Цель: уничтожить Леона Кеннеди

2 сентября, 2005 год Золотистая крепкая жидкость приятно обжигала горло, терпко обволакивая дымкой тяжелую голову Редфилда. Алкоголь был тем самым другом, которого ты одновременно и любишь, и ненавидишь. По утрам этот соблазнительный яд разбивал голову на куски, заставляя мозги вытекать наружу, но мужчине было не до таких рассуждений. В темноте просторной кухни, куда пробивался свет лампы из гостиной, Крис чувствовал себя почти невесомо. Добрая половина бутылки виски уже покоилась в желудке, отчего голова будто стала легче. Иногда капитан начинал чувствовать себя алкоголиком, ведь в этом состоянии ум начинал работать расслабленно и ровно, открывая завесу новым уголкам сознания. Радовал лишь факт нехватки времени на алкоголь из-за плотного графика, а будничными вечерами Редфилд предпочитал теплую постель. Сидя за столом и вертя стакан в руке, Крис прокручивал события вчерашнего дня. Будучи за рулем автомобиля, он с предвкушением ожидал услышать хоть какие-то признаки жизни из динамика телефона, но звонок предательски оборвался: «аппарат абонента выключен». Дерьмо. Был вариант дозвониться до рабочего телефона Кеннеди, но, зная себя, капитан моментально передумал. Его собственный рабочий мобильник находился хрен знает где, и Крис даже сам не помнил, когда пользовался им последний раз. Личный номер уже давно стал рабочим. Вечером того же дня мужчина решает еще раз изучить содержимое папки с документами, ведь в офисе он увлекся только чтением отчетов. Разложив бумажки на столике, сам Крис упал на диван и наклонился тенью над отчётами, складывая их отдельно друг от друга, то ли деля события в хронологическом порядке, то ли по смыслу содержимого. У него были свои необычные методы работы. В конце ранее пузатой папки оказалось последнее вложение — большой конверт. Содержимое на ощупь было незначительным, будто внутри покоился лишь пыльный воздух. Редфилд изучающим взглядом сперва заглянул внутрь, после чего протянул руку в глубину конверта. Содержимым оказались два полароидных снимка паршивого качества, будто какой-то гений сделал фотографию фотографий. Хотя так оно и было. Фотки были несколько мутными, но на них легко угадывался образ Леона Кеннеди. Первый полароид был наощупь свежим. На нем было фото агента, взятое из базы полицейского департамента Раккун-Сити. Будто фотография на выпускной альбом, ведь парень с изображения выглядел слишком молодым для копа — таким Крис его и запомнил. С момента последней встречи прошло пять лет. Второй полароид на вид поплавал в чьем-то кофе, а затем протер грязный входной холл. Даже предположить страшно, что случилось с этим куском пленки с бумагой. Фото было отвратительного качества: от Леона осталась лишь прическа и черты лица, которые угадывались только при сравнении двух снимков. Видимо нормальной свежей фотографии «‎цели» у них не оказалось. И смешно, и грустно. Рассматривая документы, Крис отрубился на диване и проспал почти до обеда. Это было неожиданным явлением, так как привычка недосыпать преследовала его даже на выходных — явно сломанные биологические часы будили его в самую рань. Сонливость стала одной из составляющих его обычного образа жизни, и это ощущение всегда было рядом с Крисом, как верный спутник, но сейчас что-то изменилось. Редфилд чувствовал себя бодрым и выспавшимся! Невероятный контраст состояний ощущался сегодня особенно ярко, и этим нужно было пользоваться. Пообедав очередными полуфабрикатами из морозильника, капитан продолжал обзванивать людей, задавая аккуратные вопросы про Леона, Испанию, плагу и Эшли. Надежд никаких не было, ведь здравый смысл и смирение брали верх. Ни один человек из различных структур не сказал Крису ничего нового. Почему-то мысль перезвонить после вчерашней неудачной попытки в машине затаилась где-то на подкорке и отказывалась вылезать наружу, сопротивляясь и держась там всеми силами.

