По зову сердца

— Ты готов перебить всех родных своей наложницы? — голос Императора сочился ехидством, и Ю Хуань сильнее сжал поводья, чтобы не ответить ему резко и не навлечь на своих солдат немилость. — У меня никогда не было жены или наложницы, долг превыше земных дел. Рассмеявшись, Император покосился на Ю Хуаня, слегка отодвинув шторку паланкина. — Я могу называть вещи своими именами, но вряд ли сын мятежного, но всё же благородного отца годится на роль простого ивового мальчика для утех. Точнее, как бы он тебя ни утешал, не стоит звать его так вслух. Вздохнув, Ю Хуань ни единой эмоцией не выдал, как задели его слова Императора. — Юный Цань Ци просто заложник чужого мятежа. У меня не было к нему неподобающей страсти. Лишь жалость. Лгать было неприятно, но и трепать имя Цань Ци генерал позволить себе не мог. — Как скажешь, но рисковать своим положением из жалости не слишком умно, Ю Хуань. Впрочем, если ты уничтожишь царство Цань и память о нём, я, так и быть, снова окажу тебе милость. — Ваше великодушие сравнимо только с Вашим благородством, мой повелитель. Ю Хуань ценит шанс, предоставленный ему, и не посмеет разочаровать. Император ласково улыбнулся ему, словно девице или приятному собеседнику, и благосклонно кивнул, а затем скрылся за тканью палантина, всем своим видом показывая усталость. Привал пришлось делать так скоро, что Ю Хуань начал подозревать, что весь поход — лишь желание пустить пыль в глаза. Император никуда не торопился, портил девок в городах и селениях, просил вина и щедро сыпал золотом, чтобы простой люд не роптал. Отношение к солдатам тоже изменилось, их лучше кормили, на снаряжение Император денег не пожалел, и Ю Хуань прекрасно понимал, что они едут полностью завоевать и присвоить себе царство Цань. Спустя несколько дней, как они вышли из столицы, к ним присоединились доверенные бойцы, которых он посылал с Цань Ци. И те поведали ему, что приём им оказали холодный, и, опасаясь за свои жизни, они бежали тайком ночью. Всё, что они узнали, — Цань Ци не казнили в первый же день, а его старший брат умер. Сердце тревожно сжималось в груди, и Ю Хуань лишь надеялся, что Цань Ци хватило ума отослать сестру подальше, а ещё лучше и самому бежать с ней из опального города. Чем ближе они подходили к северным границам, тем больше он опасался ожесточённых боёв, ещё не доходя до города. В каждом поселении они набирали здоровых мужчин в войско, их приходилось учить в дороге и на стоянках хотя бы держать меч. Ю Хуань уставал не меньше, а то и больше остальных, поэтому принял решение устроить отдых на целый день перед большим броском за пределы границ. В этих краях уже редко встречались поселения, люди старались не жить там, где в любой момент могла разразиться битва, да и почва была менее плодородной и более каменистой. В своём шатре Император развлекал себя вином и едой, тогда как Ю Хуань раздумывал, каким образом ему передать весточку любимому человеку. Словно в ответ на его мысли в шатёр вошёл один из его верных воинов. — Генерал Ю, наша разведка получила данные, что многочисленная армия царства Цань движется нам навстречу. Её ведет лично Цань Гуожи. — Один? Кажется, тревожный вопрос был вполне ожидаем, и воин склонился перед своим генералом. — Его сын в походе вместе с ним, имя никто не называет, считая Цань Ци мёртвым и не зная о гибели его брата, но это может быть лишь он. Ю Хуань тяжело вздохнул и, сев за низкий столик, взял рисовую бумагу и кисть, выводя на ней короткое послание: «Земли Дунъинь Прекрасны сейчас. Цветущим садам Радуется взор. Встреча с любимым На тех берегах Близка». Запечатав послание в конверт, Ю Хуань передал его воину и склонил перед ним голову. — Знаю, о каком опасном деле прошу, если бы я мог сам исполнить это поручение, то был бы уже в пути. — Генерал Ю! — Солдат встал перед ним на колени, чтобы смотреть снизу вверх. — Не оскорбляйте меня подозрением в неверности. Я доставлю письмо, чего бы мне это ни стоило. Вздохнув, Ю Хуань велел воину встать и по-братски обнял его: — Будь осторожен и вернись ко мне живым. Лишь надежда на то, что Цань Ци послушает его и отбудет в дальние дикие земли, вселяла в Ю Хуаня крупицы счастья. Если его мальчик спасётся, он постарается выжить и уехать к нему любой ценой.

