Вынужден быть его омегой

Такемичи чувствовал, что как только он войдёт в свадебную комнату, то произойдет что-то плохое. Тем не менее, он решил игнорировать свое чутье и показал всем гостям свою лучшую улыбку. Хотя у него не было близких отношений с Па-чином, он знал, что это был один из лучших друзей Майки, поэтому Мичи не хотел его огорчать в особый для него день. Сначала всё шло донельзя хорошо. Хотя Такемичи чувствовал себя неуверенно из-за количества взглядов, которые упали на него, но он почувствовал поддержку Майки и Санзу и сумел успокоиться. Пара прошла через огромную гостиную и первыми, кто встретил, были парнями. Такемичи, был очень взволнован происходящим, его глаза буквально светились, он был очень счастлив за молодоженов, не нужно было быть гением, чтобы увидеть, насколько красивы были и замечательны молодожены. Омега как-то незаметно для себя подумал о том, что он и Майки, также будут счастливы в день своей свадьбы. Юми Люсия Превьяма — невеста, была в красивом свадебном платье от Дольчи Габана, а на её ногах были туфли от Луи Виттон. Па-чин в свою очередь, изо всех сил старался похудеть на свою свадьбу, но не успел, так что в вечер свадьбы он был одет в элегантный черный в костюм от Stefano Ricci, предварительно надев под костюм мужской корсет. Его ноги были в стильных элегантных кожаных туфлях Hermès. Даже, если вы новичок — ничего не знаете о брендах, такие как, например, Такемичи, который, руководствуясь экспертными советами Инуи и Мицуи, даже при таких обстоятельствах, просто увидев их, можно с уверенностью сказать, что их наряды пахли деньгами. — Полагаю, что мы оделись точно по дресс-коду, — подумал Такемичи оглядываясь по сторонам, поскольку они прощались с парнями встретивших их, и собирались приветствовать других гостей. Время шло, Такемичи поприветствовал всех его друзей и знакомых, а затем пошел поприветствовать других гостей, которые не принадлежали Токио Манджи. Большинство из них были инвесторами или отдаленными членами семьи Юми, а также знакомыми Па-чина, и хотя Такемичи чувствовал лицемерие улыбающихся людей, лживые улыбки, которых можно было распознать максимально легко, он перетерпел это и думал, что у него всё хорошо… пока не услышал голос женщины за ними. Как только это произошло, все присутствующие установились на омегу, а его лучезарная улыбка исчезла, как будто её никогда не было на его лице. Он не узнал этот голос, но он почувствовал непосредственную облигацию, которая также затронула человека позади него. Чувство родственной связи было сильнее чем в первый раз, когда он увидел жену Кайзера и братьев Киры, его племянницу Рину или, когда он впервые встретил своего отца Владислава… Однако на этот раз чувство было гораздо более горьким, чем-то, что он чувствовал в русской семье. Такемичи не был даже способен обработать простые слова вежливости, которые его биологическая мать говорила ему, он просто услышал фразу, которая повергла его в дичайший шок: — Меня зовут Айко Мори, я жена Минато Мори, как вы уже поняли я мать Юми-чан. Очень приятно познакомиться с вами, — Такемичи думал, что похоронил болезненные воспоминания в глубине своего подсознания. «Почему я никогда не обращал внимания на фамилию Юми? Её отец — Мори, важный японский политик, житель в Соединенных Штатах, за которым моя биологическая мать замужем. Глупый, глупый. Если бы я знал это, я бы никогда не присутствовал на этой свадьбе, даже если бы Майки-кун слезно умолял меня», — у Такемичи моментально испортилось настроение, когда он повернулся в сторону женщины вместе с Майки, чтобы быть лицом к лицу с ней — Айко думала, что она никогда в жизни больше не увидит его. Когда мама и сын увидели лица друг друга, они задрожали от макушки головы до кончиков пальцев. Двое почувствовали сломанную связь матери и ребёнка, и это было настолько больно, что боль заставила их сердца сжиматься в груди. Такемичи наивно считал, что он уже преодолел отказ его матери от него, но даже после двадцати двух лет, травма нанесенная ей всё ещё причиняла ему вред. Что касается Айко, то, что она чувствовала, было огромной виной и ощущением