Адепты храма бедствий

Мягкие хлопья снега плавно падали на светло-голубые одежды заплутавшего мальчика. Лента с облаками почти подметала своими концами пустые, холодные улицы Илина. Поступью, слишком твёрдой для такого малыша, мальчик медленно брёл по улочке, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но выдавая панику распахнутыми глазами цвета золота. Лань Чжань потерялся. Он слишком засмотрелся на купленную его братом погремушку и выпустил их с дядей из виду. И теперь он не знал, где он. Лань Чжань выдохнул облачко пара и посмотрел, как оно растворилось в зимнем воздухе. Он начал вертеть головой, когда услышал шорох неподалёку. Ступая настолько тихо, насколько мог, Лань Чжань аккуратно заглянул за угол. Среди разбросанных объедков прямо на снегу сидел, сжавшись в комочек, мальчик. Его одежды напоминали половые тряпки, и вероятно совсем не давали тепла. Волосы были запутаны, и в них виднелась красная лента, чудом не утратившая свой цвет. Мальчик мелко дрожал, а его посиневшие пальцы сжимали что-то соломенное. Лань Чжань с любопытством подошёл ближе, и мальчик резко поднял голову. Большие серые глаза смотрели настороженно и недоверчиво, лицо было измазано в грязи и покрыто румянцем от холода, потрескавшиеся губы - сжаты в тонкую линию, а руки прижимали к груди самодельные, слегка потрепанные куклы, словно какое-то сокровище. Одна большая, с веточкой, словно с мечом. Другая поменьше, тоже с веточкой и в ткани, напоминающей платьице. Третья совсем маленькая. Она, словно птенец, выпавший из гнезда, осталась лежать в снегу, пока мальчик крепко держал две другие. Лань Чжань не мог перестать смотреть на эту потерянную, одинокую куколку, одинокую как этот мальчик…

- А-Чжань! – Лань Сичэнь взволнованно подошёл к сидящему у дома уединения Цинхэн-Цзюня брату. – Здесь нельзя находиться. - Но почему? – маленький мальчик упрямо сжал губы. – Почему отец не видится с нами? Почему матушка заперта в своём домике?

…Одинокую, как сам Лань Чжань. Повинуясь какому-то неясному порыву, он протянул мальчику свою погремушку. Тот удивлённо распахнул глаза, но принял подарок и вдруг улыбнулся солнечной улыбкой. Казалось, будто мгновенно настала весна. Как снег не растаял от этого света и тепла? Сердце Лань Чжаня невольно кольнуло тоской, а рот слегка приоткрылся от чувств. Эта улыбка. «Матушка» *** В следующий раз Лань Ванцзы встретил мальчика из Илина на Пристани Лотоса, куда отправился вместе с братом по делам Ордена. Вэй Ин. Вэй Усянь. Мальчик, затерявшийся на улицах Илина. Вынужденный плутать по ним без надежды найти своих родителей. «Призрачное дитя…лишённое зависти, лишённое любви, лишённое излишеств или…» Лань Чжань передёрнул плечами. «…не имеющее пути к могиле?» Лань Ванцзы почувствовал стыд. Разумеется, Цзян Фэнмянь имел в виду «лишённый зависти». Это ведь он спас Вэй Ина. Лань Чжань не имел права сомневаться в главе Цзян. Лань Ванцзы тоже мог забрать Вэй Ина той зимней ночью, мог уговорить брата и дядю, но почему-то не сделал этого. «Трус» - подумал он про себя. - Лань Чжань! – вырвал его из мыслей звонкий голос. Вэй Ин подбежал к мальчику и схватил его за руку. – Лань Чжань! Идём собирать семена лотоса, Лань Чжань! Лань Ванцзы слегка нахмурился от подобной фамильярности. Вэй Ин рассмеялся. - Лань Чжань, не хмурься, а то морщины появятся! Как ты тогда невесту себе найдёшь? – мальчик игриво подмигнул ему и усмехнулся. Лань Чжань завороженно посмотрел на него.

- А-Чжань, не хмурься, а то морщины появятся. Будешь похож на старика! Как ты себе невесту тогда найдёшь? – матушка ткнула пальцем в складку между бровей мальчика.

