Фантомы

Аарон никогда не видел Ники в таком состоянии. Как только он произнес свою последнюю фразу, то тут же осекся, заметив, в каком состоянии находился двоюродный брат. Он сотрясался в каких-то беззвучных рыданиях, закрываясь полностью одеялом. Все внутри Аарона сжалось, и тело начало медленно цепенеть. Но он заставил себя двигаться вперед, проходя мимо Кевина с Нилом, чтобы оказаться рядом с кроватью Ники. Как только он дотронулся до ткани, Ники дернулся и натянул одеяло еще выше. — Ники, — позвал Аарон шепотом. Тот не отозвался, но приглушенное сбитое дыхание слышалось из-за кокона, в котором он спрятался. Аарон пытался что-то говорить ему, но возникало чувство, что он делал только хуже. Ники затрясся, словно осиновый лист, и Аарон замолчал. Перед глазами стояла пелена, и приглушенный свет делал все только хуже. Из оцепенения всех вывел громкий звук мобильного Аарона. Аарон вздрогнул, достал телефон из кармана и снова посмотрел на Ники. — Это Эрик… Едва он это произнес, Ники вырвался из-под одеяла и красными заплаканными глазами посмотрел на Аарона. — Не отвечай. Не отвечай, Аарон. Он продолжал просить это, сидя на кровати, глядя на него так отчаянно, что Аарон возненавидел себя в ту же секунду. Возненавидел себя за то, что не замечал этого всего, что верил в эту улыбку, которую Ники постоянно носил. Он всегда их защищал, а Аарон его предал. Ники было плохо. Все это время было так плохо, но он продолжал заботиться о них, поддерживать и шутить. Он так хотел быть хорошим сыном и братом, но все его родные отворачивались от того, кем он являлся на самом деле. Вечно упрекали, хотели сделать по своему образу и подобию. Ники пытался все исправить будучи собой, но его попытки продолжали топтать. Сколько раз он уходил из дома и бродил по пустым улицам в полном одиночестве. Кутаясь в легкую ветровку и слушая музыку, которая давала хоть капельку надежды, что когда-то все изменится. Он вслушивался в строчки и представлял, что этого всего нет, что он все исправил. И его наконец приняли. Но каждый раз он возвращался в холодный дом, где становилось трудно дышать, выдавливал из себя улыбку и прятался за стенами своей комнаты. А потом его снова находили и вытаскивали оттуда, старались оттереть пороки с его тела и разума. Лепили из него фигуру, которая должна была быть идеальной. Аарон представил, сколько раз родители сказали ему, что он ошибка, позор, ничтожество, которое не должно думать так, как думает, не должно чувствовать то, что находится внутри и греет душу, когда он находится среди серых стен и острых крестов. Сколько раз ему говорили, что он должен просить прощения у Бога и заставляли становиться на колени. И все настоящее в нем, живое и чувственное разрывалось на мелкие части, гнило и скатывалось в ямы разума и такие его чертоги, что привели к тому, что они видели сейчас. Эндрю посмотрел на Аарона и понял, что тот не справлялся. Он слишком сильно чувствовал боль Ники, не мог даже пошевелиться. Эндрю знал эту черту брата. Если Аарон видел, как Эндрю причиняли боль, его всегда охватывал ступор. Тело отказывалось подчиняться. Он погружался в неосознанный страх и просто смотрел перед собой. Даже если потом начинали идти на него, представляя явную опасность, Аарон не мог двинуться с места. Так было с самого детства и преследовало по сей день. И сейчас они с Ники смотрели друг на друга и не говорили ни слова. Обессиленный Ники просто продолжал прерывисто дышать и пытаться остановить рыдания, а Аарон застрял в своей голове. Когда звон телефона прекратился, Эндрю сократил расстояние от двери до кровати, сел рядом с Ники и повернул его к себе. Ники вздрогнул, но просто опустил глаза вниз. Казалось, ему было стыдно за то, что он устроил перед братьями. — Посмотри на меня, — сказал Эндрю спокойным ровным голосом. Ники поколебался, но все же поднял глаза. Спокойствие в глазах напротив не удивило его. Эндрю всегда был таким. Казалось, из всех эмоций он умел только злиться. В остальные моменты это было одно сплошное спокойствие или молчание. — Я… — Молчи и лучше просто начни нормально дышать. Давай, со мной, — прервал его Эндрю, положил руку ему на шею. Никто не произносил ни звука. Нил и Кевин стояли чуть за Аароном и не отходили ни на шаг. Ники повиновался и начал восстанавливать дыхание вместе с Эндрю. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Медленно. Вместе. Как и всегда. Аарон неосознанно тоже начал повторять за ними. Лавина чувств внутри исчезла, и он наконец почувствовал, как кислород начал поступать в легкие. Он не заметил, как задерживал дыхание все это время. Его пошатнуло чуть назад, и он столкнулся спиной с плечом Нила. Хотел было отойти, но Джостен остановил его, взяв за руку и притянув ближе. Аарон почувствовал тепло чужой руки и сжал ее крепче, наконец обретя физическую опору. Все это время он не отрывал глаз от Ники и видел, как тот тоже начал медленно приходить в себя, а затем вздохнул и уткнулся лбом в плечо Эндрю. Тот позволил ему это сделать и даже запустил руку в спутавшиеся кудряшки. — Простите меня, — тихо произнес Ники. — Не говори так. Не смей так говорить. Ты ни в чем не виноват, — произнес Аарон, сжимая руку Нила сильнее. — Н-нет, я… — Ники попытался возразить, но ему не дали. — Заткнитесь. Поговорим завтра, — отрезал Эндрю, — а сейчас вам обоим нужно нормально поспать. — Я не хочу спать, — произнесли одновременно. Эндрю закатил глаза. Эти двое были иногда слишком похожи, что бесило его просто ужасно. Свалились на голову два ходячих несчастья. — А я не хочу доводить до рукоприкладства, — пригрозил Эндрю, — Джостен, доведи этого неугомонного до комнаты. Аарон снова набрал воздуха в легкие, чтобы возмутиться, почему он тоже не мог остаться рядом с Ники, но был отвлечен легким касанием до тыльной стороны ладони. — Пойдем. Ники нужно отдохнуть. Завтра мы во всем разберемся, хорошо? Аарон не нашел что возразить, тем более под взглядом этих каких-то слишком заботливых глаз, и сдался. — Хорошо…Но если что-то случится, сразу зовите. — Конечно, как же мы тут без тебя, — отмахнулся Эндрю, но уже беззлобно, все так же прижимая голову Ники, пока тот уже был в какой-то полудреме. Нил не выпустил руки Аарона из своей и под взглядом Кевина и Эндрю вывел его из их комнаты. Когда за ними закрылась дверь, Эндрю продолжил помогать Ники заснуть. — Кажется, я наворотил таких дел, — сказал Ники, почти полностью погрузившись в сон. — Нет таких, каких нельзя было бы исправить. Твои слова, кажется, — ответил Эндрю. Ники хмыкнул и перевернулся к стене, уткнувшись уже другой щекой Эндрю в плечо. — Я потерял Эрика, — проговорил он, зажмурившись. — Очень сомневаюсь, — скептически произнес Эндрю. — Я-я его бросил. Я этого не хотел. Просто…я не знаю. Я чувствую себя иногда таким ничтожеством. И ненавижу себя больше, чем кто-либо. Он заслуживает кого-то гораздо лучше. Кого-то, кто не будет трепать ему нервы и постоянно загоняться насчет своей же значимости. — Эрик любит тебя больше всего на свете, дурачина. Он никогда сам не перестал бы тебе это повторять. Он Аарону пишет постоянно, спрашивая, как ты, потому что ты даже при смерти улыбнешься и скажешь «всё путем». Ники усмехнулся, и пара слезинок снова скатились с его щеки. — Кстати, с Ари все в порядке? Он выглядел немного странно. Ты поэтому прогнал его? — Ему сейчас лучше успокоиться. Он слишком…остро все воспринял. — Он всегда так. Тревожится и спать потом не может. Это было не совсем то, но Эндрю позволил Ники так думать, чтобы не забивать голову тревогами еще сильнее. — Именно поэтому с ним был отправлен Джостен. — В смысле? — Ники даже приподнялся. Эндрю таинственно сощурился, потом раздумал пару секунд и все-таки достал телефон. Увидев фотографию