***

Вкус виски начал ощущаться не так вдохновляюще, как в начале, поэтому мужчина грузно поднимается из-за стола и убирает полупустую бутылку обратно в шкафчик. Нужно было решать рабочие моменты, а не тратить драгоценные крупицы времени впустую. Чем быстрее он отыщет все подводные камни, тем быстрее выберется из этого потока однообразных мыслей, разрывающих пульсирующий мозг. Вечер близился к ночи: сумерки рассеивались, позволяя сгустку тьмы опуститься на город. Свет уличных фонарей давно пробивался через шторы, заполняя тихую квартиру тоскливой дымкой. Крис шагнул в спальню и потянулся к выключателю, но вмиг оторвал от него руку — нужно было навести порядок на столе в гостиной и убрать все документы обратно в папку. Завтра он должен ехать в офис, а собирать этот хлам утром удовольствия не доставляло. Поспешно убрав все отчеты по файлам, мужчина взял в руки полароиды, чтобы снова похоронить их в бумажный конверт. Задержав взгляд на старом фото Кеннеди, Редфилд странно нахмурился и бросил все обратно на стол. Дойдя до кухни тяжелым шагом, капитан снова взял мобильник в руку и открыл историю вызовов. Глаза вгрызлись в уже знакомый номер, и можно было поклясться, что в них снова засверкали буйные огоньки. Мозг наполовину отравленный алкоголем до сих пор ясно мыслил, заставляя Криса давать себе отчет о своих действиях. Не поздно ли для звонка? Вопрос внутри прозвучал уже после услышанного первого гудка. Телефон был прижат к уху, настойчиво ожидая ответа. Редфилд будто знал, что на этот раз приоткроет эту запертую дверь, которая еще вчера была заколочена намертво.