Вскоре Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Цзян Яньли уже бегали по всей Пристани Лотоса, показывая Лань Ванцзы свои любимые места, стреляя в воздушые змеи и даже – кто бы мог подумать - воруя лотосы! Лань Чжань был особенно возмущён последним фактом, но Вэй Ин только посмеялся над ним, а Цзян Чэн пояснил, что Глава Цзян позже всё оплатит в любом случае. Лань Ванцзы оставалось только недоумевать подобной логике. И хотя эти несколько дней и были слишком шумными и энергозатратными для Лань Чжаня, тот всё же чувствовал неимоверную тоску, покидая Юньмэн. Это чем-то напоминало то, как он съел особо острое блюдо, обжёг себе рот, а потом захотел ещё. Все блюда рекомендовал Вэй Усянь. Вэй Ин. Солнечный мальчик с призрачным именем. Когда дядя начал во всю ругать поведение Вэй Усяня по дороге в Гусу, Лань Чжань с каким-то неожиданным даже для него неудовлетворением сказал: - Нельзя обсуждать людей за их спиной. *** Тёплый ветерок шелестел синими цветами, создавая видение моря из поля горечавки, в котором будто покачивался одинокой лодкой домик. На крыльце сидела женщина, плавно проводя гребнем по волосам мальчика, расположившегося на её коленях. - А-Чжань, у тебя такие мягкие волосы, что я невольно начинаю завидовать, - весело сказала она, и мальчик смущённо насупился. Женщина рассмеялась. - Ах, ты становишься ещё милее, когда дуешься, - она потрепала его за щёчки и он наклонил голову, отводя лицо от нежных пальцев. Мочки его ушей покраснели, и женщина, снова хихикнув, продолжила расчёсывать своего младшего сына, напевая какую-то песенку. Она всегда что-то пела, когда заплетала его, и это всегда были какие-то истории прошлого, услышанные ею. Лань Чжань прикрыл глаза и прислушался. (прим.а.: текст песни написан мной под музыку Jeff Chang – Wu Bie – опенинг Благословения небожителей) Прекрасный город цветёт, словно сад, Восхитителен, ласков его принц. Со всей страны этой каждый ему рад. Доброта, щедрость ярче зарниц. Мальчик представил, как лёгкое дуновение ветра подхватывает лепесток горечавки, и тот летит, унося эту песню в те самые края, о которых поёт матушка. Лепесток пролетает по красивым улочкам, и его ловят нежные руки принца. Вознёсся он тогда, Но вот пришла война, И вопреки запретам он помог. Только свод богов Запрещал и был уж строг. Изгнан был за доброту и щедрость принц. Лань Чжань нахмурился и возмущённо выдохнул. Матушка улыбнулась и продолжила петь. Идут лёгкой поступью долгие года, Но тебя не забуду никогда. Искать буду вновь, всех врагов стирая в кровь - Такова моя без имени любовь. Такова моя без имени любовь. Мальчик восхищённо замер, а когда его матушка продолжила петь, то невольно начал мычать под нос мелодию песни. Чрез сотни лет принц добрался до небес, Вновь богов возмущать добротой стал. На тернистом пути верным был лишь бес, Что так долго и верно его ждал. Лань Чжань снова нахмурился. Враг их был силён. Битва без знамён. И небеса бессильны были там. Только принц к словам Их был глух, он был упрям, Вместе с демоном он всех их спас. Мальчик удивлённо распахнул глаза и обернулся к матушке. Та лишь вновь улыбнулась и слегка кивнула, подтверждая свои слова, а затем продолжила петь. Идут лёгкой поступью верные словам Бог и демон на зло всем трём мирам. И нитью судьбы брак скреплён их и обет. Их любовь светит ярче, чем рассвет. Верный меч, лента шёлка, корона из цветов И кровавый дождь, укрытый в нём росток. Демон и бог нить не потеряют вновь – Такова их вечная любовь. Такова их вечная любовь. Лань Чжань ещё некоторое время потрясённо сидел на коленях своей матери, а потом спросил: - Матушка… Но ведь это неправильно! Чтобы демон и бог… Женщина грустно улыбнулась и потрепала сына по