Тайны поздней мандрагоры

      «Он знал, что единственное спасение от людей — скрыть от них свои раны».

Л.Н. Толстой. «Анна Каренина»

***

      «Скажи, скажи ей, что ты скучал, скучал так, что не спал ночами, зарывая себя, как последний щенок, скажи, что ты рад видеть её, скажи, что ты…       Всё, что ты сделал, — это поливал грязью, давал понять, насколько она противна тебе, и она поверила. И будет верить дальше: вчера, сегодня, завтра. Ты никогда не снимешь свою маску, ты обещал, ты никогда не будешь достоин её. Ты не имел права даже думать о ней, до боли, до хруста костей, пусть и чувствовал, как чуть ли не по венам проносится её звонкий смех. А ты молчал, через ком в горле притворялся, как она тебе омерзительна, и у тебя получалось, осталось самое сложное — убедить себя в этом.       Двойная игра превратилась во что-то безумное, сводящее с ума. Ты отчаянный, поникший, согласился быть тупой приманкой для Пожирателей, когда сам был по локоть к дерьме, ты строил из себя рыцаря, спасшего весь волшебный мир, а призом становилась Грейнджер. Так только в сказках, парень, ты не забыл, что не достоин даже её мизинца?! Забыл. Ты одёргивал себя, свои эмоции прятал, заколачивал в замок, но они рвались из души. Тебе хотелось кричать, орать, но тебе надо врать. Отрезвительная пощёчина, которая стала твоим другом, уже была тут. Ты продолжал издеваться, делая всё, чтобы она возненавидела тебя, ты этого хотел, нет, так просто будет лучше. Ты желал уснуть и никогда не просыпаться, не видеть её янтарных глаз, её улыбки, её веснушек, её пушистых локонов. Даже за годы она не изменилась, только похорошела. Она была бутоном нежного пиона, а сейчас он расцвёл, стал невыносимо прекрасным. Ты не мог позволить себе смотреть на неё слишком долго, рассматривать, наслаждаться ею.       Все эти годы ты думал о ней как о чём-то прекрасном, невиданном, не надеялся на встречу, не ждал подарка судьбы. Ты всегда помнил, что делал, делал с ней, и она никогда тебя не простит и будет права. «Сжалься надо мной, Гермиона Грейнджер!» — кричало подсознание. Тебя разрывало все дни, ты пытался это скрыть за маской безразличной твари, и у тебя получалось, даже переиграл сам себя. Ты пытался обмануться, внушая, что ты такой, ты навсегда одинок, ты не заслужил счастья. Иногда ты не мог сдерживаться, разрушая все стены, общался с ней, это был глоток воздуха, моментная передышка, где можно насладиться хотя бы несколько минут ею. Ты думал, будет просто держать дистанцию, держаться подальше, пока ты тут. Тело сопротивлялось, но как же ты этого хотел — коснуться её бархатной кожи. Сам ты мёртв, твоё тело — лёд, ты давно поставил крест на себе, не подпуская никого. «Так проще, так лучше, от тебя одни проблемы, Малфой, держись от неё подальше», — кричал разум. Но а что говорит сердце?       Перестань смотреть на неё, перестань думать о ней. Ты пришёл сюда, в эту чёртову библиотеку, отыскать информацию о растении, ты не должен смотреть на неё, пожирать взглядом. Приди в себя, успокойся. Один вдох догонял другой, обрывочное дыхание, мысли захватили остатки твоего никчёмного разума. Ты смотрел на свои костяшки, вспоминая, как колотил и устраивал хаос из своей комнаты каждый грёбаный вечер, твои настоящие эмоции видели стены комнаты, ты рушил её, как и свою жизнь.       И вот ты тут, чёртов мазохист, искал встречи с ней, чтобы ещё больше доказать, какая ты тварь, а сейчас она давно наблюдала за тобой, ты делал вид, что не замечал этого, что тебе было всё равно. Равнодушие — вот что тебе помогло бы избавиться от дыры в душе.       Но желание залезть в её голову начинало расти, отбросив всё. Тебе было интересно, насколько ты ей противен, ты не мог унять интерес, ком в горле уже давно стоял, и ничего с собой поделать. Чувство накрывало с головой, и ты проникал в её разум уже по-свойски, ей интересно, она заинтересована, у неё мысли переплетались, вопросы один за другим, ты пытался разобрать, но это получалось сложно.       Сейчас, сидя тут, ты должен был обидеть её, сказать что-то гадкое, что оттолкнет её, смутит. Она точно перестанет интересоваться, перестанет, перестанет».       «Давай, говори, сукин ты сын! Малфой!» — его разум кричал, кричал так, что начинали пульсировать виски. Но всё, что он сказал, — это…       «А ты подойди и посмотри», — Драко не смог сдержать ухмылку. Он вернётся в комнату и обязательно провалится в отчаяние, но не сейчас, сейчас ему нужна она, пусть она будет кричать на него, пусть сделать хоть что-нибудь, но с ним…       — Малфой! Ты опять! — Гермиона, сидевшая в другом углу, прожигала свирепым взглядом слизеринца. — Эй, Малфой! — самая не зная зачем, она ждала его ответа.       