Серебряный блеск луны

             Этой ночью Лайе ничего не снилось. Она просто не могла уснуть, а картинки то ли снов, то ли выдуманных ей же самой сюжетов и так сами по себе прыгали вокруг неё. Может, это из-за того, что девушка снова перепила? Но это невозможно, ведь, на удивление, выпила она только один безалкогольный коктейль. Тогда, может, она просто потихоньку сходит с ума. Но, несмотря на всё это, ночью она проснулась бодрая и полная сил, что не было присуще ей когда-либо даже в дневное время. Вчера она буквально час пробыла в баре и, почувствовав какой-то неожиданный прилив любви к Тому, вызвала такси, чтобы побыстрее приехать к псу, наплевав на уговоры друга остаться. Она бегала, прыгала, потом, на каких-то непонятно откуда взявшихся радостях, вышла во двор, начав играть с ротвейлером.       Девушка явно не понимала саму себя: она то плачет, то смеётся, то ходит, понурив голову, то снова лежит в обнимку с Томом на асфальте в полночь и смотрит на звёзды. Ей казалось, что небо плывет. Звёзды выстраиваются в ряд, а прямо на её глазах появляются новые, более яркие и большие. Иссиня-чёрное полотно неба словно покрылось рассыпанными на нём блёстками. Почти незаметные облака подсвечивались серебряным блеском луны, которая, словно кусочек лакомого сыра, глядела на Лайю, освещая и её счастливое и беззаботное, прямо как в детстве, лицо.       Всё вокруг было таким ярким! Будто светящиеся в темноте краски смешались на палитре и нарисовали только для глаз Лайи новый, её собственный Нью-Йорк.       Она ещё никогда не чувствовала себя такой лёгкой, окрыленной, воодушевленной. Сейчас она готова была даже Эверест свернуть. Чувствуя прилив сил, девушка вернулась в квартиру и, не желая больше ни минуты тратить на сон, села за проверку студенческих работ, которые притащила из университета. Многие студенты писали научные работы и выбирали в качестве педагога для консультирования именно Лайю. Так что сейчас девушка достала из холодильника бутылку газировки, став пить её прямо из горла, и достала ручку.       Том залез на стол и сел на край, глядя за тем, как хозяйка, напевая придуманную только что ею песню, ставит пометки и выписывает что-то в тетрадь.       Кажется, даже пёс удивился. Такой веселой и бодрой хозяйка бывает только после встреч с Ноэ.       Через час пришло время собираться в аэропорт. Влад сказал, что они летят в Вашингтон всего на пару дней, так что смысла собирать огромный чемодан она не видела. Она всего лишь взяла одну сумку, в которую положила ноутбук, пару научных работ, надеясь на досуге их проверить, и бросила в кармашек пачку своих любимых сигарет и зажигалку. Взяла фотографию любимого питомца, которого должна была оставить в зоогостинице, положила сменное бельё и зубную щётку.       Остальное она надеялась увидеть в шкафу своей комнаты в Вашингтоне не тронутым.              Быстро натянув на себя самые удобные шорты и топ, Лайя накинула на плечи толстовку и, сунув в карман документы, банковскую карту и ключи от дома, посадила Тома в переноску и вышла из квартиры.              Она постучалась к Владу и встала у двери, ожидая пока он её впустит.              — Проходи, — мужчина открыл дверь и сразу ушел в другую комнату. — Который час, Лайя? — крикнул он из ванной.              — Час двадцать две, — ответила она, стянув кроссовки и проходя внутрь. — Ещё раз: а когда вылет? — спросила Лайя, снова благополучно забыв про всё. Без Влада она бы никуда не улетела, это точно: она либо упала бы в лужу по дороге и ей пришлось бы возвращаться домой, либо просто банально пропустила бы рейс.              — Тебе нужно пропить курс таблеток от склероза, — тихо хмыкнул Влад.              Но Лайя услышала и, конечно, не упустила возможности съязвить:       — Биолог из тебя и вправду хреновый! Склероз не лечится.       Мужчина замолчал, принимая своё поражение.              — Вот, правильно, молчи в тряпочку. Не с той связался, — победно заявила Бёрнелл, проходя на кухню и садясь на тот самый стул, с которого она чуть не навернулась, когда оказалась у Влада в первый раз.              — А если я не хочу в тряпочку? — буркнул Цепеш, выходя из ванной и вытирая лицо полотенцем.       Лайя посмотрела на мужчину и хмыкнула:              — Ну тряпочка, полотенце — какая разница?             — Ладно, ты меня уделала, вредина, — ухмыльнулся ректор.              — Это было легко, варвар полоумный, — съехидничала девушка, лже-любезно улыбаясь Владу, который от души расхохотался, еле выдавив:             — Откуда ты эти прозвища берешь, звезда?             — Из словарика, блин, — с сарказмом прыснула Бёрнелл.       — Одолжишь? Я тоже должен подобрать тебе кличку, — он быстро застегнул пуговицу пиджака, подхватив какой-то контейнер, и Лайя с удивлением заметила, что в нём сидит маленький пушистый комочек.              — Не, — небрежно отмахнулась она, позабыв о шутках. — Это что, котёнок?! — она с визгом отобрала переноску у Влада, взамен всучив ему контейнер с Томом.             — Это девочка, Клауди зовут. Недавно на улице её подобрал, когда на работу шёл, — улыбнулся мужчина, наблюдая за тем, как Лайя, стоя на коленях, нетерпеливо открывает дверцу переноски и вытаскивает из неё маленькую кошечку.              — Какая ты хорошая малышка, — умилительно протянула девушка, прижимая котёнка к груди. — И вот у такого амбала маленький комочек счастья. Она же у тебя в ладошке поместится, — по-доброму рассмеялась она, подняв светящийся от восторга взгляд на Влада. Или не от восторга.       Её глаза блестели. Сначала Владу показалось, что это блеск отражающегося в них лунного света, потом, что это её светящаяся радость.       Он так и не смог понять, почему она такая энергичная: вроде ночь, она должна быть сонной. И только одна мысль свербила где-то в затылке: «Напилась?» Но нет. Она не была пьяна. Может, она и выпила пару глотков «для смелости», но не вдребезги.       Из мыслей его вдруг выдернул громкий недовольный лай Тома. Пёс дёрнулся в переноске и зарычал, лапой скребя клетку.              — Кажется, Том ревнует, — хмыкнул Влад, заметив, что как только Лайя стала тискать его котенка, пёс занервничал.              — К тебе? — не задумываясь, выпалила девушка, продолжая гладить Клауди под недовольные рыки ротвейлера.              — Я не кошка, которую ты гладишь, — улыбнулся Влад, поняв, что Лайя, кажется, ошиблась и сказала не то, что хотела.              — Ой, — спохватилась она, когда киса зацепилась острыми коготками за её рубашку, — я хотела сказать: «К Клауди».             — Оговорка по Фрейду, — съехидничал Цепеш, отцепив пушистый сопротивляющийся комочек от одежды девушки и посадив его обратно в переноску.             Лайя на это лишь промолчала, хотя поняла, что мужчина попал в точку. Она подсознательно тянулась к Владу, как бы странно это не звучало. С самой первой встречи пыталась подколоть его, лишь бы он обратил на нее внимание, ведь по-другому выражать свои чувства она просто не умела. Да и вообще, все эти ее колкости в его сторону значили лишь одно — она хотела получить от него еще больше внимания.       В детстве она тоже нередко грубила отцу. Она хотела, чтобы папа проводил с ней больше времени, но у него была работа, а у Лайи — школа. Так что пересекались они только дома: полчаса сидели за ужином, редко даже разговаривая об успехах Лайи в учёбе и разных кружках, а потом расходились по своим комнатам. Девочка хватала портфель и тащилась на второй этаж в свою комнату, а отец вставал, убирал посуду и иногда снова уезжал на работу или оставался в своём кабинете, куда Лайе вход был категорически воспрещён.              Девушка хотела поскорее обнять папу и извиниться за всё, что она делала. Она не знала, почему именно сейчас ей стало так стыдно. В последние дни она всё больше думала о родителях: что было бы, если бы мама была жива, как бы сложились их с папой отношения, как бы сложилась жизнь самой Лайи, в конце концов?             «Всё было бы по-другому», — уверяла себя Бёрнелл.              Но в груди почему-то теплилось чувство, что не всё ещё потеряно. Может, рядом с Владом всё изменится? Её жизнь с его появлением уже улучшилась. Может, серую скуку и неудачи раскрасило новое яркое чувство? Только вот что это за чувство и взаимно ли оно ей только предстоит узнать.              — Ладно, пойдём, а то ещё на рейс опоздаем, мало не покажется, — девушка быстро поднялась и отряхнула одежду от светлой шерсти кошки. Она схватила переноску с Томом и быстрым шагом направилась на выход.              — Меня подожди! Торпеда, — буркнул Влад, еле поспевая за Лайей.       — А ты тогда вагонетка! — отбила она, сунув ноги в кроссовки и выбежав на лестничную площадку, весело хохоча.              — Стоять! Вот вредина, я же поймаю! — мужчина попытался как можно быстрее закрыть дверь, но из-за спешки никак не мог попасть ключом в замочную скважину. — Сука, — тихо чертыхнулся он.              — Господин Цепеш! — с наигранным возмущённым изумлением выдала она. — Какие неприличные слова Вы говорите!             — Чёрт, Лайя, да я тебя этим ключом… — с раздражением, сквозь плотно сжатые зубы пробурчал Влад.       — Меня хотят зарезать ключами! Помогите! — девушка вскинула свободную руку вверх и с протяжным тихим криком бросилась вниз по лестнице.              — Не ори! — выкрикнул Влад, кинувшись за Бёрнелл.              — Орёшь тут только ты, крикун, — съехидничала она, обернувшись и с удивлением заметив, что мужчина уже поравнялся с ней и взял её под руку.             — Вот теперь точно не убежишь.       — Да я и не собиралась, мне с тобой хорошо.              — Хорошо? — улыбнулся Влад, посмотрев на Лайю, которая зарделась, поняв, что снова не удержала язык за зубами.              — Ну, в смысле… эм… ну, ты большой такой. С тобой безопасно… — она готова была ударить саму себя по голове, ибо мысли в ней не вязались, а мозг выдавал какие-то тупые фразы, которых не должен был слышать этот мир. А в особенности Влад. — Короче, к словам не придирайся!             Цепеш на это лишь рассмеялся и тихо шепнул, когда они уже вышли на улицу:              — Мне с тобой тоже хорошо, хоть ты и мелкая, как букашка, и вредная, будто ведьма.              — Тебе надо почитать про то, как делать комплименты: у тебя не выходит, — съязвила Лайя, боясь показать, что эти слова от Влада ей понравились.       — Мне нужна практика. Одна теория не эффективна, ты же преподаватель — должна это понимать, — ухмыльнулся мужчина и, увидев такси, потащил девушку к нему.              — Ну ладно, я буду твоим подопытным кроликом, — смирилась Лайя, тяжело вздохнув и садясь в машину.

