trouble lovers

             Если непрерывно двигаться на север, можно обойти Землю поперек. В детстве Римус считал шаги, следуя по старому компасу своего дедушки, чтобы точно знать, сколько займет его путешествие. Когда он был пьян, он следовал тому же принципу, переставляя ноги под устный счёт. Вспомнив об этом, Римус поделился своими мыслями с Лили.        – Надеюсь, это поможет тебе протрезветь, – устало заметила она, кутаясь в куртку, которую одолжил ей Джеймс.        Римуса слишком тошнило, чтобы ехать на такси, и он уговорил ее идти пешком, несмотря на предложение Джеймса остаться на ночь. Регулус уснул прямо в гостиной, и никто не стал его тревожить, доверив Сириусу присмотр за ним, хотя Лили эта идея совсем не нравилась. Римус подумал, что мог бы признаться ей в любви за доброе к нему отношение, и случайно произнес это вслух.        – Ты безнадежен, Люпин, – рассмеялась она, толкнув его плечом. – Смотрю, ты в хорошем настроении. Маленькая стычка в ванной тому причина?        – Не припомню, – соврал он, вскинув голову высоко к небу и замерев на секунду в поисках знакомых созвездий. Воздух был прохладным, но это не мешало ему шагать с курткой нараспашку, улыбаясь Вселенной, которая подмигивала ему своими звёздами. – Мне кажется, она заигрывает со мной.        – Кто? – взгляд Лили обратился к нему, а затем к ночному небу, пытаясь увидеть то, что мерещилось Римусу.        – Вселенная. Думаю, она меня любит.        – Боже, не знала, что ты становишься таким сентиментальным, когда пьян, – прыснула она, шагая чуть криво из-за того, что тоже засмотрелась на звездный купол.         – Знаешь, чего я никогда не понимал? – спросил Римус, предложив Лили свой локоть, когда она прижалась к нему, чтобы пройти по узкой дороге. – Несправедливость. Когда ты трезв, кажется, что все вокруг пьяные в стельку. Зато когда ты наконец пьян, все сразу выглядят трезвыми.        – Хорошо, когда есть на кого положиться, – намекнула Лили, придерживая его, чтобы Римус шел прямо, хотя ему казалось, что это он должен служить ей опорой. Тем не менее он согласно кивнул, и решил продолжить беседу.        – Как поживает твоя курсовая? Регулус сказал, что они с Джеймсом, вроде как, помогают тебе с написанием, – сболтнул он, и только затем прокрутил ответ в своей голове, задумываясь, не сказал ли он чего-нибудь лишнего. Лили ответила не сразу, и он опустил на нее взгляд, пытаясь понять, услышала она его или нет.        – Да, все в порядке, спасибо, – они вышли на более широкую часть дороги, и Лили его отпустила, удостоверившись, что он может идти самостоятельно. Однако ее скромный ответ его не устроил, поскольку его так и тянуло на разговоры, так что он вкрадчиво улыбнулся, пытаясь подобраться к ней поближе.        – Я начинаю думать, что вы хотите украсть у меня друга, – приблизившись к ней, прошептал он, будто тишина вокруг была ненадежным источником. Она склонила голову с веселой улыбкой.        – Джеймс думает то же самое о вас с Сириусом.        – Что он тебе сказал? – воскликнул Римус, не рассчитав силы голоса, и Лили вздрогнула, хлопнув его по плечу. Он извинился и встал напротив нее, шагая спиной вперёд.        – Я не обсуждаю чужие секреты, – произнесла она, глядя ему в лицо, и схватила за руки, заставив идти рядом с ней, чтобы он не споткнулся.        Римус разочарованно заскулил, думая, что Регулус бы с ним поделился, но он бы не стал обсуждать с ним его брата, так что вдруг почувствовал облегчение, что на его месте Лили.        – Что ты обычно делаешь, когда понимаешь, что тебе кто-то нравится? – после недолгой паузы спросил он.         – Очевидно, стараюсь приковать его к себе наручниками, – ее взгляд встретился с Римусом, в ожидании, когда до него дойдет смысл, и от того, что они начали идти слишком быстро, у него снова закружилась голова.        – Постой, – притормозил он, вытянув руку, и несколько секунду смотрел в одну точку, приводя мысли в порядок, – ты хочешь сказать, что я ему нравлюсь?        Она набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула с надутыми щеками, хлопнув ладонью по лбу. Ему захотелось пожаловаться, что он не понимает ее безмолвных намеков, но головокружение сменилось тошнотой, так что он снова замер, делая осторожные вдохи и выдохи, пока Лили забавлялась над его мучениями или глупостью.         – Я думала, вы как раз обсуждали этот вопрос, когда я вошла, – сказала она, сжалившись над ним и погладив по спине, подойдя ближе. – Давай доберемся до общежития прежде, чем тебя вывернет в ближайшем переходе.        – Я в полном порядке, – однако по его лицу Лили поняла, что он крайне преувеличивает степень нормы. Отдышавшись, он дал знак, что они могут двигаться дальше.        – Так значит, вы все ещё не решили, что между вами? – аккуратно вернулась она к теме.        – Сложно сказать, – он вздохнул и перевел на нее взгляд, чтобы ещё раз убедиться, что ей можно было доверять. Лили подошла к нему, осторожно продев руку под локоть, давая понять, что она готова слушать, и этого было достаточно. – Понимаешь, он мне действительно нравится. Это как слушать попсу, а потом открыть для себя Боуи, Лед Зеппелин, Роллинг Стоунз. Будто жизнь – это рок-н-ролл, а Сириус – самое ахуенное гитарное соло. Ты слушаешь его и не можешь остановиться.        – А он? – тихо спросила Лили, и Римус недоуменно взглянул на нее. – Он слушает тебя?        Вдалеке показались корпуса общежитий, и Римус снова принялся считать шаги, думая над тем, что мог означать вопрос Лили. В этом и была основная проблема, он понятия не имел, чего Сириус хотел от него. Их мнения во многом расходились, но он хотел верить, что хотя бы в одном они могли сойтись.        – Хотел бы я в это верить.        – Тогда дай ему время, – пожала она плечами, и когда Римус хотел было спросить, что это значит, они остановились. Лили обернулась к нему лицом и протянула руку, глядя на него самым проницательным взглядом из всех, что Римус когда-либо видел. На тот момент он готов был поклясться, что она пыталась прочесть его мысли или передать ему какую-то истину – текила неплохо бередила мысли, но куда лучше развивала фантазию – поэтому он ответил первое, что пришло ему в голову.        – Надеюсь, время сможет прочитать мои мысли так же хорошо, как и ты.         

_________ 

             В апреле Римус вложил все свои силы в курсовую работу. Он дал себе слово, что не станет отвлекаться, пока отзыв его научного руководителя не будет удовлетворительным, и неплохо преуспел в этом. С притворным равнодушием он отвечал на вопросы друзей о предстоящем назначении в баскетбольную команду и финальном матче, в котором сам Римус не участвовал, но всеобщее волнение подстегивало его не хуже, чем предэкзаменационным мандраж.        Пропустив несколько тренировок не по своей воле, он вернулся в зал в предпоследнюю пятницу месяца и обнаружил значительное сокращение числа постояльцев. Ещё одной причиной, почему Римус обратил на это внимание, было отсутствие Сириуса. Он надеялся, что тот не бросит тренировки. Могло показаться, что Сириус его избегает, поскольку с тех пор, как Римус на нетрезвую голову проболтался Лили о своих чувствах к нему, они так и не поговорили, но причина оказалась совершенно в другом.        – Получил растяжение, – объяснил Джеймс его отсутствие, и несмотря на спокойствие, с которым он это произнес, Римусу показалось, что все могло быть немного иначе.        После некоторых расспросов выяснилось, что Джеймс считает это драматургией со стороны Сириуса из-за предстоящих экзаменов. Многие обеспокоены своими результатами за семестр, и по этой причине безвылазно сидят за учебниками, чтобы наверстать упущенное. Растяжение лишь повод, чтобы не показывать истинного беспокойства. Римус мог согласиться с ним, не знал бы он Сириуса, да и Джеймс рассуждал больше от желания поверить в реальность своих слов.        – Ты слышал, что тренер заявил о нем? – спросил Джеймс по пути из спортзала, где их встретил Питер. – Полезно иметь в арсенале тяжёлую артиллерию.        – Постой, он всё-таки хочет взять его в команду? – с надеждой переспросил Римус, ощутив небывалый прилив гордости.         – Вряд ли он возьмёт его в основной состав, – Джеймс покачал головой, затем хихикнул. – Удавится. Скорее будет держать на скамье запасных для особых случаев.        – Эйвери будет в бешенстве, если тренер его продинамит, – сказал Питер. – Не знаю, как он собирается выбить себе место в команде, но кажется мне, что шансов у него не много.        – Эйвери? – Римус попытался вспомнить, кому принадлежит это имя, перебирая в голове лица всех претендентов в сборную.        – Он идиот, – ответил Джеймс, – поспорил со Снейпом, что его возьмут в команду. Играет он так себе, разве что неплохо сойдёт в качестве защитника, в том смысле, что если лягнет своей рамой, после него уже не встанешь, – выражение его лица изменилось, и он улыбнулся, посмотрев на Римуса. – Если тебя возьмут в основной состав, будем играть на одной линии.        Римус кивнул, все еще вспоминая, как он выглядит, и маленький тревожный звоночек загудел где-то на задворках его памяти.         – Не думаете, что он попытается найти способ, чтобы заменить собой кого-то другого? – если бы Сириус шел вместе с ними, Римус бы уже получил от него предупредительный взгляд, но к счастью он мог позволить себе чуточку вольности в его отсутствии.        – Что ты имеешь в виду? – Джеймс притормозил на развилке, глядя на Римуса, у которого уже сложилась целая картина перед глазами.        – Спроси у него, как он получил растяжение.        Выражение лица Джеймса напомнило ему, что многие люди в окружении Сириуса знают лишь часть правды, скрывающейся за его маской веселья и напускного равнодушия. При этом взгляд, которым Джеймс и Питер обменялись после ухода Римуса, мог многое рассказать об их догадках в отношении их друга. Возможно, эти же люди знали чуточку больше, чем Сириус предполагал. Римус хотел было верить, что ему дозволена большая часть правды, и что он вправе прикоснуться к тому, что принадлежало только Сириусу, за что он готов был бороться и ради чего предоставил ему так много времени.        Тем же вечером Римусу поступил входящий звонок, и когда он ответил, последующий монолог без единой запинки загнал его в ступор настолько, что на секунду лишил его дара речи.        – Не делай вид, что тебя там нет, – это был голос Сириуса.        Римус машинально потянул за цепочку на своей шее, через которую теперь был продет металлический ключ, и взглянул на него.        – Я слушаю тебя.        – Тогда ответь, какого хрена Джеймс мне весь мозг вытрепал со своими расспросами про растяжение.        – Не имею понятия, – Римус прислонился спиной к подушкам, полусидя на своей кровати, и приподнял голову, рассматривая потолок. – Может, объяснишь, что случилось с твоей ногой?        – Я же уже сказал, что получил растяжение, – неохотно пробубнил Сириус, явно не расположенный к этому разговору. – Тебе следует перестать так много думать в отношении других.        – А тебе откровенно лгать в глаза окружающих.        – Ты испытываешь мое терпение, и мне совсем не нравится, как ты это делаешь, – повысил он голос.                    – Так поговори со мной! – выпалил Римус, вторя тону его голоса. – Пожалуйста. Я мог рассказать Джеймсу, я мог поговорить насчёт этого с Регулусом, я мог выпытать из тебя все ответы, пока ты был пьян, но я ничего из этого не сделал. Я хотел поговорить с тобой.        В трубке повисло молчание, и на этот раз Римус чуть не извел себя, дожидаясь ответа. Наконец Сириус вздохнул и на этот раз голос его прозвучал тише, чем за все то время, что они говорили.        – Ты можешь приехать?               

