По зову сердца

Ю Хуань, изнеможённый после многих битв, ранений и долгого похода, поднялся по лестнице, стараясь ничем не выдать своих истинных эмоций и волнения. Присутствие многочисленной стражи наталкивало на мысль, что Император узнал о его измене, и только беспокойство за Цань Ци не давало и шанса наделать глупостей. В помещении было много шэньши, которые всегда давали советы Императору и сейчас смотрели на генерала с явным подозрением. — Итак, — начал правитель, обведя всех взглядом и остановившись на единственном человеке в центре, — мы слушаем. — Мой повелитель, — начал Ю Хуань, — согласно вашему приказу я подавил восстание мятежников у южных границ. Армия врага остановлена и уничтожена, её жалкие остатки бежали, оставив тела погибших. Ваши воины, что пали в сражениях, преданы земле, а те, кто умер в дороге от ран, будут переданы семьям. — Почему вы покинули заставу? — задал вопрос доверенный шэньши, и Император благосклонно кивнул на это. — Застава сожжена, нужно строить новые укрепления, но мои люди не ремесленники, а солдаты. Я привёл их с победой, но многие ранены и силы их истощены. Поджав губы, Император покосился на советников и поднялся на ноги, а Ю Хуань, как подобает, опустился на колени. — Что ж, я отправлю к южным границам ремесленников. Если мятеж в самом деле подавлен, они вернутся живыми. Пауза, которую взял после этого Император, затянулась, и Ю Хуань, слушая биение собственного сердца, предполагал, что оно отдаётся эхом на весь зал. Появившийся из боковой двери слуга на коленях подполз к одному из советников и прошептал что-то, тот же, явно обеспокоившись, попросил у Императора дозволения доложить новые факты. Император с каменным лицом выслушал советника, после чего впился гневным взглядом в генерала Ю. — Это правда, что сын предателя, Цань Ци, пал в сражении? Ю Хуань прикрыл глаза, выказывая сдержанное сожаление, и кивнул. — Цань Ци был ранен в сражении и покинул этот мир на пути в столицу. — Ты! — Императора сжал кулаки. — Северяне и без того продолжают распространять недопустимые слухи о том, чьё место на троне Поднебесной, теперь же из-за тебя мы лишились заложника! — Если Императору будет угодно, его преданная армия, залечив раны, разгромит для него северян, не оставив о них даже памяти. Прищурив глаза, Император размышлял, обмахивая себя веером, а затем сложил его и обвёл им всех присутствующих в зале. — Вы слышали клятву моего верного генерала. Армии нужны люди, издайте указ и разошлите гонцов во все стороны. Мятежники будут подавлены и уничтожены раз и навсегда. Я сам поведу войско. Ю Хуань на это поклонился ещё ниже, касаясь лбом пола, и выпрямился, только когда раздались хлопки в ладоши. Так Император завершал совет и призывал слуг. Все вокруг сразу засуетились в ожидании трапезы и выступлений наложниц. — Отправляйся в лазарет, обсудим всё завтра. — И махнув милостиво рукой, Император переключился на удовольствия. Ю Хуань старался идти прямо и не показывать усталости и слабости от полученных ран. Первым делом он вернулся к своим воинам, которым дозволили ступить за ворота. Распорядившись, чтобы о них позаботились, и коротко ответив на вопросы встревоженных приближённых, Ю Хуань отправился к лекарям, надеясь, что Император успокоится хотя бы на время. А что делать дальше, он подумает позже, когда не будет так измучен дорогой.

***

— А-Ци! Цань Ци едва успел подхватить Цань Су на руки, когда та набросилась на него с радостными криками. Ему показалось, что за время разлуки младшая сестра выросла так, будто прошли годы. — Не кричи, а то отец снова возьмётся учить тебя манерам. А наш Юй и вовсе палками может побить. Девочка сильнее прижалась к Цань Ци и внезапно всхлипнула, в этот момент у юноши будто всё окаменело внутри. — Что случилось, А-Су? — Юй-гэ теперь смотрит на нас с неба, так мама сказала. Резко выдохнув, Цань Ци попытался справиться с эмоциями. Получилось из рук вон плохо. — Как это случилось? За спиной раздался голос отца, заставив юношу вздрогнуть. — Не спрашивай таких вещей у А-Су, я сам всё расскажу. — Да, отец, — он обернулся и почтительно поклонился. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Как и я тебя. Идём, расскажешь, почему ты здесь. Цань Ци послушно пошёл за отцом, успев ласково улыбнуться сестре и погладить её по волосам. На сердце было тяжело, когда он входил в покои и усаживался за небольшим столом. Отец выглядел утомлённым и измождённым, не таким, каким он привык видеть его. — Как умер брат? — тихо спросил он, видя, что отец не собирается начинать рассказ первым. — Как ты оказался здесь? От ледяного тона отца Цань Ци вздрогнул. Пришлось медленно выдохнуть, чтобы взять себя в руки. — Императору наскучило моё общество и он отослал меня вместе с армией к южным границам. Численность солдат Императора была ничтожна по сравнении с мятежниками, но благодаря уму генерала Ю удалось победить в безнадёжном на первый взгляд походе. — Этот Ю Хуань! Гениален, но отвратителен в своей верности тирану. Что было дальше? Ты не ответил, как оказался здесь. Цань Ци нахмурился. Он не желал лгать отцу, но дать ему оружие против генерала Ю не мог. Тот слишком многим пожертвовал ради него. — Я был ранен и смог сговориться с людьми, объявившими о моей кончине и сопроводившими меня домой. Цань Гуожи подозрительно прищурился и вкрадчиво спросил: — И что же, генерал Ю не повёз твоё тело к Императору? — Он распорядился передать тела всех павших родным. Он благородный человек. На лицо мужчины наползла тень, и он, глядя Цань Ци в глаза, поинтересовался: — Правдивы ли слухи, что твоя честь пострадала во время плена? Наши шпионы передают много грязи, но я хочу знать правду. Если всё так, как они говорят, мне неясно, по какой причине ты до сих пор не принял яд. Сердце Цань Ци, как ему показалось, мгновенно покрылось коркой льда, и, глядя отцу в глаза, он отчеканил: — Единственная причина — желание сохранить ваши жизни. Вы первые, кто пострадал бы от моих необдуманных поступков. — Смерть трофея проблема Императора, мы бы смогли обвинить его в этом и дать отпор. — И погибнуть? Твой старший сын уже мёртв, я выжил чудом, но ты не думал об А-Су? Она чистый, невинный ребёнок. Что бы сделали с ней в случае твоей смерти? — Такова жизнь. — Но в наших силах выбрать себе достойную смерть, — отчеканил Цань Ци, повторяя слова матери. — Ты стал слишком дерзок, а между тем мы не можем кидать подозрения на наши дела. Если Император узнает об обмане, то вся подготовка станет никчёмной вознёй. — Ты предлагаешь мне умереть по-настоящему? Отец усмехнулся, и по одному его взгляду Цань Ци понял, что именно этого от него сегодня не потребуется, но вот в будущем ему отведут незавидную роль. — Нет, сын, но я должен знать, что ты не сломлен позором и не отдался душой и телом врагу. Цань Ци поморщился как от отравленной воды, но быстро взял себя в руки. — Мой позор лишь в том, что Император потешался на свой извращённый вкус, одевая на меня женские платья и избивая до полусмерти. Как я мог предать самого себя и стать его шпионом? — Людей легко сломать. — Меня ему сломать не удалось. Цань Гуожи пристально посмотрел сыну в глаза и кивнул сам себе. — Хорошо. А что с твоим отношением к генералу Ю? Я слышал в твоих словах восхищение. — Он достойный человек и не совершал дурных поступков ни в походе, ни на поле боя. — И что же, твоя рука будет тверда, когда понадобится пронзить ему сердце мечом? Он всё ещё наш злейший враг и стоит на моём пути к трону Императора. Едва заметно сглотнув, Цань Ци покачал головой. — Если нам доведётся встретиться на поле боя, я буду защищать наш дом. Но генерал Ю достоин жизни, даже когда Император падёт. Цань Гуожи рассмеялся, и от этого смеха юношу пробрало дрожью. Слишком он был похож на смех Императора. — Умрут все, кто шёл против нас, запомни, А-Ци. И если ты предал нас душой, лучше уезжай, пока я добр к тебе. Опустив взгляд, Цань Ци тихо спросил: — Я могу увидеть мать? — Можешь, А-Юй похоронен рядом с ней. Я принял решение взять в жёны мать А-Су, она кротка и покорна, но родит мне сильного сына. Цань Ци почтительно склонился и встал. — Я уверен, что она станет хорошей женой, — всё, что он смог сказать перед тем, как уйти. Отец и раньше был твёрд и порою жесток в воспитании, но сейчас Цань Ци узрел всю его схожесть с Императором и понял, что война не прекратится. Никто не отступит и не признает поражения, их жизни станут всего лишь естественными потерями ради высшей цели. А-Су нашла его у могил матери и старшего брата, принеся немного еды и цветок, который положила на землю там, где покоилась женщина, которую она ни разу не видела. — Юй-гэ не вернулся из похода, — сказала сестра, присев рядом. — Его принесли солдаты, раненого и умирающего. Отец сказал, что отомстит Императору и вернёт себе трон. — Никто не смог переубедить его, и даже мы не так важны, как трон… — Ци-гэ, — девочка замялась, — я слышала, как слуги говорили… — О чём, А-Су? Мне ты можешь всё рассказать. — Отец или победит, или должен будет отдать меня. Нахмурившись, Цань Ци обнял сестру за плечи и прижал к себе. — Это неправда. Тебе всего восемь, Императору ты не интересна. А когда ты вырастешь, мы будем жить свободно и я найду тебе самого лучшего жениха. Цань Су завозилась, вздыхая, и сильнее ткнулась носом брату в плечо. — Не уходи больше. Юй-гэ никогда со мной не играл, а ты всегда был рядом, мне без тебя страшно. Улыбнувшись и часто заморгав, чтобы смахнуть слёзы, Цань Ци погладил сестру по голове, утешая. Ему нечего было ответить, а лгать снова, убеждая в