Серебряный блеск луны

      Утро следующего дня долго ждать себя не заставило. Лайя как обычно еле разлепила глаза и почувствовала всю тяжесть после тягучего и неприятного сна. Ей снова снились кошмары, и чувствовала она себя, мягко говоря, не очень. Ещё и накатили воспоминания со вчерашнего вечера. Ей было до жути стыдно перед Владом за своего недодруга. Теперь она точно решила, что общаться с ним — это закопать свою жизнь окончательно. Но к такому выводу пришла её голова, а сердце, по закону подлости, жалело Ноэ и не хотело бросать его.       Закинув в сумку ноутбук, пару каких-то проводов для него и материалы для занятий девушка повернулась к зеркалу, оглядев себя с ног до головы. Поджав губы она с горечью для себя отметила, что выглядит как ходячий мертвец, а отёкшее лицо смахивало на пельмень. Не помешало бы сделать массаж, но ведь Лайя не будет собой, если не посмотрит на часы и не поймет, что снова опаздывает на работу.       Быстро покормив Тома и чмокнув его в нос девушка выбежала из квартиры, в этот раз, что удивительно, успев в последний момент запрыгнуть в вагон метро.       Внутри толпились люди, и Лайя уже успела пожалеть, что она не проворонила поезд. До того, как она втиснулась между людей — по большей части студентов, которых она знала — прямо перед ней по плитке прополз какой-то кусок газеты, вырванный, видимо, из утренней повестки. Всё бы ничего, вот только на листке жирным шрифтом было выделено число «13».       «Вот ещё не хватало», — подумала она про себя.       Довольно суеверная Лайя сразу подумала, что это знак недобрый, так что на протяжении всей поездки до нужной станции размышляла, что же может пойти не так: она навернётся с кафедры и сломает ногу, ляпнет что-нибудь не то или опять не успеет поесть на перерыве? Сегодня ей предстояло быть ещё более аккуратной, чем когда-либо.       «Чёрт! Да это уже психосоматика какая-то!» — выйдя на нужной станции девушка чуть не распласталась по полу и не улетела под вагон, но, к счастью, её поймал какой-то парень, в сторону которого она быстро выплюнула благодарность и поспешила удалиться, надеясь на то, что он не запомнил её лица, а её неудачи на этом несостоявшемся падении благополучно закончатся.       На удивление, в университет она пришла вовремя и даже нигде не покалечилась, пока шла до нужной аудитории. Лайя уже было подумала, что зря она такая суеверная, но, по закону подлости, только она взялась за ручку двери, чтобы открыть её и войти внутрь, её окликнул уже вызывающий отвращение звонкий голос.       — Мисс Бёрнелл, куда вы так торопитесь? Пары начинаются всего лишь через пять минут, — девушка думала просто проигнорировать Нолана, но как только она попыталась открыть дверь, парень захлопнул её обратно, крепко взяв Лайю за руку и потянув к себе.       — Убери руки, — прошипела девушка, вырвав запястье из хватки студента и нервно поправив сумку, спавшую с плеча.       — Ладно-ладно, — самодовольно ухмыльнулся парень, вскинув обе руки в жесте примирения, и отступил назад. — Дамы вперёд, — хмыкнул он, открыв перед Лайей дверь и галантно пропустив преподавательницу внутрь.       «И что это вообще было?..» — задумалась девушка, пулей взметнувшись по ступеням к кафедре.       — Доброе у… — только Лайя хотела поздороваться, как из её сумки вместе с тетрадями вывалился огромный чёрный мохнатый паук. Она завизжала, бросив свои вещи и отскочив от кафедры. Чуть не запуталась в своих же штанах и не свалилась с лестницы, хотя предпочла бы улететь хотя бы так от этого паучьего чудовища.       Паук, наверное, сам испугался визга или резких движений и незнакомой обстановки, и стал ползать по столу, в надежде найти выход. Девушки, сидящие на передних рядах, завизжали, когда он упал на пол и пополз в их сторону, бросили свои тетради и ринулись наверх к парням, которые наоборот спустились и пытались поймать беглеца.       В аудитории поднялся гул, казалось, стены задрожали от криков студентов, одни из которых прижимались друг к другу от испуга и выли, что никогда не видели таких ужасов, а другие носились по всему кабинету, стараясь запихнуть мохнатый комочек с лапками в ланчбокс. В итоге у одного из парней это всё-таки вышло, и вся аудитория облегчённо выдохнула. Но как только все обратили внимание на преподавательницу, которая сидела на полу в углу и не подавала никаких признаков жизни, тут же снова засуетились. Одна из студенток подбежала к мисс Бёрнелл и попыталась привести её в чувства, пока какой-то парень не подхватил Лайю на руки и не понёс к выходу.       — Откройте дверь, ну же, — скомандовал он, поторопив однокурсников.       — Что с ней?       — Наверное, от испуга?       — Выходите, надо позвать медсестру!       — Кто-то может оказать первую медицинскую помощь?       Крики студентов доносились до Лайи словно из соседней комнаты с закрытой дверью, до того момента, пока она окончательно не потеряла сознание.

