Мечты из потали

— Что значит «Интерпол отозвал L»? — сидя вполоборота к остальным с одной рукой на столе, Кира в полном замешательстве уставился на отца, поверженного ситуацией не меньше окружающих его в негодовании полицейских. Новый день, будто отравленный предыдущим, изначально не сулил ничего хорошего, с первых же минут начавшись чередой потрясений. Не далее чем двумя часами ранее они столкнулись с первым: отель больше не может считаться их «штаб-квартирой», в связи с чем им пришлось передислоцироваться в недавно отстроенный умопомрачительного масштаба небоскрёб, на первом этаже которого уже всё заранее подготовлено для работы, начиная от огромного, едва ли не в треть стены металлического стола с двумя компьютерами и сеткой из десятка мониторов над ними, заканчивая небольшой, очень скромно обставленной зоной отдыха с журнальным столиком и двумя диванами друг напротив друга под стеклянной лестницей без поручней. Вторым изумлением лично для Лайта стала переданная по телефону отцом новость, что L лично попросил того доставить себя на место, но без присутствия юноши в машине — тот должен был добираться сам, как и другие члены расследования. Последней — до этого момента — причиной замешательства оказалась даже не замудрëнная система идентификации при входе в здание, а встретивший их пустующий зал. L нигде не было, и нет до сих пор. Соитиро с тяжким вздохом сжимает складку меж нахмуренных бровей. — Сегодняшним утром директору Китамуре пришло официальное письмо от генерального секретаря Интерпола. Он требует у полиции Японии прекратить сотрудничество с L, так как дело Киры будет передано другому специалисту. — И что теперь? — Моги интересуется обеспокоенно. — Почему вообще его отстранили? У Рюдзаки же стопроцентная раскрываемость. — Похоже, Легран-сану этого недостаточно, — мрачно скрещивает руки Аидзава, в такой же растерянности потупив взгляд на мысы туфель. — Интересно, кого поставят на замену. От одного только последнего слова Кира в едва сдерживаемой ярости прищуривается, сжимая кулаки. — Больше интересно другое, — рассуждает Кандзо, поглаживая подбородок. — L ведь действительно никогда не бросал дел, за которые брался. Да и это расследование был намерен довести до конца. Не удивлюсь, если он продолжит искать Киру, пусть даже втайне от Интерпола. — Да, но нам теперь запрещено с ним работать, — напоминает сразу Сюити. — Если мы продолжим делиться с ним подробностями расследования, нас всех уволят, а Рюдзаки вообще могут объявить в международный розыск за вмешательство в ход следствия. — И что, — испуганно таращится на него Мацуда, — Рюдзаки тогда могут насильно вывезти из Японии? Из-за плеча Киры раздаётся кряхтящий смех Рюука. — Похоже, песенка этого L спета. «Придержи свои комментарии при себе», — Кира на секунду смотрит в его сторону, после чего закрывает глаза и пытается успокоиться. — Об экстрадиции Рюдзаки не может быть и речи, — на удивление твёрдым голосом заявляет он. — Никому, кроме нас, неизвестна его внешность, не говоря уже об имени. Какими бы профессионалами ни были агенты Интерпола, они не смогут найти того, о ком нет никакой информации ни в одной базе данных. К тому же, L даже не работает с ними официально, а является частным детективом. Они не могут запретить ему продолжать личное расследование в принципе. — И всё же... — Моги, наконец, решается задать волнующий большинство собравшихся вопрос: — Как же нам быть? Поставленные перед неудобным выбором, полицейские колеблются, до последнего не желая мириться с выставленным им ультиматумом. Не для того каждый из них отринул страх смерти, рисковал собой, выступая против Киры, чтобы так и остаться на полпути к цели. Ведь если не лучший детектив столетия вычислит неуловимого убийцу, тогда кто? Только вот Кира уже выяснил — не все в их группе чисты намерениями. «Интерпол — всего лишь сборище беспомощных идиотов, которые так или иначе приползают к L с просьбой найти преступника, на чью поимку у самих мозгов не хватает. Чёрта с два они бы вдруг усомнились в компетентности L, даже если брать в расчёт непрекращающиеся акции в мою поддержку и проведение их рядом с Императорским дворцом, как и то, что они имеют множество летальных исходов среди участников. — В ладони начинает пульсировать знакомая боль от ногтей. — Кто-то им помог. И вариантов не много». Почувствовав идеальную возможность вывести других на откровение, Кира словно бы невзначай тоскливо интересуется сам у себя: — Это из-за демонстрации у Императорского дворца Интерпол счёл L профнепригодным?.. — К сожалению, нет, — качает головой тут же заглотивший наживку Соитиро. — Насколько мне известно, роль сыграло ещё и отсутствие прогресса в расследовании. Интерпол решил, что за всё время L не сделал ничего полезного, кроме сужения области поисков Киры. — Подождите, а Второй Кира? — несогласно хмурится Моги, чуть позади которого белее мела стоит Мацуда. — О его существовании вообще знает кто-то, кроме нас и L? И те улики с кассет, то, что Кира может убивать, зная лишь лицо и имя человека? Ягами поверженно опускает глаза. — К сожалению, мне это неизвестно. Но учитывая, что Рюдзаки приказал мне держать ход расследования в тайне даже от директора Китамуры, вероятнее всего, эти детали им неизвестны. — Но шеф, с чего они тогда взяли, что прогресса нет? — Кандзо никак не может взять в толк. — Разве L раньше отчитывался перед Интерполом, как продвигается дело? «Хороший вопрос, Моги-сан», — незаметно для других Кира внимательно обводит каждого пристальным взглядом, чтобы выявить хоть малейшее подозрительное поведение. Подолгу посмотрев на стоящих рядом коллег по очереди, Аидзава с пристыженно скривлëнными губами медленно опускает голову, а затем с надломом в голосе произносит: — Я... должен кое в чём Вам признаться, шеф. Все озадаченно оборачиваются на мужчину, который, тяжко выдохнув, продолжает: — Вероятно, Интерпол отстранил L от дела и из-за меня тоже. — В каком это смысле? — запинается от удивления Соитиро. Сюити сжимает повисшие плетями руки в кулаки и морщится, будто собственный поступок теперь отзывается нестерпимой болью. — Я... сомневался в Рюдзаки и его методах. Мне надоело видеть, как он целыми днями ничего не делает. Только указания раздаёт, а расследование так и не сдвигается с мёртвой точки. Поэтому... я попробовал найти что-нибудь на L. Какие-нибудь доказательства, что он не был замечен в чём-то неподобающем. Например, в намеренном бездействии ради того, чтобы поймать какого-либо преступника «на горячем». — Аидзава... — поражённо шепчет Моги. — Аидзава, это... — не находит слов Ягами. — Но почему ты не сообщил? — Я говорил вам, — пылко защищается мужчина. — Ещё тогда, по пути на парковку, помните? Но, шеф, я понимаю, — он смягчается. — Вы не могли воспринять меня всерьёз. Иначе это бы означало, что Вы не доверяете L, а значит — и его словам о невиновности Лайта. «Не приплетай меня, сволочь», — под новое посмеивание Рюука рычит про себя Кира, которого едва не трясёт от бешенства. Да как этот идиот посмел?! — Ты намекаешь на наличие у меня личных мотивов? — свирепеет Соитиро, разворачиваясь к тому всем корпусом. — При чём здесь мой сын, если главное — найти и остановить Киру? Я всегда это говорил, и считаю так до сих пор! Но то, что ты утаил от начальства такое... — Да я даже ничего особого и не выяснил! — беспомощно поднимает Аидзава ладони. — Единственное, что мне стало известно, так это факт совместной работы L и той женщины, Мисоры Наоми, жены Рея Пенбера. «Что?..» — глаза Киры в шоке округляются. — Несколько лет назад они совместно раскрыли дело об убийствах BB в Лос-Анджелесе, — торопливо рассказывает Сюити. — Я бы даже