Мёд с орешками

      Катрин расхаживала взад-вперёд по кухне, нервно постукивая по полу тростью, позаимствованной у Габриэля. Сам Габриэл сидел за столом, положив ногу на ногу, и провожал белку глазами. Наконец Катрин, тяжело выдохнув через нос, села. Габриэл, поставив локти на стол, мрачно спросил:              — Ну? И что мы собиг’аемся делать?              — Не знаю, — просипела Катрин. — Не знаю… Валить надо отсюда, если по-хорошему! Траст пленных не берёт… Ладно он до нас с тобой доберётся — это ещё полбеды… А вот если мелкая или малой пострадают — я себе этого потом не прощу. Никогда. Надо как-то их прикрыть…              — Очевидно, — Габриэл кивнул.              Катрин надолго замолчала, постукивая тростью по полу.              — Чем дальше — тем больше история Траста напоминает мне историю Артура. Тоже когда-то давно мы дружили, но дружба однажды трагически закончилась.              — Аг’туг’? — Габриэл приподнял бровь.              — Мой первый парень. Познакомились на летней практике. Встречались мы с ним… — Катрин помотала головой. — Неважно. Мы с ним давно расстались.              — Не хотел напоминать.              — Забей. Он сам был виноват, — Катрин нервно прянула ушами. — Ладно, возвращаясь к теме: что будем делать?              Габриэл, постучав пальцами по колену, спросил:              — Может, Тг’аста пг’осто… того? Это жестоко, но выбог’ у нас невелик.              — Хреновая идея, — покачала головой Катрин. — Пойми, это ты у нас перед законом чист. А на меня у властей Виноградного Ущелья до сих пор зуб. Засвечусь — арестуют, как пить дать. Траст один на дно не пойдёт, он за собой меня потянет. Словом, если кто-то узнает, что я тут — мне дадут примерить пеньковый галстук, а ты засветишь, как соучастник.              — Пг’облема г’ешается, — Габриэл сделал жест, означающий «деньги». — Повег’ь мне, пять пг’оцентов активов с виногг’адников — и следователь будет тебе ноги целовать…              — Думаешь? — Катрин прянула ушами. — Не уверена… Рисковать не хочется. Второй раз малого без матери оставить…              — Ты хотела сказать «без матег’и, котог’ая ему постоянно лжёт», — поправил Габриэл.              — Да хоть бы и так! — Катрин куснула кончик хвоста. — Чёрт подери, как же всё запуталось… Я давно должна была сказать ему правду! И сказала бы, если бы не моя трусость и эгоизм…              — Катг’ин, — Габриэл положил руку на запястье Катрин, — я поддег’жу тебя в любом г’ешении. Даже если Чинк тебя отвег’гнет — я буду г’ядом.              — Достаточно, — хмуро произнесла Катрин. — Ты всё-таки не Мишель…              — Помню. Катг’ин, я дал бг’ату клятву сбег’ечь вашу семью.              Катрин грустно вздохнула:              — Помню. Всё помню и всё понимаю. Чёрт… Малого бы хоть это не коснулось…              — Катг’ин, довольно. Мы ходим кг’угами. Что будем делать?              Катрин, постучав тростью по полу, сказала:              — А ничего. Падаем на дно. Малой уже перешёл на домашнее обучение. Ты можешь работать удалённо, я знаю.              — А ты? — коротко спросил Габриэл.              — А я увольняюсь ко всем чертям. Меня Траст тронуть не рискнёт. Рохля… — Катрин презрительно фыркнула. — Он всегда меня боялся. И немудрено… Любой убийца — страшный трус.              — Катг’ин, Тг’аста нельзя недооценивать. Потг’ебуется — он всех пег’ебьёт… Вспомни судьбу своей семьи. Леон, Винни, Мишель, Элен…              — Помню! — рыкнула Катрин сквозь зубы. — Помню… Мне самой страшно до чёртиков! Этот подонок однажды разрушил жизнь моей семьи… и второй раз сделает это без колебаний!              — Что вы хоть не поделили? — спросил Габриэл, подкручивая ус.              — Долгая история. Мне малому ещё её надо будет как-то объяснить…              Габриэл вопросительно поднял бровь.              — Ладно… — Катрин тяжело выдохнула. — Малому — ни слова, пока я не решу, что он готов.              — Согласен, — Габриэл кивнул.              