***

Иногда казалось, что запах плесени доносится из каждого уголка этой убогой квартиры. В ней редко находился хозяин, да и человек он видно был неважный, раз позволял себе доводить квартиру до такого состояния. Честно говоря, Леон уже давно ощущал себя тут гостем, и его мало что заботило. Сантехника пашет, холодильник продолжает жужжать дрелью по ночам, а кровать принимает в свои объятия, пускай даже и не такие согревающие, как хотелось. Этого было вполне достаточно. Недавно Леон вернулся в Штаты с очередного дерьмового задания. Раньше бы он точно отказался от такого, вроде и Раккун-Сити хватило, но механизм в мозгу дал сбой, и вот агент уже в Испанской деревушке сносит головы обезумевшим. Этот случай отличался от увиденного в 1998 году, но удивляться было некогда. Или он выполнит это поручение, или в родной стране его встретит пуля в лоб — выбирать не приходилось. Кеннеди давно не ощущал вкуса жизни, но в схватках инстинкты самосохранения руководили всем телом, чему мужчина подчинялся снова и снова. Вгрызался в любую возможность выжить, не боясь при этом потерять все зубы. Движения натренированы и заучены, но на лице царило выражение пустого спокойствия. Полученные раны ныли, пуская по телу электрические разряды, а новый шрам на лице продолжал напоминать о недавних событиях, хоть и начинал неспешно бледнеть и зарастать. В носу до сих пор стоял смрад гниющей плоти и грязной крови: казалось этот запах впитался насквозь в кожу и ни один поход в душ не способен избавить хозяина квартиры от этой пытки. Когда Леон ступил на порог своей квартиры, то ничего не ощутил. Банально хотелось есть и спать, хотелось уронить тяжелую голову на прохладную подушку и наконец-то закрыть глаза, но это было слишком большим удовольствием и слишком опасной ловушкой. Каждая ночь таила в себе сны, которые повторяли все пережитые события, предательски искажая их. Леон ощущал внутри сна все настолько тактильно и горячо, что иногда приходилось просыпаться посреди ночи. Он не вскакивал на кровати, не кричал во сне и не ворочился, как это могло показаться. Вместо этого лишь распахивал глаза и пробегался взглядом по темной комнате, не замечая в ней никаких изменений: обои отклеивались от сырости, а пыль прилипла к мебели мертвой хваткой. После таких пробуждений, к сожалению, приходилось прибегать к снотворному, иногда — к алкоголю. Состояние Леона нельзя было сравнивать с состоянием Редфилда. Капитана можно было вывести из себя, распалить огонь и увидеть живые эмоции. Крис иногда начал впадать в некий анабиоз, абстрагируясь от окружающего мира, но у него была любимая сестра и верные друзья, ради которых он продолжал искренне радоваться редким моментам счастья. Крис продолжал чувствовать любовь к близким, а поэтому его нутро еще дышало, делая его живым человеком, пусть и со сложным характером. У Кеннеди была совершенно другая ситуация: у него никого не осталось. В этом была и его вина, так как общение с Клэр он разорвал из-за желания покончить с прошлой жизнью. Но насколько возможно покончить с тем, что стало частью тебя? Он не подпускал коллег слишком близко, непреднамеренно сохранная строго рабочие отношения. Окружение и само все понимало — все знали кто такой Леон Кеннеди. Молчаливый, мрачный, но слишком талантливый профессионал своего дела, который не будет жаловаться даже если оторвет руку. Молча перебинтует ее и пойдет дальше. По крайней мере так казалось. Даже у Эшли Грэм отпечатался этот образ агента в сознании, ведь все их совместные попытки выбраться из задницы Леон переживал хладнокровно. Он не готов был погибать, потому что Эшли это вряд ли могло спасти. Сначала все ресурсы он сбрасывал на себя, а потом уже на девушку. В первую очередь в норме должен быть он сам, а там уже и с Эшли все будет как надо. Кеннеди не был меланхоликом или пессимистом и точно не был сломан. Или он сам до конца не принимал свое положение, или в голове что-то сломалось. Этого не знал никто, и никто не мог узнать, ведь близких людей агент не имел, но и не сожалел о допущенном. Даже образ Ады Вонг моментально стерся из памяти после второй их встречи в Испании. Если раньше воспоминания о шпионке будоражили сознание юноши, заставляя испытывать весь спектр эмоций, то сейчас этот огонь потух. И Ада это прекрасно заметила, когда увидела агента вновь: в мужчине ничего не было, а голубые глаза смотрели внимательно, вкрадчиво, но до тошноты пусто. Интересно наблюдать за действиями человека, который потерял жизнь внутри себя, но при этом так горячо жаждал жить и выживать. Тотальная фантасмагория. Сейчас Леон был в отпуске, заслужено полученным после успешного задания. Отдых — это отличная зарядка для организма и шанс накопить новые силы, но иногда Кеннеди ощущал это пустой тратой времени. Он пытался находить возможность отвлечься и чем-то занять своего внутреннего охотника за адреналином, но занятие это было сомнительное. Вчера в баре он осознал, что его телефон благополучно отключен, ведь зарядки он не видал уже целую вечность. Ходить днем в бар было занятием не самым удачным, но отсутствие пьяной толпы несказанно радовало. Мобильник жадно заряжался уже целый день, пока его владелец лениво переключал каналы пузатого телевизора. Ничего из предложенного не вызывало интерес, но перспектива уснуть под звуки легкой комедии очень привлекала, помогая избежать очередных ужастиков во снах. До банального смешно, что именно телек охранял его от ночных пробуждений. Телефон уже давно зарядился, но до сих пор был подключен к сети, ведь Леону никакого дела не было его проверять в свой отпуск. Писать и звонить было некому. Глаза уже слипались, окуная агента в сладкую негу сна, как вдруг из дальнего угла гостиной послышалась резкая трель звонка. Леон моментально распахнул глаза и принял сидячее положение на диване. Отросшая челка спадала на лицо, а конечности до сих пор гадко гудели, как после изнуряющей тренировки. Мужчина поморщился и поднялся на ноги, желая поскорее узнать, что за хрень. Редко ему звонили в свободное время, тем более настолько поздно. Неужели опять что-то случилось и его вызывают на новое задание? Ни радости, ни разочарования он не ощутил. Выдернув из мобильника шнур зарядки, Леон вернулся обратно на диван и наконец опустил взгляд на мигающий экранчик, который демонстрировал лишь набор цифр неизвестного номера. Странно. Это его личный телефон и его знало очень мало людей с работы. Все контакты были записаны и именованы. Кеннеди одним движением убрал светлую челку с лица и, взяв трубку, приложил телефон к уху. Свободная рука инстинктивно потянулась к пульту в попытках выключить телевизор, и через мгновение мужчина оказался в темной комнате наедине с неизвестным человеком, который находился на другом конце провода. Леон машинально поднял голову и выпрямил спину, сводя брови к переносице. — Кто это? — Слегка хриплый голос агента разрезает тишину помещения, отталкиваясь от пустых стен глухим эхом.