***

      — Надо было сказать, что Том не ест покупной корм. И что он часто мёрзнет, — девушка всё теребила пальцы и от волнения уже искусала все губы.             — Так напиши, — сидящий на соседнем сидении автомобиля Влад взял одну руку Лайи, чтобы она больше не трогала её.             — Дай свой телефончик, я напишу тёте, которая у нас Тома и Клауди забрала, — Бёрнелл хитро глянула на мужчину и беззаботно хлопнула ресницами.              — У тебя своего телефона нет? — буркнул Влад.             — Мне его лень доставать, — съехидничала девушка, глядя на Цепеша взглядом, изображающим наивного ребёнка.              Влад пару секунд смотрел в хитрые глаза девушки, но не выдержал.             — Ты наглая, Лайя, — ухмыльнулся Цепеш, доставая из кармана свой телефон и протягивая его девушке, которая лукаво улыбалась, глядя на то, как Влад беспрекословно выполняет её приказы.              — Вот не обзывал и был бы ты тогда идеальным мужчиной, Влад, — хихикнула девушка, открывая мессенджер, чтобы отправить сообщение.              — То есть обзываться можешь только ты? — с долей ехидства уточнил Цепеш.              — В точку, — кивнула девушка, улыбаясь.        Она немного помолчала, но потом снова продолжила, когда увидела во вкладке чат, контакт которого был назван её фамилией:       — Я у тебя записана просто «Бёрнелл»? — удивлённо и даже немного возмущённо спросила Лайя, отвлекшись от телефона Влада и повернувшись к мужчине.                     Он немного помедлил, кажется, растерявшись. Но тут же потянулся к своему телефону, спешно открыв чат с девушкой, которой хотела написать Лайя.              — Переименую. Пиши уже.             Бёрнелл как-то странно посмотрела на Влада, но промолчала, лишь про себя подумав о том, что реакция мужчины была уж очень странной.       Набрав пару строк о Томе от лица Влада, девушка ткнула на кнопку со стрелочкой, и сообщение улетело получателю, после чего мужчина сразу отобрал у неё свой телефон.              — Ты хоть посмотреть дай, что она ответит, — надулась Лайя.              — Я тебе скажу, когда она напишет, — отмахнулся мужчина, отвернувшись к окну.              Бёрнелл смерила широкую спину мужчины недовольным взглядом и тоже лбом уткнулась в окно автомобиля, глядя за проезжающими мимо машинами. Она открыла его, и ветер бешеным ударом взметнул её волосы, утягивая их в окошко. Нащупав в кармане пачку сигарет и зажигалку, девушка закурила. Клубы сигаретного дыма обволокли и лицо, и лёгкие, приятно заполняя их изнутри теплом. Она выдохнула, вместе с дымом выпуская из себя и тревогу, которая сейчас непонятно почему нарастала и стучала где-то в затылке. Лайя спиной чувствовала, как Влад сейчас прожигал её недовольным взглядом, но это только забавляло её: почему он так заботится о её здоровье? Шум колес её чуть не усыпил, но на языке всё это время так и вертелась колкость, которую она выплюнула, даже не смотря на мужчину:       — А ты у меня записан как «злой дядя ректор», — фыркнула девушка, не сдержав своего язвительного характера.              Влад лишь усмехнулся, и то как-то еле слышно, на что Лайя лишь закатила глаза, буркнув себе под нос:             — Ну и сиди там, дуйся, как карапуз обделавшийся.              — Лайя, — тихо рассмеялся Влад, вяло ткнув девушку в плечо, — с каждым разом твои обзывательства становятся всё гениальнее.             Бёрнелл попыталась состроить обиженное лицо и надуть губки, но они то и дело предательски растягивались в довольной улыбке Чеширского кота, так что она лишь победно посмотрела на мужчину таким взглядом, будто она и так всё знает, и выдала, уже пафосно разглядывая свой маникюр:             — Я в курсе.                    Зажатая между пальцами сигарета и самодовольное выражение лица совсем не сочеталось с самой девушкой: ей не подходило быть стервой.              — Немецкие учёные подсчитали, что каждая сигарета сокращает жизнь на двенадцать минут.             — Знаешь, сколько раз я это слышала? Буду курить, пока не умру, — безразлично выдала девушка, кажется, разозлившись на слова Влада.              — Если тебе хорошо со мной, значит должно быть хорошо без сигарет, — словно безучастно выдал мужчина.              — С чего это вдруг? — Лайя затянулась и чуть не подавилась дымом, закашляв от удивления.              — У меня аллергия.             Бёрнелл посмотрела на Влада глазами, полными негодования:             — И чё ты молчал? — возмутилась она, тут же выкинув сигарету в окно.       — Зачем?             — Что зачем?       — Зачем ты её в окно выбросила? — абсолютно спокойно, без наезда спросил Влад.       Быстрая перепалка взглядами. Девушка прикусила губу, чтобы не взболтнуть лишнего, но сдержать демонов так и не получилось:       — Ну, давай остановим машину, чтобы я пошла обратно за этой жалкой сигаретой и выкинула её куда положено! Ты непонятно на что дуешься на меня, как девчонка, потом просишь не курить, сейчас недоволен тем, что я выбросила сигарету. Ты капаешь мне на мозги! Если у тебя нет настроения, не порть его мне, будь добр, — на одном выдохе протараторила Лайя, следя за недоумением в глазах мужчины.       — Лайя, ты…       — Что «я»?! — истерично вскрикнула девушка. Её даже не смущало присутствие постороннего человека в машине, она взорвалась, как пороховая бочка, будто только и ждала неудобной фразы от Влада, чтобы наорать на него.       Мужчина смерил её каким-то странным взглядом. Лайя не поняла, жалостливый он был или недовольный. А, может, и то, и другое? Но неважно. Мужчина лишь достал телефон и отвлечённо посмотрел на экран, тихо, спокойно сказав девушке.       — Я не хотел тебя доставать, прости.