***

Цань Ци чувствовал, как усталость берёт верх, а люди Императора всё не отступали, сея в его сердце страх и тревогу. Он не послушался просьбы Ю Хуаня уйти с поля боя и спрятаться. Было слишком поздно, слишком опасно. Их армия напала несколько часов назад, отказавшись вести переговоры, и у него не было ни единого шанса показаться на глаза возлюбленному, сказать ему о своей любви и преданности хотя бы взглядом. Его отец бился где-то рядом, пытаясь пробраться к Императору и лично перерезать ему горло, как он сам выразился перед войском. И все ему преданные воины, воодушевлённые и готовые к смерти, ликовали от этих слов. Только Цань Ци знал, что смерть одного Императора принесёт Поднебесной нового тирана. Он пытался уговорить отца отказаться от нападения и пробраться в шатёр под покровом ночи, но тот лишь презрительно поморщился и сказал, что не пристало будущему правителю действовать как гадюка. Цань Ци стерпел и это оскорбление, но всё равно стремился обойти стойбище так, чтобы хоть как-то повлиять на исход кровавого побоища. Генерала Ю он увидел в кровавом мареве рассвета, подбираясь к шатру Императора. Тот словно северный горный тигр сражался с несколькими врагами сразу, и не раздумывая больше ни стука сердца, Цань Ци ворвался в их бой, приняв единственно верное решение. Его появление внесло суету в ряды противоборствующих сторон. А смерть воина, что сражался на стороне отца и погиб мгновенно от его меча, дезориентировала и дала преимущество, после которого солдаты Императора одержали вверх. На несколько недолгих секунд они остались одни. — Ты не послушал меня, — тихо прошептал Ю Хуань. — Я бы не смог, прости. Им не дали много времени на разговоры, новые воины царства Цань прорвали оборону и бежали к шатру Императора, когда тот выступил оттуда самолично. Вздрогнув, Цань Ци невольно вернулся в воспоминания о своих унижениях, чувствуя слабость в ногах. Император, поймав его взгляд, нехорошо прищурился и медленно провёл пальцами по горлу, кивнув в сторону Ю Хуаня. Этот жест странным образом вернул юноше самообладание, и, крепче сжав в пальцах меч, он бросился вперёд, отбивая атаку солдат Императора, готовый расстаться с жизнью, лишь бы не дать тому объявить своего генерала предателем. Ю Хуань, чувствуя, что обречён, отдал команду не трогать Цань Ци и не препятствовать ему в поединке, и воины, все как один, послушали своего генерала, не дав другим остановить юношу и сосредоточившись на борьбе с воинами царства Цань. — Всё-таки не сдох, ну так я тебе помогу. Чем ты соблазнил моего верного генерала? Всё-таки я был прав в том, что ты хуже продажной девки. Император был в холодном бешенстве, нападая на Цань Ци, уже уставшего в битве и получившего несколько ранений, со всей силой своей ярости. Словно из ниоткуда в эту битву ворвался Цань Гуожи, и, видя его невменяемый взгляд, генерал Ю атаковал противника. Битва возобновилась с утроенной силой, и только Ю Хуань и Цань Ци понимали, за что бьются на самом деле. Император отступил в шатёр, увлекая за собой соперника в подготовленную ловушку. Зная об этом, Ю Хуань оттолкнул Цань Гуожи, чтобы броситься на помощь его сыну, и помешал тому пасть от пущенных из тайного отверстия стрел. — Предатель! — взревел Император, внося смятение в ряды воинов. Цань Ци же, воспользовавшись этим, метнул нож в ногу правителя и попал. Крик боли и ненависти пронёсся по шатру, а Цань Гуожи ворвался внутрь следом за ними и замер с окровавленным мечом. — Вы предали своих воинов раньше, чем я предал вас, — ответил Ю Хуань. — Вы обрекли на смерть тех, кто поклялся защищать вас в угоду прихоти. На лице Цань Гуожи сменялись разные эмоции, которые видел и понимал только его сын. Цань Ци не желал обагрить свои руки кровью отца, но бросил второй нож в него, чтобы уберечь генерала Ю от рокового нападения. Понимание, кто и что сделал, обескуражило, а затем разозлило, и, занеся меч над головой, Цань Гуожи бросился на сына, желая убить. Ю Хуань среагировал молниеносно и пронзил его своим мечом, обагряя ковры кровью. — Ты должен выбрать, на чьей ты стороне, пёс! — запальчиво крикнул Император. Его воины ворвались в шатёр на помощь своему правителю, но было поздно. Император пошатнулся, а на лице Цань Ци мелькнула и погасла мстительная улыбка. — И всё-таки