спящих Нила и Аарона, Ники тут же изменился в лице. Оно просияло, и парень снова стал похож на себя самого. Кевин тоже подошел посмотреть (все это время он продолжал стоять на том же месте, боясь шелохнуться и прервать откровения Ники) и в удивлении вскинул брови. — Вот оно как значит, — протянул Ники, — и паршивец ничего мне не говорил. — Он не спал нормально несколько месяцев. Если ложится, то постоянно вертится и засыпает только к утру. Когда он заснул рядом с Джостеном, то ни разу не проснулся и проспал, наверное, больше девяти часов. Ники устало вздохнул, прикрыв глаза. Он вспомнил, как на их месте недалеко от железнодорожных путей Аарон спал тогда у него на коленях. Он знал, что Аарон всегда остро чувствовал чужие эмоции, поэтому Ники снова загнался из-за того, что позволил себе так сорваться. — Хватит думать, — прервал его Эндрю, будто прочитав мысли, — ложись спать давай. Ники кивнул, снова внезапно поникнув. Он расправил одеяло и забрался в свой теплый кокон. — Спасибо, — произнес он напоследок, прежде чем тут же вырубиться. Эндрю вздохнул и убрал светлые выбившиеся пряди за уши. Внезапно понял, насколько устал, и даже не заметил, как Кевин опустился на пол рядом с кроватью, где тот сидел. Он положил голову возле руки Эндрю, что сжимала простыни. Этого он тоже не заметил. Эндрю взглянул на него и повернул голову набок. Светлые прядки снова выбились, но он ему уже было все равно. Темные волосы Кевина раскинулись по простыни, и он не сводил глаз от Эндрю. Такой красивый в этой полутьме со светом только от одного несчастного светильника. Кевин тоже был встревожен и расстроен. Он выдохнул, прикрыв глаза и тихо спросил: — Я могу что-то сделать? Чем-то…помочь? Эндрю не ответил, и Кевин уже и не рассчитывал, что услышит ответ. Как глупо он считал себя… Внезапно чужая рука оказалась у него в волосах, что заставило мурашки тут же пройтись по телу. Дэй распахнул глаза и встретился взглядом с Эндрю, который продолжал сидеть так невозмутимо, будто это все было само собой разумеющимся. Кевин сглотнул и боялся двинуться, чтобы не потревожить момент. — Иди спать, — тихо проговорил Эндрю, продолжая перебирать его пряди. Кевин отрицательно помотал головой и будто прильнул к руке еще ближе. Эндрю на мгновение замер в растерянности, но вскоре снова возобновил движения. — Ты завтра с трудом встанешь, — продолжал пытаться Эндрю. — Как и ты, — прошептал Кевин, отказываясь даже смотреть в сторону своей кровати. — Идиот. — Ты же будешь сидеть здесь всю ночь, — Кевин уже даже не спрашивал. Он знал, что будет именно так. Эндрю никуда не денется от Ники, сколько бы ни говорил, как тот его бесит. — Да, поэтому просто иди уже спать, — устало ответил Эндрю, но не отрывал взгляд от Кевина и продолжал накручивать его пряди на пальцы. — Хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — Я же только что сказал тебе совсем другое, балбес. — Хватит постоянно обзывать меня. — Что мне сделать, если ты тупой. Кевин закатил глаза и тут же зевнул. — Всё. Иди в кровать и не пизди мне тут, что не хочешь, — увидев это, сказал Миньярд. — Не хочу, чтобы ты оставался тут один. — Точно тупой. С математикой все нормально? — Прекрати. Не будь колючим ежиком только потому, что я пробую как-то заботиться о тебе. — Мне это не нужно, принцесса. Кевин резко смолк и уставился в стену в другой конец комнаты. — Что? Попросил не обзывать, я выполняю. — Заткнись. Эндрю хмыкнул. — Неужели я смутил великого Кевина Дэя, короля баскетбола? Или, может быть, королеву? Кевин резко вскинул голову, и Эндрю непроизвольно сжал пальцы на чужих волосах. Увидев замешательство на чужом лице, Эндрю нагнулся к нему с ухмылкой: — Точно не хочешь пойти спать? — Нет, — ответил Кевин, дыша ему прямо в губы. Эндрю провел свободной рукой по чужой скуле, дотрагиваясь до мягкой кожи. Ему понравилось ощущать эту мягкость