      ***

      Аэропорт Нью-Йорка.

Бизнес-зал.

      — Вылет через полчаса, тебе купить что-нибудь поесть? — Влад развернулся к девушке, которая, заправив волосы за уши, проверяла научные работы, лежащие у неё на коленях.              — Нет, — не отвлекаясь от работы, отрезала девушка.       Не грубо. Она просто была сосредоточена на проверке работы и не любила, когда её отвлекали.       Влад усмехнулся и поправил её волос, выбившийся из прически.       — Даже мармелад?       Лайя тут же улыбнулась, но всё же не сдавалась и лишь показушно закатила глаза.       — Ну разве что мармелад, — притворившись, что не обрадовалась, буркнула девушка.       — Дайте мне минуту, госпожа вредина, — разулыбался Влад, встав с кресла и тут же направившись в сторону магазинчика.        Буквально через пару минут он вернулся и выложил на колени Бёрнелл, поверх курсовых, около восьми разноцветных упаковок сладостей. Она засияла счастьем и глазами, полными восторга, взглянула на мужчину.       — Я прощён? — улыбнулся он.       Но Лайя на это лишь поджала губы и виновато отвела взгляд в сторону.       — Нет. Нет… ты не должен… — замялась она, снова уткнувшись взглядом в свои колени. — Это ты меня прости. Я правда не знаю, что на меня нашло. Я какая-то нервная… Может, это потому что я ночью не спала, — Лайя стала теребить пальцы, волнительно вздохнув. — Блин, я опять оправдыва…       — Всё хорошо, Лайя. Я всё понимаю, — он аккуратно накрыл ее ладонь своей и ободряюще улыбнулся девушке. — Впрочем, я и сам заслужил. Не надо было выпендриваться, — усмехнулся он.       — Чего? Заслужил? Чем? — Бёрнелл то ли удивленно, то ли возмущённо вскинула брови, явно недоумевая. — Тут я виновата.       — Ну ты ведь не специально, да и вообще, в конфликте обе стороны виноваты, ведь так?       — Какой конфликт? Я просто на тебя сорвалась, ты даже не…       — Ну я первый начал.       — Не перебивай меня! — властно вскрикнула Лайя, запихивая в уже и так набитый сладостями рот горсть мармелада. — И вообще, советую тебе заткнуться, пока я в тебя чем-нибудь не кинула, — процедила девушка, показательно запихивая обратно в сумку бумажки и ручки, которые могли претендовать на место этого «чего-нибудь».       — Драться будем? — весело хохотнул Влад.       — Нет. Бью я, а ты сидишь, — на полном серьёзе озвучила девушка, пока Цепеш тщетно пытался не подавиться собственным смехом. — Я не клоун — не ржи надо мной.       Всё. Мужчина окончательно взорвался смехом, пока Лайя сверлила его сердитым взглядом исподлобья.              — Конь, — цокнула она, толкая Влада в плечо. — Иди ещё мармелад мне покупай, хохотун. Иначе не прощу.       — Иду, госпожа Бёрнелл, — выдавил мужчина, всё ещё тихо похохатывая в кулак и притворяясь, что он кашляет.