***

      Проснулась она в уж слишком светлой комнате, спиной ощущая под собой твёрдую неудобную и совсем плоскую кушетку. Разлепив глаза она даже сначала подумала, что лежит на операционном столе, но смело откинула эти мысли и еле как села, вызвав малейшим своим движением протяжный жалобный скрип кушетки.       На звук за ширму заглянул чей-то силуэт, но она не совсем поняла кто это, из-за того, что очков на ней не было, пока он не подошёл ближе и не сел с ней рядом.       — Влад… — Лайя протерла глаза и тут же прижалась к мужчине, готовая расплакаться от режущей боли в голове, отдающей куда-то под брови.       — Я здесь, всё хорошо, — тихо проговорил он, заключая девушку в свои крепкие объятия. — Испугалась? — шепнул он ей в макушку, аккуратно, мягко пригладив её немного спутанные волосы.       Лайя лишь промычала ему в плечо что-то невнятное и слабо закивала головой, вдыхая аромат парфюма Влада. Пахло какой-то пряностью вроде шафрана с горьковатым, но приятным шлейфом древесной смолы.       — Ты успокаиваешь, — буркнула Бёрнелл, ощущая спокойствие, заполнившее грудь и греющее чем-то приятным изнутри.       Влад сначала не понял и лишь хмыкнул, но Лайя объяснила:       — Ты пахнешь… моим детством, — улыбнулась девушка, немного отстранившись от мужчины и подняв взгляд чтобы увидеть глаза Цепеша. — Мы с папой часто ходили в лес и там всегда пахло смолой, а ещё он любил пить чай с шафраном.       Влад улыбнулся ей, аккуратно заправив прядь волнистых волос Лайи за её ушко.       — Я не знал, что я пахну шафраном, — хрипло рассмеялся он, заглянув Лайе в глаза и с удивлением заметив, что на её длинных ресницах повисли слезинки, норовившие вот-вот упасть и растечься по белой рубашке мужчины.       — Прости, — Бёрнелл быстро отстранилась от Влада, схватив с тумбы рядом салфетку и вытерев слёзы.       — Я что-то не так сделал? — встревожился Цепеш, не поняв резкой смены в настроении девушки.       — Папа пил чай с шафраном, потому что его очень любила моя мама, — пояснила она, пытаясь совсем не потерять контроль и не разрыдаться.       «Любила…» — пронеслось в мыслях Влада.       В это время Лайя тщетно пыталась справиться со вдруг накатившими слезами. Но как только Цепеш притянул её к себе, уложив голову Бёрнелл на свое плечо, она совсем не могла больше сдерживаться — обхватила руками его шею, зарывшись носом в изгиб мужского плеча.       — Я её уже почти не помню, мне стыдно за это, — всхлипнула она, сжимая ткань пиджака Влада. — Не помню её голос, забываю черты её лица…       Мужчина лишь молчал, уткнувшись подбородком в макушку Лайи и осторожно гладя её по содрогающейся от рыданий спине. Он не хотел спрашивать, почему она плачет, чтобы не заставлять её переживать эти эмоции снова и снова. Если она захочет, расскажет Владу о своих переживаниях сама.       Лайе было больно вспоминать о маме, было стыдно упускать её из лап своей плохой памяти, невыносимо смотреть кассетные записи из детства, где мама качает её в люльке и поёт колыбельную, пока папа снимает жену и дочь, тихо, так, чтобы не разбудить малышку, перешёптываясь с женщиной.       В детстве папа говорил, что мама просто стала птичкой и улетела далеко в небеса, в подростковом возрасте объяснил, что её не стало, когда Лайе было пять, а потом она узнала о передозе из каких-то медицинских бумаг. Тогда она впервые вдребезги напилась. Её никогда так не трясло, как тогда. Наверное, это была паническая атака, а, может, она просто настолько перенервничала.       Пусть будет так. Но в голове у девушки сейчас пронеслась мысль о том, что не нужно отвлекать Влада от работы и распускать нюни на его рубашку. Как всегда учил папа: «Давай себе слабину только наедине с собой или с тем, кто вызывает у тебя наибольшее доверие». Почему она расплакалась при Владе? Видимо, на подсознательном уровне она ему доверяла. Хотя как это возможно? После стольких подложенных близкими людьми свиней, Лайя уже думала, что окончательно потеряла надежду на то, что в мире еще остались честные люди. Но, кажется, Влад пробуждал в её душе что-то, что она велела себе запереть под ключ в глубине себя уже очень давно.       