вы пали от моей руки, — прошептал он, заставляя мужчину перевести больной взгляд на себя. — Император, что творил бесчинства, что попирал и землю, и небо, считая себя выше каждого из живущих. Ю Хуань, видя симптомы отравления, прикрыл глаза и велел себе принять то, как распорядилась судьба. — Мы избавили Поднебесную от скверны! — Цань Ци встал, расправил плечи и дерзко осмотрел тех, кто стоял позади генерала Ю. Взревев от бешенства, Император бросился на него из последних сил, но Цань Ци отразил атаку и нанёс смертельную рану прямо в сердце. — Я позабочусь о стране лучше вас. Ю Хуань заступил дорогу бросившимся к Цань Ци воинам и, вынув меч из остывающего тела Цань Гуожи, отвёл его в сторону, позволяя крови свободно стекать по лезвию. — Никто из вас не посмеет поднять руку на того, кто победил в честном поединке. У юного Цань Ци больше прав на трон Поднебесной, чем у любого из генералов. Его отец сын второй супруги старого Императора, вам всем это известно. Так как его отец пал от моей руки, я отдаю свою судьбу на откуп Цань Ци и признаю его как претендента на трон. Под ошеломлёнными взглядами воинов Ю Хуань опустился на колени и склонил голову, но не расслабился, готовый в любой момент отразить атаку на Цань Ци. Юноша, не меньше впечатлённый поступком возлюбленного, всё же смог быстро сориентироваться, чтобы не подвести Ю Хуаня: — Я требую остановить кровопролитие и выстроить воинов обеих армий, мне есть что вам сказать. Я ни в чём не нарушил правил и чести, я не дам в обиду воинов и не позволю чиновникам разворовать страну. Если вы не хотите, чтобы наши земли захватил хаос, а варвары с юга двинулись на нас войной, будьте благоразумны и окажите мне, как законному наследнику, поддержку. Среди солдат всё дальше и дальше пошёл сначала шёпот, а затем и громкий разговор, из которого через некоторое время стало понятно, что многие были недовольны своими правителями. Ю Хуань поднялся с колен, выхватил цепким взглядом двух доверенных лиц и кивком призвал их к себе. — Охраняйте Цань Ци, я выйду из шатра. — Генерал Ю! — окрикнул его будущий Император. — Будьте осторожны. Ю Хуань кивнул и прошёл мимо солдат, что поспешили выйти вместе с ним. Оставшиеся в живых подходили ближе, и он отдал распоряжение подогнать повозку, укрепить её и подставить лестницу. Через непродолжительное время его приказ был исполнен, и он вернулся за Цань Ци, чтобы сопроводить его на импровизированную трибуну. Кругом слышались слова в поддержку генерала, передавались уже изменённые подробности смерти обоих главнокомандующих и царил хаос. Но стоило Цань Ци ступить на помост, как всё стихло, и обведя взглядом израненных и измученных солдат, Цань Ци улыбнулся. Пусть он обагрил свои руки кровью, но сделал это во имя спасения самого главного человека в своей жизни. Того, ради которого мог бы и умереть сегодня. Подняв руку, чтобы поприветствовать воинов, что стояли двумя большими группами и явно опасались немилости нового претендента на трон, Цань Ци заговорил, стараясь своими речами тронуть как сердца людей генерала Ю, так и подданных отца. — Битва закончена, вы все сражались храбро и достойно. Как наследник рода Цань, я благодарю своих воинов за верность, но хочу объявить, что распри закончены. Как наследник трона, я благодарю воинов Императора за их честность и преданность, но объявляю окончание войны между Империей и царством Цань. Отныне мы пойдём рука об руку и наведем порядок в Империи, мы не станем проливать кровь достойных людей, но будем яростно защищать наши границы. Все участники похода, на какой бы стороне они ни сражались, получат достойное вознаграждение. Они смогут вернуться домой или присоединиться к императорской армии. Я не стану обвинять никого из тех, кто выполнял приказы и достойно себя проявил. Что же касается генерала Ю, — по рядам прошёл беспокойный шёпот, — он останется главой армии Императора, главой моей армии, и я даю слово ему и каждому из вас, что отныне ни один мой приказ не поставит вас под удар, ни одно моё действие не приведет к бессмысленной гибели моих людей и ни одна война не случится из-за личных амбиций и жажды власти. Наше государство стоит на уважении к армии, а не на богатстве чиновников, набивающих карманы за ваш счёт. Идите за мной, и я буду верен вам так