том, что вряд ли сбудется, не было никаких сил. Впереди их ждала только кровопролитная война и, скорее всего, скорая смерть. Если не от руки Императора, то по воле отца, которому они могли стать лишь обузой. Если Цань Гуожи победит, ему не нужен будет в наследниках опозоренный сын. А дочь просто станет разменной монетой, которую он продаст подороже выгодному союзнику. Будучи ещё нестарым и пышущим здоровьем мужчиной, а также взяв в жёны наложницу, он мог рассчитывать на рождение нового наследника. И Цань Ци прекрасно понимал, что в родном доме ему больше нет места. Однако бросить здесь сестру, любимую им и неизбалованную жизнью, он не мог. Усталость и незажившие до конца раны не дали ему уйти без оглядки, забрав с собой А-Су, да и идти ему было некуда, поэтому Цань Ци остался, надеясь, что будущее подскажет ему выход из безвыходного положения. Отец больше не интересовался им, и он смог занять свою прежнюю комнату, в которой словно не был много, очень много лет. Будучи воспитанным согласно жёстким правилам, он всё равно глубоко внутри был мягким и ранимым, любил сестру, скучал по матери, мечтал о лучшей доле для всех, но понимал, что это пустое. Отец всегда твердил им о незаконном обладании трона Императором, о его преступлениях против народа, против небес. Однако и сам не был праведным, ведя на гибель своих людей в жажде обладать троном. Засыпая, Цань Ци вспоминал тепло чужих губ и осознавал, что сделал свой личный выбор, а значит, рано или поздно он предаст идеалы отца и ему придётся жить с этим всю жизнь. Ему были не интересны игры сильных мира сего, во дворце Императора его ждала лишь смерть. Кто бы ни сел на трон. Через несколько дней, когда силы Цань Ци немного восстановились, в его комнату ворвался отец, пылающий гневом. — Этот безумец прислал письмо, объявил нас преступниками и поведет на нас свою армию! Что ты знаешь об этом? Цань Ци, успевший вскочить с постели, тряхнул головой, отгоняя сон и пытаясь осознать слова отца. — Простите, отец, я ничего об этом не знаю. Моё положение при дворе было незавидным и меня не посвящали ни в какие планы. — Неужели? И о том, что армию ведет генерал Ю, ты, конечно, тоже не знаешь? Цань Ци показалось, что весь его мир перевернулся с ног на голову. Он замер как испуганный заяц перед хищником, а после был вынужден опереться о стену, чтобы не упасть. — Простите, отец, но я ничего не знаю об этом. — Никчёмный… — Цань Гуожи осёкся. — Император дал нам две недели, чтобы я сдался и явился во дворец, иначе он уничтожит даже память о царстве Цань. Его наместник сбежал этой ночью, трусливый пёс. Забрал всё, что только смогли вывезти лошади, словно золото дороже его никчёмной жизни. Цань Ци даже не сомневался в том, что услышит спустя несколько секунд: — Нам остаётся только дать бой и наконец-то свергнуть этого тирана! Я поведу армию, выступаем завтра. — Отошли А-Су, — он вцепился в руку отца, когда тот собрался уходить. — Ночью, тайно, прошу тебя. — Думаешь, её примут после нашей смерти? А если мы одержим победу, то и прятаться не будет нужды. Встань и докажи мне, что ты мой сын, а не шлюха Императора. С этими словами он вышел из покоев Цань Ци, оставив его в бессильной злобе. Он не верил, что Ю Хуань предал его и передал Императору сведения, повлёкшие подобные обвинения. Но что-то явно произошло и незнание мучило, как и вынужденное участие в походе отца. Однако, приведя себя в порядок и позвав слуг, Цань Ци облачился в походные одежды, надел латы и вышел во двор, где царило оживление, свойственное военному положению. Цань Гуожи наблюдал за всем и руководил, а затем, увидев сына, махнул ему рукой, велев уйти с глаз долой. Воспользовавшись немилостью отца, Цань Ци поспешил в комнату сестры и застал там её мать. Та расчёсывала дочери волосы и была крайне бледна. — Вам следует бежать, как только мы уедем навстречу Императору, — начал юноша без поклонов и других приличий. — Возьмите только самое необходимое… — Я не предам моего господина, — отрезала женщина, продолжая водить расчёской по волосам А-Су. — Он вернётся с победой и бежать придётся врагам. — Армия Императора истощена после многих боёв, но и наша тоже. Никто не может предугадать исход битвы, я всего лишь прошу вас уберечь себя и А-Су. — Ты возомнил себя выше отца? — холодно спросила наложница. — Пока он жив, ни А-Су, ни я не покинем царство Цань. И тебе стоит вспомнить чей ты сын и гордиться этим. — Я горжусь тем, кто я есть. Но что толку в гордости, когда ты мёртв? — Хватит. Он покачал головой, заглянул в испуганные глаза сестры и, тяжело вздохнув, вышел из комнаты. Спасти её таким способом оказалось не в его силах. Надеяться на победу было необходимо, но несколько наивно, и всё же, кроме этой веры, у Цань Ци оставались лишь чувства к Ю Хуаню.