сказал, L был её личным ментором, несмотря на вынужденный отпуск Наоми Мисоры как агента ФБР. Возможно, они были лично знакомы, так как в день своей гибели Мисора Наоми требовала личной встречи с L в полицейском участке. Будто она была уверена, что ей Рюдзаки позволит с ним поговорить. Но больше ничего, клянусь! «Так значит, — рассуждает Кира с внутренней дрожью, — упусти я её в тот день, мне действительно грозила бы смертельная опасность. Ведь если L лично сотрудничал с той женщиной, то полностью доверял её профессиональным навыкам». Восторженно хихикая, Рюук прикрывает пасть ладонью: — Надо же, как тебе на самом деле повезло, а, Лайт? — со скрипом кожаных одеяний и бренчанием серьги он наклоняется к едва скривившему из-за насмешки нос Кире, чтобы подначить ехидно: — Хотя, признаться, я теперь даже жалею, что ты её тогда убил. Хотелось бы посмотреть, как бы ты выкручивался, объединись она и этот паренёк, ха-ха! «Как бы ни хотелось этого признавать, но Рюук прав, — с неудовольствием признаётся тот. — Заимей L такого помощника, мои шансы оставаться в «сером» цвете на шкале подозрений стали бы нулевыми намного быстрее. Если она и вправду была агентом ФБР, тогдашняя её осмотрительность с фальшивым именем обретает смысл. Эта женщина действительно представляла опасность, и, оказывается, даже бóльшую, чем я изначально предполагал». — В любом случае о таком следовало сообщить! — непреклонен Соитиро. — Рюдзаки нам доверился, и мы поклялись верить ему тоже. Выдохнувшись от бессмысленного спора, Аидзава окончательно поник. — Простите, шеф. — По лёгкому оскалу становится очевидна испытываемая им вина и сожаление. — Я правда не думал, что такая информация могла просочиться за пределы NPA. Об этом не должен был знать никто, кроме меня, — даже директор Китамура. Я не преследовал цель добиться отстранения L от дела Киры. Лишь хотел убедиться, что в конце концов он по-прежнему на нашей стороне. «На нашей стороне? — смущается Кира, посматривая на остальных, но не находя в их лицах того же смятения. — Он что, в течение всех этих дней организовал за спиной L какую-то коалицию из доверенных людей только потому что принял стратегию выжидания за... пособничество мне? Что за бред?» С тяжким вздохом Соитиро снимает очки и трëт двумя пальцами глаза в попытке вернуть ясность ума. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет? — Шеф, я готов понести наказание за своеволие, — смиренно признаёт Аидзава. — Но я честно не предполагал, что Интерпол... — Это я сделал. Полицейские удивлённо оборачиваются на тихое лепетание до сих пор не участвовавшего в обсуждении Мацуды, который, поджав губы до возникновения морщин на подбородке, опустил голову так низко, что даже сидящему в растерянности Кире видна лишь макушка. — У-у, вот это уже интересно, — нетерпеливо клокочет Рюук. — О чём ты, Мацуда? — напряжённо переспрашивает Соитиро. — П-простите, шеф, — дрожаще выговаривает тот. — Это... Это я направил письмо Интерполу. — Что? — Аидзава в ужасе уставился на коллегу. — Но... Но зачем? — Я просто... Я просто поразмыслил над Вашими словами, Аидзава-сан. — Он нервно мнëт идеально выглаженные брюки в месте прохождения стрелок. — Ну, когда Вы заметили странное поведение Рюдзаки, как будто он специально ничего не предпринимает относительно демонстраций. И я подумал: может, Вы и правы? Мы ведь... до сих пор просто ждём тридцатого мая, когда Второй Кира назначил встречу Первому. Но люди гибнут, и преступники тоже... Знаю, я никогда не сомневался в Рюдзаки, и... не могу назвать Киру абсолютным злом... Но мне... Мне просто подумалось, что Рюдзаки и вправду преследует какую-то иную цель... «Мацуда, ты чёртов идиот! — Кира едва стискивает зубы и крепче упирает ноги в пол, моля себя не накричать и не броситься на чуть ли не плачущего от раскаивания мужчину. — Поручи действие «думать» кому-то другому, если сам на него не способен! Если бы встреча действительно была тридцатого, до неё осталось почти бы две недели. Но она будет двадцать второго в Аояме, всего через пять дней! И именно сейчас из-за тебя Рюдзаки отстранили от дела?!» — Ты хоть понимаешь, что натворил? — тут же оказавшийся рядом Соитиро в отчаянии трясёт Мацуду за дрожащие плечи. — Понимаешь, что теперь жертв среди невинных может стать ещё больше, так как неизвестно, кому передадут дело Киры?! — Простите, шеф, — дрожит Тота, пряча глаза за тыльной стороной кулака. — Простите меня, пожалуйста. Пока обескураженно нахмурившийся Моги качает головой, потрясённый и одновременно возмущённый собственной причастностью к произошедшему, Аидзава, натужно дыша, рыскает невидящим взглядом по голому полу. — Мацуда... Не нужно было воспринимать мои слова настолько буквально и сразу писать в Интерпол о подобном! — отчитывает его Сюити больше из чувства безысходности, чем злости. — Можно было бы всё уладить как-нибудь иначе, не так радикально! Особенно учитывая, что прямых подтверждений моим догадкам нет! — Я знаю, простите, — шепчет одно и то же Мацуда. — Когда ты вообще написал Интерполу? — растерянно ищет в скрытом завесой волос лице ответы Соитиро. Тот глотает грозящие побежать по щекам слёзы. — Несколько дней назад. Т-там не было ничего такого! Просто... — Просто сомнения в компетентности L. — Кира выдыхает через нос, потирая переносицу, чтобы вернуть себе насколько возможно в данной ситуации собранный вид под разом обращёнными на него взглядами. — Что бы там ни было, Интерпол воспринял это обращение именно так. Полагаю, им просто нужен был лишний повод, чтобы L больше не создавал проблем и не портил им репутацию. — Так значит... — Соитиро хмурится с сочувствием. — На место L поставят кого-то, кому Интерпол может доверять, — с ядом в голосе заканчивает за него Аидзава. — Возможно, из Соединённых штатов. ФБР ведь согласилось шпионить за нами по указке L, и тому ничего не было за их смерти. Вряд ли такое происшествие могло пройти мимо Интерпола. — ФБР? — отыгрывает недоумение Кира. Теперь уже слово берёт Моги: — В начале нашего сотрудничества Рюдзаки приставил к нам и нашим семьям агентов ФБР, чтобы убедиться, что среди нас нет Киры. — Он протяжно выдыхает. — Все они вскоре умерли от сердечного приступа. Вывод очевиден. Кира как-то прознал об этом. — Эй, Лайт, — лает Рюук, тыча когтем в мужчину, — а они в курсе, что незадолго до гибели твоего преследователя ты видел его документы в автобусе? Что-то им совсем не всё очевидно, ха-ха! «Я даже не знаю, мне стоит отыграть растерянность или просто опустить тему, — соглашается с недальновидностью полицейских Кира, чувствуя натуральное отвращение от перспективы продолжить участвовать в настолько глупом спектакле. Это просто ниже его достоинства. — И вообще, L одобрял распространение такой информации, особенно в моём присутствии? За мной ведь тоже следили. Что-то мне подсказывает, что нет». — Насколько мне известно, новых агентов больше не присылали, — сообщает Соитиро. — Хотя Рюдзаки и в первый раз не уведомил об их прибытии... — США в любом случае отозвались бы на новую просьбу L о выделении ещё хоть десятка агентов ФБР при острой на то необходимости, — Аидзава сурово скрещивает руки. — Ни одна из стран не признаёт Киру кем-то, кроме преступника, по сей день. Судя по найденной мной информации в Интернете, в Америке едва ли не ежедневно разворачиваются митинги за отмену преследования Киры и одиночные пикеты, но участников стремятся моментально разогнать или задержать. Стало быть, правительство США также не поддерживает Киру, а следовательно вызывают доверие Интерпола. Так что вариант с заменой L кем-то из ФБР наиболее вероятен. Безукоризненная логика неприятного для принятия вывода вгоняет каждого в