Тайны поздней мандрагоры

      «Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь. То, что кажется нам серьёзным, значительным, очень важным, — придёт время — будет забыто или будет казаться неважным»

А.П.Чехов

***

      Казалось, что могло так зацепить его — того, кому неинтересны чужая жизнь, душа, кому важен только он сам, свои интересы, собственные мысли.       Для Драко Малфоя раньше значительно важным являлся он сам. Его упорство и стремление быть идеальным, аристократичным мужчиной вмиг растворились, когда он столкнулся с проблемами. Когда он перешёл черту своего характера и, наступив себе на горло, изменился. Он никогда не хотел доказывать кому-то, что он другой, крича всему миру: «Эй! Это я, Малфой, теперь я не моральный урод!» Зачем? Зачем разрушать мифы о себе, ведь поступки характеризуют настоящего мужчину. Он помнил, как вёл себя в школьные годы, но не желал исправлять нынешнее положение. Доказывать Гермионе что-либо не входило в его планы и открывать себя также ему не хотелось, ведь Драко считал, что не имел на это права — права быть с ней. Когда три дня назад она решила приоткрыть ему свою душу — и их разговор был как минимум адекватным — он сорвался. Защитная реакция взяла верх, и, накричав на девушку, Драко закрылся в себе. Ругал, бил привычные стены комнаты, которые уже не выносили гнева, но ему было плевать.       Помогала работа, как казалось ему. Уроки проходили вяло: он сонным голосом пытался объяснить элементарные вещи ученикам, которые явно не понимали, что происходило с их преподавателем.       — Сьюзан, расскажи мне, какие растения есть в нашей теплице? — Малфой прикрыл глаза всего на пару минут, глаза слипались, сон брал своё. Ссора не давала ему покоя, попытки уснуть за последние два дня были тщетными.       — В наше теплице достаточно много растений для лечения, к примеру, эвкалипт, в нём… — волшебница замолчала, заметив смыкающие глаза преподавателя.       — Профессор Малфой! Вы что, спите? — озадаченно спросила Миллер, которая так воодушевлённо рассказывала истории обо всех растениях.       — Я? Нет, я не сплю, — открыв глаза, слизеринец начал активно моргать, пытаясь проснуться и не показать вида, но этого не вышло.       — Так, всё, ребята, сегодня я вас отпускаю пораньше, ступайте. Профессору Малфою надо отдохнуть, — он медленно произносил слова. Ещё чуть-чуть, и он уснёт окончательно в этом кресле. Дождавшись, пока все ученики выйдут, и прикрывшись своей мантией, он провалился в царство снов.       Утро третьего дня было ещё более мутным, нежели предыдущие, ведь Драко снова не спал целую ночь, и теперь его не спасал даже старый друг — кофе. Комната кричала о бардаке, посуда валялась даже на полу, а стол оказался заваленным всем, чем можно, начиная от книг и заканчивая одеждой. Интерес к разгадке тайны «кто хотел отравить» захватил его с головой, и он бесцеремонно отдался ему, забывая, какой сегодня день и когда он брился в последний раз.

