться. — В словах «будь осторожен» он слышит угрозу. В просьбе помочь с чем-то слышит строгий приказ. Его с детства учили отсутствию воли, а потому он привык делать виноватыми всех вокруг себя.    — Ты сейчас плавно подводишь к тому, что не заставляла Адриана держать всё в тайне, просто он взял на себя большую ответственность из-за своей склонности к гиперболизации? — холодно интересуется Шаст, в ответ от мамы получая одобрительную улыбку.    — И кинжал к его горлу ты, конечно, не подставляла, — расплывается в пугающей улыбке Димитрий.    — О чём речь? — хлопает глазами Майя.    Арсений думал, что они будут вести Майю к откровениям плавно, а пока это всё выглядит как прямое жёсткое нападение. Антон из-за стола встаёт, отходит к окну, отворачиваясь от всех. Арсений буквально чувствует, как сейчас лихорадочно Шаст думает. Он ведь не сомневается всерьёз в честности Адриана, не ведётся на этот бред?    — Что случилось с твоей ногой? — спрашивает Майя, отвлекаясь от предыдущего разговора.    — Побочное действие отравления мышьяком, — говорит спокойно Антон. — Я пролежал без сознания пять дней, пять дней в агонии. Пять дней в физической и пять лет в душевной.    — Антон…    — Что? — поворачивается к ней резко Шаст. — Ты сказала, что всё объяснишь. Все твои объяснения сводятся к обвинениям Адриана? Ты заставила его молчать и быть соучастником того же отравления. И не только отравления.    — Адриан отравил тебя?    Шаст смеётся горько, кусает губы и щёки изнутри, он пытается себя успокоить, но не выходит никак. Адриан был прав: Антон чертовски плох в контроле гнева.    — Может, и травил. Может, и нет. Только он рядом был.    — Я не могла там оставаться!    — Нет… — качает головой Шаст. — Но ты могла дать знак. Ты знала, что я рвану из Испании вслед за тобой, но тебе надо было, чтобы я остался там, надо было, чтобы я становился постепенно таким, каким стал.    — Сильным? — встаёт из-за стола Майя, пытается к Шасту подойти, но тот пятится от неё, как от прокажённой. — Независимым? Самостоятельным? Каким?    — Чёрствым. Бесчувственным. Не верящим никому.    — Таким тебя я не делала, и ты это знаешь.    — Таким сделало твоё отсутствие. Твоё молчание и бездействие. На меня начали покушаться с двадцати лет. Я только недавно, хах, вот буквально сейчас подсчитал. Я думал, что на мою жизнь начали покушаться с совершеннолетия Адриана, потому что угодный наследник подрос. Но сейчас я понял, не-е-ет, всё началось с детства. Но отцу тогда было бы это невыгодно. Ты знала, что Адриан возможный наследник, поэтому его приструнила, чтобы иметь рычаг власти. Если бы я стал наследником, ты бы вернулась и заняла место при мне. Если бы Адриан — точно так же.    — Что ты?..    — Знаешь, сколько на мне сейчас шрамов? Почему я хромаю? Почему шарахаюсь, когда со спины кто-то подходит? Знаешь, почему уснуть не могу, если не проверю, что дверь в комнату и окна плотно закрыты? Ты знаешь. С детства. «Никому нельзя верить, Антон. Все хотят тебе зла. Только я тебя уберегу. Не верь никому, Антон».    — Так и было.    — Так не было! — взмахивает руками Шаст, отходя к столу, лишь бы Майя к нему не подошла. — Ты подпитывала каждый мой страх, оставляла меня одного с этими страхами, ты вырастила запуганного мальчишку, который всегда будет бояться всех вокруг себя, кроме своей мамы! Адриан!..    — Адриан! — смеётся горько Майя. — Ты от него этого наслушался? Он настраивает тебя против меня! Он всегда завидовал тебе и тому, что у тебя есть!    — Он никогда мне не завидовал! — Шаст ударяет ладонью по столу, попадает на тарелку, которая разбивается от силы удара, врезается осколками в ладонь.    — Шаст… — Арс тянется руками к пораненной ладони, едва успевает её перехватить. У Шаста от этого касания внутри буря тише становится, в глазах слишком очевидная перемена происходит. Нельзя было этого показывать.    — Команду взяли в плен, корабль увели из порта, а ты участвуешь в военном перевороте, — говорит холодно Позов, передавая Арсу ткань для перевязки Антоновой руки, что тот сразу и делает. — Давайте решим всё мирным путём. Отпусти нас отсюда, никто ничего не узнает, нам не нужны проблемы.    — Зато нужны мне, — шепчет Майя. Она делает резкий шаг в сторону Арсения, чтобы проверить то, что только что увидела. Антон становится резко перед ней, Арса заслоняя, смотрит на неё сверху испепеляюще, а потом у Шаста в груди всё леденеет: она усмехается. Она нашла его слабое место. — Мне кажется, мы все немного вспылили, — она поднимает вверх ладони. — Я действительно занимаюсь некоторыми политическими делами на территории Керкиры. Я этого не отрицаю. Мы планируем отвоевать захваченную часть. Нам пришлось немного подчистить свои ряды, потому что, как оказалось, у нас много предателей. Ваш корабль убрали из порта, потому что он мешает причаливать наёмникам, а команду взяли лишь за сопротивление, с ними всё в порядке. Да, признаюсь, темница не самое гостеприимное место, но они были агрессивны, а там они никому не навредят, их там кормят и не обижают.    — Как же… — кривится Позов. — Может, ещё и сказки на ночь читают, колыбельные поют, а?    — Может, — пожимает плечами Майя. — Кто же знает, чем стража развлекает друг друга?    — Например, избиением заключённых, — встревает Сергио.    — Ну вот, я пытаюсь урегулировать ситуацию спокойно, как вы хотели, а вы продолжаете на меня давить и рычать.    — Хорошо, если всё так, — говорит, едва сдерживая раздражение, Сергио. — Если всё так, пустите меня к моим людям, я скажу, чтобы они вели себя поспокойнее. Отдадите корабль, и мы отплывём. Раз всё так просто.    — Отчего же не сделать всё именно так? Видите, я готова вас отпустить, вы тут не заложники. Может, уже успокоимся все?    — Оксана? — Сергио косится на Окс, она лучше всех Майю читает. — Правду говорит?    — Оксана — ваша атаманша? Или что? — улыбается солнечно Майя. — Бросьте, давайте успокоимся, я налью вам виноградного сока, вы просто мало поспали, вот и раздражённые.    — Эта ведьма тянет время до прихода Варнавы или Ирине, она понимает, что нас больше, мы её придушим, вот и заговаривает, — Оксана выглядывает из окна быстро. — Предлагаю связать её и пойти в лес.    — На кой чёрт? — не понимает Димитрий. — Грохнуть её и тут можно.    — Она знает остров, мы — нет. Она поведёт.    — Довериться ей?    — Ни о каком доверии и речи не идёт, будет много болтать — убью.    — Оксана, — пытается подать голос Антон. — Если у тебя какой-то пунктик на убийство моих родителей, то давай как-то договоримся…    — Ничего личного, Шаст, — качает головой Окс, перекидывая Сергио и Димитрию через стол верёвку, чтобы те связали Майю. — В отличие от неё, я не буду травить тебе голову тем, что хочу тебе лучшего и ещё какой бред. Если я её убью, то это будут лишь мои эмоции, а не какой-то благоверный бред во имя твоего будущего.    — Спасибо за честность, — усмехается кисло Антон.    — Вы доводите ситуацию до ненужных крайностей, — пятится Майя от Сергио и Димитрия. — Вы сказали, что не хотите проблем, но сейчас их очевидно организовываете!    — Угрожаешь, мам? — усмехается Шаст. У Майи от его взгляда сердце колет. Столько осуждения и обвинения, столько боли. Но при этом ни капли неуверенности в словах тех, кто рядом.    — Что здесь происходит? — все замирают от голоса Варнавы за спиной, вслед за которым раздаётся характерный звук вынутого из ножен клинка. — Сейчас без лишних движений отойдите в сторону от неё.    — Как же отойти и без лишних движений? — усмехается Оксана, косясь на Адриана. Он понимает, что она собирается сделать. — А как понять, какое движение лишнее? — Оксана подхватывает резво со стола тарелку с фруктами и бросает её в лицо Варнавы. — Вот это лишнее? — усмехается Окс.    Адриан успевает подлететь к Варнаве, поставить кинжалом блок на удар клинка. Арсений в один шаг оказывается с наёмником рядом, ударяет локтем в нос, выбивает из рук его клинок, тут же его подхватывая и направляя на Варнаву.    — И что дальше? — усмехается криво Варнава, поднимая вверх ладони в капитулирующем жесте. — Снаружи с десяток моих людей, вы отсюда не выйдете.    — С десяток? — весело спрашивает Сергио. — И всего-то?    — Вы обостряете ситуацию, — продолжает нагнетать Майя.    — Помолчи, пожалуйста, — шипит Шаст, удерживая крепко её за плечи. — Не склоняй Окс к убийству.    — Они промыли тебе мозги, — качает негодующе головой Майя.    — Ага, промыли, — кривится Оксана. — От тебя.    — Надо было проявить большую настойчивость и отдать тебя отцу, — шипит Варнава, пронзая взглядом Арсения, который направляет на него клинок.    — Надо было лишить тебя обоих глаз, — не остаётся в долгу Арсений.    — И что дальше? — разводит руками Майя, чуть сжимается, когда Шаст укрепляет хватку своих пальцев на её плечах. — Убьёте нас? Или сделаете живым щитом?    — Хорошая идея, — кивает Окс. — Как вторая, так и первая ничего.    — Думаете, взяв нас в заложники, они дадут вам всё, что вам нужно? Думаете, мы тут правим балом? Мы такие же заложники ситуации, как и вы.    — Прикуси язык, Майя, — шипит Адриан, отчего женщина захлёбывается возмущением. — Я выйду через окно, мы с Димой. Перехватим побольше наёмников, нам нужно оружие.    — Я с вами, — кивает Сергио.    