По зову сердца

— Я тоже. Мы должны будем похоронить их с почестями как воинов, отдавших свои жизни за страну. И пусть они были непримиримы, я не желал никому смерти. — Даже Императору? — Поначалу да, но, кажется, даже ему. — А отравленный нож? — с усмешкой, но без обвинения спросил Ю Хуань. — Просто мера предосторожности, — пожал плечами Цань Ци и улыбнулся. — Я шёл защищать тебя, на войне все средства хороши. — Согласен, — генерал Ю припал к его губам, скрепляя их сердца любовью и радуясь, что прекратил войну. Отдышавшись после поцелуя, Цань Ци серьёзно заглянул в глаза возлюбленного: — Многих пришлось убить, Хуань? — Лишь тех, кто призывал к мятежу и твоему убийству. — В столице таких будет большинство. А еще там много тех, кто помнит мой позор и обязательно публично о нём заявит. Люди будут злословить за моей спиной. — Я убью их всех! К тому же не забывай — в столице почти все уверены, что пленена была дева Цань и лишь самые приближённые, те, кого в любом случае нужно будет казнить, знают правду. Мои же воины никому не раскроют истину. Армия уважает тебя, те, кто был в походе вместе с нами, передали новобранцам рассказы о твоей доблести. — Выходит, я возьму власть силой, с помощью армии. — Как и многие правители до тебя. — Я не хочу быть тираном. — Ты им не будешь. Просто прими как должное и поверь, прошлый Император убил и казнил тысячи недовольных. Цань Ци не стал больше ничего говорить, он знал, ради чего всё это. Он во главе армии двинулся к Царству Цань, как и положено главнокомандующему. Генерал Ю находился подле него, как и преданные ему люди. Нападение было внезапным, но ожидаемым. Ю Хуань отразил стрелу, предназначавшуюся ему, и буквально сдернул Цань Ци с лошади. Стрелы полетели в бедных животных, те ржали от боли, а затем побежали без оглядки. Лучники натянули тетиву, чтобы вернуть нападающим их же атаку, а другие воины закрыли их щитами. — Они в ущелье, — крикнул своим людям генерал. — И их мало. — Как ты узнал? — Из Царства Цань бежал наместник, ведь так? Только он может прятаться здесь со своими людьми, остальным тут делать нечего. С восхищением глянув на своего генерала, Цань Ци прошептал: — Позволишь попытаться их образумить? — Слишком опасно, пусть сперва их пленят. — Слушаюсь, мой генерал. Отдав распоряжение взять живыми тех, кого воины смогут, Ю Хуань отправил в ущелье лучших людей в сопровождении воинов царства Цань, хорошо знавших эту местность. Цань Ци, ожидая их возвращения, нервничал, сдерживая порывы броситься в бой вместе с остальными. И лишь волнение его генерала и понимание того, какой груз ответственности теперь лёг на его плечи, сдерживали эти порывы. Спустя несколько часов томительного ожидания воины вернулись с парой десятков пленных. Часть из них были ранены и едва стояли на ногах. Когда их поставили на колени, Цань Ци и Ю Хуань вышли к ним, надеясь образумить хоть кого-то. — Совершая нападение, вы наверняка не знали, что покусились на жизнь нового Императора, поэтому я не казню вас на месте, — голос Ю Хуаня был предельно строг, — но даровать ли вам милость, решать только ему. Тут наместник не выдержал и встал, всем своим видом показывая неприятие нового Императора. — Вы учинили заговор и переворот, вам это не сойдёт с рук. Мои люди верны только истинному Императору, а не отродью Царства Цань. — Значит, вы встретитесь с вашим правителем на другой стороне, — решил Цань Ци. Он не желал видеть того, что произойдёт. Не желал, чтобы его генерал становился палачом. Но всё случилось здесь и сейчас. Каждого, кто не принёс клятву верности, быстро казнили. Земля обагрилась кровью, и он подумал, что всей воды мира не хватит ему, чтобы отмыться. Примкнувшие к ним были взяты под стражу, и путь они продолжили уже на следующий день. Ночью, сидя под открытым небом около костра, Цань Ци пытался продумать дальнейшие повороты судьбы. — Ложись спать, тебе нужны силы, чтобы дойти до дома. — Я принесу сестре страшную весть. Как думаешь, она возненавидит меня? — Если у неё доброе сердце, то нет. К тому