задумчивое молчание. Несмотря на сдавившее горло чувство обречённости положения, в котором оказались он и его подчинённые, Соитиро не может злиться ни на пытающегося своей бледностью костюма и лица слиться с холодным интерьером штаба Мацуду, ни на в очередной раз не оказавшего — а скорее эгоистично забравшего — помощь Интерпол, котирующего невесть чьи интересы. Оказавшись на перепутье, где по одну сторону официальная работа на честно заслуженной должности, тогда как по другую — дело чести и естественный для шефа полиции долг поймать навредившего в том числе его семье убийцу, вынудившего самого L подозревать дорогого сына в ужасающих преступлениях, он давно знает, какой выбор сделает. Однако также знает, что верные подчинённые последуют за ним, каким бы тот ни был. Соитиро сжимает челюсти; брать ответственность за других ему не привыкать, но вопреки огромному опыту легче не становится ни на грамм. Им бы хоть что-то, малейшую зацепку. Лишь бы сфокусироваться на деле, а не на окружившим их беспросветным туманом хаосе, по куску отгрызающем последнюю уверенность в положенном справедливостью закрытии дела. Внимательно изучающий каждого балансирующего на грани принятия поражения полицейских Кира считывает эту последнюю надежду на удачно подвернувшийся случай мгновенно; нет нужды даже всматриваться в понурые лица дольше пары секунд. В иной день от созерцания такого убожества было бы невероятно сложно сдержать победную усмешку. Сейчас удовлетворение тоже присутствует, но иного толка. Никем не получится управлять так легко, как людьми в отчаянии. Культ лишь укрепил данную аксиому, и Кира собирается использовать это против них же самих. Последнее, от чего ожидаешь поражения — от собственного же оружия, обращённого против тебя. — Так или иначе, — он нарочито неторопливо закидывает ногу на ногу, — официальной замены L на данный момент нет. Однако расследование нельзя вот так бросать на полпути и просто «копить» будущих жертв Киры, чтобы ими занялся кто-то другой невесть когда. — Согласен, — удивляет его внезапной благосклонностью Аидзава. — Но что нам теперь делать? Мы же больше не имеем права сотрудничать с L, это нарушение приказа начальства. — Не обязательно работать именно с L, — несколько лукаво глядит на него Кира с очевидным намёком. Через секунду смекалистый мужчина давится воздухом от возмущения, часто моргает и раскрывает рот. — Ты предлагаешь, — настороженно уточняет он, — чтобы ты временно исполнял обязанности L, а мы работали на тебя? — Я не претендую на место Рюдзаки, — сразу успокаивает Кира. — Поэтому не «на меня», а «со мной». Все здесь присутствующие хотят поймать преступника, чтобы мир обрёл прежний покой. Чем быстрее, тем лучше. — Он понижает голос до вкрадчивого: — И я не поверю, если Вас, Аидзава-сан, не будет мучить совесть за смерти ещё сотен преступников, к сохранению жизни которых Вы не пытались приложить усилия, сразу сдавшись. — Да кто сдаётся?! — боевито прикрикивает Сюити со сжатыми кулаками. — Просто ты же даже не полицейский и не окончил университет! Как ты собираешься нас вести? — Аидзава прав, Лайт, — глухо признаётся Соитиро, опуская горящие от несправедливости расклада глаза. — Мы согласны, что единственным из здесь присутствующих, кто может подменить Рюдзаки, являешься ты. — Он встречается с непокорным взглядом сына и категорично качает головой: — Но это не твоя работа. И мне это не нравится. Твоя обязанность сейчас — учиться на благо собственного будущего, а не рисковать им. — Это и моё дело тоже, — проговаривает Кира твёрдо. — Из-за этого убийцы ты попал в больницу, папа. Из-за него гибнут люди, а в обществе, в том числе мои одногруппники, поддерживают такие методы борьбы с преступностью. И я обещал Рюдзаки, что мы найдём Киру. Я не заберу свои слова назад. — Лайт, да очнись ты! — от бессилия всплëскивает