***

      Когда Влад и Лайя наконец забрались на борт самолёта и нашли свои места , девушка промычала что-то о том, как она устала и хочет спать, а Влад закинул их сумки в багажную полку и предложил девушке достать плед, лежавший между их мягкими креслами бизнес-класса. Но Бёрнелл на это лишь отмахнулась, отвернувшись к иллюминатору и натянув на голову капюшон толстовки. Стюардесса провела предполетный инструктаж по безопасности, и самолет начал выезжать на взлётную полосу и ускоряться. Воздушное судно набрало высоту, и пилот дал разрешение отстегнуть ремни безопасности. Маленькие дети, сидящие в эконом-классе, заплакали из-за того, что у них заложило ушки, а взрослые тщетно пытались их успокоить, давая карамельные конфетки.        Только Лайя сомкнула веки, как над ухом раздался приторно-вежливый и уже раздражающий девушку голосок стюардессы:       — Здравствуйте!       Бёрнелл бросила на стюардессу презрительный взгляд через плечо, а Влад улыбчиво кивнул девушке и поздоровался с ней в ответ.       — Хотите напитки? Могу предложить безалкогольные и алкогольные. Соки, морсы, виски, вино? — Лайя фыркнула, сморщившись от писклявого тона стюардессы и лишь выжидающе глядела на Влада, который лучезарно улыбался ей.       «Ещё и лыбится этой… — Бёрнелл прервала саму себя в своих мыслях, не позволяя оскорбить девушку. — А ты козлина», — посмотрев на Влада, заключила она.              — Нам с мужем два апельсиновых сока, пожалуйста, — Лайя хитро ухмыльнулась, до боли сжав руку «мужа», который недоумевающе смотрел на неё.       — Апельсиновых?! — возмутился он, после того как стюардесса, ревниво закатив глаза, убежала за напитками для «супружеской» пары.       — Ой, у тебя же фобия апельсиновых соков, — наигранно удивилась девушка, тут же нахмурившись. — Ничего, выпью я.       Заметив во взгляде Лайи что-то, что явно задело её эго, Влад рассмеялся, толкнув её в бок.       — Ты что, ревнуешь, жёнушка?       — Иди нахрен, — обиженно буркнула она, отвернувшись к иллюминатору, но тут же отскочив от него, задёрнув шторку.       «Высоко», — сморщилась она, уткнувшись взглядом в свои ногти.       Улыбка с лица Влада спала, и он придвинулся ближе к девушке.       — Всё нормально? — взволнованно спросил он.       — Да.       — Высоты боишься?       — Немного.       Мужчина молча протянул Лайе руку, и та схватилась за неё трясущимися пальцами как за спасательный круг.       — Тише, ты чего, — успокаивающим голосом проговорил Влад, поглаживая ладонь девушки большим пальцем. — Ложись спать, а. Отдыхай.       — Сейчас… — Бёрнелл прикусила губу, стараясь усмирить свой страх, но никак не выходило.       — Слушай, садись-ка ты на моё место и в иллюминатор не смотри, — Влад поднялся со своего кресла и стал перекладывать и свои, и вещи Лайи в сторону, чтобы девушка смогла пересесть. — Я тебе, кстати, ещё мармелада купил, держи, — заботливо улыбнулся он, протягивая усевшейся на его место Лайе пачку разноцветных жевательных конфет.       — Спасибо, Влад, — она ухватилась за вкусняшки и растянула губы в улыбке Чеширского кота, пытаясь скрыть за ней свое смущение.       Всё, что бы этот мужчина не делал, она как назло воспринимала как знак внимания, заботу, но не просто дружескую. Она знала Влада всего ничего, но вечно краснела перед ним, радовалась, когда он звонил, писал, или когда они просто сталкивались на лестничной площадке. Ей нравилось в нём то, что он искренне интересовался её жизнью, Лайя чувствовала, что она ему небезразлична, и это, конечно, ей льстило.       Она любила то, как он с точностью до мелочей запоминает всё о ней: от того, что у неё аллергия на клубнику, до того, во сколько она обычно встаёт и какие цветы любит.       Его забота всё больше становилась похожей на ухаживания, а она их с радостью принимала, хоть и в своей манере грубить и язвить в ответ на комплименты.       Кажется, она влюбилась. Но боялась. Как же она боялась того, что повторится то, что случилось несколько лет назад. Если Влад окажется таким же, как и Мейсон? А если это она просто себе надумала, что её чувства взаимны?        Мысли о Владе забили голову, так что страх высоты быстро из неё вылетел, а девушка, последний раз улыбнувшись мужчине, удобно устроилась в кресле и закрыла глаза, засыпая.       «Красивая и вредная», — усмехнулся Влад, глянув на сопящую девушку.

***

      — Господи, я так устала, у меня голова просто ватная, — проныла Бёрнелл, схватившись за руку Влада и уткнувшись в его плечо.       — Сейчас приедешь домой и будешь спать, — проговорил мужчина, который тащил на себе не только Лайю, но и её чемодан.       — Так тебе легко говорить. Ты-то полон сил, а я готова прям тут завалиться, мне так плохо, — промычала девушка, отпустив горемычную руку мужчины и став плестись сзади унылым хвостиком.       — Да ладно тебе, ты, вон, два апельсиновых сока за раз хлопнула, ты должна быть энергична как никто другой, — хрипло рассмеялся Влад, толкнув раскисшую Лайю в плечо.       — Ой, да ты мне эти апельсиновые соки никогда в жизни не простишь, — недовольно цокнула она, закатив глаза.       — Я и не обижался, — спокойно ответил Цепеш, тут же указав Лайе в сторону парковки. — Вот наше такси, пошли, — он взял её за руку и потащил уже почти беспомощную девушку к машине.

