Серебряный блеск луны

      — Нет, пап, я не…       — Ты пьяная, Лайя, — строго отсёк мужчина по ту сторону трубки. — Снова… — разочарованно добавил он. — Сколько мне раз повторять, что это не шутки? Ты два раза лежала в разных лечебницах и всё равно срываешься. Снова проплатить тебе курс сеансов у психиатра? Или приезжай тогда ко мне в Вашингтон, буду следить за твоими действиями, раз сама ты в свои двадцать восемь об этом не заботишься.       Бёрнелл тяжело вздохнула и так же шумно выдохнула. Будто она сама не знает, что с алкоголем и курением пора завязывать. Но что делать, если совсем ничего не выходит?       — Ноэ обо мне позаботился, — неуверенно буркнула в своё оправдание девушка.       — Сама уже должна, Лайя! Этот Ноэ — твой собутыльник, а не друг! Разве ты не понимаешь, что все люди преследуют всегда в первую очередь свои цели?       — Он поддерживает меня в трудные моменты, — пробубнила Бёрнелл, поставив телефон на громкую связь и положив его на столешницу.       — Даёт тебе бухла? Это вся его поддержка? — язвительно уточнил отец Лайи.       — Вчера он отговаривал меня от пьянки. Вроде… — шепнула девушка, достав миску своей собаки и бросив в неё стейк.       — Потому что сам пить не хотел, а хотел бы — и тебя бы напоил. Дура ты, дочь.       Вслед за этими словами послышались короткие гудки.       — Ну и пошёл ты! — рявкнула девушка, схватив телефон и швырнув его на диван позади себя. — «Лайя то», «Лайя это»! Задрал!       Девушка лишь смутно помнила вчерашний день: бар, алкоголь, а затем тягучий, как жвачка, сон. Проснулась она в своей кровати, рядом лежала сумка с телефоном и ключами и клочок бумаги, на котором ровным почерком было выведено: «Будет плохо — выпей таблетку и прими холодный душ». Она улыбнулась, потому что подумала, что записку оставил Ноэ. Но, вспомнив почерк, как называет его отец Лайи, «собутыльника», девушка поняла, что написал её не друг. Она насторожилась, но всё же последовала советам неизвестного спасителя.       А потом ей позвонил папа. Разговор был не из приятных, но отец единственный, кто мог прямо упрекнуть её и в лицо высказать недовольства. Так, чтобы она не обижалась, а благодарила его за честность. И хоть сейчас она чуть ли не зарядила телефоном в стену и передразнивала отца, всё равно готова была говорить «спасибо». Чёрта с два кто ей ещё скажет о том, что она хренова алкоголичка.       Пёс, весело виляя хвостом от новой порции еды, звонко гавкнул и набросился на мясо, пока его хозяйка, открыв пачку сигарет, вышла на балкон и облокотилась на перила, смотря вверх.       Семь утра. Небольшой утренний туман одеялом накрыл Нью-Йорк, словно спрятал от коварного солнца. Хотя, может, это был и вовсе не туман, а пелена перед глазами от вчерашней пьянки. Послышался чирк зажигалки, а через пару секунд воздух уже обволакивал не только «туман», но и сигаретный дым. Лайя совершенно спокойно курила, пока под её ногами, виляя хвостом, крутился уже наевшийся лохматый друг.       — В этот раз я без кофе, дружочек, — усмехнулась Бёрнелл, присев на корточки и почесав песика за ушком.       В ответ послышался протяжный грустный скулёж. Животное умчалось на кухню и вернулось с куском недоеденного мяса в зубах. Еда шлепнулась на пол балкона, а девушка лишь по-доброму усмехнулась.       — Я же расплачусь, Том, — Лайя взяла кусок мяса и вернула его в миску домашнего питомца. — Не хочу, спасибо. Знаешь ведь: мой завтрак — это, как всегда, сигарета, — грустно улыбнулась хозяйка, усевшись на полу рядом с псом.       Малыш вопросительно склонил голову и рявкнул, уткнувшись холодным мокрым носом в циферблат наручных часов Лайи.       — Том! Ай, молодец, ай, хороший мальчик, — девушка тут же вскочила на ноги, предварительно благодарно чмокнув питомца в морду, и буквально улетела в свою комнату.       Вот не подсказал бы, и опоздала.