***

      Настало мрачное осеннее утро. Второе октября. С их последней встречи прошло несколько дней. С момента ссоры столько же. Гермиона всячески избегала мысли о том, что её это волнует, но себя она не могла обмануть, как бы ни пыталась. Лениво раскрывая свои веки, девушка невольно устремила свой взгляд на плачущее небо, даже погода чувствовала её настроение. Приподнявшись, Грейнджер резким движением откинула одеяло, ноги коснулись ледяного пола, и по телу пробежала мелкая дрожь. Она мысленно вернулась к тому моменту и задалась вопросом:       «Почему ты в моей голове вот уже несколько дней..?»       «Когда это началось? Когда я поняла, что Малфой поселился в моей голове, когда я осознала, что давно простила эту глупую ссору? Каждый раз, пытаясь не слышать собственные мысли, хотела закрыть уши, зажмурить глаза так сильно, что стало бы больно, приглушая вой в душе. Когда-то я обещала забыть его, и у меня получилось. И сейчас получится, это же так просто… смотреть на человека и не хотеть прикоснуться к нему, не хотеть вдыхать чужой, но манящий аромат, не обращать внимания на улыбку: искреннюю, чистую, нахальную. И тогда не было бы желания обнять его так крепко и так сильно, как можешь, и не хотелось бы ничего… не хотелось бы? Или так было нужно? Лгунья!       Я дала ему шанс, и мы работали вместе, занимались общим делом, и вот уже настроение поднималось всё больше. С каждым днём я думала, что он…он стал другим, я делала шаг вперёд, а вот он — пять назад.       Почему так? Почему я не могла признать, что мне понравилось с ним работать? Что мне стало интересно с ним? Почему я была такой трусливой? Сейчас меня никто не слышал, и если я произнесла бы это шёпотом, то никто ничего не сказал бы. Тогда мне могло стать легче, и ком бы пропал, растворившись, как сладкая вата на кончике языка, если бы только признала, что Малфой мне был интересен и тогда, и сейчас…»       Мельком где-то глубоко всплыл его образ: он был мутным и таким расплывчатым. Засмущавшись, Гермиона закрыла подушкой лицо, чтобы только не чувствовать румяные жаркие щёки. От воспоминаний её накрыло с головой, и Грейнджер попыталась вернуться в настоящее время, хотя образ всё ещё стоял перед глазами. Это мечта, да и только, она не была ему интересна ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Всё обрушилось тогда, в ту самую ссору, когда Малфой всем своим видом показал неприязнь, а она поверила ему, поверила и должна была — нет, обязана — не давать слабину, не давать захватить чувствам разум. Получалось до этого — получится и сейчас. Пусть через боль и трудности выбора. Гермиона никогда не призналась бы ему. И это правильное решение…       Она обратила внимание на время — было ещё рано, чтобы куда-то спешить, так что, направившись в ванную комнату, Гермиона хотела освежиться и прийти в себя. На ней свисало короткое хлопковое ночное платье, на голове был жуткий бардак, но, не успев пройти в ванную, сонная ведьма окончательно проснулась из-за громких настойчивых стуков в дверь.       «Кто это в такую рань?»       Подумав, что, возможно, что-то случилось, она направилась к двери, но не успела открыть и щеколду, как та распахнулась, а следом влетел запыханный Малфой.       — Я знаю, кто это! — Драко как ни в чём не бывало влетел в комнату. На нём красовались пижамные штаны и обтягивающая белая футболка, на голове — взъерошенные волосы, а в глазах полное… безумие? Синяки под его глазами кричали о том, что хозяин по меньшей мере не спал несколько ночей.       Гермиона обомлела, успев только руками развести и закрыть за гостем дверь. Она только что думала о нём — и вот он тут. Стало невыносимо жарко, но, быстро придя в себя, она начала прикрывать руками оголённые места.       — И тебе доброе утро, Малфой, ты комнатой не ошибся? Лазарет в другой стороне, тебе туда, — быстро натянув халат, возмущённо ответила Грейнджер. Конечно, она была обескуражена таким заявлением и точно не планировала показываться ему в таком свете.       — Нет времени на жалкие попытки твоего юмора. Я подозреваю, кто выращивал эту дрянь, и пришёл об этом сообщить, — Драко уже успокоился, его не смущало ничего в этой обстановке, возможно, даже нравилось, и он начал активно расхаживать по помещению, наматывая круги. Его распирало, а слова буквально срывались изо рта.       — Погоди-погоди… — озадаченно протянула ведьма, проходя медленно вглубь комнаты. Удивление можно было прочитать сразу — она даже не могла подобрать слова и совместить их в предложения.       — То есть ты сюда пришёл в шесть утра, ко мне, после того как наорал, и хочешь, чтобы я слушала? — скрестив тонкие руки и выгнув бровь, она принялась ждать ответа.       «Посмотрим, что ты скажешь на это».       — Ну, я не придал этому значения, подумаешь. Когда это было?.. — он замялся, пожал плечами, видно было сразу, что он в ступоре: глаза бегали по комнате, а руки оставались в карманах. Вытащив одну, он начал чесать затылок, явно подбирал слова.       «Сказать ей, что ты, бешеный ревнивец, увидел, как она обнималась с кем-то другим. Нет, точно нет, я точно ей не скажу об этом, даже не заикнусь, пусть делает что хочет. Ты пришёл сюда для дела, а не выяснять отношения, и так чувствуешь себя как на иголках».       — Это было ровно три дня назад. Давай так, когда ты начнёшь придавать значение кому-то, кроме себя, тогда мы поговорим, — произнося это, она сама себе не верила, спасибо, Мерлин, за силы, в душе у неё был ураган, который ведьма всячески пыталась скрыть. Гермиона говорила ему это всё, параллельно открывая дверь, намекая на выход.       — Выговорилась? — он смотрел прямо, прожигая её глазами, настрой поменялся словно по щелчку пальцев, и от прежнего Малфоя остался разве что аромат.       — Выговорилась, — повторила Гермиона за ним. Отступать? Нет! В сторону всё.       — Закончила? — он продолжил, издеваясь. Обстановка накалялась, Драко начал подходить к ней.       — Закончила, — уже не так уверенно, но всё же ответила ведьма, оставшись стоять на том же месте, показывая, как ей «не страшно», и вздёрнув сонный нос.       — А теперь послушай, обиженные выступления оставь для рыжего и избранного. Со мной фокусы такие не прокатят. Поэтому… — он подходил к ней медленно, как змей, искушавшийся над полевой мышкой.       Незаметно для себя она уже оказалась прижата к стене, а он встал слишком близко. Дурманящее чувство — вот что она ощущала. Малфой встал ещё ближе, даже неприлично, дыхание спёрло, и он взглянул в янтарные глаза — хотел прочитать всё, что в них кроется, хотя бы одну подсказку, самую маленькую, и тогда было бы проще.       «Почему она позволила подойти так близко, почему она молчит?» — быстро пронеслось в его голове.       Взгляд Малфоя бегал по девушке, изучая её, на ходу пытался придумать что-то вменяемое. Ещё чуть-чуть, и их носы встретились бы друг с другом и, возможно, даже были рады этому.       «Не молчи, скажи, чтобы я ушёл, прогони меня, как скотину, которая бесцеремонно ворвалась в твоё пространство, скажи, как я омерзителен, оттолкни меня», — мысли Драко рвались наружу, злость — вот что накрыло его с головой.       Тем временем Грейнджер уже пожалела и разочаровалась, что она не легилимент, сейчас она бы без стыда заглянула в его голову и нагло нашла ответы на все свои вопросы. А пока Гермиона видела лишь затуманенный и властный взгляд — он прожигал в ней дыры. И тут щелчок — щёлк, щёлк — и быстро отрезвляющее непрошеное воспоминание ворвалось в её подсознание. Всего два слова, и та боль, которую она испытывала, вернулась полностью, как только он перешёл черту.       «Поганая Грязнокровка», — как предательская пощёчина, что привела в чувства Гермиону.       — Прошу, уходи, — говоря это, она прикрыла глаза, потому что не могла даже на секунду взглянуть и соврать. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — голос предательски дрожал, боль накрывала постепенно, поднимаясь, как градус.       Удар о стену, прямо сбоку от её головы, такой глухой и полный отчаяния. Вздрогнув, ведьма открыла уже полные слёз глаза. Он словно обезумел, разбив костяшки в кровь, отошёл, посмотрев ей в глаза в последний раз, и выскочил из комнаты, хлопая дверью так громко, что Гермиона непроизвольно дёрнулась снова.       Скатившись по стене вниз на пол, она не могла больше сдерживаться, навзрыд отдаваясь истерике, ей нужно было выплакать это, дать волю чувствам. Это всё казалось слишком даже для неё. Иногда даже не нужны были слова, чтобы прочитать человека, увидеть в глазах эмоции, чувства. Она испортила всё, какая дура…в ней не говорил здравый смысл. Только обида за сказанное им когда-то вдруг резко обращалась на неё, и Гермиона не выдержала.       