Адепты храма бедствий

Не Чжуаньдань, хотя и стала главным целителем намного раньше, чем Не Минцзюэ был вынужден возглавить орден, была несильно старше него. Тем не менее, иногда она чувствовала себя именно «тётушкой Чжуаньдань», как её иногда всё ещё называл Хуайсан. А иногда и «бабушкой» - как иначе можно было объяснить все случаи, когда ей приходилось отговаривать Не Чжао от очередной глупости, попутно отчитывая его и перепроверяя здоровье? Даже в мыслях она всё чаще и чаще стала называть Главу «мальчишкой». Вот уж действительно: «Старость не радость». Так и сегодня ей пришлось в срочном порядке обездвиживать взбеленившегося Не Минцзюэ, чтобы тот ненароком не убил себя или кого-нибудь. Спасибо, что это было пока не искажение ци… Глава целителей вздохнула и поборола дрожь – она до сих пор помнила тот ужас, когда ей пришлось лицезреть, как один из наиболее миролюбивых, согласно истории клана, Глав Цинхэ Не превращается в оболочку себя, подконтрольную взбешённой ци и ярости, выплеснувшейся из сломанной сабли. Она не могла не задаваться вопросом: если ей было так плохо смотреть на это, то каково было Не Чжао? Бедный ребёнок почти на неделю закрылся в своей комнате, не желая выходить и впускать кого-либо. Ситуацию разрешил Не Сю, сбежавший от няни, притопавший к своему «Цзю-гэгэ», открывший самостоятельно дверь и в конце концов удобно устроившийся на коленках плачущего старшего брата. Младшенький всегда чувствовал, когда его дагэ нужна была поддержка. Не Хуайсан… Не Чжуаньдань вспомнила, как меньше года назад наследник Не ворвался в целительское крыло, требуя излечить Не Мицзюэ от проклятия Цюаньсю, как не верил, что это невозможно, как он кричал на всех, что они недостаточно стараются, как обвинял, что ему не сообщили об этом раньше, как умолял сделать хоть что-то, совершить невозможное, как не ел днями и ночами, поселившись в библиотеке, как ходил тенью себя после, не расписывая веера, не заглядывая в сад с птицами, не отлынивая от тренировок, но не проявляя интереса и к ним. Казалось, будто душа покинула его. Глава Не понял, насколько всё серьёзно, спустя пару дней, и сразу же привёл несопротивляющегося диди к главному целителю. Вывести Не Хуайсана из этого состояния удалось далеко не сразу, но когда получилось, тот наполнился новой решимостью всё исправить. Не Чжуаньдань покачала головой. «Бедный мальчик». Кому, как не ей, было знать, что это невозможно? *** Молодой господин Не подавил вздох облегчения, когда слуга прожестикулировал ему, что с его братом всё нормально, и тот сейчас находится под заботой тётушки Чжуаньдань. Увы, расслабиться удалось ненадолго – Хуайсан почувствовал, что его отталкивают, и отпустил Фэн Хая. - Нет, не надо… Не трогай меня! - Вэнь-сюн отодвинулся, закрыл глаза и продолжил плакать. - Прости, - мягко извинился Не Сю. - Нет! – крикнул подросток. Хуайсан вздрогнул. – Ты здесь ни при чём. Эт- Это я. Я отвратителен, тебе не стоит трогать меня- - Фэн-сюн, ты не отвратителен, - Не Сю попытался придвинуться ближе. - Это… это он отвратителен. Это только его вина- - Нет! Не-сюн, ты не понимаешь! – отодвинулся и заревел пуще прежнего Яньси. – Это я! Не-сюн, я проклят! Тебе нельзя прикасаться ко мне! У Не Сю перехватило дыхание. Неужели?.. Всхлипы продолжились. - Если бы… Если бы я не был проклят, отец бы не… Если бы я развил нормальное ядро, если бы боги ответили на мой зов, хоть раз ответили! - он снова начал задыхаться от рыданий, а потом почти что выкрикнул. - Если бы я не был таким разочарованием, Вэнь Жохань бы ни за что не сделал этого! «Отец…Вэнь Жохань?..» - сердце