на кончиках пальцев, чужое уже сбившееся теплое дыхание на своем лице. Нравилось играть с Кевином так же безумно, как тому нравился его гребаный баскетбол. И, когда Кевин уже было потянулся вперед, Эндрю отпустил его и откинулся спиной к стене, не отрывая от него взгляда насмешливых глаз. Лицо Кевина горело, и он смотрел на что угодно, только не на Эндрю. — Сладких снов, Дэй. На этот раз Кевин решил не спорить. *** — Мне кажется, что я бросил его. — Аарон, это не так, — Нил помогал ему убирать конспекты и учебники с кровати, которые Аарон опять скинул сюда. Аарон ничего не ответил, но Нил ясно видел, что тот снова сильно загнался, и развернул его к себе. — Это не так. Ники это знает и никогда не будет так считать. — Но почему Эндрю остался, а я нет? — Потому что ты… Нил запнулся и будто не решался продолжить. — Потому что «что»? — Аарон сложил руки на груди, уставившись на него. — Потому что он заботится о тебе и понял, что тебе тоже стоит отдохнуть. Ты очень переволновался за Ники, но и тому нужен сон, чтобы завтра на свежую голову снова все обдумать в адекватном состоянии. Уверен, он уже видит десятый сон, и смысла там сидеть нет. — Но Эндрю сидит… — Он слишком упрямый, чтобы дать кому-то убедить его, что ничего страшного уже не случится. Пожалуйста, не упрямься и ты… Аарон выдохнул, все еще не соглашаясь и порываясь вернуться, но все же понял, что Нил прав. Эндрю помог Ники успокоиться, и тот сейчас мирно спал. Сидеть там как часовому не было смысла. Двум так тем более. Единственное, что он мог еще сделать, так это помочь Ники в дальнейшем. Поэтому он достал телефон, отписался Эрику, а затем стал готовиться ко сну. Бросил взгляд на учебники и внезапно вспомнил, что еще мог бы выучить. Но его снова отвлекло легкое касание, когда Нил захотел привлечь его внимание, потянув за рукав. Аарон повернулся к нему. — Отдохни сегодня, — попросил Нил. Он как-то понял, о чем подумал Аарон, и отвел его от стола. — Я с тобой вообще учиться перестану, — пробурчал Аарон, расстилая кровать. — Биология с химией могут иногда немного подождать? Часиков так 8, пока ты поспишь. — Знаешь, сколько можно выучить за 8 часов?! — Упрямец, — вздохнул Нил. — Вообще-то, я ложусь спать, если не видишь. — Вижу, умница. Нил стоял, прислонившись к шкафу и глядя на то, как Аарон управлялся с постелью. Когда он оказался под одеялом и недовольно зыркнул из-под него, Нил убедился, что дело сделано. — Вот и отлично. — «Отлично» ты должен получить завтра по биологии у мистера Финникса, иначе он мне такое устроит за мое репетиторство. Только попробуй меня опозорить. Нил усмехнулся и покачал головой. — А если я везде выберу ответ «А»? Типо как «Аарон». — Боже, блять, иди проспись. — Что? Тебе не нравится идея? Аарон швырнул к него подушку и попал прямо по ухмыляющейся роже. Когда Нил ушел к себе, Аарон еще слышал его смех и видел перед глазами эту вечную ухмылку. Раньше в голове перед сном крутились только формулы по химии, но один наглец взял и всё испортил. *** Нил шел по пустым коридорам и слышал только вой ночного весеннего ветра за стенами. Инферн давно спал, и сейчас ни одно живое существо не могло потревожить его сон, прервать это спокойствие и наслаждение, которое и можно почувствовать только в ночное время, когда давление реальности не так велико, а иногда и вовсе иллюзорно. Ночью часто всё ощущалось иначе. Нил думал о том, что произошло с Ники, и правда сочувствовал ему, но все его мысли постоянно возвращались к Фантомам. Где они? Сколько их уже? Кажется, двое, но Нил не был уверен, потому что видел пока несколько обликов только одного. Но думать о том, что он один, было бы глупо, потому что по лесу Нил водил двоих, пытаясь когда-то отвести их от школы. Второй не мог просто так умереть в лесу, если первый справился. Значит, Нил просто его не нашел. Возможно, он ходил мимо него в