***

Держа телефон у уха Крис сразу подумал: «А что мне говорить? Как объяснять этот звонок?» — ведь друзьями они точно не были, чтобы вот так внезапно поболтать спустя пять лет. Редфилд решает пользоваться своими полномочиями и дальше, неосознанно приплетая в только родившуюся легенду свою сестру. Пусть думает, что это рабочий звонок, чтобы спросить о последнем задании Кеннеди, и что Клэр спрашивала про старого знакомого. Это лучше, чем не говорить ничего. — Кто это? — Наконец-то гудки испарились, а из динамика послышалась живая речь. Крис плохо помнит, как пять лет назад звучал голос агента, но все равно появилось ощущение, что тембр будто стал другим. Словно он и не Леону звонил. — Капитан Крис Редфилд, отряд «Альфа», североамериканское отделение, — мужчина представляется так, будто он на серьезном задании, где его попросили представиться люди высоких чинов, — звоню по делу о плаге, мне нужно дополнить отчет. И Клэр о тебе спрашивала. — Легенда была весьма недурна, ведь правительственным тараканам отчет показался неполным и недосказанным. Хотя про Клэр было все-таки лишнее. — Что? Я им и так все расписал, какого хрена? — Голос дрожал резким раздражением. — И с чего они поручили это тебе? Теперь выполняешь канцелярскую работу? — Крис не до конца понял этот язвительный плевок, но невозмутимо продолжил дальше. — Это не канцелярская работа, Кеннеди, а сбор секретной информации для оценки безопасности биотерроризма. Альянс существует конкретно для этого. — Внутренне капитан даже обрадовался, что агент пропустил слова про Клэр мимо ушей. — Да ну нахрен... — Леон глубоко вздохнул и после короткой паузы продолжил, явно находясь не в восторге от разговора, — и что тебе от меня надо? — Вопрос прозвучал с надеждой на то, чтобы его поскорее оставили в покое. Крис замолчал и начал цепляться за свои мысли, которые предательски покинули его именно сейчас. Голова опустела, забрав возможность придумать хоть что-нибудь приемлемое на ходу. — Ало! Давай живее! — Раздраженный голос Кеннеди вывел его из секундного помутнения, заставляя сказать уже что угодно. — Встреча. Нужно встретиться. Но не в офисе, — тембр Редфилда звучал настолько ровно, будто он знал, что говорит, — лучше в кафе, меня уже тошнит от работы. — Че? — Тон Леона стих, а раздражение сменилось недоумением, — теперь секретную информацию предоставляют в кафе? — Кеннеди, замолчи. Будешь делать, что я скажу. Клинтон стрит, 3. Среда, час дня. Ты сейчас в отпуске, поэтому время найдешь. И лучше бы тебе явиться. — По-капитански процедил Крис, сразу же сбрасывая звонок. Он знал, что Леон придет как миленький, ведь потом получать по заднице от начальства никто не хочет. Начальство в лице государства у всех одно, а значит нужно сложить лапки и подчиниться, чем агент и занимался уже несколько лет. Почему именно среда? Хрен его знает. Капитану показалось, что это создаст ощущение того, что у него сейчас действительно много дел и срываться с места на следующий же день он не в состоянии. Хотя и дело у него сейчас было только одно.