***

      Выйдя из дома около восьми утра, Бёрнелл направилась на остановку. Пропустила автобус. Снова.       — Ну, как всегда, — девушка чертыхнулась и поплелась на работу пешком. Вроде ректор сказал, что сегодня вообще на работу можно и не идти. Но она пошла, потому что нужно было подготовиться к лекциям, чтобы выходные были свободные.       Холодно. Вроде конец учебного года близится, июнь, а в прогнозе погоды уже третий день ставят моросящий дождь и не выше двадцати градусов.       Раскат грома.       — Этого мне ещё не хватало! — истерично хохотнула Лайя, желая поскорее добраться до университета. Девушка покрепче ухватилась за сумку и на всех парах побежала на работу.       На половине пути ливанул такой дождь, что девушке пришлось прикрываться сумкой.       «Надо же было додуматься идти без зонта, дура!»

***

      Наконец добежав до кампуса, Бёрнелл буквально влетела в главный корпус и опустилась на ближайшее кресло возле входа. Девушка тут же дотронулась до головы: ладно, сумка с документами отлично спасла её от воды, но вот самим бумагам явно не поздоровилось…       — Доброе утро, мисс Бёрнелл.       — И Вам! — ответила охраннику Лайя. — Добрым, правда, не назвать… — грустно улыбнулась девушка, пытаясь стряхнуть с себя капли дождя, пока проходила через турникет.       Пройдясь по надземному переходу, она попала в другой корпус, в котором и была так нужная ей сегодня библиотека. Девушка кивнула библиотекарю в знак приветствия и быстро прошла за самый дальний стеллаж, по пути набрав гору научных книг. Вывалив стопку на подоконник, преподавательница по обыкновению устроилась там же, прикрыв часть своего излюбленного местечка шторой. Она взяла учебник по всеобщей истории и, включив тихую мелодию в наушниках, стала читать и делать пометки для занятия в своем блокноте.       Девушка глянула в окно: тучи ещё больше сгущались, а солнечного света становилось всё меньше. В небе мелькнула яркая вспышка, и Лайя тут же зажмурилась, отвернувшись обратно к книге и своим записям.       Гроза. Молния. Стена из дождя. Всё это мигом переносило мысли к тому дню, когда маленькая девочка по имени Лайя потеряла самое дорогое, что у нее было.       Беззаботное детство прервалось на том моменте, когда ей только исполнилось пять. И вот девочка с двумя высокими хвостиками, которые недавно заплела ей мама, уже стоит перед широкой дверью, над которой написано «операционная», держа папу за руку. Туда только что на каталке завезли её маму.       — Почему ты плачешь, пап? — Лайя в недоумении хлопнула длинными ресницами, подняв на отца свои большие круглые глаза. — Маму покатают и вернут же!       — Я? Я не плачу, — мужчина тут же натянуто улыбнулся дочери, утирая скатившуюся по его щеке слезу. — В глаз что-то попало, кажется.       — Давай уберу, — предложила девчушка, потянувшись второй рукой к папе.       Отец Лайи тут же подхватил малышку на руки, чмокнув ничего не подозревающую Бёрнелл в нос.       — Нет ничего, — удивилась девочка после того, как хорошенько разглядела папин глаз. — Тебе показалось, — она невозмутимо уложила голову на плечо мужчины, держащего её на руках и нервно похаживающего из стороны в сторону.       Он то и дело поправлял очки, галстук или воротник рубашки, пока дочь теребила его ухо и пуговицы пиджака, задавая миллионы, в тот момент, казалось, таких глупых вопросов. А он терпеливо отвечал на них, чтобы дочь не отвлекалась на разговоры медсестёр и врачей о состоянии её матери и на жалобные писки кардиоприборов.       — О, почему так пищит что-то?       Протяжный звук прибора.       — Остановка сердца! Адреналин, вводите адреналин! — крик из операционной словно дал оплеуху и одновременно с этим вонзил нож в спину Пола Бёрнелла.       — Ласточка, лети, поиграйся там с тётей, — так и не ответив на вопрос любопытной девочки и еле сдерживая дрожь в голосе, мужчина мягко поцеловал Лайю в лоб и поставил на пол, подтолкнув её в спину и прискорбно кивнув девушке, стоящей позади. Помощница бросила на него грустный поддерживающий взгляд и, лучезарно улыбнувшись малышке Бёрнелл, потрепала её по голове, уводя как можно дальше отсюда.       Ведь тело её мамы вывезут уже совсем другим: похолодевшим, с синими губами и взглядом, который безжизненно упрётся в потолок…       Лайя вздрогнула, не желая вспоминать тот пасмурный день похорон матери и свои слёзы, когда она, надеясь на то, что это очередной глупый сон, просила папу ущипнуть её и сказать, что мама вернется. Но ответа не следовало, а небо словно плакало и всхлипывало вместе с ней дождём и громом.       — Мисс Бёрнелл? — над самым ухом вдруг пророкотал тихий голос, от которого девушка испуганно подпрыгнула.       Ректор. Ещё его здесь не хватало.       — Господин Цепеш, — девушка отложила в сторону бумаги и, приветственно кивнув, села ровнее, свесив ноги с подоконника.       — Не стоит сидеть на подоконнике.       — Боитесь, что сломаю? — оскорблённо фыркнула преподавательница, уперев злобный взгляд в мужчину.       — Я этого не говорил, — хмыкнул Цепеш, невозмутимо сунув руки в карманы брюк.       «Ага, конечно. Думает, наверное, что я бегемот, — Бёрнелл даже чуть не заскрипела зубами. — Или ему просто приносит удовольствие выводить меня из себя».       — Мстите? — девушка едко вздернула бровь, никак не отступая от первоначальной мысли.       И оба поняли за что. Ну вот, дёрнул же её чёрт за язык! Брякнула как всегда лишнего. «Сукин сын»… придумала же.       — Время пока не пришло. Месть подают холодной, а она о ваш гнев обожжётся, — съехидничал Влад, облокотившись на косяк.       — Да Вы прямо литератор, я так погляжу, какие метафоры подбираете, — закатила глаза девушка, явно не настроенная на милую беседу. Она стала нервно сгребать в кучу все книги и запихивать в сумку наушники с телефоном.       За окном вдруг мелькнула яркая молния, а следом разразился такой сильный гром, что, казалось, затряслись стёкла. Лайя взвизгнула, чуть не упав с подоконника, но её ловко придержали руки ректора. Она буквально врезалась в его широкую грудь, чувствуя, как бережно, но крепко мужчина держит её за талию. В голове преподавательницы тут же пронесся вихрь мыслей и эмоций:       «Неуклюжая идиотка», — недовольство.       «Это он меня поймал?» — испуг.       «Господи, я чувствую его дыхание», — смущение.       — В порядке?       — А? — девушка растерянно подняла глаза на Цепеша, покраснев непонятно от чего. — Подоконник… да, — она отвела взгляд в сторону, став судорожно теребить ткань своих брюк.       Мужчина по-доброму усмехнулся, легко подняв Лайю с окна и опустив на землю. Только вот она еле устояла на негнущихся ногах, теперь уже по своей инициативе ухватившись за плечо ректора.       — Я спрашивал про Вас, — тепло улыбнулся он, спокойно выжидая, пока Бёрнелл придёт в себя. — Может, воды? — предложил ректор.       «Я не протрезвела еще что ли?!»       — Нет, всё нормально, — буркнула девушка себе под нос, резко отстранившись от Цепеша и так же быстро-быстро прижав к себе стопку книг. — Вы превышаете свои полномочия, господин Цепеш, — бросила она перед тем, как вихрем умчаться к выходу из библиотеки.       Влад весело хохотнул, когда девушка оставила его наедине со шлейфом своих духов и со злосчастной сумочкой. Кажется, забывать её — это либо проклятие, либо изюминка Лайи Бёрнелл.       Ох, непросто же будет с этой девушкой… Но у Влада уже созрел маленький план. Когда она остынет, получится подать месть «холодной».

