trouble lovers

             Римус бежал вниз по лестнице с такой скоростью, что за шаг проскальзывал через две ступени, заставляя людей оборачиваться ему вслед. Позабыв о времени, он бежал по коридору, стараясь как можно скорее добраться до выхода, словно глоток свежего воздуха поможет развеять мысли о разговоре с Лили. Ему нужно было добраться до остановки, сесть на автобус, доехать до дома Регулуса и зайти за обещанным пивом, чтобы успеть к началу матча. Выйдя на улицу, он старался держать эти мысли как можно ближе, похлопывая по карману куртки, где лежали одолженные Питером деньги, но голос Лили увяз в его памяти, как в зыбучих песках, напевая одну и ту же фразу, будто заедающая пластинка.          Образ Сириуса так плотно маячил перед глазами всю дорогу, что он даже не обратил внимания, когда его фигура материализовалась на уличных ступенях, прижавшись к холодному камню высокой колонны. Остановившись в нескольких метрах, Римус уставился на него, как на приведение, моргая с надеждой, что тот исчезнет, дымкой рассеявшись в воздухе, будто иллюзия. Его рука лежала на одном из согнутых коленей, вытянутая вперёд, собирая на край рукава тяжёлые капли.        Ливень плотной стеной заслонил собой вид на кампус, из-за чего Римус даже не мог различить очертания общежитий или автобусной остановки за воротами колледжа. Оглянувшись, он заметил таких же заложников природной стихии, как и он, вынужденных остаться под козырьком без наличия зонтиков или плащей. Убедившись, что заслонившие серое небо тучи разойдутся не скоро, Римус сделал несколько шагов вниз, почти беззвучно из-за шума воды об асфальт, и оказался на ступень выше от Сириуса, наблюдая за его неподвижной фигурой.          – Кажется, мы здесь застряли, – голос Римуса заставил его обернуться, но лишь наполовину, чтобы ветер не унес смысл слов в водосток.                – Ты мог позвонить кому-нибудь из общежития, чтобы тебе вынесли зонт, – тихо ответил он спустя пару секунд, заставив Римуса опуститься на ступени, чтобы расслышать.                 – Я обещал Регулусу зайти сегодня, – прозвучало в качестве объяснений, и он вдруг вспомнил, что торопился. Взгляд его снова описал траекторию кампуса, пытаясь выстроить ближайший маршрут, но как бы он не старался, в любом случае промок бы до нитки.                – Тогда пережди бурю, – последовал очередной ответ в запозданием, привлекший внимание Римуса.                – Разве тебе не нужно домой? – спросил он, предположив, что у Сириуса наверняка есть куда больше вариантов, как туда добраться, но он поежился, хотя лица его Римус так и не разглядел.                – Нет, – ответил он тихо, – думаю, не сегодня. Не уверен.                – В каком смысле? – приподнявшись, Римус перешагнул на ступень ниже, садясь рядом с ним, но вместо того, чтобы продолжить разговор, Сириус отвернулся, прижав подбородок к коленям. – Эй, все в порядке?                – Удивительно, как ты всегда находишь меня таким, – услышал он его раздраженное фырканье, пытаясь аккуратно развернуть Сириуса за плечо, чтобы понять, что он имеет в виду, но в ответ едва не получил удар локтем, когда тот поднялся, подойдя к краю ступеней. Дождь капал на носки его ботинок, скатываясь и образуя лужи вокруг, пока он стоял там в намерении шагнуть вперед.                В колледже осталось не так много людей, и некоторые, выходя на парадные ступени, раскрывали свои зонты, на свой страх и риск погружаясь под проливной дождь, как в морскую пучину. Несколько человек вернулись внутрь, понимая, что нет смысла идти куда-то в такую погоду, и лишь один человек шагнул на тротуар, оказавшись едва не по щиколотку в собравшейся у ступени луже.                Римус так быстро подался вперед, хватая Сириуса за руку и потянув его обратно, что тот споткнулся, падая на него, и путаясь в хитрых переплетениях рук. Когда они вновь оказались под козырьком, укрытые от дождя, Римус увидел, что теперь на его куртке и джинсах расползались влажные пятна, пока он пытался не дать Сириусу промокнуть до нитки, а потом вдобавок ко всему еще и заболеть, объясняя это его бестолковой голове, которая медленно наклонилась, наконец показав перед Римусом свое лицо.                – Боже, что случилось? – Римус шагнул еще дальше, все еще таща за собой Сириуса, который с неохотой переставлял ноги, пытаясь избавиться от его рук. Слева под глазом начинало впитывать краску тянущееся к виску пятно размером с кулак, и, когда Римус заметил это, Сириус наконец вырвался, отворачиваясь от него, и садясь обратно на ступени.                – Ничего. Неудачно поймал мяч.                – Не похоже на мяч, Сириус.                – Не твое дело, – огрызаясь, ответил он, подняв рассерженный взгляд, когда Римус опустился к нему, но на расстоянии вытянутой руки. Положив локти на колени, он сомкнул пальцы вместе и уставился вниз.                – Нужно приложить что-то холодное, – вспомнил он первое, что пришло ему в голову при взгляде на синяк. Сириус не ответил, снова выстроив стену равнодушия, через которую Римус старался до него достучаться. – Сириус, пожалуйста.                – Римус, не надо, – его взгляд по-прежнему изучал согнутые пальцы, пока брови все настойчивее сползали к носу, – я знаю, что мне нужно делать, и если бы мне нужен был твой драгоценный совет, я бы спросил.                – Ты можешь хотя бы сказать, что произошло? – он увидел, как Сириус взвешивает свое решение, прежде чем коротко покачать головой. – Ты поэтому не хочешь возвращаться домой?                – Лучше, если они ничего не узнают.                – Но почему? – не мог понять Римус, наклоняясь к нему.                – Да потому что! – прозвучал крик, но из-за барабанящих по лужам каплям дождя никто почти не обратил внимания. – Потому что я не хочу рассказывать, ясно?                – Ладно, – тихо пробормотал Римус, насколько это было возможно. Будет лучше, если они не станут привлекать всеобщее внимание. – А Джеймс? Ты мог бы остаться у него.               – Мог бы, – более спокойно согласился Сириус, – но он уехал по семейным делам.                 Дождь начинал стихать, и вдалеке начали проступать очертания корпусов общежитий. Римус отчаянно хотел выпытать у Сириуса, что происходит, почему он находит его в таких ситуациях, и он отказывается что-либо объяснять, запрещая кому-либо рассказывать, но чем больше он налегал с вопросами, тем сильнее Сириус упирался, замыкаясь в своем панцире.          – И что, ты собираешься просидеть здесь всю ночь? – разозлился Римус.          – До тех пор, пока меня не прогонят, – кивнул он, слегка забавляясь идее бродяжничества.          – Вставай, – повелительным тоном приказал Римус, встав перед ним лицом к лицу, даже не удивляясь хмурому выражению перед собой. Тогда он воспользовался другим приемом, смягчившись и чуть склонив голову ближе к нему . – Прошу, просто пойдем со мной.          – Я же сказал, я не хочу появляться дома, – продолжил упорствовать он.          – Успокойся, я не собираюсь тащить тебя через весь город по такой погоде, – его рука описала усеянный лужами тротуар, пузырящихся из-за дождя.          – И что ты предлагаешь? Прогулку под дождем, как во французских мелодрамах? Извини, я не в настроении, – Сириус уклонился от протянутой руки Римуса, который опустился перед ним на корточки.          – Здесь холодно, – произнес он, стараясь звучать убедительно, потому что сам начинал замерзать, – и ты уже весь промок. Мы можем посидеть у меня, я найду лед и сделаю чай, если ты не хочешь показываться медсестре или своей семье.          Римус не стал питать больших надежд, что он согласится, с Сириусом никогда не было легко, но у него тоже были свои пределы. Он посмотрел на него, подыскивая очередной комментарий, от которого Римус придет в бешенство, но затем дёрнул плечами, вздрагивая от холода, и прикусил начинающие синеть губы, с неохотой соглашаясь на его предложение.          Им пришлось еще немного подождать, чтобы встретить кого-нибудь, кому было нужно в том же направлении, и у кого был зонт, чтобы пересечь территорию кампуса. Римус вспомнил, как звали девушку в высоких резиновых сапогах и большим жёлтым зонтом в цвет ее обуви, подойдя к ней с Сириусом на хвосте.          – Пандора, – она оглянулась, раскрыв перед собой зонт и положив его на плечо, – ты сейчас в общежитие?          – Да, хотите присоединиться? – вежливо предложила она, приподняв зонт, под которым втроем им было не уместиться, но это было лучше, чем промокнуть до нитки.          Она взяла Римуса под руку и предложила локоть Сириусу, который посмотрел на Римуса, взглядом приказавшего ему взяться за Пандору.          – Давай же, я не кусаюсь, – поторопила она, дергая рукой, и Сириус упрямо вцепился в нее, игнорируя ответную улыбку. – Ладно, поплыли.          Добравшись до общежитий короткими перебежками, Пандора проскользнула под козырёк, закрыв зонт и стряхнув с него капли, пока Римус и Сириус спрятались следом.          – Перекур, – сказал он ей, как только она открыла дверь, пропуская их вперед. Она пожала плечами и быстро скрылась за дверью, махнув рукой на благодарность Римуса.          – Действительно, куда нам торопиться, – фыркнул Сириус.          – Не наглей, – Римус щёлкнул зажигалкой, отказав Сириусу, когда тот протянул руку за пачкой. – Нам еще нужно как-то провести тебя через Филча.          – Раньше ты об этом не подумал?          – Вот, – протянул он ему свою сигарету, – помолчи лучше, пока я думаю.          Сириус что-то промычал себе под нос, приняв сигарету, и затянулся, глядя на оседающую дымку, пока Римус листал список контактов, надеясь, что удача на его стороне.                – Эван, ты в комнате?                – Шутишь? – на фоне послышался треск матрасных пружин. – Где мне еще быть, ты видел погоду?                – Нужна твоя помощь.          Эван спустился вниз в лёгкой олимпийке и тапочках с намёком, что дальше порога его помощь сегодня не распространяется, однако этого и не потребовалось, как только Римус объяснил ему план действий. Вернувшись в холл, Эван отвлёк на себя внимание Филча, заняв его беспокойством о том, что из-за порывов шквального ветра и сильного ливня могло затопить чердак. Минуту спустя, оставив на своем месте уличную кошку, которая часто околачивалась вокруг общежития, Филч поплеся на верхний этаж вслед за Эваном, незаметно подавшему знак, что путь свободен.          Сириус с нескрываемым весельем во взгляде проводил ушедших и нырнул в холл, осторожно ступая за Римусом. Весь пол вплоть до коридора третьего этажа, на котором находилась комната, был залит растертыми ботинками влажными пятнами, так что их собственный вклад от грязных подошв не слишком изменил ситуацию. Эван не запер дверь, так что они свободно вошли, погрузившись в теплоту и запах фруктового чая, который остывал на тумбочке Эвана, и Римус кивнул на свою сторону комнаты, пока снимал куртку, вешая её на крючок у входа.          Он дал Сириусу свою футболку и спортивные штаны, переодевшись в то же самое, пока их промокшая одежда осталась высыхать на вешалках, и затем исчез в поисках льда. В общей кухне он раздобыл пакет замороженных полуфабрикатов, надеясь, что никто не хватится его, пока он одолжит его для Сириуса. Вернувшись, он протянул ему пакет, обернув в полотенце, чтобы его можно было придерживать рукой, и сел напротив, пытаясь оценить масштабы удара.          Эван вернулся спустя пятнадцать минут, хихикая и спотыкаясь, пока стряхивал тапочки, чтобы забраться обратно в тёплую постель.          – С меня пиво, – сразу определил цену услуги Римус, и Эван одобрительно щёлкнул пальцами, переведя заинтересованный взгляд на Сириуса, который заговорил прежде, чем Римус удосужился придумать ответ.          – Избил меня, чтобы притащить сюда, – его взгляд указал на Римуса, который так и замер с открытым ртом от его наглости.          – Знаешь, обычно он вежлив, – подыграл Эван, и они оба представилась друг другу, будто Римуса вообще не было рядом. Он напомнил о себе лёгким покашливанием.          – Значит, вот так выглядит твоя благодарность, – он выжидающе посмотрел на Сириуса, требуя объяснений, пока тот отнял пакет, пробуя щеку на ощупь осторожным касанием. – Как оно?          – Заживет, – кинул Сириус, нехотя вернув ледяной пакет к лицу, и снова перевел взгляд на Эвана, который зашевелился под покрывалом.          – Надеюсь, моя помощь здесь не потребуется, – он одарил Римуса взглядом, от которого он невежливо уклонился, и в заинтересованном жесте узнал, куда тот собрался. – Все собираются к Барти смотреть игру. Присоединитесь? Нет? – тут же ответил он на свой вопрос, косо улыбнувшись. – Тогда развлекайтесь.          – Смекалистый, – кивнув в сторону закрывшейся за Эваном двери, произнес Сириус, отложив пакет на тумбочку.          – Если ты закончил, я верну пакет, – вместо ответа сказал Римус, поднимаясь и залезая в собственные тапочки.          Сириус кивнул, удобнее устроившись на кровати, а когда Римус вернулся уже без пакета, тот сидел в самом ее конце, прислонившись к стене и листая книгу, взяв её с тумбочки. Римус удостоил его короткой репликой по поводу чая, но Сириус, не отрываясь от книги, отрицательно покачал головой. Улегшись и подогнув ноги так, чтобы они не задели Сириуса, он надел наушники, решив подготовиться к контрольным тесту, и поставил на грудь учебник, пытаясь сосредоточиться на чтении.   