кризиса, даже в её худших кошмарах, она не могла бы вообразить, что нынешняя пара лидера Токио Манджи, может быть сыном того русского ублюдка, которого когда-то бросила в скромном детском доме, это было так много лет назад. Как будто карма влепила ей пощёчину, а затем она рассмеялась ей в лицо. — Ты… ты… Не можешь быть… — первый, кто начал говорить, была Айко, чье прекрасное лицо исказил ужас, понимая, что эта безумно красивая омега, который стоял перед ней, был без сомнения, её первый брошенный щенок. В этот момент Такемичи не было намного лучше, чем Айко; он взял всё своё мужество, в свои руки, думая, что он мог бы это пережить. Даже невежественный Майки, нахмурился из-за сбитого голоса женщины, думая, как эта дама, была причастна к его омеге, даже не воображая Айко, чтобы она была действительно биологической матерью его жениха. Физическое сходство между обоими, только сделали сердце Такемичи ещё больнее. Когда он встретил Влада, не причинил ему боль, потому что единственное сходство между ними было синим цветом его глаз, но… что милого в том, чтобы иметь мать так похожую на вас физически? Он бы хотел, чтобы у него была мать, что согрела бы щенка теплым и близким отношением, а не холодным и безразличным отношением. Она прекрасно понимала, что ситуация, вышла не очень-то хорошей, но видя глаза своего отпрыска, она просто рухнула на пол. Хотя омега была уже сорока лет, она была настолько чертовски красива, что она, казалось, имела только тридцать, а сходство между обоими омегами были неоспоримыми. Никому не нужно было быть гением для того, чтобы понять, что обе омеги могут быть знакомыми. — Вы… Вы… — это было единственное, что Такемичи мог сказать с дрожащим голосом, однако он не закончил говорить, потому что он не смог сказать что-то ещё. Его голос не выходил, и он начал плакать, он даже начал вытирать щёки. Это было так жалко… — «Почему у меня были такие равнодушные отец и мать? Почему я не мог наслаждаться родительской любовью? И, если я не получил от них любви, смогу ли я полностью любить своих собственных щенков? Я буду ужасной матерью, как и моя», — потому что он сам прошёл через все эти жестокие вещи, Такемичи начал рыдать, попросив помощи своего альфы. Несмотря на то, что никто не ругал его и не обвинил его вслух, омега чувствовал, что все осуждали его с фальшивыми лицами. — «Перестань! У нас есть два щенка в животе, которые зависят от тебя, так что я имею право слова!» — ругал его внутренняя омега, который не оставил много времени, потому что он был посвящен отдыху и воспитанию материнской связи, которая всегда появлялась к младенцам, как только они родились. — «Я знаю, что для тебя это не важно и это не повлияет на тебя, но мне больно, мне больно», — мысленно отвечая на внимание, его разума, когда его глаза заболели из-за слёз, с которыми он боролся. — «Я знаю, я жалок, чтобы позволить её повлиять на меня после многих лет…» — «Кто сказал, что ты жалкий? Останови себя, это глупо так думать», — его омега ругал его, давая ему пару слов в качестве утешения. — «Если это так сильно влияет, усни на некоторое время, и я позабочусь обо всём». — «Ты действительно сделаешь это для меня?» — «Что я тебе говорю? Это хорошо для меня, поставить её на место». — «Не разрушай свадьбу Юми и Па-чина». — «Я ничего не обещаю, теперь успокаивайся, и прекрати стрессовать, нашим щенкам нужно спокойствие. Я покажу истинное отношение этой суки, позволь мне выйти.» — «Ну, я доверяю тебе». После этого короткого разговора между человеческой частью и разумом, Такемичи просто заснул и его живот перестал болеть. Легкие голубые глаза омеги потемнели, и вся его общая среда изменилась, это было так, как будто это был совершенно другой человек. Ощущение, что изменение в атмосфере, альфа сразу же узнал, что внутренняя омега Такемичи пробудилась, после многих месяцев бездействия из-за его беременности. — «Это будет разгром», — было единственным, что Майки мог подумать, почувствовать, как омега отошла от его защитных объятий и сделала два шага к Айко. — Как вы смеете, показывать своё лицо, после случившегося? — Такемичи сказали с более