***

      «Сука…» — Лайя чертыхнулась, когда уже на лестнице поняла, что забыла свою сумку.       — Не это потеряли? — хмыкнул мужской голос откуда-то сверху.       Девушка с надеждой развернулась на звук и разочарованно выдохнула, скрестив руки на груди.       — Отдайте.       — Что за приказной тон? — съязвил Цепеш, с поддельным интересом разглядывая сумочку Бёрнелл.       Лайю вдруг будто по голове огрели, она напряглась, судорожно вспоминая, где слышала эту фразу. Ибо она показалась уж слишком знакомой. Так, ладно. Сейчас не это важно.       — Господин Цепеш, — вежливо начала девушка, став подниматься обратно к ректору.       — Слушаю Вас, госпожа Бёрнелл, — улыбнулся мужчина, сунув одну руку в карман.       Вот тут Лайя совсем встала в ступор. Она остановилась на полпути и с недоумением осмотрела высокую фигуру ректора.       «Ну и шкаф же ты, сукин сын», — подумала преподавательница и тут же снова ощутила неясное дежавю.       «…госпожа Бёрнелл?»       Вкусное какао и горячие панкейки.       «Шкаф. Там… у Вас за спиной…Красивый».       Сама она, чуть не навернувшаяся со стула.       «Что за приказной тон?..»       И Влад, которого она заставила читать ей книгу.       — Чёрт… — девушка тряхнула головой, разгоняя навязчивые мысли о том, что она что-то помнит. Затылок словно пронзило острой иглой, и Лайя, схватившись за него, зажмурилась. — Отдайте мою сумку, — прошипела она, наощупь потянувшись одной рукой к Цепешу.       — Вам плохо? — встревожился ректор, подойдя ближе к Бёрнелл.       — Просто отдайте мне мои вещи, господин Цепеш! — разозлилась преподавательница, распахнув глаза и попытавшись злобно зыркнуть на мужчину. Но она явно не ожидала, что он снова окажется так рядом, поэтому взгляд вышел больше испуганным, чем упрекающим.       — Вы выпили таблетку утром?       Этот, казалось бы, обычный вопрос ввёл девушку в ступор.       — Это Вы?..       — Я, — подтвердил догадки Лайи он, поняв её с полуслова.       Записка. От него.       Боль в затылке стала ещё сильнее и теперь перебралась ближе ко лбу и глазам. Преподавательница с вопросом глянула на ректора, не заметив, что он аккуратно держит её за руку.       — Пойдёмте присядем, мисс Бёрнелл, — мужчина медленно повел девушку к одному из кабинетов, придерживая за плечи.       — Что было сегодня… ночью? — усевшись на кресло при помощи Цепеша, Лайя смущённо задала вопрос, теребя пальцы от стыда. Это же надо было так опозориться в первый день знакомства!       Мужчина вкратце объяснил всю ситуацию и, наблюдая за покрасневшим лицом девушки, ободряюще похлопал её по спине.       — Всё хорошо, мисс Бёрнелл, со всеми бывает, — мягко улыбнулся он.       — Вы сказали, что Ноэ меня… принёс, — неуверенно промямлила она.       — Все верно.       — Он что-то говорил? — зная своего друга, уточнила преподавательница.       — Да, — невозмутимо кивнул ректор, но, когда увидел недовольное лицо Лайи с вопросительными нотками в глазах, с усмешкой добавил: — Ничего такого, что могло испортить вашу репутацию.       «Кроме того, что ты его девушка» — хохотнул про себя Влад.       — Вечно он лезет куда не надо, — буркнула преподавательница истории, теребя ткань своих штанов.       — Оставьте свои брюки в покое, мисс Бёрнелл, — мужчина оттянул руку девушки от её одежды и положил её рядом, но она тут же стала хрустеть пальцами. — И этого делать тоже не надо, — он повторил своё движение, но на этот раз накрыл её ладонь своей.       — Что вы как мамочка? «То не надо», «этого не делай».       — Я лишь забочусь о целости своего коллектива, — довольно ухмыльнулся ректор, будто капризы Лайи совсем не доставляли ему хлопот.       — Простите, — после некоторого молчания всё же решилась озвучить Бёрнелл.       — Вам не за что извиняться.       Девушка подняла не мужчину слегка растерянный взгляд, столкнувшись с его понимающим. Цепеш улыбнулся. И Лайя. Тёплая немного шершавая рука ректора всё ещё лежала на ладони преподавательницы.       Она хотела ещё что-то сказать, разбавить обстановку, но лишь как дура смотрела в его голубые глаза, даже иногда забывая дышать и моргать. Наблюдала за его такой аккуратной и ненавязчивой полуулыбкой, чувствуя, как в груди почему-то становится тепло.       Может, он специально её достает, чтобы привлечь к себе внимание? А, может, просто козёл по натуре. Скорее второе. Что ему вообще от неё надо? Может, он вообще не всё ей рассказал! Пока она была пьяная, могло всякое случиться. А он был рядом. Ещё и строит из себя заботливого.       — Кобель, — рыкнула Лайя, буквально откинув от себя руку Цепеша и вскочив с дивана.       — Что? — оторопевший мужчина даже сначала и не понял, что произошло. Нормально ведь всё было…       — И сумку отдай, — рявкнула девушка, выхватив у ректора свою сумочку и кинувшись на выход, громко хлопнув дверью. Да так, что стёкла, казалось, затряслись. Похлеще раската грома звук был.       — Сумасшедшая красотка, — тяжело вздохнул Влад, встав с дивана. — На кого я нарвался…

***

      — Псих, — нервно копошась в сумке причитала Лайя, пытаясь найти хоть что-то, чем можно защититься от ливня, обрушившегося на её голову. — Ну где же ты?! — прорычала девушка, готовая сорваться с гнева на отчаяние. — Сука! Сука! Сука! — истерично закричала Бёрнелл, совсем растерявшись, и, откинув сумку на скамейку, сама плюхнулась на неё, уже промокшая до ниточки.       Телефон вышел из строя от воды, когда девушка попыталась вызвать такси, ведь электричку она, как обычно, пропустила.       «Когда папа уже купит мне машину, чтобы я не маялась?», — задумалась девушка, поправляя налипшие на лицо мокрые волосы.       Зайти в магазин она, естественно, не додумалась. Да и её в таком виде бы отовсюду просто гнали поганой метлой.       Оставалось либо идти по этой проклятой улице, ловя на себе странные взгляды людей, сидящих в тёплых домах, на работе или в кафе, попивая горячий чай, либо сидеть на лавочке, не в силах подняться и выглядя еще более странной.       Скамья стояла так неудачно близко к дороге, что Лайю то и дело обдавала волна воды от колёс быстро проезжающих мимо машин. Пару раз она ругнулась на водителей, но потом поняла, что абсолютно сама виновата в том, что, несмотря на сгущающиеся над Нью-Йорком тучи, пошла на работу без зонта.       — Тупица, — сама себя обозвала девушка, с ногами забравшись на лавку и уткнувшись холодным мокрым носом в свои колени.       Лайя вдруг вспомнила про единственный лучик света в своей жизни: Том. Маленький пёсик, которого она подобрала на улице, рос не по дням, а по часам. Будучи одинокой, Лайя находила в дворняжке своего лучшего друга, рассказывала о работе, взлётах и падениях. Казалось, этот пёс был умнее некоторых людей. А когда случалось что-то, что тревожило Бёрнелл, он всегда слушал её и для его поддержки не нужны были алкоголь и сигареты.       В отличие от Ноэ. В качестве «поддержки» он лишь подсовывал ей очередную бутылку невкусного и горького пива вслед за десятком выкуренных девушкой сигарет. Её образ жизни теперь не отличался от бомжей, единственное — у неё были деньги на всё это, ведь отец, в силу того, что любил Лайю, попросту не мог оставить дочь без них. Да и теперь, после слов отца, она была не уверена в том, что Ноэ и вправду ей друг.       Папа всегда прав, никогда не врёт и говорит дочери в лоб обо всём. Её это, конечно, бесит, но потом она и сама понимает, что мозгов у неё за двадцать восемь лет так и не выросло.       — Пап, прости, — буркнула Бёрнелл, уже в сотый раз поняв, сколько хлопот она доставляет отцу.       Несколько лет назад она, украв из семейного сейфа деньги, как маленькая девочка, сбежала из дома и не общалась с папой около года, потом всё-таки решилась и позвонила, извинившись за то, что уехала и закинула в чёрный список.       Это произошло тогда, когда Лайя узнала о причине смерти матери. Передоз. Её мать была наркоманкой. Это был слишком сильный удар по её сердцу, оно остановилось и больше никогда не стучало, так и оставшись неподвижно лежать в сырой могиле. Девушка обвиняла папу в том, что он не уберёг маму от смерти, что не смог её вылечить, не помог, когда нужен был. Но он делал всё, что было в его силах. А теперь гиперопекает дочку, заметив её наклонности к зависимостям. Он потерял одну любимую женщину, а второй лишиться не хочет.       Когда Пол Бёрнелл узнал о том, что Лайя связалась с Локидом и из-за выходок во время пьянок чуть не загремела в тюрьму, предпочёл положить её в диспансер для лечения. На время помогло. Но Ноэ никак не отставал, будто гипнотизируя подругу и заставляя пить, когда не мог найти себе собутыльника. Мужчина уже хотел подключить свои связи, чтобы оградить дочь от дурного влияния друга, но Лайя попросила отца помочь с устройством на работу, что его и вправду обрадовало. Но этой работой она зарабатывала себе на «развлечения», что отцу, конечно, не понравилось. Он уговаривал дочь вернуться в родительский дом в Вашингтон, даже сам приезжал в Нью-Йорк и следил за девушкой, из-за чего просел его бизнес.       «Все эти проблемы из-за меня»,— винила себя Лайя, но никак не могла отвязаться от Ноэ. Зависимости пустили свои гнусные корни в её голову, связывая неразрывными узами её с пьянками. Выбраться самой ей было невозможно. Она, уже по своей воле, легла в лечебницу и попросила папу оплатить курс сеансов у психиатра, который сказал, что ей нужны хоть какие-то положительные эмоции, чтобы выкарабкаться. После этого даже всё же переехала к отцу и перестала общаться с Локидом, но в один момент поняла, что без него у неё будто начинается ломка.       Замкнутый круг. Она жила и не могла выбраться из своего кошмара. А сейчас сидела на скамейке и тихо плакала, шепча извинения. Извинения перед мамой за то, что не может держать себя в руках и повторяет её ошибки. Перед папой за то, что поломала ему жизнь. Перед собой.       — Помоги мне… — всхлипнула она, обращаясь куда-то к небу. — Мама! — она сорвалась на громкие рыдания, чувствуя, как по всему лицу течёт вода: дождь и слёзы.       Лайя так замёрзла, что не могла пошевелиться, но всё же еле как поднялась, едва не сносимая ветром, и на негнущихся ногах медленно поплелась к дому. Она шагала по улице словно туча, плача, хмурясь. С её одежды и волос буквально лился водопад. Девушка прижимала к груди насквозь промокшую сумку и громко плакала. Ей было без разницы, куда она ступает. Лужа это или грязь — плевать. Бёрнелл хотела дойти до дома и уснуть в горячей ванне с пеной.       И разве это июль? Да. Просто холодно ей на душе.       Лайя смогла лишь дрожащими от холода руками открыть дверь, бросить рядом ключи и упасть на пол в прихожей, так и оставшись, свернувшись калачиком, рыдать в огромной луже.       Том радостно выбежал навстречу хозяйке, но, увидев её состояние, жалобно заскулил, тут же попытавшись стянуть с Лайи куртку. Она не сопротивлялась, наоборот, попыталась помочь маленькому другу в его затее, но сил больше не было, и она, снова упав на пол, чмокнула Тома в нос и крепко уснула, даже не обращая внимания на скулёж и лай собаки.