Тишина летала в воздухе — ни ответа, ни внимания — казалось, он и не проникал в её голову. Всё так же сидел за столом, пытаясь разгадать что-то интересное. Он дал ей выбор, но примет ли она его?       Гермиона психанула, закрыв книгу, и, вынырнув из своего тёплого пледа, направилась к цели, генерируя колкости на ходу.       — Что ты о себе возомнил? С чего ты решил, что можешь залезть ко мне в голову и тебе сойдёт это с рук?! — она встала напротив него, вся взъерошенная, волосы небрежно лежали на плечах, немного пушились от пледа. Руки были сложены на груди. Эта картина позабавила Малфоя, но он всё же быстро пришёл в себя, возвращая маску «безразличия».       — Забавы ради, мне скучно. А ты чего пришла? Перечитала все книги? — он скучающе растянулся на стуле, показывая всем своим видом неприязнь, и у него это получилось на ура.       — Мне стало интересно про растение, которое в теплице, Малфой, и, между прочим, я нашла много информации, пока ты сидел и валял дурака, отвлекая меня глупостями, — Гермиона вздёрнула нос, показывая, какая она молодец и что её надо похвалить, но этого не будет. Драко сделает это мысленно, глубоко в себе.       — Да? Что же ты узнала, поделись, — он развёл руки в стороны, давая ей возможность высказаться.       Это вызов? Великую волшебницу не испугать! Гермиона взяла соседний стул, демонстративно шумно бросив книги на стол, и присела рядом.       — Я узнала, что Чернильница — это не простое растение, оно настолько ядовитое, что может даже убить, — Малфой только кивал головой, показывая, что слушает Грейнджер. А сам находился глубоко в себе, решая, какой ход будет за ним.       — Ладно, Грейнджер, твоя взяла, ты изучила больше, чем я. И что ты предлагаешь? — он не смотрел в сторону девушки, но был напряжён, боясь спугнуть её.       — Я предлагаю выяснить, как оно оказалось тут, в школе, и для чего его выращивают. Оно смертельно опасно для людей, его ягоды — вот что ядовито, и если оно окажется в недобрых руках… — она смотрела на свои записи, полностью избегая прямого взгляда Малфоя. Она нервничала, но показывать это явно не входило в её планы, поэтому Гермиона увлечённо рассказывала, что вычитала, чтобы не отвлекаться на что-то другое, или на кого-то другого.       — То будет дело дрянь, — закончил за неё Малфой. Факт оставался фактом — в школе кто-то затевал нечистую игру.       — Ну, впрочем, да, я должна выяснить, что тут происходит, — голос Гермионы был твёрд, но вызывал долю сомнения, казалось, она оставалась уверена в своих знаниях, но её настораживала эта обстановка, не было сил и желания на вечные ссоры с Малфоем, и если сейчас он опять возьмётся за старое, то она встанет и уйдёт.       Драко как будто услышал её просьбы через поведение и сжалился над ней, пропуская издёвки в её сторону, за что она была благодарна Мерлину.       — МЫ должны это выяснить, МЫ, Грейнджер, МЫ в одной упряжке, и нам надо разобраться, что тут происходит. Если ты готова, то можем начинать работу, — какой же он наглый — перевернул всё так, как будто он тут герой. Но то, что Малфой предложил свою помощь, оставалось за гранью реальности. Закатив глаза, Гермиона шумно выдохнула, ей надо было научиться не реагировать на этого засранца и вести себя отстранённо.       — Всё, что я хочу, — это разобраться, — она дала ясно понять холодным тоном свой настрой. Малфой молча вновь утвердил, что он никогда не будет в её вкусе и внимании. Слизеринец часто напоминал себе, что такие, как она, не смотрят на таких, как он, и ему становилось легче, жить с надеждой — это отвратительно даже для него, лучше не тешить себя иллюзиями.       — Я отдал растение, — уверенно сказал Малфой, заметив, что её всё это заинтересовало, но спросить ведьма так и не смогла.       — Хорошо, — она уставилась в книгу, делая вид, что изучает.       — Мы будем работать вместе? — с любопытством спросила Гермиона.       — А ты хочешь? — аккуратно поинтересовался слизеринец — ему хотелось себя ударить, вразумить, попытаться вернуть другого Малфоя.       — Если мы будем работать вместе, то быстрее справимся. Верно? — с осторожностью произнесла ведьма.       — Верно, — подметил Драко, стараясь сдержать искреннюю улыбку.