хриплым голосом, чем обычно, используя его голос командования и заставляя дрожать Айко. Все те, которые присутствуют, ахнули в унисон, задыхаясь от удивления, услышать пару здорового Манджиро, чтобы оскорбить мачеху непосредственно их невесты. Гости свадьбы удивлялись, и многие обиделись, потому что Айко была очень уважаемой женщиной в высшем обществе. Единственный человек, который, возможно, пришлось подавить улыбку, был таким же сумасшедшим, чьё отношение к его мачехи было хорошо известно. Многие дамы высшего общества завидовали и восхищались Айко одновременно, желая быть такой же успешной в жизни, как она. Многие облизывали её туфли, чтобы иметь возможность доверить свою уверенность и поженить одну из их дочерей с молодым Макото Мори, за что сделали несколько шагов вперед, чтобы защитить её от Такемичи. В глазах гостей Айко Мори была примером личного улучшения. Она сказала им, что она была уникальной дочерью богатой семьи, которая, к сожалению, умерла в аварии, кроме девушки, когда она была девочкой. И из-за этого, она должна была работать гораздо больше, чем любой другой человек, чтобы опередить свои дни в детских домах, уборки для богатых и швейных тканей, для выживания. История, достойная аплодисментов и очень она считалась очень жертвенной, не прибегая к продаже своего тела, несмотря на её красоту. Мори влюбился в неё на первой встрече. Это была любовь с первого взгляда, вскоре, после встречи друг с другом, они стали женаты, и оба образовались единый фронт в политической партии во главе с Минато в Соединенных Штатах. С такой чистой историей, как смеет что-то сказать какой-то человек и называть Айко сукой? Просто неприемлемо. — Некультурный ребенок! Как ты смеешь оскорбить мать невесты?! — воскликнула пухлая леди, которая называла Такемичи «Омега вульгар» минуту назад, что отчаянно хотела попасть под одобрение Айко. Другие дамы кивнули, смотря на омегу. — Звезда, это не относится к вам. Старые дамы. — рыкнул омега, используя голос, на что они отступили назад из-за чего небольшая группа дам, не осмелились подходить к нему. Женщины воскликнули с удивлением и внезапным оскорблением, однако они не могли выдержать голос командования омеги, а их колени дрожали. Без большего выбора они застыли на три шага, и даже если они открыли пару раз рот, чтобы жаловаться, ни слова не вышло из их горла. Как будто Такемичи действительно выпустил в ауру на них, поэтому мощный голос командования доминирующей омеги прижал их к месту. — Выйдите… Кто бы сказал, что я бы снова встретил свою маму в такой ситуации, — Такемичи начал, улыбаясь, и смотрел на леди скрещивая руки. Они воскликнули удивленно, когда услышали, как омега обращается к Айко в качестве его «мамы». — Как вы себя чувствуете, оставив меня в детском доме? — Что?! Мать?! — воскликнула ошеломлено Юми почти спотыкаясь на своём огромном платье, когда услышала эти новости. К счастью, Па-чин держал её и придержал её от падения на пол. — Н- я не твоя мама! Нет, я не знаю, о чём ты говоришь! — Айко побледнела, отступая на два шага и кидая отчаявшийся взгляд на мужа. Она хотела, чтобы он помог выйти из этой ситуации «сухой». Минато Мори никогда не обманывался Айко, он знал, с самого начала, что его нынешняя жена, как VIP проститутка из низших районов Окинавы. Эту вещь Мори не отрицает и то, что он действительно любит её, потому что она помогла ему выбелить всю свою репутацию перед высоким обществом, лежащим, когда рассказывал всем, что Айко была уникальной дочерью древней японской аристократической семьи, которая попала в страшную аварию, оставляя ее сиротой и по этой причине она пошла в детский дом, где она пострадала от многих недостатков. Покидая детский дом, она работала на нескольких скромных рабочих местах: как уборщика, повар и швея, пока они, наконец, не встретились в отеле, где она была горничной. Это была любовь с первого взгляда, ему всё равно, на её скромное происхождение и женился на ней. У них был свой первый сын — Макото Мори. Это была идиллическая история любви к недавно Widden Alpha, с разбитым сердцем и красивой девственницей и невинной омегой, с очень