_________

      Регулуса дома не было, когда Римус позвонил в дверь, и Сириус впустил его, провожая внутрь и слегка прихрамывая на левую ногу. При ходьбе это было не так заметно, как тогда, когда они стали подниматься по лестнице, и то, невооружённым глазом никто бы на это не обратил внимания, но Римус сразу подметил неловкость его движений. Он хотел было подать ему руку, но не стал лезть на рожон.        Проходя мимо закрытых дверей комнаты Регулуса, Римус почувствовал себя до непривычного странно, будто незаконно пробрался в их дом, потому что никогда не был здесь в отсутствие своего друга. Во всем доме было темно за исключением комнаты Сириуса, которая, словно сердце дома, была наполнена жизнью и теплым светом во мраке холодных стен. Оказавшись внутри, он сразу заметил витающий под потолком воздушный шар в форме сердца, и замер, прикованный ногами к порогу комнаты, как только Сириус потянул за золотую ленту, прижав предмет декора к своей груди.        – Что это? – спросил Римус.        – Шарик, – просто ответил он, сжав его между пальцами.        – Вижу, откуда он?        – О, это от Джеймса, – Сириус опустил на него взгляд, и улыбнулся, словно это подняло ему настроение. – Беспокоится обо мне, – затем он покрутил его в руках и посмотрел на Римуса, – я подумал, что его можно использовать, как помощник оратора.        – Что, прости? – брови его приподнялись, а на лице возникла улыбка, не сумев скрыться от моментально вспыхнувших румянцем щек Сириуса.        – Ну, знаешь, как в лагере. Ты был когда-нибудь? – Римус кивнул, но яснее от этого не стало. – В конце дня все садятся в круг и передают какой-нибудь предмет, типа подушки или фонарика. У кого предмет, тот и говорит. Вот, у нас будет шар.        Сириус протянул его Римусу, и тот с запозданием принял его, принимая во внимание то, что Сириус был способен на разговор только в том случае, если он был подан через игру, словно диалоги должны были быть разыграны, как реплики на сцене театра. В этом был весь Сириус.        – Значит, мы поговорим? – спросил Римус, чувствуя новый прилив волнения, и, получив утвердительный ответ протянул шар обратно Сириусу, который, будто не готовый так быстро принять его, растерянно забегал взглядом.        Он кивнул и тем самым пригласил его сесть, опустившись на край кровати, где бордовое покрывало слегка задралось от того, что Сириус подобрал к себе ногу, положив подбородок на свое колено. Воздушный шар покоился у него под мышкой, пока он ждал, когда Римус опустится рядом с ним, и затем привязал его лентой к запястью, чтобы тот не ускользал от них к потолку.        Римус хотел было начать, и выстраивал порядок слов в голове для очередного вопроса, пока не понял, что шар находится у Сириуса, и если он хочет получить ответы, то должен соблюдать правила.        Сириус не спешил, накручивая тонкую ленточку на палец, словно у них в запасе было все время этого мира. Римус поджал под себя ноги, чуть коснувшись коленом бедра Сириуса, и тот посмотрел на него, выпустив из зубов покрасневшую нижнюю губу, ставшую жертвой его волнения.        – Расскажи мне, – он провел большим пальцем по запястью, пытаясь унять свой пульс, – обо всем.        – О, ну я родился третьего ноября, испортив родителям Хэллоуин, – усмехнулся Сириус, получив толчок от Римуса. – Эй, вообще-то с того дня все и пошло наперекосяк.        – Ты знаешь, – Римус чуть наклонил голову, подсказывая ему, у кого находится шар, и тогда Сириус понял, что отступать ему некуда.        – Я никому не рассказывал об этом, потому что старался забыть. Когда это случилось впервые, я не стал говорить родителям, в чем дело, кто и почему меня ударил. Я слышал, как они отзываются о людях с другой сексуальной ориентацией. Эти же слова я слышал от тех, кто оставлял на мне синяки и… не только их, – Сириус сглотнул, отведя взгляд и предоставив Римусу возможность перенять шар, но он продолжал слушать. – Но Регулусу я всегда доверял. Он не осуждал меня, но тоже считал, что родители это вряд ли одобрят, так что делал вид, что ничего не знает. От него у меня никогда не было тайн, а вот у него от меня были. До сих пор есть, я думаю. И в первую очередь, он не хотел рассказывать мне о тебе, – он поднял лицо, встретившись взглядом с Римусом, – так что я не просто пытался позлить его, проводя с тобой время. Я хотел узнать тебя. Джеймс сказал, что видел тебя на тренировках, поэтому я тоже стал ходить туда. Первое время я просто развлекался, ничего серьезного, мне даже понравилось, – Сириус снова сделал паузу, отведя взгляд к потолку и улегшись на спину, так что Римусу пришлось пристроиться боком рядом с ним, удобно положив голову на руку. – А потом начался отбор в команду. Эйвери и раньше ко мне цеплялся, но после этой новости у него появилась цель. Его дружки были так рады новому развлечению, – фыркнул он, – Эйвери, Мальсибер, Снейп.        – Почему Регулус считает, что ты виноват в этом? Ты говоришь, что он был на твоей стороне, но когда я спросил его, он сказал мне, что ты далеко не жертва. Что он имел в виду?       – Мы с Северусом учимся на одном курсе. С самого начала друг друга не перевариваем. И год назад меня так достало его занудство, постоянные подколы его друзей, что я начал… В общем, те клички, которыми его называют – все это был я. Вбросил, а все кругом подхватили. Честно, я не думал, что оно приживется, просто сказал, не подумав, вот и все.        Римус издал тихий звук, продолжая изучать глазами его лицо, и взял с себя слово, что не станет его упрекать за это, однако, почувствовав его взгляд, Сириус повернулся и молча приподнял брови, в ожидании какого-нибудь ответа.       – Хочешь сказать, что я все это заслужил?        – Нет, я так не думаю, – поразмыслил Римус, – но мне любопытно, ты не рассказывал об этом, потому что тебе было стыдно?         – Стыдно? – оживился Сириус, сурово приблизившись к нему, будто хотел заставить вернуть свои слова назад. – Стыдно ли мне за то, что я годами выслушивал в свою сторону гомофобные шутки? Или ты спрашиваешь, стыдно ли мне быть таким?        – Извини, – спокойно произнес Римус, – я совсем не это имел в виду. Если позволишь, я признаюсь тебе кое в чем, – он мягко коснулся его волос у виска, и почувствовал, как напряглись его мышцы под пальцами, когда ладонь очертила линию вниз почти до самой шеи. – Я говорил о тебе, – продолжил Римус, выдерживая пронзительный взгляд Сириуса, в котором нежность заменила собой смятение, как только он взял в руки шар, – с Джеймсом и Регулусом, и даже с Лили. Я спрашивал, что они думают из-за всего, что с тобой происходит, и пытался понять, почему никто не бьет тревогу по этому поводу, по тому, как на тебе появляются все эти синяки, в каком виде ты выходишь из колледжа, откуда берутся все эти неудачные приземления и удары мяча. Ты убеждаешь всех вокруг, что беспокоиться не о чем, улыбаешься, как ни в чем не бывало, и люди не видят причины, чтобы ты нуждался в их помощи.        – Потому что я не нуждаюсь, – торопливо прервал его Сириус, и осторожность ожесточила его черты.        – В них – нет, – согласился Римус, доверительно кивая, – в помощи, возможно, тоже, но в поддержке? Ты боишься, что люди тебя не поддержат, узнав, какой ты на самом деле, но правда в том, что они знают, а ты – нет. Людям свойственно ошибаться, в этом нет ничего ужасного. Я видел тебя не в самые твои удачные дни, я видел, как тебе плохо, но все, чего я хотел, это всего лишь быть с тобой рядом. Честно, – Римус смущенно улыбнулся, – я не самый лучший в оказании помощи или поддержке, понятия не имею, как это делается, но на твоем месте мне было бы приятно, если бы кто-нибудь остался со мной в такие минуты.          – Но почему, – растерянно пробормотал Сириус, небрежно переворачиваясь, чтобы спрятать пунцовый оттенок лица в покрывало, – ты так стремился помочь мне? Разузнать имена и все прочее?        – Это была моя первая реакция, когда я узнал, что кто-то причиняет боль человеку, который для меня не безразличен, – Римус толкнулся и задел Сириуса, обняв его ногу лодыжками, надеясь, что это не больная нога. – Думаешь, я бы пошел стенка на стенку с теми, кто причастен ко всей этой истории? После ящика пива – возможно, но я не настолько потерял голову, чтобы броситься во все тяжкие. Сириус, я всего лишь хотел знать, кто эти люди, чтобы в следующий раз, когда мне придется с ними пересечься, я плюнул им под ноги, а не пожал руку.         Промычав в покрывало что-то невнятное, Сириус продел руки под талией Римуса, распустив ленту на запястье, и обнял его сзади, прижавшись вплотную и угодив носом в ложбинку на шее.        – Я беспокоюсь о том человеке, в которого ты меня превращаешь.        – В какого же человека я тебя превращаю? – с улыбкой спросил он, предполагая, что они больше не нуждаются в посреднике для того, чтобы говорить. Он отпустил шар, который взмыл к потолку, оставив  длинную косу золотистой ленты на случай, если он снова кому-то понадобится. Сириус оторвался от него, подняв слегка помятое лицо и состроил гримасу, возведя уголки бровей к середине носа.        – В жалкого и безнадежного, – губы коснулись его подбородка, пощипывая щетинистую кожу, – рассеянного и слабого, – лениво и нежно поцелуи усыпали его щеки, – влюбленного идиота.        – Хм, – задумчиво промычал Римус, прикусив губы, как только Сириус добрался до них, но тут же не удержался, расплывшись в улыбке, – все эти вещи в тебе заставляют меня чувствовать себя на вершине мира.        – Нарциссизм тебе не идёт, – с притворством нахмурился Сириус.        – А мне казалось, мы выяснили, что контроль неплохо уживается в моих руках, – с этими словами он крепче обхватил Сириуса руками и ногами, несмотря на то, что лежал снизу, и тот попытался выбраться, не слишком прытко покрутившись, будто его устраивало такое положение вещей. Наконец, он успокоился, и Римус поцеловал его, наслаждаясь тем, как теперь просто было это сделать.        – Это все, что ты хотел узнать? – спросил немного погодя, когда Римус уже отпустил его, и они снова вернулись к тому положению, в котором Сириус устроился головой на его груди. Он прищурил один глаз, постукивая пальцем по его плечу.        – Думаю, да. Боюсь, что, когда разузнаю все твои тайны, ты сразу же мне разонравишься.        – Вот об этом я и говорил! – встрепенулся он, будто Римус говорил обо всем серьезно, хотя на его лице просторно сияла улыбка.        – Я многого ещё о тебе не знаю, Сириус Блэк, – ответил он, боднув его носом, и подумал, что ничего в жизни не было интереснее, чем узнавать человека, который смотрел на него так, будто Римус был его самым заветным желанием, которое наконец сбылось.        Римус подождал минуту, наслаждаясь теплом, и всё-таки спросил.        – Так что случилось с твоей ногой?        – Ты будешь ругаться, – неразборчиво пробормотал Сириус.        – Нет, обещаю.        – А потом смеяться.        – Ладно, этого уже обещать не могу, – Римус улыбнулся и встретился взглядом с Сириусом, который поджал губы, спрятав их между зубами, словно не хотел выдавать эту тайну.        – Я упал с лестницы.        – Сириус! – Римус приподнялся на кровати, позабыв о своем обещании.        – Потому что засмотрелся на твою фотографию в своем телефоне.        – Это звучит, как очередная отмазка, – недоверчиво фыркнул Римус, и удостоверился в своей правоте, когда Сириус неуверенно промычал. – Ты бы не стал скрывать этот факт от Джеймса, верно? И торчать дома все три недели, когда вполне можешь передвигаться.        Римус подумал, а затем добавил, опустившись обратно на кровать.        – Ты не обязан отвечать, если не хочешь, но ты должен знать, что я беспокоюсь, будь то из-за экзаменов или чего-то другого, – его брови тревожно нахмурились, но Сириус кивнул и подполз ближе, уткнувшись носом в его шею.        – Я вернусь. Сейчас все в порядке, – он прижался губами к коже и прошептал. – Спасибо тебе.