Брешь/Severance

      На следующее утро Драко возвращается в больницу Святого Мунго даже не позавтракав. На этот раз двери родильного отделения охраняет другой Уизли.       — Привет, приятель, — говорит он, когда Драко подходит ближе.       Под его подозрительным взглядом Уизли замирает.       — То есть… мистер Малфой, — в его голосе слышится нервозность.       — А ты, собственно, кто? — усмехается Драко. — Кроме того, что ты Уизли.       — Перси, — представляется он и протягивает руку. — Перси Уизли.       — Точно, — бормочет Драко. — Хочешь помешать мне войти?       Перси издает многострадальный вздох и отвечает:       — Нет.       Других объяснений он не дает, но Драко и не спрашивает. Ему плевать, что в голове у этого из братьев Уизли. Он просто хочет увидеть свою дочь.       Драко подходит к стойке регистрации и приветствует новую целительницу, которая смотрит на него широко раскрытыми глазами. Он записывает свое имя в журнал для посетителей и снова проверяет номер палаты.       Его не удивляет, что Перси следует за ним в родильное отделение. Весь путь от двустворчатых дверей до комнаты они проходят в тишине, и Драко чувствует, как сильно Уизли нервничает. Напряжение ощутимо, хотя он не знает почему. Драко ведь никогда раньше не встречался с ним.       Перси не понимает намека, что нужно постучать, поэтому Драко сам поднимает руку. Кулак зависает в воздухе, младший из братьев Уизли вылетает из палаты и врезается прямо в него.       — КАКОГО?.. — ревет Рональд Уизли.       — Я случайно! — пытается оправдаться Драко.       Из глубины палаты доносится детский плач, и все трое понижают голос.       — Что ты здесь делаешь? — выплевывает Рон.       Странно, но он обращается не к Драко. Его гнев направлен на собственного брата.       — Я… эм… я пришел навестить племянницу, — заикается Перси.       — Ну, очевидно, сейчас не самое подходящее время, — говорит Рон, через плечо оборачиваясь в комнату, откуда снова доносится леденящий душу крик ребенка. — Приходи позже.       — Когда? — Драко морщится, пытаясь быть сговорчивым.       — Тебе, — рычит Рон, — вообще не нужно возвращаться.       — Рон! — Грейнджер пытается перекричать плач. — Кто там? Это Малфой?       — Да.       — Я сказала тебе впустить его!       — Только в моем присутствии, — твердо говорит он, качая головой и сжимая кулаки.       — Кто с ним пришел? Твой брат?       — Перси.       — Правда? — спрашивает Грейнджер с явным удивлением.       — Привет, Гермиона, — кричит Перси в палату.       — Привет! Тогда все в порядке. Перси может зайти и присмотреть за нами, пока ты будешь в магазине.       Плач внезапно прекращается, а мужчины продолжают неловко стоять в коридоре. Подошедший целитель просит говорить тише и проходит в палату. Рон, хорошенько отчитанный, извиняется, но по-прежнему щурится на брата и Драко.       — Не оставляй их наедине, — говорит он недостаточно тихо.       — Не буду, — пищит Перси. — Больше нет.       Рон вопросительно смотрит на него, но отмахивается от странных слов и поворачивается к Драко:       — Я скоро вернусь. Если хоть волос упадет с их голов…       — Понял. Ни единого волоска, — Драко поднимает руки в примирительном жесте.       Рона его обещание не успокаивает, поэтому он продолжает топтаться в дверях.       — Иди уже, Рональд, — велит Грейнджер из глубины комнаты. — Чем скорее ты уйдешь, тем скорее вернешься, да?       — Вернусь как можно быстрее.       Он драматично толкает Драко плечом и уходит. Драко не хочет признавать, что вышло немного больно.       Как ни странно, Перси пропускает его вперед. Драко медленно переступает порог и входит в заурядную больничную палату. Если бы он знал заранее, что Грейнджер ждет его ребенка, то подготовил бы семейный люкс.       — Привет, — неловко произносит она.       — Привет.       Он осматривает комнату, но его дочери нигде не видно. В панике он переводит взгляд на Грейнджер.       — Ее забрали на тесты, — ее голос спокоен. — Ничего необычного.       Драко испускает протяжный вздох облегчения.       — Так это правда? — спрашивает Перси из ближайшего к двери угла. — Твой ребенок — Малфой?       — Да, боюсь, что так. — В глазах Грейнджер мелькает страдание. — Мы сделали еще и магловский тест, чтобы удостовериться, — ошибки быть не может.       Драко пристально смотрит на Грейнджер, но она опускает голову. Ее реакция выводит его из себя. Он всегда думал, что мать его первенца будет счастлива родить Малфоя — к тому же наследника. Грейнджер, должно быть, не понимает, что по праву рождения к ребенку прилагается целое хранилище галлеонов.       Перси делает шаг вперед и становится между ними. Драко хочет посмеяться над тем, что еще один Уизли чрезмерно опекает такую грозную ведьму, но не успевает, потому что Перси произносит самую странную вещь:       — Мне нужно вам кое-что сказать. Вам обоим.       Драко искоса поглядывает на него. Он определенно не собирается слушать, как его будет отчитывать кто-то, о ком он даже не слышал никогда.       — Что-то не так, Перси? — уточняет Грейнджер.       — Ты, наверное, удивилась, увидев меня здесь, ведь мы с Роном не в лучших отношениях, — нервно произносит он. — Я надеялся это исправить, но… похоже, только усугубил ситуацию.       Грейнджер и Драко смотрят на него в замешательстве. Перси прочищает горло:       — Дело в том, что я тот, кто пригласил вас в Программу разделения.       — Что? — Грейнджер реагирует первая.       — Я, эм… я был частью команды, создавшей заклинание…       — Был? — шепчет она.       Драко менее эмоционален, он старается вникнуть в слова, чтобы понять всю картину целиком.       — И я… ну, я… — мямлит Перси.       — Скажи уже, — голос Драко холоден как лед.       — Я выбрал вас для своей части эксперимента, — быстро говорит он. — Но я и представить не мог, что случится что-нибудь подобное, — клянусь! Я не знал, что вы… что вы…       — Перси, это… — Кажется, Грейнджер не в состоянии подобрать подходящее слово. На ее лице отражается целая гамма эмоций.       — Дерьмо, — заканчивает Драко за нее. — Ты выбрал собственную невестку для эксперимента?       — Я знаю, — Перси закрывает лицо руками. — Мне так жаль, Гермиона. Я не мог тебе сказать, иначе это поставило бы под угрозу всю программу, но поверь мне, я хотел! Я никогда не думал, что случится что-то подобное.       — Что за эксперимент? — Драко требует объяснений.       — Я… — Перси сглатывает. — Я не должен рассказывать.       — Ну, ты уже достаточно облажался, тебе не кажется? — Драко хмурится.       — Думаю, что могу раскрыть только свою часть. Я должен был определить, насколько успешным оказалось ваше разделение. Я полагал, что у таких заклятых врагов, как вы, рано или поздно произойдет какой-то разлад. И я ждал этого, потому что тогда бы начал искать признаки того, что ваши внешние личности влияют на внутренние. Вот только…       — Мы не ненавидели друг друга, — шепчет Грейнджер.       — Все оказалось совсем наоборот, — серьезно говорит Перси. — Вы поладили с самого начала.       — И тебя это не смутило? — спрашивает Драко. — Что мы могли поладить слишком хорошо?       — Нет, — признается Перси. — Этот результат получился гораздо, эм, более захватывающим.       — Ох, я так рад, что мы развлекли тебя, — тон Драко полон сарказма. — Ты что, все время находился за двусторонним зеркалом и наблюдал за нами?       Перси, и так бледный как смерть, становится еще бледнее.       — Нет, серьезно? — стонет Драко.       Наконец Грейнджер берет себя в руки:       — Перси, я все еще не понимаю. Каким образом наши рабочие личности «поладили», что это привело к сексу? Почему ты не знал, если наблюдал за нами?       Теперь лицо Перси напоминает сморщенную зеленую морду тритона.       — Не хочу тебя расстраивать, но, очевидно, брат твоего мужа — извращенец, — произносит Драко драматическим шепотом.       Грейнджер продолжает смотреть на упомянутого брата.       — Ну? — настаивает она, когда тот не отвечает.       — Наверное, это случилось, — он вздыхает, — во время вашего обеденного перерыва. Или во время моего.       — Ты не сказал им — нам — не делать этого?       — Я сказал, что дружить запрещено. Я знал, что они флиртовали, но… они очень хорошо скрывали другие вещи.       — Точно… другие, — язвит Драко.       — Я клянусь, что не знал, Гермиона, — непреклонно заявляет Перси. — Мне жаль.       — Невероятно, — бормочет Драко себе под нос.       — Я поговорю с министром, — угрожает Грейнджер. — Учитывая, что подобное происходит в Отделе тайн… как много экспериментов вы уже провели?       — Я не знаю, — угрюмо отвечает Перси, — но вам не нужно беспокоиться об этом. Программа разделения полностью прекращена. Министр Кингсли приказал провести тщательное расследование.       — Хорошо, — кивает Грейнджер.       — О, так мы теперь тоже без работы? — усмехается Драко.       — Не хватает галлеонов, Малфой? — Грейнджер одаривает его сердитым взглядом.       — Что ж, как мы узнаем подробности, если программу закрыли? — он продолжает гнуть свою линию.       Она поджимает губы, вероятно, не в силах признать его правоту.       — Как минимум, я бы хотел обелить свое имя, — говорит Драко. — Нам разрешат увидеть их воспоминания?       Он выжидающе смотрит на Перси, краем глаза отмечая, что Грейнджер тоже слегка наклонилась вперед.       — Боюсь, мой ответ — нет.       — Это нелепо!       — Почему нет?       Говорят они одновременно.       Перси закрывает глаза, будто он тот, кто слышит плохие новости, а не приносит их.       — Отдел опечатан. Ни у кого нет доступа туда, пока Аврорат не закончит расследование Программы разделения.       — Это может занять месяцы! — восклицает Грейнджер.       — Я знаю. Вы не единственные, кто остался без работы.       Прежде чем Драко успевает ответить, что его мало волнует как нынешняя, так и будущая работа Перси, Грейнджер переходит к новому этапу вопросов:       — Почему ты выбрал именно меня?       — Ну, он, — Перси вздыхает и указывает на Драко, — трижды подавал заявление на должность невыразимца. Когда я увидел Малфоя в списке претендентов, то сразу подумал обо всех его врагах.       Драко принимает недоверчивый вид.       — Мне нужны были два человека с сильными эмоциями по отношению друг к другу, — объясняет Перси. — И, после того как я несколько раз столкнулся с тобой, Гермиона, я начал думать о том, что твое участие в проекте может быть взаимовыгодным.       — И какую выгоду я должна была получить? — надменно спрашивает она.       — Ни для кого не секрет, что однажды ты захотела бы выдвинуть свою кандидатуру на пост министра магии. Я подумал, что должность невыразимца в твоем резюме поможет тебе с этим. К тому же отсутствие постоянных проблем на работе, которые отравляют твою личную жизнь…       — Посмотрите, как здорово все получилось, — не удерживается от колкости Драко.       Они оба игнорируют его выпад.       — Мне правда жаль, Гермиона, — Перси опускается на ее кровать. — Я никогда и представить не мог, что твоя рабочая личность забеременеет от мистера Малфоя. Мне это даже в голову не приходило. Я клянусь, если бы это было так, я обязательно дал бы знать.       Грейнджер смеряет Перси пронзительным взглядом.       — Думаю, я могу понять, что твои намерения были… благими, хотя и оказались ошибочными.       Перси с облегчением улыбается, но Драко не покидают сомнения.       — Ты ведь не позволишь ему так легко отделаться?       — Что я должна сделать? Что случилось, то случилось! Каким-то образом мы зачали ребенка, и теперь нам нужно жить дальше.       — Жить дальше? Я не собираюсь просто так, черт возьми… — Драко вышагивает по комнате.       — Вы прочитали письмо? — спрашивает Перси.       Они оба поднимают на него удивленные взгляды.       — Я, эм, сказал Драко М., что его внешнее «я» арестовали из-за рождения ребенка, но все уже улажено, — объясняет он. — Он так беспокоился о Гермионе Г., когда она не появилась на работе, но, должен сказать, новость о ребенке привела его в восторг, даже несмотря на то, что на тот момент у меня не было никаких подробностей.       — Малфой передал мне письмо, — говорит Грейнджер. — Мне показалось, что там точно замешана любовь, но… ты сказал, что понятия не имел? Ты действительно не знал?       — Клянусь. Они даже не целовались в лаборатории. Я бы заметил.       Грейнджер с подозрением смотрит на Драко, и тот закатывает глаза.       — Так ты думаешь, что… другой я… сделал с тобой что-то?       — Я не знаю, чему верить, — она проводит ладонью по лицу.       — Что ж, я не собираюсь просто жить дальше, — говорит он серьезно. — Я буду принимать участие в жизни своей дочери, можешь быть уверена.       — Я не это имела в виду, — она качает головой.       — Может, и нет, но у твоего мужа наверняка возникнут кое-какие мысли на этот счет. И я надеюсь, что он обойдется без гениальных идей… как его брат-идиот.       — На что ты намекаешь?       — Пока никто не мешает мне видеться с Роуз, проблем не будет, — он пожимает плечами.       — Откуда ты знаешь, как ее зовут?       — Из письма.       — О, точно, — говорит Грейнджер, прикусив нижнюю губу. — Разве это не странно?       — Что именно? — спрашивает Перси.       — Я и моя… другая личность. Нам обеим нравятся одни и те же детские имена.       — Интересно, — Перси склоняет голову набок.       — Я не против признать ее Малфой, — Драко протягивает оливковую ветвь в знак примирения. — Учитывая, что она единственная наследница и все такое.       Ответ Грейнджер прерывается быстрым стуком в дверь. В палату входит целительница, толкая перед собой маленькую люльку. Сердце Драко замирает, когда она проходит мимо с его спящей дочерью.       — О, вот и она. — Драко никогда не видел Грейнджер такой счастливой. — Легка на помине.       — Она блестяще прошла все тесты, — говорит целительница. — Ее магическое ядро становится сильнее, а рост и вес выше среднего.       — Должно быть, это гены Малфоев, — с гордостью произносит Драко.       Целительница с удивлением оглядывает присутствующих. Когда она видит Перси, на ее лице отражается замешательство.       — Спасибо, — Грейнджер дает целительнице возможность уйти.       — Я вернусь через час, — предупреждает она, все еще пристально глядя на Перси и Драко, — если у вас все в порядке.       — Да, все в порядке, — подтверждает Грейнджер.       Целительница кивает и выходит из палаты. Как только дверь закрывается, Драко выпаливает:       — Можно мне ее подержать?       Его раздражает, что он вынужден просить разрешения, чтобы взять на руки собственную дочь. На секунду он задумывается просто подойти и взять ее — но знает, что лучше этого не делать. Грейнджер выглядит растерянной, и он не хочет облегчать ей задачу держать его подальше от Роуз.       — Да, — наконец отвечает она. Ее голос звучит так, будто это слово пропитано кислотой.       Драко шагает вперед, протягивает руки и только тогда понимает, что совсем не знает, что делать. Он останавливается, чтобы поменять положение и зайти с другой стороны, но и это кажется неправильным.       — Давай я помогу, — предлагает Грейнджер.       Она тянется к люльке и подкладывает одну руку под голову Роуз, а другую — под попку. Подняв ее, она подносит малышку к Драко.       — Тебе нужно поддерживать головку. Ты можешь положить ее на сгиб локтя — да, вот так.       Как только Драко достаточно расслабляется, чтобы взглянуть на лицо своего ребенка, у него возникает странное чувство, будто он больше никогда не захочет ее отпускать. Наконец увидев дочь вблизи, он впитывает ее черты: у нее определенно нос его матери, Нарциссы — Драко улыбается, думая, как познакомит их. Короткие прядки вьющихся — очевидно от Грейнджер — и светлых — очевидно от него — волос обрамляют ее личико. Ее веки прикрыты, а лицо лишено всякого выражения. Его приводит в восторг мысль о том, что она появилась на свет, незапятнанная историей своих родителей.       Тепло от ее крошечного тела распространяется прямо к его сердцу, которое может разорваться в любой момент. Все это казалось нереальным до тех пор, пока Драко не взял ее на руки, и теперь он знает, что ничто и никогда не будет прежним. У него есть дочь, а у нее будет отец.       Он осознает, что плачет, когда хриплым голосом произносит:       — Она идеальна.       Драко смотрит на Грейнджер, которая улыбается ему в ответ со слезами на глазах. В какой-то момент он почти понимает, за что другая его версия полюбила эту женщину. Но момент быстро проходит.       — Эм… я, наверное, пойду? — неловко спрашивает Перси. — Я знаю, что должен присматривать за вами или типа того…       Грейнджер переводит взгляд с одного мужчины на другого, а затем протягивает руки, чтобы забрать Роуз. Расстроенный, Драко передает ей их дочь.       — Есть еще кое-что, Перси, — начинает Грейнджер. — Если Программу разделения закрыли, как мы узнаем, что произошло? Есть ли способ соединения воспоминаний, чтобы мы могли понять, как была зачата Роуз?       — Соединить воспоминания? — Перси от удивления распахивает глаза. — О господи, нет. Ты не можешь этого сделать!       — Почему? — спрашивает Драко.       — Я имею в виду… мы никогда не пробовали делать это с людьми, — Перси хмурится. — Проводились эксперименты на мышах, но их мозг не справился с объединением двух сознаний в одно, и они умерли.       — Черт, — ругается Драко.       — Это… прискорбно, — говорит Грейнджер. — Но то, что они не испытывали заклинание на людях, не значит, что этого нельзя сделать, да?       — Я бы рекомендовал воздержаться от подобного, — Перси серьезен. — Думаю, что лучше всего будет, как ты и сказала… жить дальше.       — Верно.       Грейнджер смотрит на ребенка в своих руках, и Драко кажется, будто он видит, как крутятся шестеренки в ее умной голове. Он так же заинтересован в поиске ответов, но не под угрозой неминуемой смерти. Он может подождать и восстановить воспоминания позже, если это станет возможным.       — Ну что, пойдем? — спрашивает Перси.       — Конечно, — вздыхает Драко.       — Нас отпустят домой вечером или завтра утром. Я пришлю тебе сову с подробностями, чтобы мы смогли договориться о посещениях.       — Посещениях?       — Или, я полагаю, о совместной опеке? — хмурится Грейнджер.       — Звучит хорошо, — Драко кивает. Он кладет ладонь на грудь Роуз и шепчет: — Пока, малышка.

***

      Драко возвращается в свою квартиру как в тумане. Он не успевает опомниться, как сидит в гостиной с бокалом огневиски и пялится на огонь, который внезапно становится зеленым, являя ему лицо матери.       — Наконец-то! — восклицает Нарцисса. — Я пыталась найти тебя со вчерашнего дня!       — Привет, мама, — Драко крутит жидкость в бокале, будто ему скучно.       — Привет? Привет? — кричит она пронзительным голосом. — Драко, что там происходит? Все видели эту ужасную статью. Утром я получила сову от Митци Гринграсс, которая сообщила, что помолвка расторгнута. Почему ты не отвечаешь на мои письма?       — Прости, мне сейчас не до этого.       — Так это правда? — она требует ответа. — Слышала, ты ходил в больницу Святого Мунго, зачем? Ты же знаешь, что это только подогреет слухи.       — Это не слухи, — признается он. — Она моя. У меня есть дочь.       Как только он говорит об этом вслух, все становится еще более реальным. У него есть дочь.       — У тебя… что? — визжит она. — Как это возможно? Уверена, это ошибка.       — Это правда, — он делает еще один глоток виски, избегая смотреть Нарциссе в глаза.       — Как?       — Мы работаем вместе… судя по всему, — бормочет он себе под нос.       — Судя по всему?       — Все… сложно. Это связано с тем, что мы оба невыразимцы и не можем рассказывать о своей работе.       — Что происходит в этом Министерстве? Это в высшей степени незаконно! Ты уже говорил с адвокатом?       — Нет, — усмехается Драко. — Еще нет.       — Что ж, а надо бы! Прямо сейчас!       — Да, — говорит он, внезапно погружаясь в свои мысли. — Я свяжусь с ним.       — А что с мисс Гринграсс?       — Хм…       Драко не может думать об Астории, когда все его мысли заняты Роуз.       — И ты так просто ее отпустишь? — спрашивает Нарцисса, слегка задыхаясь.       — Эм…       — После всего, что я сделала, чтобы найти тебе пару?! Не говоря уже о неделях, которые потребовались для согласования деталей брачного контракта.       У Драко голова идет кругом, и он не может справиться с чувствами своей матери вдобавок к собственным. Она упускает главное: у нее есть внучка.       — Мама, извини, но я чувствую, что у меня начинается мигрень… поговорим позже?       Он отключает камин и выходит из комнаты прежде, чем его мать успевает ответить.