же за что ей тебя ненавидеть? Ваш отец лишился жизни моей рукой. — Я бы сделал то же самое ради тебя. — Я знаю, но рад, что не пришлось. Мы прольём ещё немало крови, но твоей вины в том нет и не будет. — Спасибо, что пытаешься снять весь груз с моей души, — искренне поблагодарил Цань Ци. — Я и подумать не мог, что тот, кто однажды разбил войско отца, станет моим спасителем и опорой. Мир так жесток, Хуань, а ведь в детстве я верил, что смогу просто жить… — Каким ты был в детстве, А-Ци? — тихо спросил генерал Ю. — Наивным, — усмехнулся Цань Ци. — Мама любила петь мне, и я учился танцевать под её песни. А потом она умерла, как и первая жена моего отца. У А-Су тоже есть мать, она предана отцу до гроба. С ней могут быть проблемы. — Я всё решу, — пообещал Ю Хуань. — Я знаю, это-то и чернит мою душу. — Не волнуйся и не думай о плохом. Мы заслужим прощение Небес. Цань Ци на это только грустно улыбнулся и лёг на циновку, на которой сидел. Он не верил, что есть прощение для него, но молил, чтобы оно было для любимого.

***

В дворец Царства Цань они вошли, когда солнце было в зените, сверкая блестящими латами и обнажив мечи. Они не встретили сопротивления, ибо мужчин практически не осталось, а старики, дети и женщины смотрели на них со страхом. И только появление Цань Ци внесло некоторое спокойствие в их ряды. Отправив доверенных людей в покои сестры и объяснив, как они с матерью выглядят, Цань Ци встал перед согнанными отовсюду людьми и обвёл их взглядом. — Наше Царство Цань заключило перемирие, мой отец и Император пали в бою. Я заявил права на трон. По толпе пошёл ропот, воины всматривались в людей, чтобы пресечь любое нападение, но никто не собирался протестовать. Люди слишком устали от войн и просто с надеждой смотрели на юного сына Цань Гуожи. — Я обещаю вам достойную жизнь и прошу помочь мне, — склонил голову будущий Император и краем глаза заметил, как из дворца выносят тела. — А-Су! Его крик заставил всех вздрогнуть. Солдаты несли тело его сестры и её матери. Подбежав к ним, он схватил сестру за руку. — Что с ними? — Скорее всего приняли яд, господин, — сокрушённо ответил один из воинов. — Рядом валялся сосуд и пиалы. — А-Су, нет, А-Су, — Цань Ци понял, что плачет. Ю Хуань подошёл ближе и взглядом велел опустить тела на землю, затем взял девочку за руку, прощупал пульс. Обернувшись назад, он взмахнул рукой, подзывая лекаря, а затем наклонился над лицом А-Су. — Она ещё жива, — сказал он. Цань Ци встрепенулся и совсем по-мальчишески размазал слёзы по лицу. — Жива? — Пульс слабый, нужно вызвать у неё рвоту. Тут к ним подвели лекаря, и он достал из какого-то мешочка травы. — Принесите воды, — закричал Цань Ци и народ на площади зашевелился. Воды принесли много, лекарь засунул какие-то толчёные травы девочке в рот и залил туда же воду. Затем простимулировал горло, вызывая рвоту и А-Су дёрнулась. Цань Ци смотрел во все глаза, молясь, чтобы сестра выжила. Когда другой лекарь попытался проделать то же самое с её матерью, та никак не отреагировала, продолжая лежать красивой сломанной куклой посреди площади. А-Су начала кашлять внезапно и до того уродливо, что некоторые люди поспешили отвернуться, Цань Ци же присел рядом с ней, помогая лекарю перевернуть сестру, освобождающую желудок, и, придержав её волосы, чтобы не запачкались в рвоте. Спазмы продолжались так долго, что Цань Ци потерял счёт времени. Лекарь ещё несколько раз давал девочке травы и заставлял пить много воды, и ту продолжало выворачивать мутной водянисто-зелёной жижей. Когда силы А-Су иссякли, как и рвота, Цань Ци приказал унести её и оказать помощь, не желая, чтобы сестра видела, как тело её матери накрывают белой тканью и уносят в другую сторону. Поднявшись на ноги и не пошатнувшись лишь благодаря поддержке Ю Хуаня, Цань Ци обратился к мгновенно смолкнувшим людям. — Вы сейчас видели, как моя сестра, молодая госпожа Цань, едва не лишилась жизни из гордости и страха быть захваченной в плен. Это та жизнь, которой я не желаю для своего народа. Моя цель — принести