голове. - Когда по-настоящему любишь, то не важны запреты. Только чувства любимого имеют значение. Она вдруг задумалась, её улыбка на мгновение исчезла, а она сама будто бы слегка съёжилась от всех невысказанных чувств. Нежеланных, отвергнутых, непринятых, неуслышанных. От той несправедливости, на которую её обрёк клан Гусу Лань. От той боли, что принёс ей нелюбимый муж. От того отчаяния, в котором она была закована на протяжении уже более десяти лет. Затем улыбка вернулась на её лицо, и она снова обратилась к сыну: - А-Чжань. Пожалуйста, пообещай мне, что когда ты встретишь человека, который тебе очень-очень сильно понравится, за которым ты пойдёшь в огонь и лёд, которого будешь хотеть защитить от всего мира, которого полюбишь всем сердцем, то ты не будешь его ни к чему принуждать. Ни к соблюдению правил. Ни к чему бы то ни было. Просто будь рядом, помогай этому человеку, поддерживай его и никогда не предавай его. Даже если это будет значить нарушить все три тысячи правил и больше. Обещаешь? Лань Чжань задумчиво посмотрел на цветы горечавки. Почему-то он невольно вспомнил мальчика с солнечной улыбкой. Улыбкой так похожей на матушкину. Вэй Усяня, которого ему бы ни за что не хотелось бы запирать, как это было сделано с его матушкой. Он должен защитить улыбку Вэй Ина. Мальчик поднял голову и серьёзно посмотрел прямо в глаза своей матери. - Обещаю. *** Совет Кланов – событие, происходящее каждые четыре года. На территории одного из пяти Великих орденов: Цишань Вэнь, Цинхэ Не, Юньмэн Цзян, Гусу Лань, Ланьлин Цзинь, - собираются главы множества кланов для решения важных вопросов мира заклинателей. Помимо самого совета на протяжении всего мероприятия устраивается банкет, а также множество состязаний, призванных показать силы юных адептов и похвастаться достижениями наследников. Достигнув тринадцати лет, Лань Ванцзы наконец-то смог отправиться на Совет Кланов вместе со своим братом, ставшим молодым Главой ордена совсем недавно, и дядей, помогающим старшему племяннику на новой должности. Лань Чжань с нетерпением ожидал прибытия в Пристань Лотоса, почти обгоняя Лань Сичэня. Разумеется, это не укрылось от внимания старшего брата, и когда младший слегка покачнулся на мече, Лань Хуань обеспокоенно подлетел к нему. - Всё в порядке? – спросил старший брат. - Мгм, - кивнул младший. Лань Сичэнь слегка наклонил голову, задумавшись, а потом спросил с привычной мягкой улыбкой и хитрым блеском в глазах: - Ждёшь встречи с молодым господином Вэем? Лань Ванцзы поджал губы, и его лицо стало непроницаемым. Но уши покраснели. Лань Хуань снова улыбнулся и больше не задавал вопросов до пункта назначения. Когда вдалеке показалась спокойная водная гладь, на которой покачивались розоватые лотосы, а ещё дальше запестрели фиолетовые крыши с развивающимися флагами, сердце Лань Чжаня пустилось вскачь в предвкушении от предстоящей встречи. *** Его нигде не было… Вэй Ина нигде не было… Вэй Ина не было среди адептов Юньмэн Цзян, а когда Лань Чжань подошёл к наследнику Цзян с вопросом о Вэй Усяне, тот чуть ли не задохнулся от ярости и хотел что-то проорать, но с опаской взглянул на свою мать, скрипнул зубами и выдал только мрачное: - Свалил в закат, и лучше бы этому демоническому отродью не возвращаться! Лань Ванцзы не успел ни возмутиться, ни задать ещё один вопрос, потому что Цзян Ваньинь сразу же развернулся и ушёл, а остаток вечера избегал его. «Демоническое…отродье?..» Лань Чжань встряхнул головой. «Что… Что он имел в виду?.. Где Вэй Ин?..» *** Пустынные улицы Илина заполнены лишь снегом и холодом. Лань Ванцзы слышит шорох и резко оборачивается на него. У стены сидит, прижимая колени к груди, маленький мальчик в рваной одежде. Лань Чжань резко