Ведь он пришёл к ней, чтобы рассказать о чём-то важном, поделиться, а она…       Проанализировав то, что произошло, Грейнджер поняла, что это ошибка, она дала волю воспоминаниям, но, увидев его реакцию…       Быстро распахнув глаза, Гермиона вскочила, вытерев слёзы, она должна была всё исправить. В одном халате, с красными глазами она бежала по коридору, пытаясь найти Малфоя, но его, как назло, нигде не было. Понадеявшись, что он окажется в своей комнате, ведьма направилась туда.       Стучаться в дверь не пришлось — она была приоткрыта. Гермиона шмыгнула носом и медленно, с опасением, открыла её полностью.       — Малфой? — осторожно спросила Гермиона и зашла внутрь, но то, что она увидела, повергло её в шок: всё оказалось перевёрнуто вверх дном, постель валялась на полу, в комнате был полный бардак. Она прошла вглубь, чтобы найти Драко.       — Ты тут? Это я, Гермиона, — тишина стояла гробовая, ей стало не по себе, обхватив себя руками, обнимая, ведьма начала разглядывать комнату. Ещё бы мгновение, и она наступила бы на осколки, которые лежали на полу. Грейнджер уже схватилась за привычное место для палочки, но не обнаружила её, поэтому аккуратно начала собирать стёкла и, положив их на стол, обратила внимание на гору книг, записей, листов с пометками. Сев на стул, она принялась читать его труды. Ком нарастал, и Гермиона закрыла рукой рот от всхлипа.       Она увидела, как он старался, как упорно искал информацию, сколько работы провёл, сидя тут в одиночестве. Гермиона не могла поверить в то, что видела — что он, Драко Малфой, всё это сделал. Пульс участился, стало невыносимо душно, её совесть не желала больше молчать. Почувствовав себя просто идиоткой, она дала волю новой порции слёз. Перебрав пергаменты, девушка сложила их все ровно, капая солёной жидкостью на листы. В комнате Драко явно не было, но она считала себя обязанной с ним поговорить, или себя не простила бы.       Обмякшая, разбитая ведьма шла по коридору дальше, надеясь найти его. Портреты не издавали ни звука, как будто не хотели нарушать тишину, видя, в каком состоянии она находилась, лишь молча провожали опечаленными взглядами. Холодно, ей было очень холодной, губы дрожали, становясь чуть синеватыми.       Услышав шаги где-то вдали и шум, она понадеялась, что это тот, кого она искала. Улыбка появилась мгновенно, в бликах свечей она увидела две фигуры, тени и прибавила шагу, направившись за поворот. Но то, что Гермиона узрела, шокировало, и улыбка тут же пропала. Крик — она слышала свой крик так громко, что, возможно, её услышал и весь Хогвартс. На полу лежала ученица, тело которой дрожало в хаотичных и непрерывных конвульсиях. Ведьма, не думая, подлетела к ней, упав на пол, и схватилась за лицо. Глаза не моргали, застыли, а изо рта шла пена. Паника, которая охватила её, нарастала, она положила голову ученицы на колени боком, чтобы та не захлебнулась.       Гриффиндорка кричала так сильно, что голос задрожал от напряжения и осип.       — Помогите! Кто-нибудь! — всё смешалось: слёзы, истерика — руками держала тело, которое практически не дышало.       Гермиона услышала бег в её сторону, продолжая кричать, захлёбываясь слезами. Её должны были услышать, пожалуйста…услышьте. Палочки рядом не оказалось, она не могла поднять тело волшебницы своими силами, это вызывало ещё большее отчаяние.       — Прошу! На помощь! — тело начало дрожать слишком сильно, новая волна накрыла, но вдали Гермиона увидела, как кто-то к ней бежал.       «Это Малфой, Мерлин, это он».       — Блять, что случилось?! — подлетевший Драко был шокирован, сев на пол, он взял в руки её лицо — та держала тело, качаясь из стороны в сторону, как будто под гипнозом.       — Ты ранена? Ответь! — кричал где-то голос, ведьма слышала его приглушённо, только покачав отрицательно головой, поэтому он схватил тело первокурсницы на руки и побежал в лазарет.       А Гермиона осталась сидеть на холодном полу, встать она не могла, ладонями всё ещё чувствуя холодное тело, они задрожали и обмякли, как и первая невинная жертва. Она не могла контролировать себя, потерялась в прострации, смерть была её главным страхом. Столкнувшись с ним сейчас, Гермиона, закрыв руками лицо, не могла поверить, что это с ней происходило, желание остаться сидеть тут чувствовалось отчётливо. Не заметив, сколько она пробыла в коридоре, ведьма очнулась, только когда её окликнул до боли знакомый голос.       — Салазар, с тобой всё хорошо? Что случилось? — Драко уже сидел на коленях перед ней, схватив лицо большими руками. В его глазах читался страх, паника.       — Я…я… — ведьма не могла выдавить и слова, заикавшись и кашляя от слёз, Малфой всё понял, молча взял её на руки и понёс в комнату.