жертвенной историей жизни… Его отношения были идеальной пропагандой для своей политической партии. Затем, когда Макото показал свои исключительные навыки с раннего возраста, они использовали его для создания большего пропаганды, и всё было суровым ветром. Даже сейчас его старшая дочь Юми выйдет замуж за важного руководителя мощного Токио Манджи, союз, который будет генерировать ещё много преимуществ, чем простой союз компаний. Но… всё это могло разрушиться, когда ребенок открыл рот. Если он позволил Такемичи говорить, вся её ложь выйдет на свет перед десятками людей. Минато не был идиотом, чтобы понять, что пара нынешнего здорового Манжиро был истинным и первым сыном Айко, что предположительно, дефектная омега, он имел с русской семьёй связь. Если бы он не помнил плохо имя этого ублюдка-щенка, оставленного и брошенного в детском доме Токио, было «Такемичи», а омега-де-Сано Манджиро имеет то же имя. Кроме того, физическое сходство между Такимичи и его женой было неоспоримым, поэтому было на 99% уверен, что они единокровны, но он отрицает это до конца, потому что принятие - означает признать, что всё время, которое они обманывали не только к высшие общество, но и его Политических сотрудников и гражданские лица, которые голосуют за них, потому что они видели их в качестве примера… — Достаточно, ребенок! — Минато воскликнул, используя свой голос командования для запугивания Такемичи. — Я был готов вмешаться, чтобы помочь своей жене. Конечно, ты смущен, но Айко не может быть твоей матерью. Наш первый и единственный сын — тот, кто женится, — он зажимался, и все присутствующие кивнули. Гости смотрели на Такемичи, как будто он потерял голову. Минато подошёл к Айко и встал перед Такемичи. — Подожди дня свадьбы моей дочери, так что, давай, пока что-нибудь не случилось, мы потом решим этот вопрос в частном порядке, понял, омега? — он понизил свой голос, положив руку на плечо Такемичи и делая больше давления, чем необходимо. Минато полагал, что это предупреждение будет достаточно, чтобы удержать омегу. — Ты смел коснуться меня, мусор? — спросил Такемичи, — Харру-кун, убери руку. — Ваши пожелания — это приказы, моя королева, — это было последнее, что Мино услышал. После этого он увидел, как бета, приблизился к нему и без колебаний, схватил запястье его руки, которое всё ещё держало плечо Такемичи и просто повернул до хруста. Крики Минато боли напугали всех гостей, которые прикрывали свои ужасные рты, видя руку политика, висящей в неестественном виде. Санзу буквально сломал кость, которая соединяется с рукой и предплечьем. Все там знали или по крайней мере, подавляющее большинство интуитивно, что многие гости были гангстерами мощного Токио Манджи, которые командовали Японией от подземного мира. Сначала новость, пока неизвестно правдивая ли, потом насильственный акт на всвадьбе; сам Па-чин холодно потел, когда его свадьба разрушилась внезапным поведением Такемичи. — Такемичи… достаточно. Мы решим это позже, я обещаю. — Майки прошептал, кто, несмотря на неясно, понимает всю ситуацию после нескольких минут первоначального сюрприза. Он знал, что Айко Мори была биологической матерью Такемичи, что он так сильно пострадал. Но это был не в тот момент, или место, чтобы решить его. — Кажется, что никто здесь не понимает его ситуацию… ну, позвольте мне объяснить это без слов, — это было последнее, что он сказал, прежде чем положить запах железы и выпустил огромное количество доминирующих феромонов. — Если я говорю на колени, все встают на колени. Айко, Минато и Майки были первыми, кто упал на колени, потому что они были ближе всего к Такемичи. Единственный, который остался стоячим почти рядом с омегой, был Санзу, потому что это был единственный, кто не имел ни одной жалобы от омеги. Более того, он был очарован этим. Майки знал, что перед ним не его добрый Такемичи, а его внутренняя омега, так что он просто решил не бороться против феромонов своего партнера и позволил произойти тому, что произошло. Если свадьба была разрушена, которая, скорее всего, произойдет, он бы попросил прощения у Па — и попытаться компенсировать его. Доминирующие