Чинк возвращался домой из рабочей резиденции — дома Софи, снова пиная шишку и ломая голову над довольно непростым вопросом. Из Мегаполис Администрация пришла ориентировка на преступника, проходящего по категории ООР, который теоретически мог прятаться в Медовой Долине. Казалось бы, в маленьком городке найти кого-то не составит труда, но всё было намного сложнее. Беглец умел прятаться, и даже агентура разводила руками — информации у них было крайне мало. А ответственность за поимку рецидивиста была высочайшей. Софи обещала оказать посильную помощь, но все свободные детективы были брошены на поиск Ричарда Траста.              От размышлений бельчонка отвлёк раздавшийся сзади звук гулких шагов. Обернуться Чинк не успел — чья-то тяжёлая рука зажала ему рот. Сиплый голос прошептал в ухо:              — Издашь хоть звук — сверну шею. Понял?              Чинк покивал, тщетно пытаясь подавить страх. Вторая рука надела ему на голову пыльный мешок, пахнущий воском. Неизвестный подхватил Чинка на руки и куда-то понёс, первой рукой по-прежнему придерживая его за шею. Чинк не сопротивлялся — прекрасно понимал, что это бесполезно, и будет только хуже. Попытки рассмотреть дорогу оказались столь же тщетны. Пожалев о том, что оставил табельный револьвер у Карла, Чинк заставил себя расслабиться.              Наконец неизвестный посадил Чинка на стул. Грубо пристегнул к его спинке пластиковыми хомутами. Сдёрнул с головы мешок. Чинк, проморгавшись, посмотрел на своего похитителя и не смог сдержать крик:              — Рича…              — Заткнись! — Траст зажал бельчонку рот. — Ещё один звук — и получишь пулю, ясно?              — Я-ясно, — Чинк судорожно покивал.              Ричард, одёрнув тянущийся через грудь ремень, сел на второй стул. Достал пачку сигарет, выщелкнул оттуда одну, закинул её в рот, приподняв край маски.              — Как ты уже понял, я — Ричард Траст, старый друг твоей… мамаши, верно?              Чинк кивнул.              — Отлично… — Траст облегчённо выдохнул. — Мать-перемать, сколько лет я её выслеживал… Что зенки вылупил? Ты бы по чьей-то милости провёл столько времени за решёткой — сам бы захотел отомстить…              Увидев изумлённые и недоверчивые глаза бельчонка, Траст перестал улыбаться:              — Она тебе ничего не говорила?              — Н-нет, — Чинк помотал головой.              — Похоже на неё. Мразь… За столько лет она ничуть не изменилась, — Ричард горько усмехнулся. — Ладно, малец, не стану тебя долго мучать. Труба с собой есть? Ну, мобильник?              Чинк кивнул. Траст довольно грубо запустил руку в карман бельчонку, достал телефон. Нашёл в списке контактов номер Катрин. Поставил громкую связь.              — Да, малой? — раздался хриплый голос Катрин.              — Слушай сюда, клуша перекачанная, — сипло заговорил Траст. — Твой сынок у меня.       Катрин поперхнулась слюной.              — Твою мать… Траст?!              — Помнишь ещё, как меня зовут? Вот и прекрасно. Жду тебя в подвале третьего дома по Цветочной улице и ровно полчаса.              — Всё поняла. Хоть пальцем тронь малого — и я вызову СОБР, ясно?              — Ясно-ясно, — усмехнулся Траст. — Малец, голос.              Чинк замотал головой. Траст молча показал ему кулак. Сглотнув, Чинк промямлил:              — Мам… это правда… я…              — Слышу, — прохрипела Катрин. — Сиди спокойно и не провоцируй эту мразоту. Через пятнадцать минут я буду на месте.              — Одна! — рыкнул в трубку Ричард. — Увижу рядом мента или военного — мальца шлёпну в ту же секунду.              Сбросив вызов, Ричард демонстративно положил ногу на ногу.              — Не парься, малец. Ты мне без надобности. Твоя мамаша явится — тебя отпущу. Но учти, если хоть кого-то сюда приведёшь — плохо кончите оба.              — Угу, — пробормотал Чинк.              