мужчина руками. — Помимо тебя в мире есть те, чья прямая обязанность — расследовать преступления и ловить таких маньяков! Ты пока к их числу не относишься. Оскорблённый, тот слегка сужает глаза и сглатывает не слюну, а очередное недоверие к себе, собственным силам, обесценивание его желаний и решений. В который раз, и всё равно — точно ржавым гвоздëм по сердцу. — В том и дело, — с паузами проговаривает Кира, снова якобы непреднамеренно поджимая пальцы в некрепкие кулаки. Он обводит въедливым взглядом каждого, объясняя: — Вы официально работаете в полиции Японии, что накладывает на каждого её сотрудника обязательства о беспрекословном подчинении начальству. Рюдзаки отстранили от расследования. Директор Китамура-сан не станет брать на себя такой риск и поручать кому-либо продолжать вести дело подпольно. Если произойдёт утечка информации о подобном неповиновении официальному указу Интерпола, пострадают все, и в первую очередь — Китамура-сан, которому наверняка есть, что терять. — И к чему ты клонишь? — скрещивая руки, заранее мнительно взирает на него Аидзава. — К тому, что если я продолжу расследование, это не может считаться ни саботажем полиции Интерпола, ни пособничеством в предоставлении теперь уже конфиденциальной информации L. Для Интерпола я — обычный гражданский, которого, разумеется, не могли допустить до поисков международного преступника. И даже если Рюдзаки сообщал кому-либо о своих подозрениях на мой счёт, это только нам на руку. Кому придёт в голову, что главный подозреваемый может быть официально включён в группу расследования и работать с её участниками наравне? Не говоря уже о том, что, в отличие от вас всех, у меня даже отсутствует фальшивое удостоверение личности, и есть лишь номинальная фамилия Асахи, как у моего отца. Но об этом — опять же — известно лишь в этом кругу. Никаких доказательств моего присутствия здесь не существует. Окружающие его мужчины призадумываются, но видно, как неуверенность до сих пор подтачивает их бравые порывы согласиться с услышанным. Озвучить причину заминки, тяжко вздохнув, вызывается Соитиро. — Ты верно всё сказал. Тем не менее мы находимся в другом положении. — Шеф, — звенящим от тревоги и с блестящими решимостью глазами вдруг окликивает набирающийся смелости частыми вдохами Мацуда. — Если Вы подразумеваете трудность выбора «остаться в полиции» или «продолжить расследовать самостоятельно», то я готов вернуть значок. «Вот радость-то...» — Кира буквально вымучивает счастливую улыбку уголком рта, какую едва не сбивает гогот Рюука над ухом. — Какие отважные! — тянет тот снисходительно, будто наблюдает за попытками щенка перепрыгнуть слишком высокий для него ствол поваленного дерева. — Мацуда, — Соитиро качает головой, — нет нужды подставлять себя под удар настолько сильно. Ягами скользит суровым взглядом по лицам озадаченно нахмурившихся Моги и Аидзавы. — Я останусь работать в одиночку, — заявляют твёрдо; внутренние идеалы, чувство справедливости и желание отомстить за утраченный покой семьи не позволят отказаться от давно сделанного выбора идти до конца. — Рюдзаки не тот человек, который бросает расследование на полпути. Пусть даже неофициально, но я предложу сотрудничать с ним и дальше. А вы — сохраните свои должности. В данный момент не нужно следовать субординации и идти за мной из-за того, что я ваш начальник. Больше это не так. — Шеф, — посмеивается смущённо Мацуда, чем вынуждает мужчину неуверенно взглянуть на себя. — Мы ведь пошли расследовать дело Киры не потому что нас работа обязывала. — Да, шеф, — кивает с ободряющей улыбкой Моги. — Это наш личный долг: остановить Киру. Если полиции Японии приказано больше не сотрудничать с L, то это не значит, что нам в принципе нельзя продолжать расследование. — И как ты хочешь это провернуть без уведомления директора Китамуры? — с