Хуайсана на мгновение замерло, но он стряхнул с себя это чувство. Даже если его предположение верно, из этого всё ещё… Впрочем. Он намекнул слуге, что нужно принести воды и чая, и тот вскоре вернулся с необходимым. - Фэн-сюн, - снова обратился Не Сю, протягивая воду. Яньси потянулся к ней дрожащими руками, и Хуайсану пришлось придерживать пиалу, пока тот пил. К счастью, его юный друг больше не вздрагивал от прикосновений Не Сю, и тот посчитал это своей маленькой победой. Когда Фэн Хай немного успокоился, Хуайсан осторожно попросил того продолжить повествование о техниках клана Вэнь. Не Сю ещё во время рассказа о Гусу Лань заметил, как Вэнь-сюн ведёт себя, говоря о стилях заклинательства: он постепенно расслабляется и внешне, и внутренне, его голос становится плавным и успокаивающим или наоборот ярким и энергичным, таким, каким рассказывают легенды и сказки, его взгляд будто бы смотрит в прошлое, наполненное лёгкостью и беззаботностью, радостное прошлое, поддёрнутое дымкой глубокой грусти или даже отчаяния от того, что его нельзя вернуть. Хуайсан не мог не вспоминать, как сам радовался жизни, не подозревая о болезни брата, и очень редко, но всё же желал эгоистично забыть о ней. Согласие Фэн Хая вернуло Не Сю в настоящее. *** Вэнь Сюй неловко откашлялся, прежде чем продолжить свой рассказ хриплым и немного дрожащим от пережитой паники голосом: - Техника клана Вэнь берёт за основу идею того, что золотое ядро в теле заклинателя – это его внутреннее солнце, а ци, извлекаемая из него, – пламя. Огонь даёт тепло, жизнь, но он же может нести смерть и разрушения. Если не поддерживать его – он потухнет, но если не контролировать его рост, то он начнёт уничтожать всё на своём пути. Стиль солнца подразумевает под собой управление без подавления. Нужно разжигать пламя сильным чувством, а потом возводить перед собой стены правил, чтобы не позволить ему сбежать. Но Огонь живой, поэтому препятствия перед ним должны подстраиваться под его изменения, иногда инстинктивно, а иногда с филигранной, рассчитанной точностью. - Так вот, почему сначала необходимо понять принципы работы стилей других кланов! – сказал Хуайсан, и Хосинь кивнул. – Но, Фэн-сюн. Я заметил, что у вас в равной степени тренируют и путь меча, и технику рукопашного боя – это как-то связано с солнцем? Вэнь Сюй снова кивнул. - В какой-то момент роста силы, золотое ядро становится настолько мощным, что действительно может считаться маленьким солнцем. Обычно ци в таком случае применяется посредством рукопашного боя, но всё зависит от типа пламени, ведь у каждого оно своё – неповторимое, особенное, зависящее только от самого заклинателя – предположительно от его желаний, характера и прошлого. Например, я слышал, что Вэнь Чжулю был воспитан в среде, где был вынужден возненавидеть всех заклинателей, и хотя он позже стал самым верным подчинённым Вэнь Жоханя, но прошлое сделало его огонь Сжигающим Ядра. Не-сюн сидел с широко открытыми ртом и глазами. Хосинь бы посмеялся от этой картины, но ему нужно было донести ещё кое-что важное… Он мысленно подготовился к тому, что могло бы последовать. - После образования внутреннего солнца дальнейшее его развитие должно идти постепенно и осторожно – ступень за ступенью. При прохождении с одного энергетического уровня на другой могут быть выбросы ци, которые без надлежащего контроля разрушают артефакты простым прикосновением руки и даже вредят близким людям без желания на то самого заклинателя. Хуайсан задумчиво кивнул, а потом замер от неверия и осознания. - Хочешь сказать… - начал он, - что Вэнь Жохань вовсе не хотел убить