Адриан, Димитрий и Сергио перелазят через оконную раму с задней стороны дома, подкарауливают бродячих рядом наёмников по одному, хватают их сзади, обездвиживая и обезоруживая, а потом и обезвреживая. Точнее «обезвреживает» Сергио, потому что у Адриана и Димитрия, видите ли, принципы, один — лекарь, второй — верующий, а на Сергио остаётся вся грязная работа. От убитого очередного наёмника совесть не трепещет в груди. Серёжа слишком рано усвоил урок: либо ты, либо они.    В один момент Сергио не успевает вовремя скрыться, и его замечают. Адриана зажимают сзади и хватают за локти, прежде чем он успевает напасть. Димитрий мечется между тем, чтобы напасть на наёмников, и тем, чтобы попытаться с ними сторговаться, но по итогу его точно так же перехватываю за руки, ставят грубо на колени рядом с Сергио. Один из наёмников убегает в направлении порта, значит, уже через минут десять тут будет подкрепление. Они провалились.    — Выйдите из дома с поднятыми руками, — орёт один из наёмников так, чтобы оставшиеся в доме услышали приказ.    — Вот и всё, — ухмыляется Варнава. — Поигрались? Теперь понимаете, что у вас не было и шанса?    Арсений выводит Варнаву на улицу, держа его крепко и прижимая к его горлу саблю, Шаст держит крепко за спиной руки матери, соображает лихорадочно. Он бы попытался сыграть на её совести, на материнских чувствах и вине перед ним, но чем больше Антон смотрит на неё, тем больше убеждается, что ничего из этого в Майе нет. Но он знает, как может всё исправить, Шасту кажется это единственным вариантом…    — Положите оружие на землю, — командует громко один из наёмников, тыча клинком в сторону Арса.    — Давай заключим пари, — говорит едва различимым шёпотом на ухо матери Шаст. — Как в детстве, помнишь?    — Если победишь меня, я выполняю одно твоё желание? — усмехается Майя.    — Да. Выйди со мной на поединок на клинках. Если выиграешь, мы сдадимся. Если выиграю я, то ты отпустишь нас.    — Шаст, ты спятил? — рычит сбоку Арсений.    — На клинках, значит, — тянет задумчиво Майя. — Ты понимаешь, что я учила тебя бою на мечах? Я знаю, как ты сражаешься, это нелепо, ты обрекаешь себя на поражение.    — Но ведь это работает и в другую сторону. Я знаю, как сражаешься ты.    — Шаст, не смей, — отчаянно просит Арсений, но понимает, что абсолютно безрезультатно: Антон в отчаянии. — Ты хромаешь, у тебя и шанса нет, не дури.    — До первой крови, — продолжает давить Шаст. — А потом выполняем желание.    — Что же, отчего и не вспомнить былое время? — усмехается тихо Майя. — Посмотрим, как тебя жизнь подучила.    Шаст ослабляет хватку на плечах Майи, отпускает её, проходя вслед за ней.    — Площадь неограниченная, — проговаривает правила Майя, забирая у одного из наёмников клинок. Шаст в это время подмечает, что никто из наёмников на него не напал, а значит, они действительно служат Майе — она не жертва, она не заложник обстоятельств и ситуации. Это режет болезненно по сердцу. Не стоило её находить. Лучше бы он думал, что она мертва. Лучше бы он похоронил хорошего человека, чем нашёл живого монстра.    — Если побеждаю я, ты отпускаешь нас всех, включая команду, каждого из нас, кто сюда прибыл на корабле. Никогда ты не попытаешься нас найти, никогда больше мы не увидимся. Если побеждаешь ты, мы сдаёмся.    — Хорошо, — кивает Майя.    — Это абсурд! — вмешивается Арсений, становясь между Майей и Шастом. — Он хромает! У него ранена ладонь! У него нет и шанса! Если в тебе есть хоть что-то от чести, ты не будешь с ним сражаться, — взмахивает ладонями Арсений.    — Но уговор уже есть, — пожимает плечами Майя. — Он знал о своём самочувствии и о своей травме. Знал о своих возможностях, но всё равно на это пошёл, а значит, знал, на что подписывается.    — Я могу его заменить, — предлагает, не раздумывая, Арсений. — Я выйду за него, у меня нет хромоты и ранений. Если в тебе есть хоть что-то от чести, то ты согласишься, что сражаться с раненым — это подло, — Арсений заметил кое-что в Майе ещё вчера, есть поговорка на Руси: рыбак рыбака видит издалека. И Арс буквально почувствовал от Майи знакомый запах: смрад гордыни.    — Хорошо, — соглашается холодно Майя, выпрямляясь в спине. — С тобой, значит, с тобой.    — Арс, не надо…    — Мне нужна моя рапира, — говорит твёрдо Арсений. — Если Вы не боитесь проиграть мне, если уверены в своих силах, то Вы не побоитесь выйти со мной на бой с моим клинком.    — Принеси его рапиру, Варнава, — отдаёт приказ Майя.    Варнава уходит в дом и возвращается оттуда с рапирой Арсения. Чёрт, значит, оружие было в доме… Стоило подумать об этом раньше. Если подсчитать: сейчас у Арса будет рапира, у Адриана спрятан кинжал, Сергио быстро сориентируется и добудет себе клинок, если Арсений начнёт побоище, Шаст долго не заставит себя ждать, Оксана прикроет. Но для начала всё же стоит попробовать победить Майю на честных условиях, хоть Арсений и не верит всё равно, что она их так отпустит.    