феромоны Такемичи легко распространяются по всей огромной партийной комнате, потому что это была закрытая атмосфера, а окна понижаются так, чтобы обогрев хорошо работал. Все гости начали падать один за другим, не в состоянии противостоять давлению, что оказывают на них доминирующие феромоны. Даже члены Токио Манджи сами по себе упали на колени, абсолютно все, будь то бета, альфа или омега, наклонили шею к стороне, в четком сигнале представления в Такемичи. Определенно, Омега унаследовал дар своего отца и даже улучшил его. - Если я говорю, чтобы они заткнулись и слушали, все заткнуться и будут слушать. Вы услышите, - сказал Омега ещё раз, используя его голос команды. Этот простой заказ был достаточно для всех в этой огромной комнате, чтобы оставаться на коленях и молчать, просто слушать то, что он должен был сказать. Даже если они хотели поговорить или встать, они не могли. — Мой королева… Это так сильно великолепно, — прошептал Санзу пораженый, он был единственным в этой комнате, стоя в дополнение к самому Такемичи. — Харру-кун, держи эту суку и заставь её смотреть на моё лицо, пока я говорю с ней, — приказал Такемичи, когда увидел Айко на коленях на полу, но с головой, не осмеливаясь увидеть омегу. — Да, моя королева. Поступил и сделал именно то, что по заказал омега. Он подошел к Айко и крепко держал её за волосы, заставляя её поднять голову, чтобы увидеть Такемичи. Омега посмотрела на своего сына с презрением и гримасой отвращения. — Как вы чувствуете, смотреть с презрением снизу, мама? — Такемичи сказал, произносит «маму» с сарказмом. — Пока, я смотрю на тебя также, как ты смотрела на меня в тот день, когда ты оставила меня в том доме… когда ты узнала, что это не более чем омега «неисправность». Он услышал, что, Санзу сжал сцепление в волосы Айко. Все эти присутствующие были иммобилизованы в своих местах, и они ничего не могли сказать, все же они все еще выглядели удивленными раскрытыми словами Такемичи. — Однажды мне было скучно без дела. И я наткнулся на моём старом телевидении на канал, и я увидел тебя… рядом с твоим «совершенным сыном-альфой», — сказал он, остановился и отвёл глаза на несколько секунд на брата Макото, который в тот момент был также на коленях, и он кусал губы с яростью, потому что он ничего не мог сделать для мамы. Минато в ужасе также стоял на коленях, который держал свою сломанную руку целой. — Как ты смеешь отказываться от королевы из-за этакого тупого сбоя?! — воскликнул зло Санзу, стремительно берясь за свою катану, чтобы нарезать эту женщину. — Что ты, Хару-кун. Сегодня у меня будет месть, — заверил его улыбкой от уха до уха и Санзу сразу успокоился. — Все вы думаете, что Айко Мори — бедная сирота, уникальная дочь аристократической семьи, падающей в позор, поднятой в детском доме, и кто пошла от скромных работ в скромные работы, пытаясь выжить, пока, наконец, она встретила Минатори, там она начала хорошую историю. Я знаю, потому что, увидев её по телевизору, мне было любопытно, и я расследовал её в интернете. Какую хорошую историю они изобрели, чтобы дать гласности своей политической партии, не так ли, Минатори. — он издевался, глядя на испуганного Минато, который делал всё возможное, но это было невозможно для него. Присутствующие сначала не верили, но видя бледность Айко и отчаянные попытки Минато избавиться от давления такемичейских феромонов, они начали думать, что, возможно, было что-то действительно в том, что омега говорил им. Итак, вся трагическая история рассказанная Минато и Айко, было не чем иным, как ложью? — Замечал, это смешно… что история, которую они изобрели, более похожа на мою собственную историю, чем реальное прошлое моей дорогой матери, — он снова насмехался на омегой. — Я одобрил, чтобы представиться всем, меня зовут Такемичи Ханагаки… — он поймал взгляд, уставившись на Майки, он был немного разочарован, потому что его альфа пытался остановить всё это. — Я сирота, не зная отца и мать, я вырос в детском доме, где я приобрел много недостатков, и никто никогда не хотел принять то, что я неспособен быть исправным омегой, неспособным производить