***

5 сентября, 2005 год Два предыдущих дня пролетели быстрее пули, хотя сперва казалось, что время будет тянуться мучительно долго. В понедельник Крис навестил сестру, объяснив все дополнительным выходным от начальства. Клэр не нуждалась в объяснениях, ведь была счастлива брату в любой момент времени. Они слишком давно не виделись, поэтому встреча прошла на отлично, заставляя время пролетать незаметно. Девушка ничего не спрашивала о Кеннеди, чему капитан был безмолвно благодарен — она спасла его от придумывания новой легенды. Вряд ли ей понравится новость о том, что Крису было поручено убить ее спасителя. Вторник выдался будничным и скучным. Редфилд не мог найти себе места в квартире, постоянно крутя в уме завтрашнюю встречу, будто переживая. Ни разу в жизни он не откладывал важные рабочие задания в дальний ящик, а сейчас какая-то часть сознания протестовала и жаждала отказаться выполнять очередную грязную работу. Доверие к людям подкашивалось с каждым годом, но Леону верить хотелось изо всех сил, и сам Крис не знал почему. Благодарность за сестру? Уважение? Агент был мастером своего дела, поэтому Крис внутренне начал его уважать, ведь не каждый бы смог остаться в живых после всего пережитого. Среда встретила мужчину ярким солнцем, лучи которого так и норовили пробиться сквозь плотные шторы. Будто сама вселенная преподнесла подарок в качестве отличной погоды. Крис с улыбкой выглянул в окно, слегка зажмурив карие глаза от резкого света — мужчина был рад увидеть озаренный солнцем город. Шторы наконец распахнулись, впуская в квартиру ослепительный дневной свет, который сразу же растекся по стенам и мебели, мягко оседая на доступные поверхности. После вчерашней уборки окружение квартиры казалось непривычно уютным. Редфилд убирался достаточно редко, но никогда не запускал окружение до состояния свалки, поэтому изменилось немногое: теперь вещи аккуратно стоят на своих местах, а все горизонтальные поверхности сверкали от света, ворвавшегося через окно. В голове царил хаос из водоворота эмоций, а в горле словно образовался ком. Он так долго ждал этой встречи, а теперь ходил по квартире с тенью сомнения внутри. Вдруг Кеннеди все-таки продался кому-нибудь? Вдруг ступил на скользкую дорожку? Не спроста же правительство решило избавиться от человека, кто спас саму президентскую дочь. Крис даже думать об этом не хотел, ведь убивать придется ему. И жить с этим тоже. Бросив беглый взгляд на время, мужчина наконец-то обулся и вышел на улицу. Оставив волнительные сомнения за дверью своей квартиры, он сел в автомобиль и глубоко вздохнул, размяв шею и руки перед поездкой — это было маленьким ритуалом перед любым тяжелым делом. И в этот раз дело казалось полным дерьмом.