Через пару минут ни шмыганий, ни всхлипов уже не раздавалось, и Влад, до этого думающий о том, как ему жаль Лайю, немного отстранился от неё, пересекая с ней взгляды.       — Извини, я просто очень устала, — признание тоже вылетело так быстро, что она даже не успела подумать.       — Всё хорошо, Лайя, — искренне улыбнулся Влад, поправив кофту, которая сползла с плеча девушки. — Я понимаю тебя, если нужно, ты можешь отдохнуть от работы, я могу найти другого преподавателя на время, пока тебя не будет.       Девушка удивлённо выпучила глаза на ректора, вдруг усмехнувшись, несмотря на мокрые от недавних слёз глаза.       — Ты альтруист или притворяешься, не могу понять? — хихикнула она.       — Время придумать мне новую кличку, — хрипло рассмеялся Влад, окончательно отпустив Лайю из своих объятий.       — Подхалим, — выпалила девушка, даже не задумываясь. — Нет, лучше «льстец»!       — Где я тебе льстил? — удивлённо вскинул брови мужчина. — Я всегда говорю правду.       — Прямо всегда-всегда? — Лайя лукаво прищурилась, пытаясь выглядеть в лице Влада хоть одну капельку вранья.       — Всегда, — кивнул он.       — Ага! Вот ты и попался. Ты обманщик! — Бёрнелл возмущённо пихнула Цепеша в грудь и надулась. Она высунула язык и показательно отвернулась, сложив руки на груди и важно вздёрнув подбородок. — При первой встрече ты сказал, что ты новый преподаватель! Врун, — выплюнула она через плечо.       — Это случайно получилось, — попытался оправдаться Влад.       — Ага! Случайно ещё не сказал, что ты и есть ректор.       — Ну, я умалчивал… недоговаривал… но лжи, как таковой, не было!        Лайя звонко расхохоталась, словно это вовсе не она пару минут назад плакала.       Прекрасное чувство — видеть, как человек, пару минут назад рыдавший тебе в плечо, краснеет от безудержного хохота с ещё не высохшими на щеках слезами и влажными ресницами. Влад то ли был рад за девушку, то ли просто заразился смехом Лайи, но мягко улыбался, улавливая каждое, даже малейшее движение Бёрнелл, будь то её рука, поправляющая спадающие на лицо волосы, или сама она, сгибающаяся пополам со смеху.       Лайя уловила спокойную улыбку Влада, смутилась и замолчала, подумав, что мужчина принял её за сумасшедшую. И вправду, что она так расхохоталась при чужом человеке?       «Он уже не чужой», — подумала девушка, покраснев ещё больше.       Она оборванно вздохнула и глазами уперлась в пол, лишь бы не видеть пронзительного взгляда Влада. Было непонятно: он любуется ей или усмехается над её глупостью, не воспринимает всерьёз?       И только он сам знал, что сейчас чувствует, ведь, пусть голова и не даёт даже думать о Лайе, всё равно тепло, разливающееся внутри при простом взгляде на неё, не даст соврать самому себе. Влад был уверен, что ни с кем бы так быстро не нашел общий язык, кроме неё. Он понял, что эта девушка нужна ему. И уже не так, как это было раньше. Больше.       Его шутки, которые становятся всё смешнее только от того, что рассказывает их он, его великодушие, его желание помочь другим, умение по-настоящему любить. Вот это зацепило её.       Её безудержный и звонкий хохот, раздающийся после его шуток, её такие милые возмущения и шутливые оскорбления в сторону всего живого, её смущение, которое прямо сейчас заставило её щёки побагроветь и отвести взгляд в сторону. Вот, что зацепило его.       И пусть они лишь недавно познакомились, пусть сначала она его невзлюбила, а он немного обманул её. Пусть. К чёрту все эти «рамки приличия», все установки, навязанные обществом в духе «любви с первого взгляда не существует». Пусть подавятся.       Но оба знали, что эта простая симпатия может даже и не перерасти ни во что. Нужно узнать друг друга чуть больше и понять наконец, когда будет не рано сделать первый шаг. Влад боялся ее спугнуть, лишить себя возможности видеть улыбку Лайи, слышать её смех, утешать её, когда она плачет, стать для неё поддержкой и опорой. Она же до жути стеснялась. Не его, а самой себя. Ведь прошлые отношения никак не давали ей покоя и скребли изнутри осколками некогда разбитого вдребезги сердца.       