выдыхает. - Вэй Ин? Мальчик не отзывается. Лань Ванцзы медленно подходит к нему, опускается на колени и протягивает руку. …Чтобы тут же в ужасе отдёрнуть её, когда маленький Вэй Ин резко с хрустом поворачивает голову. Белые глаза. Бледно-синяя кожа. Чёрные полосы-отметины на месте вен и артерий. Одеревеневшие от холода пальцы. Рот, с которого капает кровь. Рядом с мальчиком лежит тело, отдалённо напоминающее собачье. Морда исказилась, нижняя челюсть отвисла, не прикреплённая больше к верхней. Шея напоминает несобранный набор ицзин, только вместо монет рассыпались неясным предзнаменованием позвонки. Грудная клетка изломана. В ней, будто в корзине для фруктов, лежат изодранные лёгкие. Живот… Его будто бы выгрыз зверь. …Выгрыз Вэй Ин. Лань Ванцзи шумно втягивает воздух. Нет…Этого не может быть…Лань Чжань не мог этого допустить! Не мог! «…лучше бы этому демоническому отродью не возвращаться» - слышится голос Цзян Ваньиня. Нет. Нет! Вэй Ин не такой. ОН НЕ ОТРОДЬЕ. - Лань Чжань, - с трудом растягивает губы в знакомой улыбке мертвец. – Лань Чжань… Я отвратителен? Лань Ванцзы со слезами обнимает холодное замершее тело мальчика, который продолжает сжимать в руках собачье сердце. - Нет… Вэй Ин… - шепчет Лань Чжань. Мальчик продолжает неподвижно сидеть в объятиях, а потом будто рассыпается. - ВЭЙ ИН! Лань Чжань начинает судорожно хватать руками пустой воздух, вертеть головой, но не находит ни следа мальчика. Лань Ванцзы моргает, и его чуть ли не ослепляет полуденное солнце. Подросток настороженно осматривает окружение, распознавая Пристань Лотоса. Только вот… Почему здесь настолько жарко?.. Почему- - Лань Чжань! – слышится знакомый весёлый голос. Подросток резко разворачивается в сторону голоса и видит активно машущего и чуть ли не подпрыгивающего от восторга Вэй Усяня. - Лань Чжань, иди скорее сюда! – он складывает ладони домиком, чтобы докричаться до Лань Ванцзы. - Вэй Ин… - шепчет подросток и срывается с места. Он бежит, а расстояние будто бы увеличивается. Он бежит, а солнце припекает всё сильнее. Он бежит, а лёгкие раздирает от сухости и духоты. Где же озёрная свежесть? Нет ни ветерка, ни щебета птиц, ни даже шёпота. Будто бы жара поглотила все звуки, задушив на корню всё живое. «Почему так тихо?..» Перед глазами появляются мушки от длительного бега, но фигура мальчика стоит всё так же неподвижно, не колыхаясь… Не дыша… Лань Ванцзы останавливается, не веря своим глазам. Со всё той же улыбкой, но поблекшими глазами и неестественно наклонённой головой стоит, как будто проглотивший столб, Вэй Усянь. Он недвижим, как всё на этой непонятной, ужасающе раскалённой солнцем пристани. Лань Чжаню хочется спрятаться или провалиться под землю – лишь бы не оставаться здесь, лишь бы не быть единственным живым существом в этом странном месте. Но… - Вэй Ин… - одними губами шепчет Лань Ванцзы. Глаза недвижимой фигуры будто бы оживают, и слышится тихое: - Лань Чжань… Подросток чувствует трепет, облегчение и страх. Страх за Вэй Ина. Когда Лань Ванцзы протягивает руку, всё исчезает, и тишину резко разрезает хор голосов, заставляя подростка вздрогнуть. - Лань Чжань! - Лань… - Лань Чжань! - …Чжань! Слышится со всех сторон голос Вэй Усяня: громкий и тихий, весёлый и грустный, жизнерадостный и отчаянный. Множество звуков создают какофонию, тяжело оседающую в душе Лань Чжаня. Он хочет помочь. Он хочет откликнуться. Но как понять, где настоящий Вэй Ин? Словно откликаясь на его мысли, голоса заверещали: - Я настоящий! - Лань Чжань, иди сюда! - Сюда, я Вэй Ин! - Я здесь! У Лань Ванцзы закружилась тьма перед глазами. Он беспомощно вертел головой, не решаясь сделать выбор. Откуда-то он знал, что стоит ему ошибиться, и произойдёт нечто плохое, ужасное.