***

Леон долго всматривался в свое отражение, стоя на холодном кафеле босыми ногами. Может бросить и послать все к черту? Просто остаться дома, срастаясь с плесенью? Агент решительно нахмурился и наконец плеснул на лицо холодную воду в попытках умыться. Длинную челку безжалостно намочило, но Кеннеди лишь откинул волосы назад, вытирая лицо. Идти совершенно никуда не хотелось. Обедать совершенно не хотелось. Ничего не хотелось, но его вызывал Крис Редфилд. Очередное подчинение начальству? Хотя Леон понимал, что на двоих начальство одно, и подчинялись сейчас они оба. Сбрив жесткую щетину, мужчина наконец вышел из ванной и, надев черную кожаную куртку поверх такого же цвета футболки, нехотя выплыл на улицу. День встретил его ослепляющим солнцем, которое уже не так сильно согревало, и Леон готов был вселить в себя спокойствие перед этой встречей. Он не хотел никого видеть, не хотел снова обсуждать недавние события, не хотел вновь окунаться в это все дерьмо, от которого так старательно пытался отмыться. Убеждал себя в том, что возможность выбраться из дома куда-то кроме бара — это отличная идея. Нужно было поесть нормальной еды и пообщаться с кем-то кроме очередной девчонки на одну ночь. Даже это стало редким явлением, ведь кому нужен до дрожи стрёмный кусок бетона. Стеклянные двери кафе легко распахнулись перед Леоном, и теперь он искал или свободный столик, или уже пришедшего Редфилда. Самое идиотское занятие — стоять посреди кафешки столбом, озираясь по сторонам. Леон тяжело выдохнул и все-таки уперся в знакомую фигуру, сидящую за самым дальним столиком. Идти к нему не хотелось, ноги будто вросли в деревянный пол, а брови незаметно насупились над голубыми глазами. Кеннеди отчаянно боролся со своим чувством гордости, резко вспыхнувшим где-то на подкорке. Недовольно хмыкнув самому себе, мужчина наконец-то пошевелился и сдвинулся с места, твердо зашагав навстречу старому знакомому. — Начинай, я готов. — Леон упал на стул с таким язвительным видом, точно желая закончить все как можно скорее. Хотел бы он поставить время на перемотку. Хотя бы один разочек за всю жизнь! Крис медленно поднял глаза от содержимого меню, которое привлекало мало. Приветствие затянулось, и капитан забегал взглядом по мужчине, сидящему напротив. Будто его глаза стали детекторами, способными просканировать агента с ног до головы и выяснить желаемое. Кеннеди выглядел неважно. В выражении лица читалась какая-то непонятная издевка, руки сложились на груди, а на щеке растянулся порез, уже начавший свое преображение в шрам. Под глазами лежали фиолетовые синяки, на шее зиял свежий порез от бритвы. От того парня из Раккун-Сити не осталось ничего, кроме прически. Тогда на юношеском лице было столько ярких эмоций, что Крис и сам неосознанно улыбался, глядя на сияющего паренька. Ему казалось, что этот офицер сумеет далеко забраться и многого добиться только благодаря своему бойкому искреннему характеру. Такой справедливый и отзывчивый... таких оставалось немного. Сейчас же перед ним сидел мужчина, явно повидавший много дерьма. Не было ни улыбки, ни надежды в глазах. От этого взгляда можно было поежиться от холода, который забирался внутрь и повисал на ребрах. — Тебе тоже привет, — Крис усмехнулся и отложил меню в дальний угол, — ты как? — Вопрос казался капитану настолько естественным, что легко сорвался с губ. Видя состояние своего собеседника, сложно было игнорировать позыв спросить нечто похожее. — Я в порядке. Наслаждаюсь отпуском. — Холодно выплюнул агент, вдруг поймав глазами официантку. — Эй! Будь добра, принеси пивка! — Леон повысил голос, обратившись к девушке, которая лишь послушно кивнула и развернулась на 180 градусов, направившись обратно на кухню. — День только наступил, а ты уже собираешься выпивать? — Крис вопросительно поднял бровь, понимая, что с Кеннеди явно не всё в порядке. — Тебе какое дело до этого, Редфилд? — Голос Кеннеди звучит сухо и гладко, странной интонацией окрашивая фамилию капитана, будто тот успел как-то насолить. — Как дела у Клэр? — У нее все нормально. — Крис отвечает быстро, на миг затихая в ожидании, когда официантка, принесшая бутылку пива, вновь исчезнет среди столов. — Кеннеди, я прочитал твой отчет о плаге. Ты правда в норме? Вакцина точно помогла? — Тембр Редфилда стихает, спрашивая тихо и почти заботливо, от чего Леон будто готов взорваться, но вместо этого лишь делает глоток пива. — Крис, ты не в себе что ли? — Агент спрашивает с таким язвительным недоумением, отчего начинает скручивать живот. — Спрашивай, что надо, и оставь меня в покое. — Леон, я не враг тебе. Ты спас мою сестру, и я твой должник. — Блять, Редфилд! — Мужчина почти вскрикивает и сжимает кулаки, будто вот-вот набросится на сидящего напротив. Какая-то иррациональная вспышка гнева, которую Крис не в силах был понять. — Ладно. — Сухо бросает капитан, почти разочарованно откидываясь на спинку стула. Все его шаблоны о Леоне позорно трескаются. Не такого он ожидал от их встречи. Перед ним сидит замкнутый в себе мазохист, который находит жизнь только в моменты, когда ее готовы отобрать. Будто слишком давно запущенное посттравматическое расстройство, которое тот переживал спустя рукава. — Леон, доверься мне. Я действительно хочу помочь. — Крис вновь заговорил, но в этот раз более аккуратно и вкрадчиво, следя за эмоциями собеседника. — Есть одна паршивая вещь, которую я пытаюсь решить. Ты мне нужен. — Нахрена? — Агент хмыкает, сдавленно выпуская воздух из легких. — Где-то опять вспышка? — Наконец лицо Леона расслабилось, а пожар начал угасать. Кроме прически его до сих что-то связывало с тем мальчишкой из Раккун-Сити. Это жажда помочь всем, кому он способен помочь. — Нет, — Редфилд махает головой в отрицательном жесте, — это связанно только с тобой.