***

      — Как будто сто лет здесь не была, — тяжело вздохнула Лайя, забрав у Влада свой багаж и двинувшись в сторону родительского дома.       Она обессилено огляделась по сторонам, пустым взглядом обведя место, в котором провела своё детство. Правда ни огромный трехэтажный дом, ни благоухающий сад, ни шикарный бассейн с джакузи не радовали девушку. Хотя, наверное, если бы она не так сильно устала, то обязательно рассказала бы Владу про то, как в детстве упала с отцовской лошади, залезнув на неё без разрешения. Ну, или о том, что лет в пять она любила ходить по саду и вырывать для мамы редкие цветы, за которыми так старательно ухаживал персонал. А, может, хотя бы как они с папой иногда устраивали концерты для самих себя, где Лайя играла на фортепиано и пела, а Пол хлопал дочери и бренчал на гитаре.       Бёрнелл стояла как вкопанная и лишь смотрела в сторону садовых качелей, на которых так любила качаться с мамой. Непонятно, откуда она это помнит, ведь тогда она была ещё слишком мала, но Лайя однозначно была рада тому, что ещё не совсем забыла свою маму.       Влад лишь молчаливо стоял за спиной девушки и с горечью наблюдал за тем, как она заворожённо смотрит на огромные белые пионы.       — Она их посадила, — тихо буркнула Бёрнелл, сразу отвернувшись от цветов. — Пойдём, — она приглашающе махнула рукой в сторону дома, но остановилась, когда поняла, что Влад за ней не идёт.        — Ты чего?             — Я помогу занести твой чемодан и уеду, — предупредил мужчина, одной рукой подхватив чемодан, который Лайя только что забрала у него. — Где твоя комната? — спросил он.       — На втором этаже справа, — буркнула она, непонимающе хлопнув ресницами.       Ничего не объясняя, Влад стал подниматься по ступенькам в комнату девушки.       — Куда ты? — всё-таки решилась спросить она, идя вслед за мужчиной.             Он поставил багаж около её двери и снял с плеча сумку Лайи, вручив её ей.       — Мне нужно кое с кем встретиться, — мягко улыбнулся он, немного нервно похлопав ладошкой по ручке чемодана.       В груди всколыхнулось что-то неприятное и тяжёлое, подступив к горлу и перекрыв проход для воздуха. Она хотела спросить, к кому он уедет, но вовремя замолчала, решив, что это личное.       «Не моё это дело… — подумала про себя Бёрнелл, разрываясь между молчанием и желанием завалить Влада вопросами. — Господи, любопытная, как ребенок!»       — Хорошо, — натянуто улыбнулась и она, тут же схватив свой чемодан и сумку, ринувшись в комнату. — Пока, — бросила Лайя, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед носом Цепеша.       Лайя влетела в свою спальню и тут же упала лицом в подушки и закричала, даже не думая о том, что Влад может услышать.       «Всё равно не поймёт», — думала она, считая, что если бы даже мужчина и понял, что до такого доводит её он, то просто бы снисходительно улыбнулся и не разделил бы с ней этих чувств.       Пнутый Лайей чемодан с грохотом въехал в шкаф, отчего дверцы его задребезжали, но, к счастью или к сожалению, не сломались.       Девушка с такой яростью обхватила подушку, что если бы на её месте был человек, то Бёрнелл бы с лёгкостью свернула ему шею.       Ну, конечно, как она вообще могла подумать, что может ему понравиться? Сейчас Лайя была уверена, что он уехал к другой. К той, что была у Влада ещё до неё.       «Дура, как можно было вообще на него заглядываться? У него ведь точно уже есть девушка…»       Он с такой неподдельной нежностью в голосе и улыбкой говорил о том, что ему нужно «кое с кем увидеться», что у Бёрнелл не осталось сомнений: все эти его шутки она сама для себя воспринимала как комплименты, хотя таковыми его слова точно не были.       Больно. Обидно.       «Это у него манера общения такая? Он со всеми флиртует, да?» — Лайя оскалилась, спрыгнув с кровати и стараясь выбросить из головы свои глупые мысли и зарождающиеся чувства к Владу.       Он даже ничего не сказал, но она надумала себе всякого бреда, который даже мог и не являться правдой.       «А телефон он почему так не хотел мне давать, когда мы были в такси? Точно что-то скрывает! — нахмурилась Бёрнелл, думая о том, какой же всё-таки Цепеш козёл. — Вот так и знала! Так и знала что, что-то тут не так!»       Её никто не может полюбить по-настоящему. А она, как дура, повелась на свои же выдумки.       Лайе было тяжело думать о Владе, тяжело становилось дышать, глаза предательски слезились, но она никак не могла этого контролировать.       — Нет, нет, еще из-за мужиков я не плакала… — шепотом пролепетала она, утирая слёзы рукавом своей рубашки.       Лайя открыла чемодан и стала угрюмо ходить по комнате, раскладывая вещи и утопая в собственных дурных мыслях. Может, так подействовали на неё угнетающие чувства, но устала она так быстро, будто только что сделала пять силовых тренировок: заболела и немного кружилась голова, кости ломило, будто их выкручивают изнутри, а глаза ныли и словно кричали о том, что хотят поскорее закрыться.       Бёрнелл кинула свой телефон рядом и снова упала на кровать, обнявшись с лежащим рядом плюшевым медведем.