Помолчав минуту, Траст сказал:              — По глазам вижу, что тебе не терпится узнать, что же между нами произошло. Ну так вот… Лет двадцать пять тому назад мы с твоей мамашей работали в тандеме. Времена были лихие, было много бандитов, особенно в Виноградном Ущелье, где мы с ней тогда жили. Катрин была мастером одного из заводов, но неофициально была ещё и моим информатором. В конце концов у нас с ней возникли… разногласия. Причиной стала смерть её двоюродного брата, Леонтина…              — Это которого вы казнили? — неосторожно спросил Чинк.              Глаза Траста недобро сверкнули:              — Он не заслуживал другой участи. Леонтин был бандитом, так что… Впрочем, что я перед тобой распинаюсь? Я — капитан полиции Виноградного Ущелья, а ты — всего-навсего…              — Старший детектив Медовой Долины! — выпалил Чинк.              Траст нахмурился:              — Такой сопляк — и старший детектив? Порожняк не гони.              Чинк вместо ответа указал глазами на свой нагрудный карман. Достав оттуда карточку-удостоверение, Траст озадаченно хмыкнул:              — Однако… Хотел бы я знать, кто сове воткнул глаза, что она такого соплежуя назначила старшим по целому району. Ладно, малец, один-один.              Набравшись смелости, Чинк скороговоркой произнёс:              — Похищение старшего районного детектива, изъятие служебного удостоверения, не предусмотренное законом… Общий срок наказания — семнадцать лет с конфискацией имущества. В случае наличия отягчающих обстоятельств — смертная казнь путём повешения. Телефонный разговор был прослушан и записан. Следовательно…              — Соображаешь, малец, — Траст усмехнулся. — Но не на того напал. Пока в полиции чесаться начнут, пока группу быстрого реагирования соберут, я тебе тридцать раз успею пулю вогнать.              Дверь подвала открылась. Раздались знакомые тяжёлые шаги, сопровождаемые стуком трости. Катрин, спустившись, тростью пододвинула к себе третий стул и села.              — Ты хотел меня видеть, encule? — хмуро спросила.              — Хотел, — Траст наклонился к стулу и довольно осторожно открыл хомуты. — Малец, можешь идти на все четыре стороны. И клюв лучше не открывай — придушу.              Оставшись наедине с Трастом, Катрин, сгибая и нервно крутя трость, спросила:              — Ну? Зачем хотел видеть?              — Ради правды, — Траст опустил маску на подбородок. — Ты столько лет бегаешь от меня… Я не виноват в том, что произошло с твоей семьёй.              Катрин скептически подняла брови.              — Да знаю я всё, что ты сейчас скажешь… Катрин, понимаешь ты это или нет — я пытался защищать твою семью. Леонтин нагулял на смертную казнь, да и вас бы за собой потянул. Элен, насколько знаю, сорвалась… И поверь, мне до зубной боли жаль, что так получилось, но…              — Долго будешь ходить вокруг да около, Траст? — резко спросила Катрин.              Ричард шумно вздохнул:              — Послушай, Катрин… Я много лет покрывал тебя перед законом. Я помог тебе канать из тюрьмы. Я организовал «коридор» до Медовой Долины… И вспомни, что сделала ты?              — И что же? — переспросила Катрин.              — Забыла? — Траст невесело улыбнулся. — А кто заложил меня следкому?              Брови Катрин взлетели на макушку.              — Что?.. — Траст нахмурился. — То есть…              — Следкому тебя заложил Мишель. И ещё задолго до той чёртовой аварии. Обличающие бумаги легли в стол старшего областного следователя, когда он узнал, кто мы такие и чем занимались.              Траст надолго замолчал.              — И почему же ты ни разу не сказала об этом? — мрачно спросил Ричард. — Двадцать лет бессмысленной погони…              — А ты дал хоть одну возможность? — вопросом на вопрос ответила Катрин. — Ты либо избегал меня, либо…              — Аргумент, — признал Траст. — Признаю — аргумент.              — Есть ещё вопросы? — спросила Катрин, крутанув в руках трость.              — Есть один. Точнее, не совсем вопрос…              Повисло короткое молчание.              — Ну? — нетерпеливо спросила Катрин.              — Не совсем вопрос, — повторил Траст, достав из кобуры «Глок» и положив его на пол. — Вернее будет сказать «просьба».