- Лань Чжань! – заливаетсяя в смехе мальчик.

Звонкий радостный голос…Отовсюду.

Яркие, несмотря на серость, глаза наполняют улыбку озорством и игривостью.

Красивые глаза, знакомая улыбка…Темнота…Не видно.

Тёплая, ещё мальчишеская, но уже огрубевшая от длительной жизни на улице и тренировок ладонь крепко сжимает руку Лань Чжаня, и тому это касание напоминает обещание.

Обещание найтись. Лань Чжань закрывает глаза, что не имеет особого смысла в темноте, и отстраняет своё внимание от звуков. Он протягивает ладонь. Сразу же её начинает сжимать множество рук, чуть ли не облепляя всю конечность. Голоса продолжают звать его. Лань Ванцзы не отзывается. Лань Ванцзы не отвечает на рукопожатия. Лань Чжань находит такую знакомую, ставшую родной всего за несколько встреч ладонь, шепчет: - Вэй Ин… И просыпается. После пробуждения довольно сложно немедленно понять, где ты находишься – так и Лань Ванцзы не сразу узнал своё окружение: тёплый свет свечей, запах благовоний, алтарь для подношений и изображение божества. Только Лань Хуань мог изобразить нечто столь прекрасное. Яркий свет фестиваля окутывал фигуру божества множеством золотых лепестков, кружащихся в изящном танце с небожителем. Бело-алые одеяния, жёлтые и лазурные ленты развевались, следуя их движениям. Божество держало в одной руке меч, а в другой цветок, подобный тем, что обрамляли картину, дополняя её трепетную красоту. Это был император небес, наследный принц Сяньлэ. Небожитель их клана. Божество, полюбившее демона. Лань Чжань вспомнил. *** В одну из ночей на Пристани Лотоса, когда он снова не мог уснуть и метался по причалу, то встретил молодого господина Не. Тот смотрел в небо над озером, в сторону Цишаня, держа веер раскрытым, но не обмахиваясь им, и, казалось, даже не заметил Лань Ванцзы, когда тот подошёл. Они простояли так некоторое время, прежде чем Не Хуайсан сложил веер и перед тем, как уйти, сказал: - Если люди не помогают – обратись к небожителям. Если те бессильны – есть другие. Лань Ванцзы долго не мог выбросить этот разговор из головы. Почему он так сказал? Кого имел в виду? Знал ли молодой господин Не о Вэй Ине? Лань Чжань продолжал поиски. Даже когда клан Гусу Лань покинул Юньмэн, Лань Ванцзы вернулся втайне от дяди, сообщив только брату. Он продолжал поиски. Он отчаянно искал любые следы присутствия Вэй Ина, но даже когда казалось, что Лань Ванцзы прошёлся по каждому клочку земли Юньмэна, залез на каждое дерево, заглянул под каждый камень, Лань Чжань не нашёл ничего. Лань Хуань отправил письмо о том, как он переживает за брата и как гневается дядя. Лань Ванцзы пришлось вернуться. Поиски другими адептами Гусу Лань также не дали результатов. Лань Ванцзы начал молиться. Фактически он почти что поселился в храме Наследного принца Сяньлэ. Уговоры Лань Сиченя вернуться в цзинши не были услышаны. Вэй Ина не было. Лань Ванцзы был бессилен. Растерян. Никто не мог помочь. Ничто не могло помочь. Лань Чжань вспомнил солнечную улыбку Вэй Ина. Вспомнил такую же улыбку матери. Вспомнил поля горечавки, мокрые от дождя. Вспомнил белые одежды, мокрые от слёз. Его слёз. Вспомнил бесконечное ожидание того, как вновь откроются двери в одинокий домик. Месяц прошёл, но они не открылись. Матушка не вышла. Дождь кончился. Слёзы высохли. Беспомощность оставила глубокие раны на сердце ребёнка. …Шрамы открылись вновь. Он чувствовал себя последним идиотом, хотя не знал за что. Хотя нет… Он был не просто идиотом, он был монстром, оставившим маленького мальчика мерзнуть на улицах Илина. И теперь расплачивался за это. В Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Лань Ванцзы было всё равно, когда он пронёс Улыбку Императора прямо в храм, поставил два сосуда на место для подношений и начал молиться обоим. Богу и демону. Императору Небес и Собирателю цветов под кровавым дождём. Лань Чжань выпил третий принесённый сосуд вина до дна и провалился в беспамятство. *** Голова раскалывалась то ли от похмелья, то ли от отчаяния, когда Лань Чжань вдруг заметил что-то поблёскивающее у алтаря. На одном из сосудов, которые он принёс в качестве подношения, сидела серебристая бабочка, лениво обмахиваясь крыльями. Стоило Лань Ванцзы заметить её, как та вспорхнула и полетела в его сторону. Подросток протянул руку, как завороженный, и бабочка села на его палец. Серебристая бабочка. Собиратель цветов под кровавым дождём. Хуа Чен. Лань Чжань сглотнул, прежде чем спросить: - Вы отведёте меня к Вэй Ину? Бабочка махнула крыльями два раза, поднялась над ладонью и вылетела из храма. Лань Ванцзы выбежал за ней.