в ваши дома мир и покой, а в страну — достаток и порядок. Я как никто знаю, каково терять родных в раздираемой войнами Империи. Мой старший брат и мой отец никогда уже не сядут со мной за один стол в этой жизни, но я не желаю такого никому из вас. Поддержите меня, как претендента на трон, и я сделаю всё, чтобы вы об этом не пожалели. Со мной Имперская армия и армия царства Цань идут рука об руку к той жизни, в которой будет не потакание прихоти тирана, а строгое соблюдение законов Неба и Земли! Воины разразились криками поддержки, и многие простые люди начали вставать на колени, чтобы совершить глубокие поклоны своему Императору. Цань Ци переполняли эмоции, но он сдерживался, глядя на свой народ, что заслужил покой и отдых. Через несколько минут, когда вся площадь затихла, он вышел вперёд и поклонился в ответ этим людям, мужчинам и женщинам. — Я благодарен каждому из вас, а сейчас позвольте мне проститься с наложницей отца и побыть с сестрой. И позаботьтесь о тех, кто отныне будет защищать ваши дома. В Царстве Цань есть место каждому, — он развернулся и пошёл в покои, не оборачиваясь и полностью доверившись толпе. Уже в коридоре он понял, что практически бежит, и только соблюдение этикета не позволило ему действительно перейти на бег. В комнату он ворвался, не дожидаясь, пока слуги откроют дверь. — А-Су, — бросился он к постели, на которой лежала сестра. — А-Су! — Она выжила, но ей придётся несколько дней принимать очищающие кровь отвары, я займусь этим. — Спасибо, — поклонился он лекарю, который уже не раз спасал им с Ю Хуанем жизни. — Я в неоплатном долгу перед вами. — Вы уже отплатили мне, Ваше Императорское Величество, — вернул ему поклон лекарь. — Ваши слова проникают в душу, будьте верны им и ваш долг не обременит ни мою душу, ни вашу. — Я даю слово, что постараюсь исполнить каждое моё обещание, не жалея своей жизни. Подойдя к постели сестры, Цань Ци присел на край и взял её за руку. — А-Су исцелится полностью? — Тот яд, что дала ей мать, отравляет всё тело, нарушая правильное течение энергии. Сожалею, но последствия будут преследовать вашу сестру всю жизнь. Я сделаю всё что в моих силах, чтобы юная госпожа пострадала как можно меньше. Коснувшись губами ледяной ручки сестры, Цань Ци ещё раз поклонился лекарю и вышел прочь, понимая, что едва остаётся в сознании. Ю Хуань ждал его возле двери и сразу же обвил рукой талию, поддерживая. — Я расспросил слуг. Мать А-Су получила весть о смерти твоего отца и, решив, что в город вошла армия Императора, приняла яд. Твоя сестра не хотела пить, просила дождаться вестей от тебя, но мать заставила её силой. Однако поскольку силы матери, выпившей яд первой, уже ослабели, девочка проглотила не всё. И это спасло ей жизнь. — Она так верила в победу отца, но всё равно держала при себе яд, — горько усмехнулся Цань Ци. — А-Су выживет, но яд уже проник в тело, и в будущем её здоровье не будет крепким. Я найду ей самых лучших лекарей… — Всё после, сейчас ты выглядишь так, будто лекарь нужен и тебе. Где покои твоего отца? — Не хочу туда, идём. — И он, опершись на руку Ю Хуаня, повёл его в свои покои. Несмотря на слабость и усталость, он испытывал трепетное волнение, зная, что ведёт любимого в святая святых. Никто, кроме семьи и слуг, не бывал в его комнате, и он чувствовал, как становится ближе и значимее тот, кого выбрало сердце. Уже в покоях, он позволил себе проявление слабости и опустился на постель, прежде чем показать всё своему генералу. — Отдыхай, тебе нужно много сил, А-Ци. — Побудь со мной, не уходи. Я и мечтать не смел, что однажды приведу тебя сюда. — Иногда нужно просто довериться судьбе, она лучше расставит всё по местам. У тебя уютно. В моей комнате во дворце есть только кровать и сундук. Ещё стол и много книг, но в последние годы я практически не читал. — Я буду читать тебе перед сном, — пообещал Цань Ци, прикрывая глаза. — Я буду счастлив слышать твой голос, — ответил Ю Хуань, с нежностью смотря на юное лицо, на котором появилось умиротворение. — Спи, мой император.