***

      — Что вы узнали? — Минерва оказалась не удивлена резкому появлению Малфоя и Грейнджер, так как ждала их и была сама не своя в последние дни. Оба казались безумными, им как можно скорее хотелось рассказать, что они узнали.       Вот уже неделю волшебники изучали всю информацию, и им удалось сработаться, так думала, по крайней мере, Гермиона. Они ругались уже меньше, проводя вечера в библиотеке, и иногда говорили на отстранённые темы, это казалось успехом. Хотя иногда было невыносимо, споры преследовали их на каждом шагу, для неё стало удивлением, что Малфой всё-таки хоть иногда, но затыкался, что не могло не радовать. Для Гермионы Драко не являлся глупым, в школе, несмотря на его поведение, они шли на равных. Сейчас же их связывала глубоко и полностью одна цель, волшебница могла сказать, что ей было отчасти комфортно — она призналась себе в этом недавно, когда он в очередной раз бесцеремонно побывал в её голове.

***

      — Я часто воспоминаю прошлое. Со школой много чего связано, — смущённо ответила Гермиона. Они сидели и пили чай в библиотеке вместе, чему девушка была удивлена, но спугивать адекватного Малфоя ей не хотелось. Разгадать его — вот что она желала.       — Например? — с большим интересом спросил Малфой.       — Смотри.              — Отец сказал, что я могу забрать голову Гиппогрифа, — Малфой и его свита стояли около огромных камней, где открывался хороший вид на дом Хагрида.       — Здорово!       — Класс! — соглашались его однокурсники, подбадривая Драко.       — Повешу её в гостиной Гриффиндор, это будет смешно, — с издёвкой добавил тот.       Грейнджер услышала этот ужас и не смогла промолчать. Она вышла с моста и на всех парах зашагала в сторону Малфоя, за ней следовали Гарри и Рон, пытаясь её догнать.       — Смотрите, кто пришёл! — сказал один из свиты, увидев в гневе Гермиону, которая направлялась к ним.       — А вы идёте смотреть шоу! — воскликнул с издёвкой Малфой, разводя руками в стороны.       — Ты!.. Ты мерзкий, отвратительный, грязный таракан, — на ходу Гермиона доставала свою палочку, осыпая оскорблениями слизеринца. Она прижала его к одному из камней, и тот, испугавшись, быстро замолк, начав отрывочно дышать.       — Гермиона, нет! Он того не стоит, — крикнул Рон, пытаясь унять подругу.       Малфой был прижат, и палочка Гермионы уже нашла его кадык, но, услышав Рона, волшебница опустила её, отступив на шаг назад. Тот, быстро придя в себя, расслабился и начал смеяться над гриффиндоркой. Долго ей думать не пришлось — она повернулась и ударила его прямо в нос, победно улыбаясь…       — Это было больно вообще-то, — наигранным тоном ответил Малфой, демонстративно закатывая глаза. Они громко смеялись в читательском зале, ученики оборачивались, с интересом рассматривая пару преподавателей, которые по-свойски сидели на своём месте около камина.       — Ты сам напросился! — Гермиона слегка толкнула слизеринца плечом, что не осталось без его внимания. Она продолжала звонко смеяться, когда тот замер, рассматривая в очередной раз тлеющее бревно в камине. Драко делал так часто, чтобы сконцентрироваться на чём-то отстранённом и держать маску, надеясь, что этого не замечала Грейнджер. Так ему удавалось приходить в себя и заземляться. Напоминая в сотый раз «ты ей не нужен, это просто её приветливый настрой», он понимал, что и себе не нужен, поэтому он был тут. Приманка — вот он кто. Драко строил большие изгороди вокруг себя, а ведьма их рушила, сама того не замечая, всего один взгляд, и стены шатались, как осиновые листья. Малфой удерживал, старался, и пока это выходило хорошо.       — Ладно, ладно. Я был гадёнышем, — отмерев, быстро протараторил слизеринец, признав свой промах, подняв руки в знак капитуляции. Расслабиться в этот тёплый вечер — вот чего он хотел, поэтому иногда, самую малость, делал себе поблажки.       — Малфой, а ты можешь быть нормальным, — Гермиона успокоилась, но всё равно улыбка с лица не спала, последнее слово она произнесла с долей сомнения, так как сама не знала, так это или нет, но ей хотелось это сказать. В ответ она получила чуть больше, чем ухмылку, и меньше, чем улыбку, — он сопротивлялся сам себе. Когда-нибудь она спросит его, почему, но это будет точно не сегодня.       С самого начала их непонятное общение загрузило её светлую голову, она отчаянно пыталась мыслить рационально. Почему они оказались тут вместе, она с ним, как всё дошло до этого? Они сидели и могли спокойно говорить, пить душистый чай или ароматный кофе, ей было комфортно, её не перебивали, если только иногда, Малфой не мог по-другому, но всё же ей было спокойно с ним.       Признание этого казалось за гранью реальности, она искала всему оправдание, заглушая то, что было глубоко в ней. Каждый раз напоминая себе, кто он, она тешила себя иллюзиями.