чьем-то облике уже много раз, а Нил не замечал, потому что все, что он делал последнее время, так это разглядывал Аарона. С его появлением концентрироваться почему-то стало сложнее, и Нил явно сменил фокус. Он больше не был один на один с этим, перестал осторожничать. Потерял хватку. Кажется, так это называется. Это было плохо, но Нил понимал, что вернуть все, как было, он просто не мог. Да и не хотел. Теперь у них с Аароном был план справиться с этим вместе (Эндрю убьет их, когда узнает), и Нил решил, что стоило попробовать это новое, что появилось в его жизни. Тем более, если это поможет решить проблему, то попытаться можно. Попытаться наконец не быть с этим всем одному и не ломать голову в мыслях о том, что он сделал не так, раз еще не продвинулся ни на шаг. Ветви деревьев за окном отбрасывали причудливые тени, пока он шел обратно в комнату. Весна в этом году выдалась холодной и не давала ни намека на скорейшее потепление. Было так тихо, что казалось, будто он попал в другое измерение. В пространство, которое поглотило его целиком, на самом деле растерзало, а затем собрало внутренности и конечности снова вместе, слепив подобие человека. Такими ему часто представлялись Фантомы. Они были безобразны, но заимствуя тела людей, делали вид, что являлись ими по-настоящему. И самое страшное заключалось в том, что реальные люди часто даже не замечали, что что-то не так. Они здоровались, пожимали руки, даже обнимались, отдавая свой облик существам, пожирающих их энергию. Они медленно высасывали ее из них, а те лишь жаловались на недомогание, но редко замечали стеклянные глаза напротив. Фантомы часто казались просто уставшими людьми. И, так как все знали, что проблемы и трудности есть у всех, просто не замечали, что происходит нечто иное прямо у них перед носом. Им проще было свалить все на нелегкую жизнь или тяжелые периоды и продолжить сосуществовать с этим. Винить их было не в чем. Поверить в существование такого было невероятно сложно, и не каждый справился бы с этим. Нил, которому с детства уже было обо всем известно, относился к этому совсем по-другому. Как ребенок, которого с детства водили по лесам на охоту. Он чувствовал Фантомов уже на каком-то другом уровне. И когда резко повернулся, почувствовав на себе чужой взгляд, увидел лишь темный коридор и выход на лестницу, где сейчас было пусто. Ощущение, что за ним наблюдали, не проходило. Он уже почти дошел до комнаты, но решил лучше проверить. Устремившись к лестнице, он стал мысленно считать, сам не зная почему. Всего несколько шагов отделяло его от пронизывающей темноты коридора, где стояла величественная лестница Инферна. Она была достоянием этого места. И именно там Нил когда-то прижал Аарона к стене, когда заметил Фантома. Сейчас он медленно шел вперед, пытаясь обострить все чувства до предела. С момента его последней встречи с Фантомами прошло достаточно времени, и Нил даже отвык, за что опять же ругал себя. Ему было нельзя. Кому угодно, но не ему, носящему на шее медальон — единственное действенное оружие против них в этом месте. Выйдя к лестнице, он замер и пытался рассмотреть хоть что-то в этой темноте. Но ничего. Полнейшая тишина и темнота. Он еще немного постоял, стараясь не дрожать от внезапно накатившего холода. — Показалось, — прошептал он в пустоту. Оказавшись здесь, он старался охватить взглядом как можно больше пространства, чтобы не пропустить малейшее движение. Но то, что он искал, было ближе, чем казалось. Нил развернулся, чтобы уйти, и не заметил, как всего в паре метров справа под висящей громадной картиной сидел маленький мальчик. Он неотрывно следил за движениями Нила, будто пожирал того взглядом. Этот взгляд действительно был каким-то маниакальным, и в другой момент заставил бы сердце уйти в пятки у любого, кто увидел его не в темноте. Но пришла пора второму Фантому выйти на свет.