***

Во дворце царства Цань пришлось задержаться на две недели. И хотя Ю Хуань понимал, что промедление может дорого стоить, но не смел торопить восстанавливающегося Цань Ци и воинов, некоторые из которых были ранены гораздо серьёзнее их Императора. Спать с желанным юношей в одних покоях было сродни пытке, но он не торопил события и в этом, давая Цань Ци самому сделать следующий шаг. Пока же они довольствовались поцелуями, ласками и объятиями во сне, которых так не хватало им раньше. Когда настало время выступать, Цань Ци ещё раз собрал жителей царства Цань, объявляя им о походе на столицу, где он надеется получить законный трон без кровопролития. Ю Хуань понимал, что такой исход будет подобен чуду, но верил, что они смогут усмирить приближённых прошлого Императора довольно быстро — с ними была вся армия и это должно испугать мятежников. — Как думаешь, мне придётся многих казнить? — уже по дороге Цань Ци снова задал этот вопрос, и Ю Хуань в который раз терпеливо ответил: — Я всё сделаю, мой Император. Тебе не придётся принимать тяжелые решения. — Но ведь несправедливо взваливать всё на твои плечи. — Это ноша любого генерала. Принимать решения, стоящие жизней, забирать их или даровать. Я знал, когда выбирал именно эту стезю для себя. Мог бы остаться простым воином и пасть во имя своего правителя, но знал, что способен на большее. Я надеялся, что, приведя его к победе, смогу остановить кровопролитие. Увы, мы оба видели, к чему это привело. Одно только утешает меня, мы встретились и теперь мой Император ты. — Хуань, — Цань Ци понизил голос, чтобы их могли слышать только лошади. — Ты говоришь так, что мне становится неудобно держаться в седле. Ю Хуань удивлённо посмотрел сначала на смущённое лицо юноши, затем на седло и смутился сам. — Простите, Ваше Императорское Величество, я впредь буду более сдержанным в своих речах. — Только на людях, прошу тебя. — И Цань Ци посмотрел так жарко, что генерал Ю едва удержался от приказа остановить поход и найти им дворец покрепче. Ему, привыкшему всю жизнь сдерживать свои истинные чувства, рядом с Цань Ци хотелось быть собой. И рассказать о любви, что цвела в сердце словно слива мэй. Поход длился больше двух недель, они давали воинам и лошадям отдых, принимали подношения во всех городах и селениях, и каждый клялся в верности новому Императору. В одном городке вельможа по старой памяти прислал в покои Цань Ци местную красавицу, чем вызвал его негодование и потом долго валялся в ногах, вымаливая прощение. Ю Хуань же как можно крепче сжимал зубы, чтобы не улыбнуться своему вспыльчивому мальчику, который бросал слишком извиняющиеся взгляды. Рано или поздно, ему придётся взять в жёны деву из родовитого семейства, чтобы оставить потомство, но об этом думать не хотелось. Сейчас весь мир не существовал, как и будущее, которое они ещё не написали.