***

      — Смотри, тут написано. Ягоды чернильницы дают корням мандрагоры, — Гермиона указала на надпись из старого учебника. Малфой наклонился к ней слишком близко, что девушка не оставила без внимания — в нос сразу ударил запах кленового сиропа и сухой ванили. В секунду она задержала дыхание от аромата, он был достаточно притягателен.       — Получается, кто-то выращивал эту дрянь для мандрагоры? — Малфой начал читать дальше, но, заметив, что гриффиндорка не проронила ни слова, он повернулся к ней достаточно резко, их кончики носа встретились, немного коснувшись друг друга. Не ожидая такой близости, Гермиона медленно закрыла глаза, это было настолько быстро, что она и вовсе не поняла, как всё произошло. А когда открыла глаза, Малфой уже оказался далеко от неё, выкинув свои непрошеные мысли. Она попыталась сделать вид, что ничего не произошло, как и Малфой.       — Кхм, да, получается так. И если добавить остальные ингредиенты и сварить, как указано тут, по рецепту, то получится настоящий яд, — воскликнула Гермиона, которая уже полностью уткнулась в учебник.       — Нам нужно найти этого человека, — констатировал факт Малфой и отодвинулся ещё дальше от Гермионы.       Его разум твердил отдалиться от неё, но он не мог, это было выше его сил. Он так не хотел, и избегать её практически не получалось.

***

      — Мы отыскали сведенья, профессор кто-то хочет отравить нас, — Гермиона в своей привычной манере начала тараторить, пока её напарник молча сидел, закинув ногу на ногу. Напряжение он ощущал на сто из десяти. Видя, как воодушевлённо Грейнджер рассказывала, ему искренне не хотелось перебивать.       — Так вот, то растение — это чернильница, оно ядовитое и может нанести вред человеку. И, скорее всего, его ягоды были предназначены для яда, — констатировала факт Гермиона.       — Вы подозреваете, что кто-то хочет отравить детей? — уже с осторожностью уточнила Макгонагалл.       — Да, — в унисон ответили волшебники, переглядываясь друг с другом.       — Что ж, спасибо вам, нам нужно найти этого человека. Возможно, это связано с тем, почему вы, собственно, тут и оказались. У вас есть подозрения, кто это может быть? — настороженно поинтересовалась профессор.       — Нет, — горестно ответила Гермиона.       Всё это время Малфой сидел практически молча, его голова была забита чем-то другим, чем-то отстранённым от их дела. Сжирая себя изнутри, он не мог позволить перейти некую черту, которую сам же и начертил. Драко думал, как ему поступить дальше, и прослушал половину диалога.