моего отца?! Вэнь Сюй покачал головой. - Я не знаю, но такой вариант вполне возможен. Тем более, что я слышал от бабушки, что Главы Не и Вэнь были лучшими друзьями когда-то. Взгляд наследника Не потемнел, а руки крепко, почти до хруста сжали веер. Хосинь сглотнул образовавшийся в горле ком страха – в этом состоянии Не Хуайсан был похож на своего брата, как никогда. - Идём, - бросил наследник Не Вэнь Сюю, прежде чем выйти из зала. Хосинь последовал за ним с чувством, будто идёт на казнь. *** Хуайсан шёл к беседке Призрачного Сада с противоречивыми чувствами в душе и такими же мыслями в голове. Он не мог понять, КАКОГО ГУЯ ВЭНЬ-СЮН ЗАЩИЩАЕТ ЭТОГО…ЭТОГО МОНСТРА?! Даже если предположение Не Сю верно, и Фэн Яньси действительно Вэнь Сюй, защищать этого… даже не смотря на то, что тот – его отец, защищать это… отродье! КАК можно защищать своего насильника!? Конечно, Хуайсана волновало и наглое предположение о том, что смерть его отца была случайностью, но он почти не помнил прошлого Главу Не, поэтому гораздо больше Не Сю возмущала наивная добросердечность Фэн Хая. Потому что, правда, КАКОГО ГУЯ?! Хуайсан глубоко вдохнул и выдохнул перед тем, как войти в беседку. Ему нужна была рабочая голова для дальнейшего разговора. *** Хосинь, не поднимая головы, почти на цыпочках вошёл в беседку, окружённую плотными кронами деревьев. В ней было ТАК тихо, что казалось, будто она находится в другом измерении. Когда наследник Не предложил ему сесть, ощущение, будто Фэн Хая ждёт смерть, усилилось. - Вэнь-сюн, я привёл тебя сюда, потому что здесь нас никто не подслушает, - голос Не Хуайсана был твёрд и серьёзен. – Я хочу тебе кое о чём рассказать, но прежде честно ответь на один мой вопрос. Вэнь Сюй снова сглотнул и кивнул, а приговором прозвучало: - Ты Вэнь Хосинь? Бывший Фэн Хай прикрыл глаза, сделал глубокие вдох и выдох и посмотрел прямо на наследника Цинхэ Не. - Да. Неожиданно Хуайсан вздохнул с облегчением. Вэнь Сюй непонимающе похлопал глазами. - Я знал это, - улыбнулся Не Сю, - и рад, что ты ответил честно. А теперь к делу, - Хуайсан вновь стал серьёзным. – Прежде всего хочу сказать: будь осторожнее, Вэнь-сюн. Ты выдаёшь слишком много информации, о которой лучше не говорить. Не пойми неправильно, я благодарен тебе за доверие, но тебе правда стоит быть осмотрительнее, тем более что то, о чём я тебе расскажу, ни в коем случае не должно покинуть этой беседки. Хосинь почувствовал стыд за то, что его отчитали, и тоже стал серьёзнее. - Я понял. Клянусь на своём мече, что никому не расскажу о том, что будет произнесено в этой беседке, без твоего на то разрешения. Не Сю очень явно поборол смех. - Слова заклинателя материальны, так что клясться тогда, когда от тебя этого не требуют, тоже опрометчиво, Вэнь-сюн. Вэнь Сюй закрыл покрасневшее лицо руками и почувствовал стойкое желание побиться обо что-нибудь головой. Дерево справа выглядело весьма привлекательно. Хуайсан всё же хихикнул, но после погрустнел. - Вэнь-сюн… То, что ты сказал о проклятии… Хосинь сразу обратился во слух, а Не Сю продолжил: - Уверен, ты слышал о том, что почти все предыдущие главы Цинхэ Не погибали от искажения ци… Причиной тому является древнее проклятие, наложенное Богиней Исцеления на наш род. Вэнь Сюй побледнел, а потом сжал кулаки от ярости. - Как смеет богиня исцеления накладывать проклятья?! – почти прорычал он. Хуайсан отметил повышенное чувство справедливости своего друга, которое, видимо, не распространялось на него самого, прежде чем покачать головой. - Я не знаю… Вэнь-сюн, ты не видел в вашей библиотеке книг на подобную тему? Хосинь