Лайя посмотрела на наручные часы и вдруг ойкнула:       — Опять опаздываю! — она вскочила с кушетки и выбежала из-за ширмы, ринувшись на выход из медпункта.       — Лайя, стой, — Влад подорвался следом за ней и, схватив очки девушки, подбежал к Лайе.       — А? — она обернулась и посмотрела на него глазами какого-то испуганного оленёнка. — Ой, я ничего не вижу, Влад, — девушка наивно попыталась проморгаться, но не помогло, пока Цепеш сам не нацепил ей на нос её круглые очки.       — Ты кое-что забыла, — он снова снисходительно улыбнулся и придержал норовившую убежать Лайю за плечи. — Ты себя нормально чувствуешь?       — Да, господин Цепеш, — лукаво ухмыльнулась девушка, быстро скинув руки мужчины со своих плеч. — Ваш коллектив будет в полном порядке, не переживайте о его целостности! — крикнула она уже из коридора.       Влад засмеялся и выглянул вслед за спешно стучащей каблуками по плитке преподавательницей:       — Зайдите ко мне в кабинет после пары, госпожа Бёрнелл!       — Агась!

***

      Как только мисс Бёрнелл влетела в аудиторию, — по-другому она никогда на пары не приходила — на неё тут же посыпалась куча вопросов от студентов, которые перепугались из-за состояния преподавательницы.        Лайя удивилась тому, что её студенты так обеспокоены её здоровьем и повеселела: всё-таки она кому-то нужна.       — Все хорошо, я просто с детства очень боюсь пауков, — от одного только слова «паук» девушку передёрнуло, но она постаралась не подавать виду.       — Я видела, это Рик подложил вам в сумку паука! Мисс Бёрнелл, он весь университет уже довел до белого каления, — выпалила одна из студенток, поднявшись со своего места, будто читая какую-то политическую речь.       «Так вот, зачем весь этот цирк был, — Лайя сжала кулаки и злобно скрипнула зубами. — Ну ты у меня попляшешь, Нолан!»       Другие юноши и девушки поддержали одногруппницу и повставали со своих мест, став хаотично выкрикивать возмущенные и яростные фразы:       — Давайте напишем коллективную жалобу на этого Рика!       — Конченый! Что мисс Бёрнелл ему сделала?       — Он одержим, Белла, в психушку его надо сдать!       — Тише, тише, — спокойно проговорила преподавательница, жестом призывая взбунтовавшихся студентов наконец снова спокойно сесть на свои места. — Я понимаю, что вас тоже не устраивает Рик, но я ничего не могу поделать. Я попробую поговорить с ректором, надеюсь, в этот раз меня наконец услышат.       Студенты ликующе засвистели и зааплодировали Лайе. Кто-то показывал ей сердечки руками, кто-то посылал воздушные поцелуи, а кто-то кричал, что она лучшая преподавательница в мире.       Бёрнелл улыбалась и радовалась как ребенок, видя, что студенты искренне её любят. Они и вправду хорошо относились к девушке. Наверное, потому что были с ней на одной волне. И совсем не из-за того, что Лайя спускала непутевым студентам всё с рук, она, напротив, была почти самой строгой преподавательницей университета.       Девушка любила свою работу и искренне хотела помочь будущим архитекторам: давала интересные задания, готовила отличный материал ко всем парам, часто помогала с вопросами, возникающими у учащихся. Она была отличным руководителем и преподавателем, любила каждого ученика и всегда объективно, без предвзятости оценивала их — даже такого законченного хулигана, как Рик.       За это её полюбили студенты и зауважали коллеги. Она гордилась собой и радовалась, когда видела, что студенты стоят за неё горой, как и она за них. Они были одной большой семьей, и именно это было отдушиной для Лайи.       — Золотые мои, я тоже вас всех очень-очень люблю! — просияла девушка, сложив руки у груди и посмотрев на парней и девушек с полным радости и счастья взглядом. — Но нас ждет история! — лукаво подмигнула она. — Сегодня мы с вами вернемся назад, а, точнее, в средневековье. Я просила вас подготовить презентации о замках и крепостях, возведенных в период с XII по XIV век.       Девушки с первых рядов тут же вскинули руки, готовые сорваться с места, лишь бы первой воткнуть флешку в компьютер.       Лайя по-доброму расхохоталась, решив не выделять никого:       — Вижу, молодцы, — улыбнулась девушка, и всё же пробежалась глазами по бумажке лежащей рядом: — давайте начнем с замка Поенари, выходите.       Один парень радостно вскочил с лавочки и победной походкой вышел к кафедре, на что вся аудитория залилась звонким смехом.       — Ну всё, посмеялись и хватит, рассказывай.       — Итак, замок Поенари, или же Поенарь…