***

      — Гермиона, давай по порядку. Что произошло? — они сидели в кабинете Директора, в комнате витало ощущение страха и ужаса. Грейнджер перевела взгляд на присутствующих: Малфой сидел рядом с ней в кресле, нервно постукивая пальцами по колену, Монтегю расхаживал по комнате из угла в угол, Директор Макгонагалл сидела за своим рабочим столом, профессор Снейп сверлил глазами что-то в окне, повернувшись в своей привычной манере — спиной ко всем, и плачущая мадам Помфри, прикрывавшаяся носовым платком. Вся эта обстановка сводила с ума.       Гермиона пришла в себя несколько часов назад, приняв значительную дозу успокоительного зелья. Сейчас она смогла бы всё рассказать, потому что нечем было больше плакать: слёзы она оставила в коридоре и на своей подушке.       — Я гуляла по коридору, как вдруг… — начала ведьма.       — Мисс Грейнджер, зачем вы гуляли в такую рань? — перебил её профессор.       — Я…я… — она заикалась, никто не знал истинной причины. Но сейчас ей придётся выложить всё на стол и, значит, признаться в чём-то Малфою, который ни о чём не догадывался, ведь она и двух слов не смогла связать, когда он её нашел. Ведьма была ему так благодарна, она наберётся храбрости и скажет об этом.       — Я искала Малфоя, — выпалила Гермиона на одном дыхании, опустив взгляд на свои руки, после чуть покосилась на Драко, который от услышанного замер, казалось, он и вовсе перестал дышать. А сейчас у неё появился шанс извиниться при свидетелях и избежать расспросов, которых она боялась.       — Мы повздорили с утра, и мне хотелось извиниться перед ним, поэтому я оказалась в коридоре, — Гермиона не поднимала взгляда, боялась его реакции, теребя край кофты. Было видно, что ей некомфортно: щёки приобрели уже привычный румянец. Малфой молчал, смотрел куда-то в сторону, смущаясь от услышанного, тишина нагнетала обстановку.       — Так, хорошо, что было потом? — разрушив неловкую паузу, Снейп встал напротив Гермионы, ожидая её рассказа.       — Потом я увидела её. Она лежала на полу, никого не было.       — И всё? Вы точно никого не видели? — не унимался профессор.       — Ещё, когда я только подходила, заметила две фигуры, но, когда увидела ученицу, никого не было, это точно, — протараторила Гермиона.       — Хм, занятно. Получается их было двое, ребята, вы ведь понимаете, насколько всё серьёзно? В школе убийца, нам нужно разобраться с ним и отыскать.       — Мы займёмся этим, я уже кое-что узнал, дайте время. Мы выясним, кто убил бедную девочку, — Малфой был твёрд, холоден, словно айсберг. Все внимательно посмотрели на него, не ожидая такой реакции, как будто это совершенно другой человек говорил им.       — Это может быть связано с тем ядом, — вмешалась директор, было видно, что она сильно нервничала.       — Минерва, вы сейчас имеете в виду то растение? — Снейп покосился на директора, озадаченно изогнув бровь.       — Да, кто-то отравил бедную девочку, — Макгонагалл уже не могла сдерживать слёз, которые так и просились наружу.       — Про какое растение идёт речь? — вдруг вмешался Монтегю, который всё это время молча их слушал.       — Тебя это не касается, и вообще, кто тебя позвал сюда? — Малфой уже не мог сдерживать своё негодование к Монтегю, злость взяла своё.       — Мистер Малфой, держите себя в руках. Он тоже нам помогает, вы должны держаться вместе, — произнёс профессор Снейп, он уже был на грани, чтобы выгнать всех, эта обстановка его накаляла.       — Вместе? Ну уж нет, я ему не доверяю. Мы сами раскроем это дело. Мы — это я Грейнджер, — пояснил Малфой, показывая пальцем на себя и девушку, которая сидела и не могла произнести ни слова, будто окаменела.       — А давай мы спросим у Гермионы и решим… — Монтегю уже тоже не мог сдерживать себя, шипя на Малфоя.       — А ну-ка закройте свои рты! Устроили тут показное выступление. Что у нас есть?! Девушка, отравленная ядом, и две фигуры, которые видела Мисс Грейнджер, так? — Снейп уже не смог сдержать свои эмоции, поэтому перешёл на крик, чтобы усмирить парней. Посмотрев на Гермиону, он в ответ получил робкий кивок.       — И растение, Минерва, позвольте взглянуть на него, — добавил тот.       — Да, секунду, я его убрала, — директор направилась в сторону заколдованного шкафа и произнесла заклинание «Алохомора», взгляд её тут же сменился на удивленный, когда она поняла, что растения не оказалось внутри.       — Мерлин, оно точно было тут. О нём никто не знал, — затараторила директор, обводя взглядом шкаф.       — Может, его кто-то украл? Кто-то, кто следил за нами… всё это время, — Малфой пристально посмотрел на бывшего однокурсника, намекая на него.       — Не переживай, Минерва, мы во всём разберёмся, — успокаивал Снейп уже заплаканную Макгонагалл, та явно винила в сложившейся ситуации себя. «Не уберегла», — всё, что крутилось в её голове.       — Так, вы пока свободны. Отдыхайте, Грейнджер, а мы разберёмся с растением, я должен понять, что это за яд, — профессор Снейп расслабился всего на долю секунды, наклонив голову и указав на дверь.

***

      Идя по коридору, никто не хотел нарушать тишину, даже нет, они боялись это сделать, хотя обсудить им предстояло немало. Они пережили слишком многое за сегодня, поэтому ругаться сил не было.        «Как начать разговор?» — подумала Гермиона.       В то же время Малфой был озадачен, в его голове вертелись сотня мыслей и столько же вопросов, но если он задал бы хоть один, то какова вероятность, что он не спугнул бы её? Маска слетела ещё тогда, когда он нашёл её на полу: он мог поклясться, вся его жизнь пронеслась перед глазами. Хрупкие руки сжимали уже холодное тело, он впервые за долгое время испугался за неё, боялся, что больше никогда не увидит.       — Мы можем поговорить? — первым разрушил тишину Малфой, его голос был тихим, спокойным, он боялся услышать её, но ожидал любого ответа, не надеясь на лучшее.       — Прости за утро. Я сказала, что искала тебя, чтобы извиниться, это правда. На меня нашло что-то из прошлого, и мне сложно это отпустить, — она остановилась, повернувшись к нему, и смогла сказать это, не веря самой себе. Это правильно, это честно, думала ведьма, она ждала от него чего угодно: криков, издёвок, смеха — всего, к чему она так привыкла, но…       — Грейнджер, это я должен извиняться, ты ни в чём не виновата, я скотина и знаю это, — он так же остановился напротив неё, ему сложно было смотреть в чужие истощённые глаза, поэтому взгляд бегал где-то позади. — Ты в полном праве можешь ненавидеть меня за всё, что я сделал и сказал тебе, и… — Драко нервничал, Гермионе казалось, она видела подобное впервые, не веря, что это тот парень, который издевался над ней.       — Малфой… — перебила его Грейнджер.       — И ты будешь права… потому что… — он продолжал, боясь услышать хоть слово от нее.       — Малфой…       — Я не заслужил…       — Малфой, я не ненавижу тебя.