_________

        Римус проснулся от тёплого прикосновения к губам, скользнувшего по ним всего на мгновение, и остывшего к тому моменту, как он распахнул веки, уставившись на смутные очертания двух людей, нависших над ним.          – Ты уснул, – вынес заключение Эван, как только Римус вытащил наушники, отложив телефон вместе с упавшим на грудь учебником.          – Нет, я не спал, – в подтверждение своих слов, Римус бодро задвигал ногами, моргая до тех пор, пока зрение к нему не вернулось. – Когда ты успел вернуться?          – Заметил бы, если бы храпел не так громко, – Сириус сидел у него в ногах, полубоком подпирая собой стену. Римус снова оглянулся на Эвана, пытаясь добиться от него поддержки, но тот пожал плечами, поднимаясь с корточек с того места, куда сползло одеяло. Римус не помнил, чтобы он укрывался, и немного растерялся, понимая, что сразу несколько событий заставили его взбодриться.          – Кто из вас только что меня целовал?          – Как жаль, что тебе никогда не узнать этого, – в ногах зашевелился Сириус, перешагивая через него, чтобы спрыгнуть на пол. – И вообще мы с Эваном жутко оскорблены тем, что ты не можешь нас отличить.          – Прости, как-то забыл время тренировок, – Римус сел на кровати, свесив ноги, и зевнул, размяв плечи. Эван был непредсказуем, будучи в хорошем настроении, Сириус же был непредсказуем всегда, так что шансы были пятьдесят на пятьдесят. – Который час?         – Четверть одиннадцатого, – сказал Эван, бросив в него жестяную банку Спрайта, – Манчестер вышли в полуфинал.          – Как же я рад за них, – без особой радости произнес Римус, вытянув перед собой руки с банкой, чтобы ее содержимое не вылилось ему на кровать. – Что-то еще пропустил?          – Конференц-звонок с моим братом, – Сириус передал его телефон, на котором Римус заметил несколько непрочитанных уведомлений, мысленно представив, на сколько частей четвертует его Регулус, – ты позволяешь ему звонить тебе так поздно?          – Ты что, говорил с ним? – заметив принятый вызов в журнале звонков, Римус неодобрительно посмотрел на него.          – Сказал ему не беспокоить тебя, ты же спал.          – Я не спал, – с прежним раздражением повторил Римус, прочитав скептические заявления Регулуса в переписке.          – Он так всегда говорит, – предупредительно сообщил Эван, обращаясь к Сириусу. – Не против, если я тут?          Эван обвел пальцем круг, намекая, что собирается занять свою кровать, и Римус вспомнил, что сегодня им придется немного потесниться.          – Сириус сегодня ночует здесь, – предупредил он, что было в порядке вещей для всех, кто жил в общежитии. Иногда в комнатах, рассчитанных на четверых, жили шестеро, а на двух кроватях могли уместиться четверо и двое еще на полу, так что никто даже не возражал, если речь шла всего об одном человеке. Но Эван, видимо, понял все немного иначе, застыв с покрывалом в одной руке.          – О, так вы, ребята, хотели уединиться, – его рука выпрямилась, раскинув покрывало, и он бросил его обратно. – Я могу вернуться к Барти, если вы здесь…          – Ему просто негде остаться, – возразил ему Римус с нахлынувшей скромностью, прильнувшей к щекам.          – Не говори чушь, – встрял Сириус, прислонившись спиной к ящикам тумбочки, – мне есть, где остаться, ты сам предложил пойти к тебе.          В замешательстве, Римус чуть не выронил банку, собираясь использовать силу сжатой ладони для другой цели, но Сириус стоял слишком далеко, чтобы до него дотянуться. Пол был холодный, и ему не хотелось ходить по нему в носках. Эван улыбнулся, переглянувшись с Римусом, будто спрашивая его, так ли все было.          – Ладно, – он вскинул руки, сгребая с тумбочки связку ключей и телефон, быстро натягивая кроссовки обратно, – только не на моей кровати.          Напоследок Римус все же замахнулся в его сторону, но Эван успел исчезнуть за дверью раньше, чем в нее влетела одна из тетрадей Римуса, свернутая в трубку и небрежно раскрывшаяся от падения. Банка опустилась на пол рядом с одним из пары носков Римуса, который пропал без вести, затерявшись под кроватью, а сам он поднялся, сунув ноги в кеды, и зашаркав к Сириусу, встретившего его с такой же улыбкой.          – Спишь здесь, – коротко произнес Римус, пальцем указав на собственную кровать.          – Разумеется, – его поза двинулась вправо, и он занял место, локтем ударившись о поверхность матраса, – где же еще?          Наблюдая за тем, как Римус подошел к кровати Эвана, накинув обратно сбившееся у стены покрывало, и забрался на него, скрестив ноги, Сириус прищурился, пытаясь понять, что он делает.          – Кажется, он дал понять, что это место под запретом, – его большой палец указал в сторону двери, через которую Эван слишком быстро улизнул с места преступления.          – Верно, для тебя. Против меня он возражать не станет.          – Значит, неплохо чувствуешь себя в чужой постели? – Сириус намеренно приподнял брови, подавая намек.          – Моя занята.          – Тут есть место, – он подполз ближе к стенке, похлопывая ладонью по тому месту, где лежал секунду назад, и Римус прекрасно знал, что эта кровать способна вместить двоих.          – Спокойной ночи, Сириус, – цокнув языком, Римус постучал по тумбочке, требуя погасить свет, и лег, повернувшись спиной к нему.          Тем не менее, свет продолжал гореть, а Римус лежать с открытыми глазами, не чувствуя в них сна после того, как успел подремать. Краска на стене облупилась в тех местах, где на нее пришлось некоторое количество ударов, и Римус решил посчитать трещинки, пытаясь стряхнуть с себя ощущение прикованного к нему взгляда. Он слушал, как дождь перестал барабанить по стёклам, вместо этого тяжёлые капли, стекая с крыши, падали на небольшие выступы, служившие козырьками над окнами, раздражая его сильнее, с чем он вскоре не смог мириться. Шумно развернувшись, он замер, увидев, что Сириус по-прежнему лежит, прижавшись к стене и положив голову на вытянутую руку, но глаза его были закрыты, будто он уже успел задремать.          Вздохнув, что свет он так и не выключил, Римус тихо поднялся с кровати, подойдя к своей тумбочке, и щелкнув выключателем от настольной лампы. Оказавшись в полутьме, он развернулся, немного замедлив шаг, чтобы не наткнуться на углы, но далеко уйти не успел, почувствовав, как его потянули обратно за предплечье.          – Я не могу спать без света, – прозвучал обвиняющий шёпот.          – А я не могу уснуть с ним, – Римус снова потянулся к выключателю, щёлкнув им, как только пальцы нащупали провод. Сириус хмуро смотрел перед собой, щекой прислонившись к кровати, но рукой все еще продолжая удерживать Римуса. – Ты как маленький ребенок, честное слово. Здесь все живут по общим правилам, исключений нет.          – Тогда ложись со мной, – Сириус поднял на него сердитый взгляд.          – Дверь шкафа открыта, а под кроватью мои носки, никаких монстров тут нет и в помине, – пробурчал Римус, выдернув руку из его пальцев. Сириус с лёгкостью отпустил, подмяв ладонь под подбородок, едва улыбаясь.          – Не смешно.          – Потому что я не собираюсь с тобой шутить, электроэнергия платная, – после этого Сириус перекатился на спину, сунув руки в передние карманы, и, вынув оттуда смятую купюру, прихлопнул ее ладонью по поверхности тумбочки. Римус с отвращением фыркнул.          – Недотрога, – напоследок буркнул Сириус и развернулся, закутав себя в одеяло.          Римус с грустью взглянул на свое одеяло, под которым мечтал оказался с самого утра, как только вылез из него, чтобы выйти под дождь, отправляясь на занятия, и подумал, что имеет право сорвать его с Сириуса, забирая обратно. Если он оставит свет и одеяло, то позволит Сириусу манипулировать им до конца жизни, а если ляжет с ним в одну кровать, то пожалеет об этом, промучившись до утра.          Он взял свой телефон, подключив его к зарядному устройству и оставил экран включённым, щёлкнув выключатель лампы. Тусклое свечение в темноте не могло погрузить комнату в темноту, и вскоре должно погаснуть, но к тому моменту, Римус надеялся, Сириус уже уснёт, позабыв о своих предрассудках. Вернувшись в кровать Эвана, он некоторое время ворочался, пытаясь принять удобную позу, и все еще наблюдал за тем, как тихо и неподвижно спал Сириус на его кровати. В следующий раз, когда пружины матраса прогнулись с протяжным скрипом от веса его тела, он получил подушкой, которая пришлась прямо по голове.          – Я думал, ты уже спишь, – прошипел он, будто в комнате кроме них был кто-то еще.          – Уснешь тут с такой занозой, – Римус обернулся, но в полутьме было трудно понять, открыты ли глаза Сириуса. Перевернувшись на спину, Римус некоторое время раздумывал над тем, стоит ли начать разговор, и наконец собрался с силами.          – Ты расскажешь мне, что с тобой происходит? Зачем они с тобой это делают?          – Грубая форма конверсионной терапии, – услышал он ответ спустя почти минуту после своего вопроса, уже не надеясь его получить. От неожиданности, Римус приподнялся на локтях, всматриваясь в его лицо в темноте, и переспросил, что это означает, на этот раз не дождавшись ответа ни через минуту, ни через пять.        

_________

        Проснувшись утром и обнаружив на своей постели сложенные вещи на расправленном покрывале, Римус долгое время провел в полусне, сидя на кровати Эвана, пока тот не вернулся, вытолкав его из койки.          – Она теплая! – стащив одеяло, воскликнул Эван. – Мои простыни! Ты гребаный предатель, я в жизни на твою кровать не позарился, а теперь получаю это.          – Уймись, я спал в ней один, – Римус добрался до своей кровати, делая вид, что заправляет ее, хотя его ладони пытались впитать оставшееся тепло после Сириуса, – уж это ты как-нибудь переживешь.          – Не верю ни единому слову, – он брезгливо кинул на пол простынь и наволочки, собрав их в кучу для предстоящей стирки. Римус только фыркнул в его сторону, забавляясь педантичности Эвана.          Римус не мог понять, что произошло за ночь, из-за чего в его мыслях творился полный кавардак, но причина, устроившая все это, ускользнула от него быстрее, чем он успел разобраться. Регулус не сказал ему ни единого слова, сохраняя молчание до тех пор, пока Римус не решится заговорить первым.          – Я пригласил его, потому что ему некуда было пойти, – наконец выдавил из себя Римус за ланчем.          – У него есть дом.          – Он не хотел туда возвращаться.          – Почему?          – Это я хотел узнать, почему?          Римус не имел ни малейшего представления, сколько правды было доступно Регулусу, потому что Сириус не мог признаться даже ему. Он решил зайти издалека.          – У Сириуса когда-нибудь были проблемы? – он встретился со взглядом Регулуса, который перестал жевать, внимательно изучив лицо Римуса.          – Постоянно. Легче вспомнить время, когда у него их не было.          Регулус наотрез отказывался продолжать разговор, и Римус впервые увидел ужасающее сходство между ними – то же упрямство, тот же способ уходить от ответа.          – Если ты о том, почему он практически не живет дома, спроси об этом у Джеймса, – подсказал Регулус, снимая с себя ответственность.          – Джеймс – не мой лучший друг, – разозлился Римус, в упор посмотрев на него. – И уж тем более не родной брат Сириуса. Он просил меня тебе не рассказывать, но, честное слово, я не понимаю, как ты можешь не замечать некоторых вещей.          Римус не хотел начинать это, но отступать было поздно, единственное, о чем он жалел, что вокруг было слишком много людей, чтобы Регулус мог расщедриться на секреты. Он уже собрался было уйти, как Регулус заговорил, не отводя глаз от тарелки.          – Я знаю, что происходит, – произнес он значительно тише, чем прежде, в надежде, что Римус пропустит это мимо ушей, но он сел на место, как только до него дошел смысл его слов. Понимая, что от дальнейших расспросов ему не уйти, Регулус продолжил. – Он просит тебя не рассказывать мне не потому, что не хочет, чтобы я знал. Он не хочет, чтобы ты вмешивался в это с моей помощью.          – В каком смысле? – Римус наклонился, положив локти на стол.          – Потому что ты захочешь помочь, – просто ответил Регулус, подняв на него взгляд, который совсем не понравился Римусу. Он искренне удивился.          – Но я не могу понять, что в этом плохого. Ты считаешь это нормальным, что он терпит все то дерьмо, которое на него выливается?          – А он тебе когда-нибудь говорил, почему это происходит? – перебил его Регулус, едва Римус закончил говорить. Покачав головой, он медленно отклонился, почувствовав зуд в ладонях, сжавшихся на столе. – Если ты думаешь, что Сириус жертва, то ты глубоко ошибаешься. Я предупреждал тебя, что связываться с ним – плохая идея. Его провокации с самого начала должны были тебя натолкнуть.          Римус старался не думать о том, что имел в виду Регулус, но весь оставшийся день эти мысли не выходили из его головы. Он перебрал десятки вариантов, пытаясь оправдать поведение Сириуса, но только сильнее запутался во всем этом.         Среди недели между курсами снова была назначена общая тренировка. Тренер разделил всех по позициям, в зависимости от того, у кого лучше получалось играть в нападающих или защитниках, назначил в каждой подгруппе главного, и дал указания по отработке различных схем владения мячом, точности бросков, схем защиты и нападения. Эван оказался среди новичков, и Грюм занялся ими лично, выстроив шеренгой вдоль линии, выдав каждому по мячу. Когда он попытался отсалютовать Римусу, тренер ударил мячом около его ног, чтобы никто не смел отвлекаться, и несколько человек рядом отскочили от неожиданности.          Сириуса нигде не было, несмотря на то, что Джеймс активно занял линию обороны в качестве самопровозглашенного капитана, собрав возле себя человек семь, энергично жестикулируя. Амосу пришлось несколько раз окликнуть его, чтобы Римус обратил на него внимание, и начал отрабатывать технику передачи мяча, для которой они разделились на пары.          Через полчаса дверь спортзала открылась, и половина обратила внимание на вошедшего. Тренер резко дунул в свисток со словами: «Продолжаем», – затем подошел к Сириусу, обменявшись с ним парой фраз, и тот проследовал мимо Джеймса, который успел пожать ему руку с дружеским похлопыванием по плечу. Амос все еще ждал пас от Римуса, у которого остался мяч, переходивший из руки в руку, пока он следил за передвижением Сириуса. Его форма выглядела немного помятой и местами на ней проседали влажные пятна, растертые, словно их пытались высушить полотенцем, волосы убраны в невысокий пучок. Остановившись у Амоса, Сириус наклонился, поправляя наколенники, и попутно о чем-то с ним разговаривая. Римус не слышал из-за всеобщего шума и тяжёлых ударов мячей, но как только он собрался подойти ближе, чтобы узнать, в чем дело, Амос уступил ему свое место.          – Замена, – улыбнувшись, он отсалютовал Римусу, и подошел к остальным, чтобы обсудить их технику игры.          