***      

      Поздним вечером, можно даже сказать ночью, Влад вернулся в родной дом Лайи. Машины её отца так и не было видно во дворе, а значит, если Бёрнелл не ушла, то сейчас она одна дома.       «Наверное, спит», — подумал Цепеш, тихо заходя в дом, и думая, где ему остаться до утра.       Мужчина оставил обувь у порога, хотел бросить рядом портфель, но остановился, уловив мелодичные звуки рояля из гостиной, находившейся за огромными деревянными дверьми.       «Лайя?» — удивился Влад, подходя ближе к источнику звука.       Он осторожно приоткрыл дверь и посмотрел в щель. В окно гостиной сквозь занавески с трудом пробивался серебряный блеск луны, освещающий фигуру молодой девушки, сидящей за роялем. Её пальцы виртуозно скакали с одной октавы на другую, а нога то и дело зажимала педали, делая звуки нежнее.       Распущенные волосы, откинутая назад голова, закрытые глаза и… светящиеся на щеках слёзы. Мелодия стала набирать громкость, звуки становились ярче и набирались резкости, музыка словно стала агрессировать, а пианистка, управляющая ею, заставляла слушать только её. Она запела. С надрывом, хрипящим голосом, иногда прерываясь на всхлипы, но так душевно.       — This is the end. Hold your breath and count to ten… — звуки, словно слёзы, падали с её губ, слишком мягко разбиваясь на дрожащих коленях.       Он знал эту песню. Песню о решимости пережить трудные времена, песню о готовности выстоять даже под обрушившимся небом. Но он никогда не слышал такого трогательного и искреннего исполнения, когда каждая нота наполнена своим горьким смыслом, когда все чувства выливаются в одну мелодию, когда пианистка с закрытыми глазами попадает на все ноты, будто была рождена для того, чтобы вечно разрывать сердца слушателей своей харизмой.       — I know I'd never be me without the security       Of your loving arms keeping me from harm…       Цепеш застыл, опершись на дверную раму и устремив свой взгляд на Лайю. Мир будто остановился, в его глазах была лишь её фигура, мягко подсвеченная луной, в голове прочно засела мелодия, которая до мурашек пробивала своей тревожностью, силой.       И она. Её голос, её руки, её слёзы. То, как она отчаянно поёт, будто просит о помощи, словно сама переживает всю песню, пропуская её через сердце, лёгкие, связки. Даже когда она случайно попадает не на ту ноту, кривится, мелодия становится лишь ещё печальнее и откровеннее. Она словно показывает все тёмные уголки своей души, через мелодию предупреждает о том, что тоже не идеальна, но Влад почему-то заворожённо смотрит на неё, будто так она стала ему ещё ближе, будто она одна понимает его без слов, одна может показать свою искренность одной лишь музыкой.       Последний вздох. Последняя аккуратная нота. Последний вырвавшийся из её груди звук. Словно не поверив самой себе, девушка горько ухмыльнулась, смахнув выступившую слезу. Она не планировала плакать. Но вырвалось само. Музыка словно вытащила из её души, выдернула с мясом все воспоминания о детстве и заставила прожить всю свою жизнь заново.       Тишина ворвалась в комнату следом за окончанием мелодии. Лишь сверчки осмелились её нарушить, освобождая Лайю от чувства абсолютного пустого одиночества.       — Я не знал, что ты так красиво играешь и поёшь, — Влад тихо открыл дверь и прошёл внутрь, впуская в гостиную сквозной ветер, всколыхнувший занавески и распушивший и так спутанные волосы Лайи.       — Благодарю, — девушка вздрогнула от неожиданности, но так и не повернулась к гостю, холодно отчеканив ответ.       — Чем ты расстроена? — подходя ближе, поинтересовался мужчина.       — Ничем.       — Уверена? — Влад оказался совсем рядом, его прохладные пальцы коснулись подбородка девушки.        Лайя удивлённо хлопнула ресницами, когда Цепеш настойчиво приподнял её голову, заставляя смотреть прямо на него. Немного испугалась, попыталась отскочить, но не хотела этого и лишь ещё ближе придвинулась к мужчине.       — Ты уехал… — как заворожённая, начала девушка. — У тебя кто-то есть, да? — удивляясь своей собственной искренности и бесстрашию, выпалила она.       Лайя даже сама не поняла, как Цепеш за столь короткий срок сумел занять в её сердце особое скрытое даже от неё самой место. Так не было ни с кем…       Влад сначала непонимающе нахмурился, но тут же ухмыльнулся, догадавшись, в чём дело. Его пальцы всё так же оставались на её подбородке, удерживая.       — Ты плачешь из-за меня? — с горечью произнес он, поджав губы.       Она замолчала, отодвинувшись от мужчины, и утёрла уже почти высохшие слёзы.       «Так и не ответил на мой вопрос. И я на его не буду отвечать!» — она важно поправила волосы, возвращая свои ладони на клавиши рояля.       — Да, у меня есть кое-кто, кому я уделяю много времени и очень люблю, — он, не выдерживая паузы, продолжил. — Это моя младшая сестра Моника.       — Сестра? — взволнованно вздохнула Лайя, чуть ли не подскочив от удивления.       