феромоны. Они ахнули удивленные с тех пор, как омега может быть всего менее неисправен… это больше, они никогда не знали или не знают кого-то, способного создавать такой ряд феромонов. — Но королева никогда не была неисправной омегой, просто неумелые врачи дали ему плохой диагноз, — сказал Санзу, злясь на понимание того, как сильно пострадала его королева. — Правильно, — Мичи согласился, довольный поддержкой Санзу. — Как только минул восемнадцатый год, мне пришлось пойти из детского дома, и я прошел через трудную работу… пока я не встретил своего альфу и благодаря этому, я мог бы получить доступ к лучшей медицинской помощи, — образно, он не собирался объяснить точные обстоятельства, при которых он встретил Майки. — Затем доктор сказал мне, что я действительно всегда был доминирующим рецессивным омегой, поэтому я не мог освободить феромоны. И посмотри на меня сейчас! Я могу выпустить такой ряд феромонов, что у вас нет ничего более, чем оставаться там, не правда ли, мама? Айко была красной, она не могла перестать дрожать, пока её горло было закрыто из-за порядка Такемичи, и её кожи головы, что была ранено давлением, которое Санзу осуществлял своими пальцами. Но что ранило Айко, это последние слова от Такемичи… Омега, её крови и мяса, оставленный в том грязном доме, думая, что он был «дефектным», что на самом деле был чертовски доминирующей омегой. Такой редкий и уникальный, так это звучит, кроме… он унаследовал подарок, что только «альфа-определяющий» Владислав Волков, который должен определять являются ли они альфами, омегами или бетами (включая доминирующие), с которыми можно почувствовать, что оно справедливо. Она создала так, как это идеально… и тупо отказалась от него. Она подала в отставку сокровищ, и теперь, забытые сокровища вернулись, чтобы испортить её нынешнюю «идеальную» жизнь. Айко не верила в такие вещи, как карма, но с того дня она начала верить. — Эта моя история, примерно, — он начал говорить снова тише, а затем сделал два шага к Айко. - В истории моей матери это немного по-другому, чтобы, она и Минато Мори выглядели лучше. Я начну с того, что ваше настоящее одиночное имя — это Айко Ханагаки, — Айко не слышала это имя, с которым она не чувствовал себя определенной на протяжении многих лет. Айко дрожала, как лист осенью, встряхиваемая ветром. - Она жила в низких районах Окинавы, Наха. В лоне бедной семьи имени Ханагаки, посвященной продаже традиционных японских сладостей. Она была младшей из всех её сестер, а они — это хорошие женщины, привязанные к семье ненасытными обстоятельствами, и которые пытались сделать всё возможное, чтобы спасти её от преступления из этого района. – красные глаза Айко выпустили несколько слёз с чистой импотенцией и яростью. - Ма! - она пыталась говорить, однако её горло было всё ещё закрыто. Санзу держал за волосы, заставляя её заткнуться, он уже вырвал несколько горстей волос. — Из-за их великой красоты, ваши сёстры, как и вы женились на бетах и жили в районе, - Айко пролила больше слёз при вспоминании этой темной части её прошлого. Предполагается, что все давно выучили, что она уже жената на Минато; она никогда не чувствовала более униженной во всей её жизни! – Они были женаты некоторое время… Но моя мама решила, что это не то, что она хотела. Айко Ханагаки по горло, будучи бедной, она хотела жизни в роскоши, но без необходимости трудиться. Чтобы добиться этого, она решила отказаться от своего первого мужа и посвятить себя проституции в Красном Баррио-де-Токио. Из-за её великой красоты, вскоре, она стала VIP проституткой, которая шла спать только с политиками, лидерами мафии и генералами в целом. Гости позади были ошеломлены, когда услышали информацию, они ожидали, что угодно, кроме этого. На этот момент почти все верили в слова Такемичи, реакцией как Айко, так и Минато. Пара была замечена бледная, мучительной и злой. Единственные из семейства Мори, которые имели реакцию, которая обозначала невежество и неожиданность, были братья Юми и Макото, которые, очевидно, не знали о прошлом Айко. «Айко? Проститутка красной ванны? Как я когда-либо видел это? Я жил там», — подумал