***

      Закончив пару, Лайя начала торопливо собирать сумку и, подождав, пока все студенты выйдут, попрощалась с ними и побежала к лестнице, чтобы подняться в кабинет Влада. Но не успела она встать на первую ступеньку, как из сумки раздалась смешная мелодия телефонного звонка. Она знала, что звонил Ноэ, ведь именно он поставил этот рингтон под свой контакт.       Девушка вздрогнула, без раздумий потянулась к сумке и, выудив из внешнего кармана свой смартфон, ответила на звонок, зажав его между ухом и плечом.       — Да? — немного неуверенно пробурчала Бёрнелл, поднимаясь по ступеням университетской лестницы.       — Лайя, — хриплый голос по ту сторону трубки дал понять, что его обладатель только-только проснулся.       — Я тебя слушаю, Ноэ, — девушка была недовольна поведением друга, но думала, что все его проблемы в том, что он вечно пьёт. И если бы этого не было, Локид бы обязательно был хорошим человеком.       Шипящая тишина резала слух и начала раздражать Лайю. Зачем Ноэ вообще звонит? Просто помолчать ей в трубку? Но тут вдруг он заговорил:       — Прости меня, лучик.       Девушку передёрнуло. Будто перед ней не извиняются, а бьют по лицу. Она ожидала чего угодно, но не извинений Локида. Когда она подумала, что между ней и Ноэ все кончено, он звонит ей и просит прощения. Жизнь — интересная штука.       Лайя была рада звонку Ноэ. Она не хотела терять дружбу с ним, ведь по факту он был единственным, кто слушал её и всегда поддерживал, хоть и так своеобразно. И сейчас из неё лишь вырвалось одно слово:       — Прощаю.       И оно было так желанно ей самой, что, когда девушка произнесла его, с души словно упал камень. Она не могла подолгу злиться на людей. Это и было её проблемой: если у неё попросили прощение, как ей казалось, хотя бы с долей искренности, она тут же, без всякой задней мысли, прощала. Может, это и не такая уж и плохая черта её характера, но она часто вредила девушке.       — Правда? — тихо, будто подумав, что Лайя неудачно пошутила, уточнил Ноэ.       — Правда, — она словно глухой телефон повторяла за другом все его слова.       Снова белый шум по ту сторону трубки, а через пару секунд добрый, мягкий смех.       — Чего смеешься? — удивилась девушка, наконец поднявшись и обессиленно облокотившись на стену, чтобы отдышаться.       — От радости, — Ноэ, кажется, вскочил со своего скрипучего и облупленного дивана и стал прыгать по ветхому полу своей квартиры. — Лайя, я тебя люблю! Ты самая лучшая подруга на свете и самый добрый человек!       Девушка зарделась от смущения и тоже неловко засмеялась.       — Я тебя тоже люблю, чертяка.       — Отметим? — лукаво предложил он.       Бёрнелл замялась. Ей было хорошо с Ноэ, но быть с ним значит напиться, а трезвой ей тоже быть было неплохо.       — Ну? Лайя, давай! Мы в последний раз пили чёрт знает когда! Непорядок, — возмущённо пробурчал Ноэ, словно обиженный маленький мальчик.       — Ноэ, ну тебя. Давай просто погуляем, — Бёрнелл заведомо знала, что просить друга погулять без пьянки — это бесполезная трата времени, но всё же попытка не пытка.       — Давай ты придешь и на месте решим, я тебя уверяю, ты сама захочешь закинуть парочку бокалов игристого. Такой повод! — хохотнул Ноэ.       Давно Лайя не говорила с более-менее трезвым Ноэ. Она правда любила друга. По крайней мере, сама так считала. И согласилась. Мужчина ещё пару раз просвистел что-то о том, что Лайя богиня и всё в таком духе, назначил место и время встречи — сегодня в десять вечера в их любимом баре — и издал звук, похожий на чмок, положив трубку. А сама девушка, окрылённая перемирием с другом, счастливая, впорхнула в кабинет ректора.       