***

      — Хотелось бы мне верить, что мы ошиблись. Невинные дети могут пострадать, мы должны найти этого человека и… эй, Малфой, ты меня слышишь?! — они шли через внутренний двор школы, пока ветер сильно бил по лицу, не давая смотреть вперёд. Гермиона, резко остановившись, повернулась к молчаливому спутнику, который за всю дорогу не проронил ни слова. Это было что-то новое, что сразу смутило её, — его взгляд показался холодным, как ветер, который окутал их. Драко явно не настроен был на разговор.       — Грейнджер, хватит выносить мне мозг, ты с самого начала знала, на что шла. Или ты думала, что приехала в отпуск? Собирать полевые цветы? Очнись! И хватит распускать тут сопли!— резко, неожиданно, казалось, он вообще не дышал, вываливая всё на одном дыхании. Он накричал на неё. Глаза Гермионы стали стеклянными, она хотела бы свалить всё на сильный ветер, но обида зарождалась со стремительной скоростью. Драко смотрел на неё так, будто и не было перемирия длиной в неделю. Всё вернулось на круги своя, казалось, зря она радовалась раньше времени, он никогда не изменится.       — Да пошёл ты, — Гермиона устало развернулась и стремительно направилась в замок, не желая оставаться тут с ним ни на минуту, разочарование в её глазах читалось отчётливо, и Малфой горько усмехнулся уже уходившей Гермионе, и ком обиды на самого себя в горле настиг его.       «Вот теперь всё правильно, Малфой».

***

      — Гермиона, эй! Привет! — она уже хотела отправиться на урок, на который и так опаздывала, как её одернул слизеринец.       «Его ещё не хватало».       Гермиона быстро проморгалась, стирая выступившие слёзы, она точно не хотела, чтобы её видели такой. Все свои чувства она отдаст подушке вечером, но не сейчас.       — Привет, — безразлично ответила гриффиндорка.       — Что-то случилось? Кто тебя расстроил? — Монтегю, быстро догнавший её, обеспокоенно расспрашивал, ища, за что зацепиться. Делал вид, что его это волнует.       — С каких пор тебя это заботит? Всё нормально, я спешу, — Гермиона не останавливалась, шла дальше, намекая, что разговаривать не настроена. Тем более, зачем ему это вообще? Почему её окружали одни нахальные слизеринцы?       — Что ты, Герми, ты меня как раз очень даже волнуешь, я что, не могу позаботиться о тебе? — заложив руки в карманы, он приторно-сладко начал сыпать в неё будто вату.       — Во-первых, я тебе не Герми. Во-вторых, с чего ты начал заботиться о моей персоне? Когда мы учились, ты, по-моему, говорил мне другое. Но, конечно, если бы меня волновало, я бы с удовольствием это всё приняла за правду. Так чего ты хочешь?! — Гермионе безумно хотелось убраться от сюда, и поскорее.       — Ладно, героиня войны, ты меня раскусила, — гриффиндорка от услышанного сложила руки на груди, ей было лестно принять подобное, поэтому девушка подавила ухмылку.       — Я хотел предложить забыть всё былое и просто дружить, общаться. Зачем всё это ворошить? — Монтегю одарил её улыбкой мартовского кота, ожидая реакции, зная, на что надавить, шёл напролом.       — Хорошо, а теперь я могу идти? — она могла признать, что её удивило такое рвение Грэхэма к ней. Но дать второй шанс? Может, это была не самая плохая идея.       — Я тебя отпущу только после дружеских объятий, — его глаза метались где-то позади Грейнджер, и, не дождавшись ответа, он слегка обнял её, посмотрев вперёд и победно улыбнувшись тому, кто прожигал их взглядом.       — Это было лишнее, — немного смутившись, она отстранилась, даже не ответив на объятие. Гермиона обошла волшебника, протараторив «до встречи», и двинулась на урок, который начался уже как минут десять назад.        Монтегю, оставшись так стоять, задрал голову выше и посмотрел пристально в глаза Малфою, стоявшему в конце коридора. Глаза того были налиты яростью, и мысленно он проклинал врага. Драко пошёл в другом направлении, забывая, куда двигался изначально. Злость, разочарование — всё, что он чувствовал в этот момент.       «Тебе не жить, сукин ты сын Монтегю», — всё, что твердил его разум.