человек. «Как я мог сесть, чтобы иметь чай с проституткой?» -подумала пухлая леди, то же самое, что ранее защищала ее. «И думать, что я хотел женить мою дорогую дочь с сыном проститутки, какой ужас!» «Айко была одной из тех, кто больше всего жаловался на проституток, утверждая, что они понижали гордость омег», — подумала другая леди. «Джа! Думаю, это его второй брак, он сделал сына с проституткой, какое позор за нашу политическую партию!» «Я определенно сделаю Минато разведенной ею! Это повлияет на изображение нашей партии», - подумала политический партнер Минато. — Это было не так! Мои сестры заставили меня жениться на этом бесполезной и жирной бете без будущего! - она отчаянно воскликнула, не осознавая, что Такемичи позволил ей говорить об этом. — Я просто хотел лучшую жизнь, поэтому я продала своё тело! Почему я должна была работать и убирать дерьмо богатых?! Я родилась с красивым лицом, поэтому я заслуживаю богатую и иметь комфортную жизнь! - только тогда омега поняла, что её монолог сказан был в вслух, а не в голове. Если бы все ещё сомневались в свидетельстве Такемичи, она подтвердила всё, что было сказало. — Сказала, - Санзу, улыбаясь и, наконец, освобождая волосы бледной Айко. — Браво, моя королева. — Давай, Хару-Кун, - Такемичи ответил, помещая руки за спиной. - За что ты делаешь это со мной? – прошептала Айко своим дрожащим голосом. - Почему? - он свесил голову в сторону. - Для мести, конечно! Теперь… не могу просто перевернуть страницу? - спросил он, позволяя пролить пару слез. - Да, теперь я живу очень хорошо, но кто стирает трудности, я прошел всё один? - он сказал, заточив свой темно-синий взгляд. - Да, мама… Такемичи указал Санзу, чтобы он заставил её встать с земли, так как он не мог сгибаться из-за его выступающего живота. Санзу кивнул и заставил её встать. Как только они оба оказались на одной высоте, Такемичи дрожащей Айко прошептал что-то, что заставило застыть её крови. Что он сказал навеял панику в Айко, словно он утопил её в критерии террора. До этого момента её единственным страхом был, что её репутация была б разрушена, что, вероятно, будет публично разведена с Минато, чтобы не повлиять на его политическую карьеру или о том, что её сына того, это всё, что она боялась. - Кстати, мама… Несколько месяцев назад я встретил своего отца, Владислава Волкова, он был очень разозлён на то, что вы никогда не говорили ему о моём существовании, из-за тебя… у него и у меня в настоящее время не имеются хороших отношений. Так что мне интересно, насколько он будет счастлив, когда я скажу ему наконец, что я нашел вас. Я, наверняка, хочу с тобой теплый разговор о том, почему вы спрятали меня. У вас есть доминирующий сын с ним, и вы никогда не сообщали ему об этом. Удачи, пытаясь содержать его гнев. Страшный «альфа-определенный» Влад Владов, лидер печально известной братвы России, известный как самый мощный мафий во всем мире. Для человека, как он, это не значит, что убить жену японского политика, который проживает в Соединенных Штатах и через самого политика, чтобы избежать проблем будущего. Говорят, что семья Волков даже управляет самой российской правительством и влияет этим на весь мир. В конце концов, Братва — Братва и продолжает иметь больше влияния, чем ещё молодой Токио Манджи. Русские могут время от времени убивать иностранных политиков или предпринимателей, не имея никаких последствий. Всё можно было отнести, как трагическую аварию или как самоубийство, если они хотели это. Услышав эту четкую угрозу, Айко просто упала в обморок из-за страха, и только тогда Омега выпустил всех от огромного давления, он оказал над ними в бесконечные минуты. Такимичи улыбнулся злобой, он, наконец, сказал, что раскрыта история этой женщины, которая оставила его, и кто также была первой в его жизни, которая назвала его «дефектным». Этот ярлык преследовал Такемичи всю его жизнь и полностью разрушил его самооценку. - «Смотришь?» - Он подумал, глядя на Айко, лежащей на полу, - я сказал тебе, что я всё будет хорошо, — сказал Омега в Такемичи, который в то время отдохнул в его бессознани, очень тихо. … продолжения будет…