Но улыбка сползла с её лица, когда внутри она увидела не только Влада, но ещё и стоящего у стены Рика Нолана. Тут же вспомнился утренний чёрный гость с восьмью лапами. Лайя нахмурилась, явно недовольная нахождением именно этого студента рядом с ней.       — Здрасьте, — небрежно бросил парень, сунув руки в карманы. Поздоровался он так, как будто его только что огрели сковородой по голове, ибо по своей воле он бы никогда Лайе даже «здрасьте» без сарказма бы не выкинул.       Девушка с прищуром улыбнулась, даже и не стараясь скрыть свою неприязнь и наигранность, и тут же повернулась к Владу, который сидел в кресле, кажется, в ожидании кого-то ещё. Бёрнелл решила промолчать, но всё же не спросить что происходит она не могла — села на стул напротив Цепеша и, вырвав из его рук ручку, быстро начеркала на клочке бумаги: «Что он тут делает? Кого мы ждём?»       Влад понял суть «молчаливой» почты и так же, как и Лайя, написал о том, что сейчас придёт брат Рика.       Девушка удивленно вскинула брови, а Влад еле сдержался, чтобы не засмеяться с выражения лица Бёрнелл. Она снова как курица лапой накалякала: «Какого брата? Зачем? Почему не отца?»       В ответ получила короткое: «Я поднимаю вопрос об отчислении Нолана. Отец занят».       Теперь Лайя хоть и злорадствовала в глубине души, но тревога взяла верх. Как Влад сможет отчислить Нолана? Он ведь только пришел в университет, ни связей в этой сфере, ни должного уважения! Даже предыдущий ректор, просидев на месте такое количество времени, что, как казалось Лайе, прирос к креслу главы университета, боялся слово лишнее Нолану сказать. А тут отчисление.       Лайя не выдержала и тихо злобно шепнула Владу, наклонившись к его лицу опасно близко:       — Бессмертным себя возомнил?! — возмутилась девушка, смотря на Влада такими глазами, что они, казалось, вот-вот выпадут на стол ректора.       Но не успел он ответить, как за спиной преподавательницы раздался строгий голос старшего брата Нолана, вошедшего в кабинет ректора.       — Добрый вечер, мистер Цепеш, — он учтиво склонил голову в приветствии, когда и ректор, и преподавательница, на которой он задержал особо долгий, почему-то вдруг смягчившийся взгляд, встали со своих мест, — мисс Бёрнелл.       — Здравствуйте, — кивнула Лайя, быстро сев обратно, так и не дав Нолану поцеловать тыльную сторону её ладони.       — Присаживайтесь, — Влад подождал, пока сядет его собеседник, и только потом сел сам, сразу обеспокоенно посмотрев на Лайю.       Она была не готова к этой встрече. Зря он её не предупредил: думал, что так ей будет легче. Но девушка теребила пальцы, часто и шумно дышала, глаза её бегали по стенам, видимо, в поиске того, за что можно зацепиться взглядом. Она опустила ладони на колени, и Влад тут же протянул руку под стол и сжал кончики пальцев девушки в поддерживающем жесте. Лайя молча улыбнулась, мимолётно посмотрев на ректора, но тут же поспешила отвернуться.       — Какова причина вашего беспокойства, мистер Цепеш? — искренне, что удивило Лайю, поинтересовался Леонард.       Лайя всегда вела себя подобающе в стенах университета, поэтому почти никогда ей не приходилось терпеть такие официальные и строгие разговоры, наполненные недовольством и возмущением обеих сторон. Но теперь она была центральной фигурой в этом конфликте и не могла просто сидеть и смотреть в пол. Так что, применив все свои ораторские навыки, стала сама объяснять всю ситуацию. Она знала, что говорить. Отец учил её ещё в подростковом возрасте тому, как правильно выигрывать спор и доносить свою позицию до других.       Девушка во всех подробностях, без капли вранья и преувеличения, рассказала о проделках Нолана младшего, замечая для себя, что по мере её рассказа, мужчина напротив всё сильнее удивлялся, вскидывая брови и иногда строго и злобно поглядывая на брата.       — Рик, — не поднимая глаз на брата и еле сдерживаясь, чтобы не прибить его на месте, буркнул он, — это правда?       