же, как вы верны мне. Один за другим солдаты опускались на одно колено, принося клятву верности новому Императору, и в сердце Цань Ци впервые за много лет появилась надежда на полное прекращение всех войн. Впереди было много преград и препятствий. Он знал, что дворец придётся брать штурмом и будет много казней, но здесь и сейчас он видел, что его слова пришлись по душе тем, кто устал проливать свою кровь за чужие идеалы. Солдаты громко выкрикивали его имя, принимая одну сторону, и генерал Ю, пристально всматриваясь в лица своих и чужих солдат, искал недовольных, чтобы пресечь любую попытку навредить Цань Ци. Простой люд, волею судьбы ставший воинами, радовался тому, что выжил. И заключив перемирие ценой смерти двух диктаторов, все были готовы начать всё сначала. — Я благодарю каждого из вас, — Цань Ци обвёл взглядом объединённую армию. — И прошу — похороните наших братьев, отдавших здесь свои жизни. Пусть их подвиги останутся в наших сердцах и служат напоминанием о том, какой ценой дался нам мир. Ю Хуань помог возлюбленному сойти с трибуны, и только в этот момент тот покачнулся, теряя сознание. Подхватив тело юноши, генерал Ю внёс его в шатёр, откуда уже убрали убитых, и положил на кровать. Быстро распахнув верхние одежды, он обнаружил раны, которые требовали к себе серьёзного внимания. Крикнув слуг и лекаря, Ю Хуань не отходил от Цань Ци, отдавая распоряжения прямо из шатра. Очнулся юноша лишь на второй день усилиями лекарей, не отходивших от него ни днем, ни ночью. С трудом сев в постели, он оглядел палатку мутным взглядом. — Цань Ци! — Генерал Ю тут же оказался рядом, взяв юношу за руку, и тут же поправил себя: — Теперь мне подобает звать тебя мой Император, так будет правильно. — Хуань-гэ, не смейся надо мной. Я ещё не Император, и если в столице поднимут мятеж, всё может закончиться закономерно. — Мои воины на твоей стороне. Тех, кто пытался возражать, мы уже похоронили. Пришлось проредить и ряды воинов царства Цань, но теперь вокруг тебя лишь те, кто верны или боится последствий. — С помощью страха управлять людьми проще всего, но я никогда этого не хотел. А времени заслужить уважение кого-то, кроме твоих воинов, у меня не было. — Ты заслужишь, А-Ци, не волнуйся. Чиновники в столице наверняка готовятся к осаде, но вся армия с тобой, даже стража выступила в поход вместе с Императором, не думаю, что нам окажут серьёзное сопротивление. — Я бы не хотел войти в историю как палач, — покачал головой Цань Ци. — Я боялся встретить тебя на поле боя и скрестить с тобой мечи. Но страшился умереть не поэтому… Моя сестра… Знаешь, я больше всего боялся, что мы проиграем и с ней сделают что-то ужасное. — С твоей сестрой всё будет в порядке, я отправил отряд в царство Цань, чтобы позаботиться о ней и донести истину до людей. Нам стоит вернуться туда, а не идти сразу в поход на столицу. Ты слишком слаб, а среди маньчжуров есть те, кто и сам был бы не против сместить Императора и занять трон. — Я сделаю так, как ты скажешь, — Цань Ци доверчиво посмотрел в глаза возлюбленному. — Ты лучше меня будешь руководить страной, ты чист душой и сердцем, мудр и храбр. — Вот кем ты видишь меня? — тихо, но твёрдо спросил Ю Хуань. — Я вижу тебя своим супругом, пусть мир и не примет такой союз, я хочу жить и знать, что мы правим страной вместе, как равные. Раз уж так распорядилась судьба. Ю Хуань прижался губами к пальцам Цань Ци и покачал головой: — Я не правитель и не так мудр, как ты, мой мальчик. Но я буду защищать тебя от любых опасностей и поведу армию в бой по одному твоему взгляду. Цань Ци медленно выдохнул и привалился к генералу боком, расслабляясь рядом с ним: — Надеюсь, я смогу сперва дать воинам отдых и почести, которые они заслужили. Без войны империя не проживёт, но нельзя вести бои бесконечно. — Ты понимаешь гораздо больше, чем я в твои годы, А-Ци. Уверен, что ты станешь хорошим правителем, а я расчищу для тебя дорогу к трону. Юноша на это лишь вздохнул. — Я не рвался к власти, но мой отец стал бы новым тираном. Знаешь, мне стыдно, что я не сожалею о его смерти так, как подобает. — Именно твоё нежелание власти сделает тебя лучшим Императором. Что до твоего отца — я виноват перед тобой, но он поднял руку на того, кого я готов защищать до последнего вздоха. Я ни о чём не жалею.