***

      Проснулась там же, в той же луже, которая даже меньше не стала.       — То… — девушка постаралась подняться и позвать пса, который уснул рядом с хозяйкой, но поняла, что у нее жутко болит горло.       «Приехали», — чертыхнулась Лайя в своих мыслях.        На душе всё ещё был неприятный осадок, который горячим камнем лежал в груди, обжигая сердце и раня его снова и снова, но девушка чувствовала недомогание во всем теле, так что сейчас своё моральное состояние пока не так волновало, как физическое. Она не стала будить Тома, лишь аккуратно перенеся его на лежанку, подальше от мокрого пола. Поставила рядом миски с едой и водой, а сама ушла на кухню, чтобы найти себе хоть что-то от простуды.       «И сколько я так пролежала?» — задумалась Лайя, копаясь в аптечке.       Болели и голова, и горло, даже знобило. Девушка вытащила из коробки какое-то старое, давным-давно забытое Богом и ей самой жаропонижающее, посмотрела на срок годности: истек уже год назад. Рискнуть или пойти в аптеку? Бёрнелл выглянула в окно, поняла, что на улице до сих пор льёт ливень, и идти ей явно никуда не хотелось. Аптека была совсем не близко.       «Да и сдохнуть от просрочки не мечтаю, — подумала девушка, шумно и тяжело выдохнув. — Может, полежу и пройдет…»       Лайя поднялась с корточек, но тут же чуть не упала: в глазах резко потемнело, голова вдруг стала тяжелой, как кирпич, Бёрнелл так и тянуло вниз и если бы она не схватилась за ручку шкафа, то распласталась бы по полу.       Нет, так не пойдет. Точно! Доставка! Сейчас она закажет в мобильном приложении лекарства и идти никуда не надо будет. Но девушка тут же вспомнила про судьбу её телефона.       «Он же сел…, — она мысленно закатила глаза, готовая уже и разбить этот телефон к чертям. — И промок».       — Да чтоб тебя! — чертыхнулась девушка вслух, кинув смартфон на диван.       Бёрнелл схватила с полки кошелек и ключи и, даже не взяв зонта, поплелась на улицу. Выйдя из квартиры, она захлопнула дверь с такой силой, что аж под ногами затрясся пол. Настолько раздражена и зла на саму себя она не была никогда.       «Нет, нет, нет, тебя мне ещё не хватало! — взревела Лайя, зажмурившись, как напуганный ребенок, когда увидела поднимающегося по лестнице Цепеша. — Не мог раньше или позже прийти?! Как будто караулит!»       Он, кажется, был очень удивлен. Ну да, не каждый день увидишь соседку полностью в воде, будто её только что окунули в лужу. Растрепанные, спутанные волосы, дрожащие руки, пытающиеся экстренно вставить в замок ключ, но всё никак не попадающие в скважину, потёкший по лицу макияж, насквозь мокрая одежда — да, выглядела она очень странно.       Мужчина явно растерялся. Он лишь молча смотрел на Лайю, которая наконец смогла закрыть квартиру и направилась вниз по лестнице, молясь, чтобы ректор не пошел за ней. Но её мольбы услышаны не были.       — Мисс Бёрнелл, — встревоженный голос окликнул её, но девушка лишь хотела превратиться в страуса и сунуть голову в песок, хотя вокруг был один бетон и кирпичи.       Так что Бёрнелл приняла не менее глупое решение и просто сиганула вниз по лестнице так быстро, как только могла. Ей было до сих пор стыдно за то, что она за два дня успела оскорбить его уже не счесть сколько раз, но в то же время была зла на то, что он ей чего-то не договаривал. Ну вот чувствовала она, что Цепеш что-то скрывает. Неприятно.       — Мисс Бёрнелл!       Вот только Лайя не учла одного: она чувствовала себя просто отвратительно, а мужчина крепче её раз в десять и абсолютно здоровый, конечно, догнал бы её почти сразу же. Так и случилось.       — Перестаньте меня избе… — он схватил девушку за руку догнав её на следующей лестничной площадке и развернул к себе. — …у Вас жар? — удивился он, вообще ничего не понимая.       Преподавательница молча стояла, еле сдерживая ком обиды в горле. Ещё чуть-чуть, и она бы снова расплакалась из-за несправедливости и боли, что ей доводилось проживать, но, подняв жалобный взгляд на мужчину, она поняла, что он действительно удивлен и взволнован её состоянием.       Ему не плевать на неё? Почему? Пока она задавалась этими вопросами, Цепеш успел ловко подхватить её на руки, снова поднимаясь на нужный этаж. Это случилось так неожиданно, что Лайя хотела взвизгнуть, но голос осел и выдал лишь слабый хрип.       — Куда Вы собирались в таком виде? — он выудил ключ из её свободной руки, которой она не держалась за его шею, и отворил дверь квартиры девушки, заходя туда вместе с ней.       — В аптеку, — буркнула Лайя, чувствуя тепло от его тела и всё крепче прижимаясь к Цепешу.       — Что нужно купить? — серьёзно спросил он, быстро сбросив обувь на пороге и сняв кроссовки с ног девушки.       Это был такой странный и волнующий жест, что Лайя покраснела ещё больше, но теперь не от температуры, а от смущения.       — От жара что-нибудь, — прохрипела девушка, отвернувшись от ректора и прокашлявшись в сторону.       — Ладно. Куплю всего понемногу, — серьёзно отозвался он, осторожно опустив девушку на край дивана в её спальне. — Бегом переоденься в сухое и под одеяло ложись, я скоро приду, — он даже и не заметил, что Бёрнелл как-то странно на него смотрит. Когда это они успели перейти на «ты»?       Она лишь растерянно кивнула, а, когда мужчина покинул её квартиру, задумалась над тем, почему он с ней возится. Дел что ли больше нет? Или правда просто хороший человек…       Лайя на негнущихся ногах поплелась к шкафу, взяла тёплую пижаму, еле стянула с себя мокрую одежду и повесила её на балконе сушиться. Переодевшись, она, как и велел Цепеш, юркнула в тёплую постель, укутавшись одеялом с головой.       «Надо быть начеку, мало ли…» — думала девушка, всё стараясь не уснуть.       Всё её тело трясло ознобом, горели щёки, руки настолько ослабли, что еле могли удержать одеяло. Лайя прикрыла глаза, до скрипа стиснув зубы.       «Умудрилась летом заболеть…» — она была готова проклясть себя за то, что накануне сессии простыла. Да так, что вряд ли бы встала с кровати к понедельнику.       Пока она злилась на саму себя, Цепеш уже успел вернуться к ней домой. Девушка так и сидела с закрытыми глазами, тщетно пытаясь не уснуть: она то и дело клевала носом, то падая в глубокий целебный сон, то резко просыпаясь.       — Лайя, — мужской голос позвал её словно из-под толщи воды. — Лайя… — плеча Бёрнелл коснулась рука Цепеша, и девушка слабо и, не совсем понимая, что происходит, кивнула. — Выпей, — мужчина показал ей таблетки, чтобы она хотя бы попыталась удостовериться в том, что это никакая не отрава, и помог ей осторожно выпить немного тёплой воды. — Вот так… умница, — придерживая её дрожащие горячие руки, чтобы она не выронила стакан, приговаривал он.       — Спасибо… — буркнула девушка, из-под полузакрытых ресниц глянув на мужчину. — Влад.       Цепеш улыбнулся. И в его глазах были жалость, волнение.       «Когда ты в последний раз о ком-то так переживал кроме Моники?..» — задал он сам себе вопрос, пока Лайя ворочалась и что-то бурчала в лихорадке, пытаясь найти удобное положение.       Но, кажется, в его жизни появилась ещё одна девушка, которая заставит его потрепать себе нервы… И сейчас он смотрел на неё и глупо улыбался бреду, что она лепетала. Короткий поцелуй в девичий лоб. Не сдержался.       — Не болей, вредина, — разулыбался Влад, аккуратно поправив волосы, налипшие на лицо девушки.