trouble lovers

             – С Днем рождения! – услышал Римус, едва проснувшись под торжественный гудок, развернувшийся язычок которого попал ему прямо в щеку. Эван умостился на пол, дожидаясь того момента, когда Римус придет в себя, продолжая подталкивать его праздничным свистком, а затем поднял над головой большую коробку в зеленой атласной ленте.           – Боже, целый ящик, – бутылки звякнули друг о друга, как только коробка умостилась ему на кровать, – спасибо.          – Лучший подарок, который устроила тебе жизнь, это День рождения в среду. Счастливчик, – Эван вскочил на ноги, – уважительная причина, чтобы прогулять пары.          – Когда-нибудь этот день сделают национальным праздником, – пожаловался он, откидывая одеяло, – и тогда вся страна сможет отдохнуть в честь моего рождения, но сегодня у меня три лекции и два семинара.          Ящик занял почётное место на тумбочке рядом с книгами и учебниками, а Римус устало зевнул, наблюдая, как Эван ищет по полу свои носки, заглядывая под стулья с кроватью. Отключив телефон от зарядки, он взглянул на экран блокировки, где собралось не меньше пяти непрочитанных уведомлений.          – Годы идут, а ты по-прежнему остаешься скучным стариком, – прокряхел Эван, поднимаясь с колен, чтобы надеть носки. – Хотя бы опоздай для приличия, иначе люди сочтут тебя грубым.          – Они уже так считают, когда я сказал приходить вечером со своим, – вспомнил Римус реакцию тех, кого он решил пригласить на маленькую вечеринку. В общежитии не любили тихие будни, так что любой праздник, даже если это был День рождения человека с другого этажа или комнаты, был настоящим событием и поводом расслабиться посреди недели.          – Пит и Барти должны принести по ящику, так что не парься насчет этого, с тебя только закуски.          – Придется воровать у мышей, – он заглянул под кровать, в самом дальнем углу которой стояла мышеловка, которая пылилась там со времен, когда Римус только заселился, и, не обнаружив ни грызунов, ни приманки, драматично вздохнул.          Перед первой лекцией он встретился с Регулусом на ступенях у входа, прислонившись к перилам, чтобы распаковать маленькую подарочную коробку. На слова он никогда не был щедр, но получить беспроводные наушники Римус даже не мечтал, так что сам усыпал его благодарностями с пожеланиями долгих лет жизни. Несколько человек, ставших свидетелями их разговора, тоже пожелали Римусу счастья в его честь, а в аудитории Барти бросился к нему с объятиями, снося стол, оказавшийся по пути. Он приподнял его за пояс, и затем опустил, жалуясь на сорванную спину с требованием, чтобы Регулус размял ему плечи, пока профессор будет вести свой монолог.          На десятой минуте, когда преподаватель полностью погрузился в свои конспекты, а другие занялись своими делами, Лили обернулась к нему, глядя на его скучающее выражение лица, пытающегося уловить смысл слов лектора.          – Не знала, что у тебя День рождения, – виновато прошептала она и протянула сложенный листок, сидя в пол оборота, что могло бы смутить любого другого преподавателя.          Римус развернул тетрадный лист, прочитав короткое четверостишье с подписью и пожеланиями.          – Мило, спасибо, – он улыбнулся в ответ на ее довольный прищур.          – Устраиваешь вечеринку? – поинтересовалась Лили, и Римус краем глаза заметил движение справа от него, где сидел Регулус.          – В восемь, – на его ответ Барти развернулся и подмигнул, и он вспомнил, что Лили тоже жила в общежитии. Возможно, она бы и сама пришла, узнав об этом по сарафанному радио, но дела обстояли теперь таким образом, что Римус немного остерегался ее, учитывая, в каком разговоре участвовали они вместе с Джеймсом. Хотя они оба предупредили его, что эта информация никогда не всплывет, он чувствовал себя так, будто бы они были свидетелями того, как Римус убил человека, и теперь ему трудно было определить уровень их дружеских отношений, если их вообще можно было так назвать. – Приходи, если хочешь.          – Комната? – вместо согласия спросила она, и Римус назвал ей триста восьмой номер.          По аудитории эхом раздался шелест страниц, и Лили отвернулась, вместе с Римусом деловито перевернув страницу своего учебника, как сделали остальные. Преподаватель снова монотонно загудел, не поднимая взгляда, и Римус выкроил время, чтобы оглянуться на Регулуса, поймав на себе его осуждающий взгляд, будто его только что предали. Римусу хотелось затолкать куда подальше все эти неприятные ощущения, которые вызывали у него окружающие, и уткнулся лицом в тетрадь, пытаясь ухватиться за нить последних сказанных лектором фраз.          Он уже пригласил Регулуса, поэтому не мог понять его возмущения, если только это не была реакция на Лили, к которой, по догадкам Римуса, тот питал особые чувства, судя по тому, какой интерес она вызвала у него еще со дня Святого Валентина. Одна из мыслей касалась того, что Регулус завидовал тому, как легко Римусу удавалось наладить контакт с людьми, а другая, что это была дружеская ревность, проявляющаяся в чувстве собственности. Поначалу он даже Сириуса не подпускал ближе, чем на метр, хотя до сих пор это по-прежнему было для них актуально.          Как только мысли привели его к Сириусу, Римус вдруг ощутил кол, продетый в его позвоночник, и выпрямился, что преподаватель принял за обращение, и притих, обратив свое внимание к Римусу в ожидании его вопроса. Он тряхнул головой, вновь согнувшись над своей партой, и сделал вид, что усердно записывает материал. По аудитории раздался негромкий шепот, но быстро стих, унявшись под бормотание профессора. Лили отвела руку назад, пихнув его локтем, и вопросительно взмахнула бровями, на что Римус никак не отреагировал, и быстро потерял ее интерес, о чем пожалел уже в следующую секунду.          – Лили, – он легонько дотронулся до ее волос, наклонившись вперед над партой так, чтобы в этот раз не слишком привлекать внимание, – у тебя, случайно, нет номера Джеймса?          Это был выстрел вслепую, поскольку Римус мог только догадываться, насколько близко общались Лили и Джеймс, но она коротко кивнула, слушая краем ухом, и он с облегчением выдохнул.          – А ты, случайно, не знаешь, какие у них сегодня пары?          – Расписание ты имеешь в виду? – уточнила она, затем наклонилась вперед, и Римус решил два раза потянуть за прядь волос в качестве утвердительно ответа.          Через пару секунд экран его мобильного засветился, и Римус открыл сообщение, увидев сетку занятий с указанием времени. Долистав пальцем до среды, он сверился с номерами аудиторий, и только потом прошептал благодарности Лили.          – Удачи, – с улыбкой произнесла она, и он хотел было уточнить, к чему это было сказано, но профессор заострил взгляд на присутствующих, словно ожидая вопросы по теме.          Джеймс был всего лишь связующим звеном, чтобы пригласить Сириуса. Он удивился, что у него до сих пор не было его номера, а узнавать через Регулуса означало бы поставить под сомнение его присутствие на вечеринке. Ему и так пришлось выслушать, что он делает большое одолжение Римусу, собираясь прийти, поскольку на дух не переносит большие скопления людей, и если он не прекратит приглашать кого-то, то Регулус предпочтет присутствовать по видеосвязи.          Надеясь застать Сириуса одного, чтобы не пришлось звать за компанию Джеймса, Римус занял место напротив дверей аудитории, нетерпеливо постукивая пальцами по подоконнику. По окончании занятия студенты начали медленно выползать из аудитории, и следом за Джеймсом, оглядываясь назад, чтобы никто не отставал от хода его мыслей, шел Сириус, рассказывая что-то двум девушкам, у которых на лицах читалась усталость от его болтовни. Они остановились у входа в аудиторию, отойдя к стене, чтобы не загораживать проход, и несколько минут все еще оставались на месте, в ожидании окончания захватывающей истории Сириуса. Когда Римус понял, что одна из девушек, стоявшей к нему лицом, внимательно следит за его взглядом, ее рука уже коснулась плеча Сириуса, силой развернув его к ним спиной.          – Римус, – первым поприветствовал его Джеймс, жестом предлагая присоединиться, но вместо этого вся четвёрка уже направилась к нему, окружив возле подоконника. – Слышал, у тебя День рождения, поздравляю!          – Да, эм… спасибо, – с опозданием ответил он, когда Джеймс протянул ему руку, обхватив его за плечо, будто они дружат с самого детства, и похлопал по спине.          – Почему я узнаю об этом только сейчас? – поинтересовался Сириус, подойдя ближе к подоконнику и прислонившись к нему так, чтобы вплотную прижаться боком к Римусу.          – Потому что ты идиот, – напомнила ему одна из девушек в широкой кожаной куртке, и Сириус шикнул на нее.          – Это время, когда пора уйти, – палец Сириуса описал круг, с намёком о завершении разговора, и Джеймс сделал шаг в сторону, уступив дорогу подругам.         – Наконец-то, – прозвучало от одной, когда она развернулась и кинула последний взгляд на Джеймса, коснувшись его плеча, – сообщишь, чем все закончится.          Она вновь развернулась, одарив Сириуса пытливым взглядом, и на секунду остановилась на Римусе, после чего поспешила вслед за подругой, взяв ее под руку. Обернувшись на Сириуса, он заметил, что тот с таким же непониманием уставился на него, в то время как Джеймс жевал губы, пытаясь унять плывущую в улыбке мимику.          – В общем, – Римус взглянул на обоих, чтобы не успеть растерять все слова, которые собирал уже около пятнадцати минут, – я тут устраиваю что-то вроде вечеринки, ничего серьёзного, пиво, закуски, ребята из баскетбольной команды тоже обещали прийти, и я подумал, если хотите, можете заглянуть. В восемь.          – Триста восьмая? – уточнил Сириус, и Джеймс проводил его взглядом, все еще с трудом справляясь с улыбкой.          – Да, – зачем-то он добавил следующую фразу, – Лили тоже должна прийти, – обратился он к Джеймсу, тот кивнул, будто это не было для него новостью, а затем наконец выпустил из зубов свою нижнюю губу, когда Римус упомянул, что Регулус будет там.          – Разумеется, он придет, – закатил глаза Сириус, – мы тоже придем, не говори ему, пусть будет сюрпризом.          – Не думаю, что он обрадуется, – предупредил Джеймс, на что Сириус уныло махнул рукой.          – Ему придется, это ведь День рождения Римуса, его самого лучшего и близкого друга, – теперь его взгляд был обращен напрямую к Римусу, когда он встал напротив, чуть наклонившись вперед. – Напомни-ка свой любимый цвет.          – Черный, – разглядывая его, ответил Римус, на что получил неодобрительное цоканье.          – Хм, нет. Траур тебе не к лицу. Что насчет золотого? – Сириус щелкнул пальцами, оживленный идеей. – Отлично. До вечера.          

__________

              Не рассчитывая, что комната сможет вместить такое количество человек, Римус все-таки умудрился рассадить всех, кого на кровати, кого на подушки на полу, а кто-то устроился на столе и подоконниках, не смущаясь такому раскладу, однако, когда людей стало еще больше, Питер предложил перейти в его комнату, которая была рассчитана на трех, соответственно и площадь у нее была шире. В комнате даже умещался диван, и Римус наблюдал за тем, как Джеймс сидел на нем, по обе стороны прижатый Лили и Регулусом, которые чуть ли не лежали на его плечах в пьяном полусне.          Ребята из баскетбольной команды принесли с собой мяч, соорудив из одной пустой коробки подобие кольца, разыгрывая ленивую передачу, сидя на кроватях.          – Он сегодня ни к тебе, ни ко мне не подойдёт? – спросил Римус, взглядом указав на Регулуса.          – Пусть развлекается, – Сириус сделал глоток из своей бутылки, тоже внимательно рассматривая троицу, – кажется, его вполне устраивает их компания, – он перевел взгляд на Римуса. – Сыграем в игру? Правда или действие?          – Нет, – уклончиво покачал головой Римус, чувствуя, что способен на любую глупость под градусом, – не с тобой.          – Ты сам пригласил меня, – напомнил он, слегка подтолкнув его бутылкой в руке. – И я уже начал. Так что, какой вариант выбираешь?          – Мне не пятнадцать, – Римус устало положил голову на стену позади себя. – Я не намерен играть в детские игры.          – Да ладно, кто решает детская игра или нет, – фыркнул Сириус, вернув на себя его взгляд. – Правила могут быть любые, содержание придумывай сам. Хочешь играть по-взрослому? Действуй.          Он сделал несколько долгих глотков, прижав рукав ко рту, и приподнял брови, требуя ответа. Римус смотрел на него долгие пять секунд, прежде чем ощутил вес на своей ладони. Опустив взгляд, он увидел в ней черный коробок, перевязанный золотой лентой. Как только Сириус отнял руку, предмет показался Римусу невесомым, будто внутри него ничего не было, но затем, легонько тряхнув его, он почувствовал, как что-то перекатилось, и посмотрел на Сириуса.          – Надумаешь, дай знать, – произнес он, и отстранился, приоткрыв дверь, чтобы незаметно скользнуть в коридор.          Римус оглянулся вокруг, пытаясь поймать на себе чей-нибудь взгляд, но все словно забыли о нем, увлеченные разговорами. Даже Регулус, у которого на коленях лежала раскрытая ладонь Джеймса, и он что-то показывал на ней, пока Лили слушала с таким видом, будто это очередная важная лекция в ее жизни, не замечал на себе внимания Римуса. Он подумал, что никто не заметит, если он ненадолго исчезнет, и выскользнул за дверь следом.          Коридор был пуст, учитывая, что большинство остались в покинутой им комнате, так что он прошел вдоль закрытых дверей, оказавшись перед триста восьмой, не отводя взгляда от подарочной коробочки, и повернул ручку. Он надеялся, что Сириус окажется внутри, но ошибся, оказавшись в кромешной тьме, тишина которой звучала оглушительным звоном по сравнению с музыкой из колонок Питера. Теплый свет настольной лампы, зажженной быстрым щелчком, помог ему рассмотреть подарок, когда он опустился на кровать, потянув за край золотой ленты и положив ее на тумбочку.          На дне коробки лежал ключ, маленький и металлический, похожий на тот, которым обычно закрывают шкафчики, на нем не было ни соединительного кольца ни признаков использования. Римус взял его и положил на ладонь, подставив под свет, чтобы понять, от чего он мог быть. Достав из кармана связку своих ключей, он сверился с каждым из них, но не нашел сходства ни с одним, снова заглянув в коробку. Ни записки, ни послания – ничего. Было похоже на глупую шутку, но Римус не мог избавиться от навязчивых мыслей, чему мог принадлежать этот ключ. Оставив коробку и выключив свет, он сунул ключ в задний карман и вышел из комнаты, пытаясь сообразить, куда мог пойти Сириус.          Напоминание о количестве выпитого пива подтолкнуло его в сторону туалета, но он был занят, так что он решил подняться на другие этажи, поискав там. Сириус сидел на перилах, глядя вниз, в пространство между лестничными пролетами, и, когда заметил появление Римуса, поманил его пальцами.          – Смотри, – он наклонил голову Римуса, будто тот не смог бы сделать этого самостоятельного, и указал на кошку, которая, с неприязнью подергивая хвостом, наблюдала за ними, задрав голову.          – Не провоцируй ее, – отклонившись назад, прошептал Римус, – Филч последует за ней, и тогда нам всем крышка.          Им пришлось договариваться с ребятами, кто жил на первом этаже, чтобы впустить через окно тех, кто не жил в общежитии, минуя вахтера на входе, потому что нахождение чужих лиц было строго запрещено. Сириуса эти слова не убедили, поэтому он громко шикнул на кошку, так что Римусу пришлось силой закрыть ему рот, оттолкнув ладонью назад. Прижав того к стене, он отнял руку, почувствовав на ней след от слюны и зубов, и вытер ее о хихикающего Сириуса.          – Почему ты не пьян? – с укором спросил он, удобно прислонившись к стене. – Разве у тебя не День рождения?          – Моя вечеринка, должен быть ответственным взрослым, – ответил он, рассматривая его взгляд, которым Сириус блуждал по его лицу. Его прежний запах теперь имел привкус пшеничного сидра, и Римус опустил взгляд на его губы, представляя, что они на вкус, как горлышко бутылки с липкой сладостью. Сириус заметил это, облизав губы и прижав их к зубам.          – Любишь все контролировать? – его пальцы коснулись шнуров капюшона на толстовке Римуса и перевязали их тугим бантом под шеей, который, мешаясь, впился в кожу. Сириус подцепил узелок пальцем, притянув его ближе, и поднял голову, коснувшись щекой подбородка Римуса. – Тогда это твой шанс.          Отняв его от себя, крепко ухватившись за плечи, Римус снова заставил посмотреть ему в глаза, чувствуя, как участились сердцебиение, и кожа под ухом покрылась мурашками.          – Все еще хочешь сыграть? – спросил он, получая утвердительный кивок, и толкнул его обратно к стене. – Расскажи мне правду. Все, что с тобой происходит и почему. Что это все означает?          – Слишком много вопросов, – простонал Сириус, утомленно отведя взгляд. – И я не выбирал правду, если ты помнишь правила игры.          – Хорошо, тогда мой ход первый, – он взял его за подбородок, и перешёл с шепота на тихий голос. – Я выбираю правду, вне зависимости от твоего вопроса, и правда в том, что мне не нравится все это, – он дернул его за подбородок, проведя пальцем по заживающему синяку, от которого почти ничего не осталось, – но мне нравишься ты, и это начинает становиться проблемой, потому что…         Он не успел договорить, потеряв ход мыслей, как только Сириус прижался к нему, срывая с губ незаконченную фразу. Римус был прав насчет вкуса, но не предполагал, что будет так тяжело от него оторваться. Как только Сириус отходил назад, он тянулся за ним, пока стена не послужила преградой для отступления, и Римус с наслаждением наклонился, прижав его поцелуем так сильно, что их зубы лязгнули друг о друга. Сириус тянул его вниз, но с тем же отчаянием рвался вперед, не давая Римусу отпустить его, когда кислорода становилось катастрофически мало.          – Приятно выбирать действие, – с улыбкой выдохнул Сириус.          – Заткнись, – не оставляя места для ответа, Римус прильнул ближе, пробуя языком новый вкус.          Схватив его за запястье, он потащил его за собой, пока они не оказались в комнате, потерявшись в темноте за закрытой дверью, прижав ее своим весом. Римусу не нужно было освещение, чтобы знать, чьи руки касаются его груди, шеи и подбородка, впиваясь пальцами в затылок и путаясь в его пшеничных кудрях. Запретный плод никогда не был так сладок, так что все его мысли окутало блаженным туманом, пока его тело принимало на себя основной удар.          Как только дыхание вернулось к нормальному ритму, Сириус отступил, в темноте добравшись до тумбочки и щёлкнув по выключателю. Свет загорелся, и Римус сожмурился, наблюдая за тем, как золотая лента обвилась вокруг пальца Сириуса, и он обернулся, встречаясь с изучающим взглядом.          – От чего он? – спросил Римус, подойдя ближе, когда Сириус положил ленту обратно на черный коробок.          – А для чего нужны ключи, Римус? – он встряхнул его, но, не услышав наличие желаемого предмета, вопросительно приподнял брови. – Ты задаёшь слишком много вопросов.          – Потому что ты не отвечаешь ни на один из них, – Римус подошел вплотную, чтобы снова оказаться в опасной близости от всего, что вызывало в нем непреодолимое желание впитать это своей кожей, чувствовать, как оно проникает в кровь, внутривенно, вызывая жар с головы до ног.          – Пора возвращаться, – отвернулся от прикосновения Сириус, и Римус одернул руку, отступая назад в полушаге.          Когда они вышли из комнаты и Сириус первым вернулся на вечеринку, Римус еще минуту стоял за дверью, прокручивая в голове этот вечер, чтобы понять, было ли это очередной провокацией со стороны Сириуса, и он по глупости оступился, приняв желаемое за действительное, или у него тоже есть к нему чувства.          По возвращении ему вручили импровизированный торт, не задавая лишних вопросов, и даже зажгли свечи, которые Римус задул без единого желания. Эван стоял у него за спиной, выпытывая, что он загадал, так что Регулусу пришлось прийти на помощь с его коронным скепсисом по поводу праздничных ритуалов, из-за чего все внимание переключилось на его спор с Эваном, которого поддерживал Джеймс.