Мёд с орешками

      Катрин флегматично смотрела на тяжело расхаживающего туда-сюда по кухне Дика. Дуло автомата с тихим позвякиванием цеплялась за пряжку автоматного ремня. Берцы тяжело громыхали по полу.              — Сядь, — уронила Катрин. — Дом на уши поставишь.              — Усну, — Дик помотал головой. — Усну… Четыре дня уже не спал.              — Четыре дня? — Катрин наклонила голову набок. — Искал кого-то?              — Вроде того, — Дик, приподняв край маски, сплюнул в раковину. — Наша работа никогда не кончается… Отдыхать будем разве что тогда, когда в Виноградном Ущелье не останется ни одного бандита.              — То есть никогда?              — Быстро, млин, схватываешь! — огрызнулся Дик. — Но я пришёл к тебе не для того, чтобы потрепаться за чашечкой кофе.              Катрин подобралась.              — Тебя ищут, — Дик остановился и нервно дёрнул автоматный ремень. — И совсем скоро найдут. Понимаешь?              — Я уже говорила, — Катрин лениво зевнула. — Пока у меня на руках малой, свалить из Ущелья не получится…              — Катрин! — Дик треснул обеими кулаками по столу. — Ты что, не понимаешь? Если тебя найдут — убьют, не задумываясь! Мужа и сына тоже не пощадят… Вам нужно бежать! И чем скорее, тем лучше!              — И куда я денусь? — мрачно поинтересовалась Катрин. — Дик, у меня за пределами Ущелья нет ничего. Ни дома, ни друзей, ни знакомых — ничего.              — А твой дом…              — В Пшеничных Холмах? Его отжал Ален. Он меня на порог не пустит. Не забыл ещё…              — Что мы с тобой пристукнули Леонтина? — Дик весело хмыкнул. — Ну, Катрин, ты знала, на что подписывалась. И знала, почему так поступила.              — Знала… — раздражённо рыкнула Катрин. — Шантажист хренов!              — В любви и на войне все средства хороши, — отрезал Дик. — А с бандитами у нас как раз и идёт сейчас… Ну, ты меня понимаешь.              — Нет. Не понимаю, — выдохнула Катрин. — И никогда не пойму и не прощу человека, который повесил моего брата.              — Он того заслуживал. К такой мрази у меня нет милосердия. Теперь к делу, Катрин. У тебя есть максимум два дня, чтобы свалить из этого ада. Мы с друзьями прикроем ваш отход. Не сделаешь этого — пеняй на себя. Не уверен, что смогу тебе помочь…              — А я тебя об этом и не прошу. Сами справимся. Ты не так уж незаменим, Дик.              Дик снова сплюнул в раковину:              — Твой выбор. Твой выбор… Потом не жалуйся, что я не предупреждал.              Катрин потрясла головой. Воспоминания-воспоминания… Они опять навалились тяжёлым грузом, не желая отпускать. Шумно вздохнув, белка вернулась к плите. Помешала суп. Нервно пожевала губы, постучала тростью по полу. Впрочем, что толку ворошить прошлое?.. В конце концов, она уже не в Виноградном Ущелье, а на дворе уже не «лихие времена». Можно уже вздохнуть свободно и заняться толком воспитанием сына.              — Мам?              — Малой? — Катрин резко развернулась, едва не уронив с плиты кастрюлю. — Фу-ты ну-ты, не пугай меня так!              — Извини, — пробормотал Чинк.              — Извиняю, конечно, — хмыкнула Катрин, выключая газ. — Чего хотел?              Чинк сдёрнул с головы шляпу и начал беспощадно терзать её руками. Катрин, глубоко вздохнув снова, грустно спросила:              — Меня опять в школу вызывают?              — Н-нет, — выдавил Чинк. — Я… то есть…              Катрин, присев на корточки, веско произнесла:              — Малой, у тебя тут врагов нет. Расскажи мне, что случилось.              — Тётя Элен звонила, — пробормотал Чинк. — Сказала, что решила сюрпризом нас проведать.              — Когда будет? — голос Катрин стал сухим и деловитым.              — Через час.              — Ну и чего ты трясёшься, как холодец? — Катрин добродушно усмехнулась. — Вид такой, будто она тебя расстрелять грозилась.              — Ну… я… просто… — сдавленно забормотал Чинк. — Вы с тётей Элен вроде бы не в ладах…              Белка погладила сына по голове:              — Малой, мы с Элен в своих отношениях сами разберёмся. Ты от этого точно страдать не должен.              — Угу, — пробормотал Чинк.              Вернувшись к плите, Катрин переставила кастрюлю на подложку. Села за стол, постукивая тростью по полу.              — Мы с Элен сто лет по-человечески не виделись, — задумчиво произнесла белка, нервно прядая ушами. — Последний раз перетёрли во время того дела, да и то — пять минут потрепались и разошлись. А ведь мы с ней всё-таки сёстры… Так, малой, ты сильно занят? Нет? Вот и отлично. Мне явно твоя помощь потребуется. Надо кое-что сварганить.              — Конечно, — Чинк кивнул.              Через сорок минут по маленькой кухне разлился запах песочного орехового печенья и молотого кофе. Едва Катрин достала из духовки последний противень, напротив дома остановился автобус — шофёр дал солидный крюк и остановился прямо у калитки. Открылась средняя дверь; из неё спиной вперёд вышла Нина, тянущая за собой грохочущую и лязгающую инвалидную коляску. Сидящая на ней Элен легко развернулась и самостоятельно покатила к калитке. Нина, вытерев лоб и что-то пробубнив, нырнула обратно в нутро трогающегося автобуса. Открыв калитку, Элен вкатилась во двор, доехала до крыльца. Дверь дома ей открыла Катрин.              — Здрасьте, тётя Элен, — пробормотал Чинк.              — Привет, мелкий, — Элен максимально приветливо улыбнулась.              — Чего хотела-то? — мрачно спросила Катрин, садясь за стол напротив сестры. — Если ты сюда из Виноградного Ущелья тащилась, то для этого явно была веская причина.              — Была, — Элен показала глазами на Чинка.              Катрин, нахмурившись, медленно сказала:              — Малой, иди-ка ты погуляй. И не торопись возвращаться. Деньги есть? Отлично. Чапай.              Чинк послушно вышел из кухни, прикрыв дверь. Катрин, постучав пальцами по столу и нервно прянув ушами, сказала:              — А теперь выкладывай.              Приложившись к чашке кофе и закинув в рот печенье, Элен ответила:              — У меня новости, но приятными их не назовёшь. Траст вернулся.              Крак! — многострадальная трость Катрин треснула пополам. Бросив на пол бесполезные обломки, Катрин прохрипела:              — Как?! Откуда?! Его же давно уже…              — Катрин, успокойся, — Элен подняла руки. — Ему всё это время удавалось скрываться ото всех: от полиции, от «старых приятелей», от твоего мужа и его людей… Теперь Траст вернулся. Понимаешь последствия?              — Слишком хорошо, — Катрин сплюнула. — Слишком. Откуда вообще дровишки?              — Связи, — лаконично ответила Элен.              — Связи… — медленно повторила Катрин. — Чёрт возьми! И что же делать? Опять бегать от этого… этого…              — С мужем и сыном долго не набегаешь, — грустно возразила Элен. — Катрин, проблемы с этой мразью можно решить только силой. Иначе он так и будет за тобой гоняться.              — Проблема не в том, что он за нами… — Катрин сделала красноречивый жест. — Проблема в том, что Траст — один из двух тех, кто знает правду о моём и его прошлом. Траст боится, что я его сдам… потому как в таком случае жить ему останется ровно два года.              — Два года? — Элен приподняла брови. — Столько дают смертникам.              — Быстро схватываешь, — буркнула Катрин. — Именно там, в камере смертников, и окажется один из нас — рано или поздно. Хотя меня Траст определённо попытается спровадить сразу на кладбище.              Помолчав, Катрин сказала:              — Ладно, Элен. Спасибо, что предупредила. Ты ведь не только за этим приехала?              — Ясен-красен, — хмыкнула Элен. — Я что, не могла соскучиться по тебе, по Люси, по своему племяннику, в конце концов?              — Элен, мы с тобой не первый день знаем друг друга, — шумно вздохнула Катрин. — Сколько?              — Обижаешь, — сверкнула глазами Элен. — Я ведь правда соскучилась.              Раздражённо выдохнув, Катрин сказала:              — Ладно, мелкая. Сделаем вид, что я тебе поверила. Можешь побыть с малым, если тебе так хочется, но не удивляйся, если он к тебе будет, кхм, долго привыкать. Люси его тут строила так, что… Увидишь.              Элен весело хмыкнула:              — Представляю. Отлично представляю, Катрин. Люси-то ты ж воспитывала… Ну, в основном.              — А ты с ней сидела только когда я тебя заставляла, — буркнула Катрин. — Ну а когда пить начала — я вообще молчу…              — Катрин! — Элен деланно-возмущённо вскинулась, отчаянно краснея. — Я ж уже говорила! Не удержалась…              — «Свобода в голову ударила», ага, — пробурчала Катрин. — Помню. Я помню все твои оправдания. Что там с Трастом?              Элен подобралась. Обмен сестринскими колкостями закончился, разговор становился серьёзным.              — Сама знаешь, его мотали по областным тюрьмам. И во время очередного этапирования он умудрился испариться прямо из автозака. Остановились где-то в лесополосе. Конвойные отошли то ли отлить, то ли покурить. Оставили одного молоденького паренька. Траст хренакнул его с лобешника, вырубил, открыл наручники и свалил. Больше суток бегал от полицейских по той чёртовой лесополосе. Оторвался и скрылся в неизвестном направлении. Старший детектив Виноградного Района поставил на уши все силы полиции, стуканул в областной следком. Траста выследили на окраине Медового Района. Короче, со дня на день начнётся облава. Тебе лучше падать на дно. Найдут… — Элен сделала движение, которым ломают шею.              — Да, вероятно, — Катрин медленно кивнула. — Хотя здесь, в Медовой Долине, я под защитой закона. Тут наследить вроде не успела…              Элен пожала плечами:              — Моё дело — предупредить. Слушай, я у вас осяду на денёк?              — Мелкая, тут тебе не общага. И вообще, дом не мой, — отрезала Катрин. — У Люси спрашивай. Блин, Траст… Я уж было успокоилась, думала, что с ним покончено…              — Жилистая тварь, — мрачно прокомментировала Элен.              Катрин сидела на койке. Спина только-только начала восстанавливаться, да и ноги плохо заживали после имплантации костей. Дверь палаты неожиданно открылась:              — Катрин, к вам посетитель.              — Посетитель? — Катрин вопросительно посмотрела на дежурную медсестру. — Я никого не жду.              Оттеснив медсестру, в палату вошёл Дик. Кинув косой взгляд на медсестру, спросил:              — У вас обед когда?              — Через час, — машинально ответила медсестра.              Дик достал бумажник и сунул медсестре пару крупных купюр:              — Идите-ка пообедайте. Нам надо потолковать наедине.              Закрыв за медсестрой дверь, Дик повернулся к койке. Ногой пододвинул табуретку, сел.              — Выздоравливаешь? — осторожно спросил.              — Есть такое, — Катрин кивнула. — Зачем пришёл?              — Посмотреть, как ты тут выживаешь, — Траст тяжело выдохнул.              — Дик, завязывай. Мы ведь оба знаем, что ты был бы рад видеть меня холодной и с открытой крышкой. Скажи просто, чего тебе нужно?              Дик стянул маску. Передёрнул затвор пистолета — разряженного. Мрачно сказал:              — Катрин, понимаешь ты это или нет, но я пытался защитить тебя всё это время. Хоть бы и от тебя самой.              — «От меня самой»? — Катрин вскинула бровь.              — Именно так. Катрин, двойное убийство — это уже более чем серьёзно.              — Непреднамеренное… — напомнила Катрин. — В состоянии аффекта.              — Лапшу мне на уши не вешай! — рявкнул Траст, стукнув кулаками по коленям. — Я был там! Я всё видел!              — И не вмешался, — тихо произнесла Катрин.