Влад немного грустно улыбнулся и слабо кивнул. Девушка уловила настроение мужчины и тут же выпалила, позабыв про свои собственные метания:       — С ней что-то случилось?       — Она уже третий день рождения будет встречать в больнице… — Влад опёрся на рояль и закрыл лицо рукой, тяжело вздохнув.       — Она больна? — с жалостью прошептала Бёрнелл, вскочив с банкетки и буквально подлетев к Цепешу.       — Порок сердца.       Лайя тихо взвизгнула, словно испугавшись его слов. Она не ожидала этого услышать, не думала, что у Влада есть такая серьезная проблема. Девушка молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Она боялась сказать чего-то лишнего, ждала пока Влад объяснит и ей не придется тревожить его неудобными или неприятными вопросами. И в то же время Бёрнелл стыдилась самой себя, из-за того что она посмела подумать о Владе что-то плохое. Голова закружилась пуще прежнего, но она и не думала о себе, её поглотили мысли о сестре Цепеша.       — А сколько ей лет? — всё-таки решилась на вопрос девушка, наблюдая за мужчиной, что стоял рядом мрачнее тучи.       — Восемь… — хрипя, выдавил он, тут же попытавшись прокашляться и избавиться от сдавившей горло боли.       — Восемь? — изумлённо ахнула Лайя, заметив как мужчина покраснел от подступивших слёз. — Влад… — девушка тут же импульсивно налетела на Цепеша, крепко-крепко обняв его, ведь просто не знала, что сказать, чтобы подбодрить.       Они молчали. Влад не двигался, не отпуская талию обнимающей его девушки из своих рук. Лайя чувствовала как ему плохо, понимала, что он еле сдерживается. Но он молчал. Не издал ни единого звука, будто боялся своих эмоций или считал это неправильным.       Зато Бёрнелл абсолютно не стеснялась рыдать в его плечо. Она знала, что Владу слезами не поможешь, но в её голове проносились сотни мыслей, все моменты веселья с ним теперь казались напускными, неискренними, омрачёнными печалью. Но нет, она не винила его в этом — напротив, восхищалась его выдержке, тому как он, находясь в другом городе, зная, что его сестра серьёзно больна, не сдавался, готов был работать до потери пульса, лишь бы обеспечить ей лечение. Теперь она полностью понимала, почему он так много работал, даже когда уже, казалось бы, любой другой на его месте опустил руки и со спокойной душой пошел спать.       Он открылся ей с другой стороны. И теперь она доверяла ему больше, чем раньше. И словно в продолжение её мыслей, он сказал:       — Ты похожа на неё. Такая же упрямая и энергичная, — тихо усмехнулся он. — Она всё время просит с ней погулять, даже если у неё самой сил на это нет.       — Я не упрямая, я просто… просто такая… — она сквозь слёзы хохотнула, но тут же ещё сильнее расплакалась.       — Лайя, дурында ты, — он обхватил её щёки ладонями и словно рефлекторно притянул лицо девушки к себе, но остановился в сантиметре от её губ. — Прости…       — Сам дурак, — Бёрнелл привстала на носочки и позволила Владу закончить начатое.       «Что я делаю…» — пронеслось в их головах, но остановиться уже было невозможно.       Она осторожно обхватила его шею руками, а он настойчиво, но при этом аккуратно развернул и прижал её спиной к роялю. Интуитивно. Нежно.       Перестрелка взглядами. Её покрасневшие от недавних слёз янтарные глаза с удивительным спокойствием утвердительно отвечали на его беззвучный вопрос о разрешении.       Их губы соприкоснулись в робком, мягком поцелуе. Без пошлости, без открытой яростной страсти. Их поглотила нежность, которой они ласкали друг друга, а искренние чувства, которые до этого скрывались, выплеснулись в нежный поцелуй.       Лайя задрожала в его сильных руках, позволила себе отпрянуть, но тут же, словно испугавшись, что больше она никогда не сможет быть так близко к Владу, снова прильнула к его слегка шершавым губам.       По телу Влада рассыпались тысячи мурашек, когда в очередной раз её мягкие тёплые губы накрыли его. Но ему не хватало её — он притянул податливую Лайю ещё ближе к себе, углубляя поцелуй и ласково поглаживая одной рукой её покрасневшую от жара щёку, на которую налипли волнистые волосы.       Момент тягучего наслаждения обернулся быстро ускользнувшим мгновением, и они, даже не смотря друг на друга, осторожно и нарочито медленно расстались с первым поцелуем.       Оба не понимали, как до этого дошло, но не могли и не хотели отстраняться. Руки крепче сжались на телах друг друга, будто оба пытались удержать этот хрупкий момент, не хотели чтобы он заканчивался, не успев начаться. Девушка прильнула к Владу, буквально утонув в его широкой тёплой, равномерно вздымающейся груди, а он аккуратно поправил её волосы, носом уткнувшись в мягкие девичьи локоны.       Это была приятная вечность. Сладкое послевкусие желанного поцелуя на губах, такие долгожданные прикосновения, ощущение сердцебиения друг друга.       Сердцебиения…       — Лайя? — взволновался Влад, поняв, что девушка слишком слабо дышит и почти обессилено повисла на нем. — Лайя! — его рука тут же потянулась к её шее, нервно пытаясь нащупать пульс, которого он почти не чувствовал.