покачал головой. Не Сю ссутулился. Осознание собственной беспомощности вновь накрыло его. Взгляд стал пустым и обречённым. Вэнь Сюй заметил это и сжал его руку в попытке поддержать, а потом и вовсе осторожно обнял Не-сюна. Хуайсан благодарно обнял его в ответ. - Прости… - прошептал Хосинь. - Ты ни в чём не виноват, - возразил Не Сю. Какое-то время они просто сидели в умиротворяющей тишине, а после Вэнь Сюй спросил: - Как думаешь… Если кто-то способный исцелять проклинает, сможет ли кто-то, кто способен на проклятья, снять одно? Никто ведь не знает воды так, как живущие в ней рыбы. Хуайсан замер, а потом радостно прокричал, хватая своего друга за руку: - Синь-сюн, ты гений! *** - Сан-сюн… Ты уверен, что это хорошая идея? Когда переполненный воодушевлением и надеждой Не Сю притащил смущённого Вэнь Сюя в библиотеку, то сразу пропал среди стеллажей с манускриптами, сказав «Синь-сюну» (Хосинь был краснее девицы, впервые в жизни получившей комплимент, когда услышал это обращение) искать «всё хотя бы отдалённо демоническое». После раскопок записей с множественными указаниями на разных яо и призраков, они нашли наиболее полезные и полные о Четырёх Бедствиях. И вот теперь Хуайсан сидел довольный собой, указывая на одну из легенд о Бай Усяне. Юный почётный гость Цинхэ Не уже пожалел о своей «гениальной» и необдуманно озвученной мысли. - Конечно! Нам же нужен кто-то, насылающий проклятья, кто был бы сильнее Цюаньсю, а кто подойдёт лучше, чем Белое Бедствие? – сиял Не Сю. - Но, Сан-сюн… Это призрак, уничтоживший целое королевство одним взмахом клинка, - попытался обратиться к голосу разума Вэнь Сюй. - Именно! Хосинь поборол очередное желание побиться обо что-то головой. Тот фолиант на краю стола казался достаточно крепким, чтобы выдержать пару наполненных его жалкой ци ударов. - Хорошо… Допустим, что он не использует нас для каких-то своих манипуляций. Как ты можешь быть уверен, что он поможет, когда сам Император Небес заблокировал большую часть его сил? Да и не боишься ли ты гнева богов? Хуайсан сжал край стола, и Вэнь Сюю почудилось, будто в нём образовалась трещина. - Эти… «боги» не смогли ничем помочь моему клану. Эти же «боги» игнорировали твой зов все эти годы, - прошипел Не Сю, и Хосинь опустил взгляд на рукопись. – Нам пора обратить внимание на другую сторону, Синь-сюн. У нас нет выбора. Я потеряю брата, а ты потеряешь себя без этой силы. Немного успокоившись Хуайсан продолжил: - Что касается Императора Небес – он известен своей мудростью, щедростью и добротой. Он не может помочь моему клану из-за определённых ограничений, установленных самим миропорядком, но препятствовать кому-то, кто помогает благому делу, пускай это будет даже Бай Усян, не станет. Я не собираюсь просить о смерти Богини Исцеления. Всё, что мне нужно – это сила, с помощью которой я смог бы найти что-то, что поможет моему клану, моему дагэ. Синь-сюн, - Не Сю серьёзно посмотрел на своего друга, - я не знаю, почему небеса не отзываются тебе, но думаю, что тебе тоже стоит найти себе демонического покровителя. Я не хочу… чтобы он сделал с тобой что-то ещё! Вэнь Сюй опешил и почти расплакался от той заботы, что слышалась в наполненном холодной яростью голосе Сан-сюна. - Думаю…что я уже нашёл, - неуверенно отозвался Хосинь. Информация о четырёх Бедствиях разнилась от источника к источнику, и больше всего это было заметно по историям о Лазурном фонаре в ночи. Он был неоднозначен, и может именно поэтому почти сразу привлёк внимание Вэнь Сюя. Из того, что Хосинь успел собрать, вырисовывалась примерно следующая картина: Ци Жун был рождён в