Переведя взгляд обратно на Сириуса, тот заметил, как на его лице медленно расцвела хищная улыбка, его корпус наклонился вперед, ноги согнулись в коленях, а ладони вытянутых рук поманили его, требуя передать пас. Судя по тому, что все остальные уже были разбиты на пары или отрабатывали технику индивидуально, другого выбора у него не было. Со стороны тренера вновь послышался разъяренный свисток для тех, кто слишком долго стоял без дела. Он оглянулся, поймав на себе не удовлетворенный взгляд, затем Грюм выплюнул свисток, который упал ему на грудь, болтаясь на красной ленте, и послал несколько грубых замечаний, взбодрив тех, кто решил устроить себе пятиминутный перерыв.          – Не заводи его, – произнес Сириус, приблизившись к нему, чтобы забрать мяч, и обошел его со спины, слегка приподнявшись, чтобы прошептать на ухо, – заведи меня.          Он очнулся, когда его грубо толкнули плечом. Старшекурсник извинился, даже не обратив внимания, а в следующую секунду по его груди пришёлся сильный удар. Римус отшатнулся, вскинув голову, и увидел, как Сириус вернул себе мяч, собираясь вновь передать его Римусу. Разозлившись, он поймал его быстрее, чем тот ожидал, и в миг отдал пас, надеясь на запоздалую реакцию Сириуса. Это не было похоже на технику передачи, мяч метался между ними, как ураганный ветер, едва успевая задержаться в руках, и вскоре стал возвращаться с такой силой, что боль отдавалась от запястья до локтя, а ладони закололо от жара и трения.          В какой-то момент мяч почти зарядил ему ниже уровня груди, и Римус с опозданием подумал, что тот мог бы с такой силой сломать его ребро, но он уклонился, как только другой мяч сбил пас Сириуса, направив его в другом направлении. Отняв от себя скрещенные руки, служившие защитой, Римус подумал, что у него зазвенело в ушах, потому что он перестал слышать присутствие остальных, и выпрямился, оглядевшись по сторонам. Десятки пар глаз уставились на него, будто он был первокурсницей в мужской раздевалке, а вторая половина с таким же удивлением таращилась на Сириуса.          Оцепенение сошло, когда Джеймс двинулся с места за своим мячом, по дороге не сводя сердитого взгляда с Сириуса, а на обратном пути кивнув тренеру, который в свою очередь стоял со свистком во рту, держа согнутые внутрь кулаки на бёдрах.          – Дисквалификация, – прорычал он, одарив взглядом сначала одного, затем другого.          – Что? – почему-то заговорил Джеймс за них обоих. – Но это ведь тренировка!          – Тишина, Поттер, – рявкнул он на него, не двинувшись с места, только зрачки переместились в направлении Джеймса, – иначе последуешь вслед за своими подружками, – Грюм несколько секунд молча сверлил взглядом Сириуса, прежде чем вспыхнуть. – Сдать мяч, покинуть помещение, – когда несколько человек дернулись в сторону, он еще громче выплюнул последнюю фразу. – Остальным оставаться на месте и продолжать тренировку.          Сириус без единого упрёка направился к выходу, будто это было все, чего он добивался, а затем Римус понял, что его это тоже касается, когда тренер сдвинул брови в ответ на его попытку поднять мяч. Он оглянулся на Амоса, который все еще в неловком молчании наблюдал за происходящим, и покинул спортзал, оказавшись в пустом коридоре. Голоса и удары мячей снова возобновились, глухим отголоском доносясь из-за закрытых дверей. Римус провел языком по зубам, убрав густую слюну, и сплюнул в урну, широким шагом направившись в раздевалку.          – Какого хрена ты делаешь? – едва залетев внутрь, чуть не снося двери с петель, Римус подошел к стоящему на скамье Сириусу, разминающему запястья. Лениво подняв голову, Сириус пробежал взглядом сверху вниз, будто оценивая степень жестокости, на которую мог быть способен Римус.          – Хотел поговорить, – просто ответил он. Римус сдержанно усмехнулся, сцепив пальцы на затылке и пройдя вдоль ряда скамеек.          – Разумеется, другого способа ты не нашел.          – Зачем ты говорил с Регулусом? – пропустив его реплику, Сириус мгновенно перешёл к делу. Он поднялся, подойдя к Римусу, толкая его к стене, когда тот, опустив руки, почувствовал спиной преграду. – Кажется, я просил ничего ему не рассказывать.          – Я ничего ему не сказал, – повысил голос Римус, чувствуя сопротивление грудью. – Кажется, это ты плохо знаешь своего брата, если думаешь, что он ничего не знает.          Сириус стиснул ткань его футболки в кулак и дёрнул так, что Римус снова пришёлся спиной о стену.          – Не вмешивайся в это, – прошептал он, сильнее надавив кулаком на грудь Римуса.          – Поздно, – с нарочитым злорадством ответил Римус, не заметив, как его лицо исказила улыбка, – ты сам меня в это втянул.          Взгляд Сириуса на секунду застыл, а затем скользнул вниз, будто пристыженный упреком, и хватка на груди Римуса расслабилась, оставив после себя помятый след на ткани.          – И стоило ради этого срывать тренировку? – Римус развел руками, отслонившись от стенки, следуя за развернувшимся Сириусом, который наклонился за своим рюкзаком, заталкивая вещи. – Ты идиот, Сириус. Я не рассказывал ничего твоему брату, потому что понятия не имею, что происходит. Вы оба молчите, будто от этого легче.          – Ты бы понял, если бы не был таким тупым, – выплюнул Сириус, не глядя на него. – Напряги хоть раз свои мозги, чтобы вспомнить.          