Парень замялся, прокашлялся. Он не ожидал таких подробностей. Не ожидал, что она начнёт рассказывать о домогательствах к ней с его стороны, о всех пакостях, что он ей делал, о том, как пытался унизить перед каждым студентом, как срывал пары. Но отнекиваться уже было бесполезно.       — Да.       Рик был до одури избалованным мальчишкой. В детстве родители откупались от него дорогими игрушками, а нянечки лелеяли его и во всем потакали Нолану младшему. Тут грех нормальным вырасти было. Но сейчас он находился в кабине ректора, а не психолога. И дядя этот явно не собирался разбираться, какого происхождения Ноланы, что у них там за связи и почему этот бедный ребёночек так и не вылез из подросткового периода.       Будь Рик послушным ребёнком с самого детства, может, Лео и не поверил преподавательнице и попытался бы защитить брата. Но хулиганить Рик начал ещё в школе: мальчик сначала доставал одноклассников, потом портил имущество учебного заведения, избивал детей, которые пытались защититься от его нападок. Так что поверить в рассказ мисс Бёрнелл было легче лёгкого.       — На Рика жалуюсь не только я, но и другие преподаватели и даже студенты, — продолжила девушка. — Я долго терпела, но если мистер Нолан мешает ребятам спокойно учиться, то отчисление — это единственный выход из сложившейся ситуации.       — Я думал, ты повзрослел, Рик, — прошипел Нолан старший, сжав кулаки.       — Как говорил отец: «Не стоило возлагать на меня больших надежд», — огрызнулся парень, раздражённо поджав губы.       Он не хотел показывать, что перед братом он слаб, хотел доказать, что он отдельная личность со своим характером и желаниями, и что брат ему не указ. Но как бы Рик не старался — от реальности ему не убежать, а Леонард так и останется главным в семье после отца и тем, кто сейчас в праве решить его судьбу. И Рик понимал, что на этот раз брат уже не будет пытаться его отмазать.       — Абсурд… — выдал Леонард, шумно и разочарованно выдохнув. — Это просто абсурд! Рик Нолан, ты сам понимаешь, что ты творишь?! Сколько тебе лет?! Ты доводишь преподавательницу до нервных срывов и обмороков, ты хоть знаешь что за это тебе может быть?! — мужчина яростно вскочил с кресла, подлетев к брату и начав орать на него так, что аж стены университета задрожали. — И ты ещё огрызаешься в ответ! Прекрасно, Рик Нолан, прекрасно!       Влад и Лайя переглянулись. Влад улыбнулся девушке, и та тоже засветилась от злорадства. Она, конечно, знала, что радоваться чужому несчастью — это плохо, но в этом случае не смогла сдержать ехидной ухмылочки.       — Внизу ждёт мой водитель, — Леонард приблизился к брату и процедил сквозь плотно сжатые от гнева зубы: — садишься и едешь в родительский дом. Будем разбираться всей семьей с тем, куда тебя, бездаря, девать после такого. Пошел вон отсюда, — он проводил взглядом Рика, который, понурив голову, вышел из помещения, и после хлопка двери буквально подлетел к сидящей на стуле Лайе. — Мисс Бёрнелл, примите мои искренние извинения, я не знал… да если бы знал, я бы собственноручно забрал документы! Вы… — он, кажется, никогда ни перед кем так не распинался, и это определённо льстило Лайе, но всё же она понимала, что старший брат этого козла Рика ни в чем не виновен.       — Мистер Нолан, Вы здесь ни при чем, я лишь попрошу Вас, чтобы ваши родители провели с Риком серьёзную беседу, иначе это может вылиться ещё не пойми во что, — улыбнулась девушка, почувствовав искреннее облегчение после того, как парень вышел из кабинета.       — Конечно, да, я и сам с ним поговорю, — он повернулся к Владу, который отчего-то недовольно скривился, упершись взглядом в стену перед собой. — Я даже не буду просить вас о том, чтобы Вы не писали приказ об отчислении. Я правда благодарен вам за то, что Вы не стали скрывать от меня это, моё уважение, — он протянул руку ректор, и тот, встав, скрепил рукопожатие с Ноланом.       — Спасибо за то, что уделили нам время. Моё взаимное уважение Вам, мистер Нолан, — Лайя сразу заметила эту фальшивость в улыбке и вежливости Влада, но виду не подала, снова улыбнувшись Леонарду.       — Ещё раз извините, мисс Бёрнелл. Прощу прощения, — он всё-таки смог поймать её руку и поцеловать её тыльную сторону, и словно устыдившись, тут же бросил «до свидания», вылетев из кабинета ректора вслед за младшим братом.       Влад и Лайя снова переглянулись, довольно заулыбались, и девушка, выдержав паузу, взорвалась радостным визгом, обежав стол ректора и бросившись к нему на шею.       — Спасибо-спасибо-спасибо! Я тебя сейчас расцелую от счастья, Влад! — она прижалась к его груди, ещё крепче обхватив его шею руками.       Мужчина по-доброму рассмеялся, довольный реакцией Лайи, и девушка почувствовала низкие вибрации его голоса, волнительным импульсом пробегающие волной мурашек по её коже.       — Я хочу исключить его дважды, чтобы ты снова меня обнимала.       Теперь уже сама девушка разразилась громким, весёлым хохотом, который кардинально отличался от смеха Цепеша. Это был перезвон колокольчиков, которые заполнили всю комнату вокруг. Они щекотали слух, отчего хотелось слушать девушку без остановки.       Сейчас её не волновало то, что было раньше: как Влад узнал обо всём, почему не побоялся всё-таки исключить Рика, как оказался в медпункте ещё утром. Она лишь смеялась в его широкое плечо, и то не совсем дотягиваясь до него и привставая для этого на носочки. А он придерживал её за талию, чтобы она не потеряла равновесие и не упала, пока без остановки радостно хохочет, заражая своим смехом и его.

***

      Алый закат раскрасил пасмурное небо Нью-Йорка. Вокруг стали друг за другом загораться огни высоток и фонарей, освещая путь Владу и Лайе, которые вышли погулять с Томом. На часах было только 20:33, так что Лайя решила, что погуляет с собакой, а потом поедет в бар, правда Владу решила об этом, конечно, не говорить.       — Ты знал, что дождевые черви живут от двенадцати до шестнадцати лет? — Лайя перешагнула через невысохшую лужу, в которой валялся червяк. Она развернулась лицом к Владу и зашагала спиной вперед, параллельно оттягивая от лужи заинтересовавшегося ей Тома.       — Это к чему сейчас? — удивился мужчина, но, увидев червяка, к которому так рьяно рвался пёс, усмехнулся: — Понял. Нет, не знал.       — А ещё в Калифорнии есть разновидность червей, которые за сутки съедают количество еды, равное их весу, — выдала Лайя, обернувшись через плечо, чтобы посмотреть, не врежется ли она сейчас в кого-то.       — Это курс истории? — съехидничал Влад, не зная, что ответить на эти безумные утверждения девушки.       Лайя лишь закатила глаза, недовольная тем, что мужчина не удивляется тому, какая она эрудированная.       — Ты такая умная, знаешь всё про червей! Никогда не встречал таких людей, как ты, — словно почувствовав причину недовольства девушки, наигранно выдал Цепеш, в театральном изумлении прикрывая рот рукой.       — Я польщена, господин Цепеш, —довольно хихикнула она, отведя взгляд в сторону, словно смущаясь. — А ещё есть черви из Вашингтона…       — Я знаю представителя этого класса, — перебил её ректор. — «Лайя Бёрнелл», кажется. Большой такой червяк на ножках, — ухмыльнулся он, наблюдая за возмущением, плескавшемся в глазах Лайи.       — Иди ты, — обиженно буркнула девушка, отвернувшись от мужчины и теперь идя лицом вперед. — Биолог хренов, — она пару раз прокрутила в голове фразу Влада и уже еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.       — Мы с тобой завтра едем в Вашингтон.       Её смех сошёл на нет, глаза потупились, и в них теперь застыло недоумение.       — Мы? Куда? В Вашингтон? Почему? — Лайя завалила ректора вопросами, резко остановившись и развернувшись.       Девушка чуть не грохнулась в лужу от шока. Поездка в её любимый родной город с Владом казалась несбыточным, сказочным сном. Но мурашки, прокатившиеся по спине, доказали, что Лайя не спит.       — Мы с тобой завтра едем в Вашингтон, — спокойно повторил Влад, улыбаясь. — Я, как ректор, буду заниматься продвижением и узнаваемостью нашего университета, так что решил, что ты можешь лучше всех преподавателей представить наше учебное заведение на выставке университетов в столице.