результате… насилия. Когда его мать вместе с младенцем сбежала от его отца и вернулась к своей семье, то почти сразу закрылась от мира, а после умерла, оставив Ци Жуна на попечение своей сестре. Ни в одном из источников не было сказано, была ли несчастная женщина замужем за своим… насильником, но к Ци Жуну в любом случае почти все относились, как к бастарду. К счастью, это не распространялось на его семью. Королева Сяньлэ – его тётя – заботилась о нём, как о родном, а Се Лянь – его кузен и нынешний Император Небес – защищал от произвола окружающих. Судя по всем историям, на которые наткнулся Вэнь Сюй, Ци Жун был нестабилен уже в те времена, когда был человеком. Особенно ярко это проявлялось в его отношении к Принцу Сяньлэ: Ци Жун слишком резко переключился с обожания на лютую ненависть, сначала возводя, а после разрушая храмы своего кузена. Была даже информация о том, что он построил коленопреклонённые статуи Принца Сяньлэ. Хосинь не понимал, как можно относиться так к кому-то, кто пожертвовал всем ради своего народа, но невольно чувствовал вину, будто…будто сам когда-то сотворил нечто подобное. Вэнь Сюй покачал головой, он точно не делал ничего такого. По крайней мере в этой жизни. Посмертие Лазурного фонаря в ночи можно разделить на два этапа: до и после его «второй смерти». В первой части он на протяжении более восьми столетий был…ммм…абсолютным куском…навоза. Он не ставил никаких авторитетов, не уважал абсолютно никого, сеял одни лишь разрушения без какой-либо на то причины. Если он хотел что-то сделать, то тут же делал без даже общего плана и оглядки на последствия. Если у него не получалось сотворить задуманное, то он материл всё на своём пути и всех, кто был в его памяти. Даже если он боялся кого-то, то был достаточно твердолобым, чтобы оскорблять и их. Уже тогда у него было множество духов в подчинении, но он относился к ним, как к простым пешкам, не заслуживающим никакого внимания. Второй же этап был именно тем, что было наиболее важно Хосиню, ведь именно эта часть посмертия Ци Жуна продолжалась до сих пор. После очередной проделки Лазурного фонаря у Собирателя цветов под кровавым дождём наконец лопнуло терпение, и тот сварил его в котле. Как Ци Жун выжил – загадка до сих пор, но факт остаётся фактом – Лазурный фонарь кардинально изменился после этого. Он потерял память, а ведь именно она делает человека тем, кто он есть, для призрака и вовсе являясь центром его существования. Ци Жуну пришлось заново выстраивать мосты с другими, что пошло ему только на пользу - теперь, не имея почвы под ногами, ему приходилось быть особенно осторожным. Он стал искать друзей и, как ни странно, преуспел в этом, начал обращать внимание на нужды других, перестал есть людей, наладил отношения с остальными демонами, в том числе, не без помощи Се Ляня, с Хуа Чэном. Лазурный фонарь понял важность связей и силы, помогая своим подчинённым и другим призракам с их последними желаниями и создавая оружие и талисманы, соперничающие с заклинательскими. Он стал покровителем ищущих свой путь и дом в этом мире, изобретателей и слабых. Конечно, это относилось лишь к тем, кто не боялся обращаться за помощью к Четвёртому непревзойдённому, как его стали называть вскоре после «второй смерти». Среди заклинателей таких не было – Вэнь Сюй не слышал ни об одном подобном случае. - Вот и отлично! – прервал размышления Хосиня Хуайсан. - …Сан-сюн. - Мм? - Как думаешь… Лазурный фонарь в ночи примет от меня записки с матерными стишками в качестве подношения? – спросил, покраснев, Синь-сюн. Не Сю рассмеялся, за что Вэнь Сюй ткнул его локтем.