С этими словами он вылетел из раздевалки, швырнув дверь в стену с таким лязгом, что ее ручка оставила после себя след отслоившейся краски. Развернувшись, Римус ударил ребром ладони сжатого кулака по стене, почувствовав рикошет боли в кончиках пальцев, и сдавленно промычал, чувствуя, что после сегодняшней игры синяков не избежать. С каждым ударом сердца грудь болела еще сильнее, Римус провел рукой вниз от солнечного сплетения, пытаясь почувствовать сердечный ритм и заодно успокоить ноющую боль.          Когда тренировка закончилась, Римус, уже собрав свои вещи и переодевшись, ждал остальных на выходе из раздевалки. Он постарался встать поближе к выходу, чтобы не встречаться с тренером через открытую дверь, и не обращал внимания на косые взгляды в его сторону. Когда к нему подошел Джеймс, кивнув в сторону выхода, они молча направились по коридору, свернув на лестницу, по которой перешли в другое крыло, задержавшись у дверей библиотеки. Вокруг не было ни души, и Джеймс прислонился к окну, пытаясь навести порядок в запутанных волосах.          – Слушай, извини за него, – начал он, но Римус перебил его прежде, чем Джеймс приступил к оправданиям, которые должны были звучать совершенно от другого человека.          – Ты не устал просить за него прощение? – в ответ на это Джеймс только пожал плечами, поджав губы.          – Я знаю, что он вряд ли попросит, – в заверении его слов, он спросил, – так ведь?          – Если попытка размазать меня по стене считается извинением, я его не принял, – Римус отнял руку от сумки, чувствуя напряжение в мышцах, и прислонился боком к подоконнику. – Ты не знаешь, что с ним происходит? Вы ведь довольно близко общаетесь.          – Как и ты с Регулусом, – напомнил Джеймс, будто это имело к этому отношение, но затем пояснил, – но это еще не значит, что он рассказывает тебе подобные вещи.          – Да уж, проще от глухонемого добиться объяснения, чем от них, – Римус получил одобрительный кивок в подтверждение со слабым смехом, который очень быстро сошёл до улыбки.          – Я перестал спрашивать со временем. Как только начинаю его донимать, он сразу уходит, – продолжил Джеймс, и Римус закивал от узнавания. – Знаешь, мои родители немного с юмором, так что они спокойно реагируют на слова о бойцовском клубе. Единственное, что мне известно, Сириус избегает говорить об этом со своими родителями. Каждый раз, когда он звонит мне, чтобы спросить, может ли он остаться, я уверен, это потому, что он не хочет терпеть дома допросы.          – Да, он говорил мне что-то подобное, – вспомнил Римус их разговор на ступенях, и Джеймс развел руками. – Ему… стыдно? Или он… боится?          – Сложно сказать, это же Сириус, – и Римус не смог бы придумать лучшего объяснения, так что досадно кивнул. – Я догадываюсь, к чему это может иметь отношение, но… Я не хочу начинать этот разговор первым.          Римус взглянул на сосредоточенный взгляд Джеймса, который буравил пол, скрестив руки, и подумал, не терзает ли их одна мысль на двоих. Он вдруг вспомнил их разговор с Лили.          – Слушай, по поводу того, что ты рассказал Лили, – начал он, и Джеймс тут же к нему обернулся, – я не совсем понял, что она имела в виду.          – А что она имела в виду? – с улыбкой спросил Джеймс, будто не знал, о чем идет речь. Римус стиснул зубы, воздержавшись от грубости.          – О наших с Сириусом отношениях, – одним словом выпалил он, и прежде, чем Джеймс открыл рот, он добавил. – Что, черт возьми, ты наплел ей?          – Римус, – Джеймс с любопытством оглядел его, – я знаю, что Сириус глуп и упрям, когда дело касается чувств, но мне казалось, ты умнее в этом вопросе. Давай на чистоту, как ты думаешь, что между вами происходит?          – Боже, ты хуже Регулуса, – взвыл Римус, делая шаг в сторону, чтобы окружить себя границами безопасности. Это рассмешило Джеймса, который постукивал по полу носком ботинка.          – Лили не слепая, чтобы видеть то, что происходит прямо у нее на глазах, я всего лишь разделил с ней мнение. Слушай, – он вскинул руки, поймав тяжёлый взгляд на себе, – я не собираюсь в это лезть. Меня просто напрягает, что Сириус ведет себя, как скотина со всей этой невымещенной агрессией. Я намекал ему, что проблемы так не решаются. Просто… видимо, он не знает, как рассказать. Боится, что его оттолкнут или еще что-то… черт знает, что творится в его голове.          Римус по-прежнему недоверчиво смотрел на него, поэтому Джеймс посчитал нужным внести ясность.          – Я ничего против этого не имею. Надеюсь, ты понимаешь, – и не дожидаясь ответа, он поправил рюкзак на плече, и зашагал в сторону библиотеки, похлопав Римуса по лопатке.          Догадаться, что творится в голове Сириуса было действительно сложно, но разобраться со своими мыслями трудности не составило, тем более после таких прямолинейных намеков со стороны Джеймса. Даже после того, как Сириус чуть не вышиб из его легких весь воздух одним ударом мяча, Римус решил, что им нужно встретиться. Выстроить с ним разговор было практически невозможно, но он долгое время имел дело с его младшим братом, у которого такая же коммуникативная непереносимость. Нужно было всего лишь набраться терпения.