Арсений проверяет целостность рапиры, рукоять, остроту лезвия — клинок в порядке, с ним ничего не сделали. Сейчас — честный бой, а дальше — как пойдёт.    Варнава отсчитывает расстояние между Майей и Арсом в шагах, даёт команду, что они могут начинать. Арсений нападает первый, бьёт не хитро, а прямо, с силой, лишь примеряется к своему противнику. Майя ставит блок абсолютно спокойно и искромётно быстро. Она не концентрирует взгляд на одной лишь рапире, не выпускает из виду всего Арсения, анализирует его, следя за движениями ног и поворотами корпуса. Если Арс будет действовать медленно, он лишь даст ей себя прочитать, потому начинает атаковать с такой скоростью и напором, чтобы Майя чисто физически анализировать его не успевала. Арсений делает последний удар в комбинированной атаке, но Майя не ставит блок, как делала до этого, а делает финт, выворачиваясь и оказываясь позади Арса. Теперь в нападение переходит она, и теперь Арсению стоит огромных усилий успевать поставить блок. У них обоих агрессивный стиль с расчётом на скорость, ловкость и хитрость. Бой на клинках превращается в игру «Кто кого первее прочтёт и предугадает следующий удар». Одна ошибка со стороны Арса или со стороны Майи — победитель будет найден ежесекундно. Только ошибку никто из них не делает, Арсений понимает, что ошибётся из них кто-то лишь в тот момент, когда начнёт забирать усталость, он понимает, что это понимает и Майя, а потому старается держать ровный ритм дыхания, чтобы стабилизировать сердцебиение и не выдохнуться раньше женщины.    Звенят клинки. Все молчат, наблюдая с выступившим на висках потом за сражением, едва успевая следить как за одним, так и за другим бойцом.    — Из какого вы княжества? — вдруг спрашивает Арсений. Разговорами он рискует сбить себе ритм дыхания, но надеется, что это отвлечёт Майю.    — Туровское, — Майя подныривает под очередным ударом, тут же делая ответный выпад.    — Оно уже двадцать лет как не существует.    — Ну, так и мне не двадцать, — усмехается Майя, рассыпаясь в новой комбинации ударов, атакуя.    — Всегда думал, как это ощущается, когда государство, в котором ты родился и рос, исчезает с карты мира.    — Ты должен был не размышлять об этом, а прочувствовать на себе, — хмыкает Майя, Арсений теряется от её слов, едва успевает уклониться от следующей атаки.    — В каком смысле?    — Варнава вчера рассказал о тебе и твоей семье. Вашего княжества не существует уже семь лет. Оно буквально истреблено было. Дворяне, крестьяне — всех убили, от деревень только груды углей и пепла остались.    Арсений оступается. Первая ошибка была за ним. Нет, вторая. Первой ошибкой было начать разговор. Майя ударяет крепко сапогом по голени — нога подкашивается, Арс теряет равновесие. Второй удар ноги приходится в живот — Арс падает спиной наземь, рапира из дрожащих пальцев почти выскакивает, но блок Арсений не успевает поставить.    — До первой крови. А крови не было ещё, — говорит с ледяным спокойствием Майя.    — Хватит! — кричит Шаст, перехватывая руки матери, занесённые для решающего удара. — Ты победила, хватит! Всё было… Всё было честно, договор есть договор, — судорожно шепчет Шаст, отводя руки матери с клинком от Арсения. — Всё было по чести…    — Хорошо, что я не брезгую ей пренебрегать, — шепчет Арсений, тут же подбивая ногу Майи.    Антон не успевает опомниться, как Арсений выхватывает из рук Майи клинок, подрывается на ноги.    — Окс!    Оксана ловит саблю Майи, ударяет быстро стоящих рядом с ней наёмников. Сергио подхватывается с земли, поднимаясь прыжком, ударяет коленом в пах наёмника, что стоял рядом с ним, выхватывает из его рук клинок, тут же убивая двух наёмников. Адриан выхватывает из-под плаща кинжал, успевает прикрыть Димитрия, перерезает горло напавшему наёмнику, тут же подхватывая его саблю. К чёрту принципы.    — Ты перешёл на сторону обманщиков, Антон, — вздыхает Майя, оставаясь на земле.    — Выходит, ничего не изменилось, — рычит Шаст, он не успевает ничего сделать, как Арс ударяет рукоятью рапиры по голове Майю, и та падает на землю без сознания.    — Ты ударил мою мать! — взвывает Антон.    — Потом об этом поговорим, хорошо? — разозлёно шипит Арс, он бросает в руки Шаста саблю одного из поражённых наёмников. — Оксана, оружие в доме, найдёшь лук?!    Оксана бежит к двери в дом, но ей путь преграждает Варнава, за которого тут же берётся Арсений.    — Кажется, у нас незаконченное дело, — оскаливается Арс, преграждая наёмнику путь к Оксане. — В прошлый раз я лишил тебя лишь глаза, в этот раз столь милосердным не буду.    — Поз, ты не хочешь присоединиться? — орёт Шаст, отбиваясь сразу от двух наёмников.    — Не могу, блять, — растерянно лепечет Позов.    — Ты говорил, вроде как, что за давление на Адриана раздавишь, пока раздавленным выглядишь только ты, — отзывается Арс, параллельно сражаясь с Варнавой.    — Блять-блять-блять, — Дима подхватывает саблю, которую ему дал Адриан, спешит помочь Адриану и Шасту, едва успевая отбивать удары. — Знаете, когда я последний раз эту штуку в руках держал? Двадцать пять лет назад!    — Главное, что руки помнят, — успокаивает Адриан. Они втроём: Адриан, Дима и Шаст — оказываются зажатыми в кольце наёмников. И кажется, что уже нет выхода, Сергио зажимают, он не успевает помочь, Арс занят Варнавой.    — Оксана, быстрее, — молит Шаст.    Дважды просить не надо. Через мгновение в две головы сразу влетают стрелы. Шаст с Адрианом вырываются из кольца, пока Димитрий защищается, нападают со спин на наёмников. Арсений всаживает рапиру до рукояти в грудь Варнавы.    — Ничего личного, — рычит на ухо наёмнику, тут же доставая клинок и толкая поражённого Варнаву в сторону.    Арсений спешит помочь Сергио, и вдвоём они уже справляются с оставшимися наёмниками без особых усилий.    — С десяток наёмников, — бурчит Оксана, вынимая стрелы из тел поражённых врагов. — Сказал же Серёжа, маловато для нас.    — Спасибо, что не больше, — пыхтит устало Сергио.    — Мы снова вместе против всего мира? — усмехается Окс. — Мне кажется, я начинаю входить во вкус. Мне начинает нравиться.    — Мне не нравится, — стонет Димитрий, у него ноги дрожат, Адриан придерживает его за локоть, чтобы он мог стоять ровно. — Мне это пиздец как не нравится. Не нравилось и продолжает не нравиться. Что дальше, гении? Мы не справимся так со всей армией.    — В порту было сигнальное пламя, — говорит быстро Сергио. — Если его зажжём, привлечём внимание наёмников сюда. Подожжём дом Майи, они сначала причалят к берегу, увидев сигнальный огонь, а потом помчат сюда, завидев дым. Большая их часть. Мы должны за это время успеть освободить команду и свистнуть любой корабль, похер какой, главное, чтобы уплыть отсюда как можно быстрее!    — Хоть у кого-то нормальный план, — кивает Адриан. — Зажечь сигнальное пламя в порту, привлечь всех к полыхающему дому Майи, освободить команду, свистнуть корабль, уплыть нахер отсюда.    — Да, но есть заминка, — кивает Арс. — Кто-нибудь знает, где искать команду? Где в городе темница?    — Я знаю, кто может нам помочь, — усмехается Оксана, смотря за плечи ребят.    Они оборачиваются в направлении её взгляда, видят окаменевшую от ужаса Ирине.    — На твоём месте, я бы больше не играл в догонялки, — предупреждает рыком Антон, приближаясь медленно к Ирине. Та стоит в ступоре, но в последнюю секунду приходит в себя и срывается с места. Шаст не успевает схватить её за руку, бежать не может из-за ноги.    — Вечно они не слушают, да? — усмехается Окс, уже натягивая стрелу.    Ирине вскрикивает звучно, падает на землю с болезненным стоном.    — Хороший выстрел, — хвалит Антон, подходя к Ирине, которая держится за кровоточащее плечо. — И при этом не смертельный.    — Молодец, Окс, — хвалит Арсений. — Нет-нет, дорогая, — улыбается Арсений, присаживая на корточки рядом с Ирине, — на твоём месте я бы этого не делал. Достанешь из плеча стрелу — начнёшь истекать кровью. Стрела сейчас помогает тебе выжить, не трогай её руками, будь добра, поверь мне, я лекарь, я знаю, о чём говорю.    — Что вам надо? Что вы с ней сделали, вы её убили? — скулит Ирине.    — Мне её даже жалко, — вдруг говорит Окс, из-за чего на неё смотрят все непонимающе. — Я её подстрелила, а она спрашивает, что мы сделали с этой ведьмой. Насколько она тебе в голову влезла? Ты в курсе, что не должна ей служить, потому что она тебе на корабле помогла?    Ирине молчит.    — Слушай, а ты вообще по своей воле в этом дерьме участвуешь? — Оксана явно зацепилась за что-то, анализирует сейчас Ирине как в первый раз.    — Я думала, это не зайдёт так далёко, — говорит вдруг Ирине, что-то в Окс было такое, что заставляло ей верить. А может, это лишь страх перед обидчиком заставляет так думать, чтобы минимизировать эмоциональное потрясение. — Она говорила, нам нужно это, чтобы мы могли наконец быть в безопасности. Я оглянуться не успела, как уже это всё…    Окс хмурится немного, обламывает стрелу, но не достаёт её из плеча.    — Арс прав, не доставай, истечёшь кровью. Ты должна помочь нам.    — С чего бы? До вашего прибытия, может, и не было идеально, но хотя бы не лежала куча трупов.        — Нет, Ирине. Лежала. Просто ты их не видела, — подключается к разговору Антон. — Где мальчишка? Хорхе. Он ведь помогал тебе тогда на корабле.    — Он у меня дома… Я его спрятала, когда услышала, как Майя дала приказ Варнаве брать всех пиратов, кроме капитана. Он ведь мальчик всего лишь, он тут не причём.    — Ты ведь хорошая, Ирине, — вдруг говорит Окс с удивлением, будто эта мысль саму её врасплох застала. — Как ты в это всё ввязалась?    — Так же, как и я, — выплёвывает зло Адриан. — Искусно ввязали.    — Я просто хочу жить где-то тихо и умирать не хочу, пожалуйста… Но, если помогу вам, она меня убьёт.    — Ты можешь бежать с нами, — предлагает Окс.    — Оу, так мы подбираем всех непутёвых, да? — кривится Позов.    — Тебя же подобрали, — язвит в ответ Сергио.    — Ирине, проведи нас к темнице и дай Хорхе уплыть с нами, а сама решай, как знаешь.    Ирине подбирается с земли, смотрит на дом Майи с минуту.    — Так она мертва?    — Пока нет, — выдыхает тяжело Арс. — Ты проведёшь нас так или…    — Проведу, — кивает Ирине. — В моих интересах, чтобы вас тут не было.    — Значит, с нами не поплывёшь…    — Здесь уже знакомый ад, я к нему привыкла…    Ирине проводит их в город, прячет в своём доме, где всё это время был Хорхе. Сергио обнимает немного перепуганного мальчонку, целует его в макушку и обещает, что всё будет хорошо. Ирине смотрит на эту картину как-то странно, а потом уходит, приказывая ждать её здесь. Димитрий не перестаёт говорить о том, что она их заложит, что вернётся с ещё дюжиной наёмников. Но Оксана, преисполненная странным спокойствием, говорит, что Ирине не подведёт, не подставит. Она видела, как та смотрит на Хорхе, она за него боится, она хочет его уберечь, а значит, она не подвергнет его опасности. Ирине возвращается действительно без наёмников, зато с командой. За ней попытался увязаться какой-то докучливый подозрительный стражник, но она припугнула его именем Майи, и тот быстро отстал.    Сергио проверяет целостность и полноту команды. Со скрипящими от негодования зубами отмечает, что Бурого неслабо поколотили, но чёртов медведь только лыбится во все тридцать два, толкая капитана в плечо. Говорит, если Сергио не перестанет киснуть, они лишат его звания капитана, что быстро заставляет Серёжу собраться — он должен быть сильным сейчас, сильным рядом со своими людьми.    — Что дальше вы будете делать, остров окружён военными кораблями, — напоминает Ирине.    — Ты нам поможешь, — говорит Шаст. — Если ты всё равно не собираешься покидать остров, тебе надо поджечь дом Майи. Когда увидишь в небе дым от сигнального огня в порту, поджигай дом, наёмники в большинстве своём рванутся туда, чтобы узнать, что случилось. А мы захватим корабль.    — Как у вас всё легко, — усмехается Ирине. — Даже при таком раскладе возле острова останется корабля два-три в море. Вы сможете прошмыгнуть мимо них? Если вступите в бой, вас задержат, а потом и шанса уйти у вас не будет.    — Придётся грести, что есть мочи, — кивает Сергио.    — Вам нужно брать лёгкий корабль. Они быстрее. На воде останутся тяжёлые, им вас будет не догнать.    — Ты уверена, что хочешь остаться? — спрашивает грустно Окс.    — Да.    — Я не понимаю, с чего ты нам помогаешь? — продолжает не доверять Димитрий.    — Если Антона здесь не будет, не будет и всех её планов. Включая то, что сломает мою жизнь и начнёт очередную войну. Я хочу покоя. Я надеялась, что вы не станете её искать, что не найдёте зацепок… Интересно, она сразу знала, что Хорхе наведёт вас, поэтому ведь оставила тот кинжал?.. Нет смысла об этом думать, у вас мало времени. Я поскачу на лошади к дому, а вы зажигайте огонь. Надеюсь, у вас всё получится.    — Надеюсь, ты найдёшь свой покой, — говорит Окс, получается, прощаясь с Ирине.    — Береги его, — просит Ирине у Оксаны, смотря на Хорхе. — Он просто ребёнок…    Ирине уходит, а через несколько минут после её ухода Сергио и Арс минуют тихо защиту порта, обезвреживают стражников и зажигают сигнальный огонь. Через какое-то время, как раз в тот момент, когда большая часть кораблей направляются к берегу, из-за деревьев со стороны дома Майи начинает подниматься дым.    — Всё сделала, как и обещала, — кивает Сергио. — Её убьют?    — Она умеет выживать, — отвечает шёпотом Арсений, прячась у берега уже с остальными. — Скажет, что прибежала к Майе, а там уже всё так и было, к тому же у неё в плече — стрела. Сможет всё связать так, чтобы себя спасти.    — И всё же она нам помогла, а мы её бросаем…    — Не вовремя в тебе начала честь проклёвываться, Сер, — шипит раздражённо Арс. — Нам бы своих спасти. Мы ей выбор дали, она своё решение приняла. Всё. Тема закрыта.    — Вижу лёгкий корабль, оставшийся пустым, — шепчет Сергио. — Сможем подлезть к нему по-тихому. Только вон того пендехо лучше убрать. Может своих развернуть к порту.    — Да, вижу, — кивает Арсений, рассматривая наёмника, который остался на пристани. — Окс, ты можешь, его пристрелить так, чтобы он упал за причал? В воду?    — Могу, — кивает Окс, натягивая стрелу. — Лишь бы не заметил.    Оксана чуть приподнимается, прислушивается к ветру, прицеливается хорошенько и спускает стрелу. Стрела прилетает в шею, наёмник дёргается в предсмертной агонии, пытается достать стрелу из шеи, делая ещё хуже, и заваливается на бок, падая с пристани в море.    — Отлично, — кивает Сергио. — Теперь по одному прошмыгиваем аккуратно за мной на корабль.    Сергио идёт первый, передвигается гуськом, перепрыгивает с пристани на борт корабля, осматривается там быстро и даёт знак, что следующий может идти.    — Арс, — зовёт шёпотом сзади Антон. — Я тут подумал…    — Шаст, может, не сейчас? Давай отплывём отсюда подальше, а потом уже и поговорим.    — Как раз насчёт этого и подумал…    Арсений разворачивается к Антону, смотрит на него, хмурясь.        — Я не поплыву.    — Прости? — шипит Арсений.    — Если я поплыву с вами, она будет вас повсюду искать, моя компания для вас — опасность. Я…    — Перестань дурить, Шаст, — строго говорит Арсений. — Не поплывёшь с нами… — фыркает Арс. — Нам всем не привыкать прятаться. Ничего уж. Я предпочту скрываться до конца жизни с тобой, чем жить спокойно, оставив тебя здесь.    — Я так не могу…    — Придётся смочь, — шипит Арсений. — Шаст, пожалуйста, не делай глупостей.    — Все глупости отбудут вместе с тобой, — улыбается грустно Шаст, он выглядит так, словно уже всё решил для себя. Арсу это не нравится совсем, его это пугает до ледяной корки на сердце, он смотрит на Шаста во все глаза.    — А как же мечта о домике на окраине бора, солнечные дни, где я сушу травы, а ты их зарисовываешь? А зимы, когда я грею и пою чаями из высушенных трав?    — Мечты на то и мечты, — Шаст зажмуривается резко. — Они не обязаны сбываться.    — Нет, Шаст, ты плывёшь с нами, — твёрдо говорит Арсений. — Ты обещал, что…    — Это будет достойное испытание для наших тёмных сущностей. Для твоей гордыни — смириться, что ты не можешь повлиять на мой выбор. Для моей жадности — отпустить тебя.    — Заткнись лучше, — качает головой Арс.    — Ей ведь только я нужен. Ведь так? Я с ней договор заключил.    — Сделка с Дьяволом — ваш договор и не больше, — у Арса глаза жечь начинает, он должен идти на корабль следующим, но без Шаста он точно никуда не пойдёт. — Ты сломаешь жизнь не только себе. Ты сломаешь жизнь мне, Адриану, этой проклятой Ирине, которая жить спокойно хочет, сотням людей, тысячам, что будут ввязаны в войну, что развяжет твоя мать.    — Я ей не позволю… Может, именно оставшись здесь, я смогу дать всем покой?    — Ты мало спал, ты бредишь, — качает головой Арсений.        — Нет. Я хочу тебя обезопасить, — Шаст стягивает зачем-то со своего мизинца кольцо, натягивает его на мизинец Арса. — Вот, а то у тебя в память обо мне совсем ничего нет…    — Ты не в себе, — категорично заявляет Арс. — Ты под влиянием слишком сильных эмоций и недосыпа, у тебя в голове — туман.    — Нет, всё ясно… Ступай, передай всем мои слова и скажи, что мне жаль, что они в это всё оказались втянуты из-за меня.    — Хорошо, — кивает Арсений, и Шаст даже удивляется поначалу, но улыбается наконец радостно, что Арс его понял.    — Прости, Арс.    — И ты прости, — кивает Арсений, а потом хватает Шаста за голову и припечатывает его о сухую твёрдую землю. — Но ты поймёшь, — кряхтит Арсений, подбирая Антона без сознания к себе на плечи. — Считай, это за разбитый о мою голову табурет. Оставить его, как же, блять. Не в этой жизни, — бурчит Арс, перебираясь быстро на палубу с Антоном на плечах. — Какие все становятся мученики из-за минимальной вины…    — Нога разболелась? — реагирует Адриан и остальные на то, что Арсений буквально притащил Шаста на своём горбу.    — Нет, я приложил его головой о землю, он без сознания, заприте его в каюте, пока мозги не проветрятся. Он собирался остаться на Керкире.    — Блять, — Арс немного удивляется словам, что так непривычно слетают с губ Адриана. — Начал себя во всём винить и хотел пожертвовать собой? Плавали, знаем.    Адриан перехватывает Шаста с рук Арсения, относит его на кровать в каюте, запирает там, подперев шваброй дверь.    Лёгкий корабль, как и сказала Ирине, мчится со скоростью ветра, они успевают промчаться мимо тяжёлых суден ещё до того, как те к ним разворачиваются.    — Вот и всё, арманос, — смеётся Сергио, вдыхая полной грудью морской воздух. — Снова только море и свобода!    — Кажется, при побеге из Барселоны меня так не трясло, — выдыхает судорожно Адриан, садясь рядом с Димитрием. Позов плечом чувствует, что Адриана действительно трясёт, причём достаточно сильно.    — Всё обошлось, — Димитрий прижимает его за плечи поближе к себе, гладит по спине успокаивающе. — Ты был хорош. И перед Майей не боялся, и там в бой вступил, растёшь, Адриан, растёшь.    — Иди ты, — начинает со смехом пихаться Адриан.    — Нам надо сбросить этот корабль в самом ближайшем порту и купить новый.    — За какие гроши? — отвечает с тяжёлым вздохом Серёже Оксана.    — У нас немаленькие деньги от помощи Гагаре в Риме.    — Всё осталось на том корабле…    — Оу, сеньорита, — смеются раскатисто Бурый и Трёхпалый, что сидят с ними рядом. — Главное правило пирата…    — Всё своё ношу с собой, — усмехается Сергио, смотря как Бурый с трёхпалым вытягивают из сапог и панталон мешочки с золотом и драгоценными камнями.    — Я не буду к этому прикасаться и никому не советую, — заявляет Окс, выставляя вперёд ладони. — Но вам, ребята, спасибо, молодцы, не подвели.    — Сеньорита, — окликает Оксану Бурый. — Знаете, на море ходят байки о Кровавой Мэри. Слышали такое?    — Женщина-капитан пиратов, — усмехается Окс. — Байка для грязных фантазий.    — Обижаете, — тянет Трёхпалый с широкой улыбкой.    — Мы это к чему, — продолжает Бурый. — Мы видим, что у вас с капитаном любовь и всё такое, вот мы и подумали, повенчаем, может, вас на корабле по пиратскому обычаю. Станете нашей Кровавой Мэри.    — Даже не знаю, — краснеет сильно Оксана. — К тому же капитан мне ничего такого не предлагал.    — Ну Вы тоже, кэп, — осуждающе тянет Бурый, смотря на алого Серёжу. — Вам пять лет, что ли? Чего Вы ждёте?    — Мне кажется, вы делаете ситуацию слишком неловкой для них двоих, — пролазит между Сергио и Оксаной голова Хорхе. — Уж как-нибудь без вас они разберутся.    — Ой-ой, смотрите, воробушек пытается орлом притвориться, какие мы взрослые, — смеются заливисто с Хорхе Бурый и Трёхпалый.

* * *

   Арсений сидит на палубе, подперев своей спиной дверь в каюту, где сейчас закрыт Шаст без сознания. Арс не представляет, в каком настроении, в каких чувствах и мыслях Антон проснётся. Как и не знает, что будет с этим его выбором дальше. Было ли это эгоистично? Разумеется. Было бы разумно дать Шасту остаться? Точно нет.    Арсений не знает, что и думать. Можно ли считать, что Майя всё-таки надавила на слабое место Антона, влезла ему в голову? Она дала понять Шасту, что ей нужен только он, а дальше Антон уже сам додумал. Это было его желанием: найти мать, поговорить с ней. В глазах Шаста это он привёл всех к тому, что ждало их на острове. Он начал чувствовать вину, которая, на самом деле, не имеет никакого места быть. Он ведь не знал о планах Майи, он не знал, что она за человек, точнее, не увидел этого раньше, только вот винить его в этом совсем не получается.    Как донести Антону, чтобы он ни в коем случае не додумался вернуться к матери, чтобы всех «обезопасить»? Надо, наверно, в первую очередь ему донести, что он ни в чём не виноват. Арсений рассматривает перстень Шаста, что тот надел ему на мизинец. Он был чертовски уверен в принятом собой решении, как он теперь воспримет то, что Арсений на его решение буквально наплевал и заставил поступить по-своему?    — Он правда хотел остаться, да? — спрашивает Димитрий, усаживаясь рядом с Арсом на палубу. Арсений только мычит в подтверждение. — Вот ведь дурья башка. Арс, ты всё правильно сделал. Для всех правильно. Для себя, для него, для Керкиры.    — Это лишь один взгляд на ситуацию, — вздыхает тяжело Арс, ероша волосы двумя руками. — А с другой стороны, я нарушил планы целого государства на возвращение территорий, столько людей уже были убиты ради этой цели…    — И были бы убиты ещё тысячи, если бы Шаст остался там.    — А он сам? Как он будет смотреть на меня после этого?    — Знаешь, я более чем уверен, что это было не совсем осознанное его решение.    — Вот и я так подумал: эмоции, вина, бурление крови из-за побега.    — Да, своего рода аффект, — кивает Дима. — Я думаю, когда он придёт в себя и вы поговорите, всё будет нормально…    — А если нет?    — Всё будет нормально, Арс, — улыбается Димитрий. — Я всегда говорю только правду, помнишь? — со смешинкой в глазах подмигивает Димитрий, вставая на ноги. — Там, кстати, Сергио, кажется, Оксане венчаться предлагает.    — Чего? — Арс подрывается тут же на ноги. — Жалко, что Шаст всё проспит, — усмехается Арсений Диме, а потом они идут смотреть, что происходит у Окс и Сергио.    «Кто может сыграть с человеком самую злую шутку?»    «Любимый человек? Семья? Друзья?»    «Нет, Тош. Только его собственные чувства».