лёгким раздражением осаждает коллегу Аидзава. Пока мужчина пребывал в замешательстве, тот как-то нервно забегал глазами по полу. — Мы не сможем даже дистанционно выслать L какие-либо файлы, если обнаружим что-то ценное, не говоря уже о личном нашем пребывании здесь. Он и сам может влезть с полицейскую базу данных, я уверен. Но станет ли он так рисковать в его-то нынешнем положении? Пойти против служебных предписаний и подвести себя под уголовное наказание за распространение конфиденциальных сведений я... — слова «не готов» так и не срываются с губ, но очевидны всем. «Вот и всё твоё выпячиваемое мужество, — Кира внутренне хмыкает от разочарования. — Как только дело касается L, ты возмущаешься громче всех. Даже когда молчишь, это читается по глазам. Но когда угроза нависает над тобой — сразу поджал хвост и ищешь, как бы так вывернуться, чтобы сбежать без претензий в свой адрес». — Аидзава... — Соитиро вздыхает понимающе и направляется к коллеге, на что Сюити зажмуривается, стыдливо отворачивая голову, словно грядущие слова поддержи уже прижигают мечущуюся душу до мяса. Он понимает: его хотят оправдать, успокоить. Заверить в понимании его ситуации. Но оттого лишь обиднее. Лишь сильнее злость на всё и ни на что в одночасье потрошит разум. — Шеф, у Вас же тоже семья, — выдавливает Аидзава, когда на плечо ложится крепкая ладонь. — Это всё так... Нечестно. — Оставайся в полиции, — серьёзно произносит Соитиро. — Тебя никто не осудит. Ты поступишь правильно, у тебя маленькая дочь. — Но я хочу продолжить работать с вами... Я поклялся себе, что поймаю Киру, чего бы мне это ни стоило. Ради дочки. Чтобы она могла жить без страха ошибиться. «Под "ошибиться" он подразумевает "предумышленно нарушить закон"? — Кира едва сдерживает себя от сардонической усмешки. — Потрясающе слышать такое из уст полицейского». — Может... — робко встревает Мацуда. — Может, посоветоваться с Рюдзаки? Возможно, он что-то придумает. — Сомневаюсь, что получится, — угрюмо вздыхает Кира, чем привлекает всеобщее внимание. — П-почему это? — теряется Тота. — Я не знаю, где он. — Тот опускает поблëкшие вмиг глаза. — Вы же все присутствуете здесь и можете подтвердить: Рюдзаки до сих пор не спустился к нам ни разу. Не проходил на кухню, лифт не ездил наверх ни разу за всё время нашего здесь пребывания. Он будто вообще не в здании сейчас. — Нет, — уверенно качает головой Соитиро. — Я лично довëз его сюда, а выход есть только один, и мы бы заметили, если бы Рюдзаки куда-то ушёл. — А что насчёт камер? — предлагает Мацуда. — Лайт, ты ведь выводил на экраны изображения номеров. Может, стоит поискать по ним? Кира тоскливо качает головой. По приходе сюда он первым обнаружил на столе записку, в которой корявым из-за удержания ручки двумя пальцами почерком было выведено несколько на первый взгляд непримечательных, лишённых смысла и связи между собой строк, внимательно прочтя какие пару раз Кира без особого труда распознал в послании шифр, содержащий пароли от системы видеонаблюдения всего здания. Рюдзаки изначально поручил все дела ему, без предварительных обсуждений или вопросов. Положился на него без малейших заминок. И пусть даже такой шаг был сделан очевидно из-за отсутствия иных достойных для такой ответственности, как ведение расследования, претендентов, пусть это походило скорее на отчуждение всего самого дорогого из-за безысходности и нежелания продолжать в принципе, для Лайта не могло быть ничего более интимного, чем это. От эмоций скомкав листок в кулаке, он, полный решимости и с ещё большим грузом ответственности на плечах, чем вчера в больнице, быстро ввёл в компьютер с первой же попытки верно расшифрованный код доступа, сразу же принявшись разбираться в новом функционале. Затруднения встретились вовсе не в системе видеонаблюдения, интуитивно понятной в использовании, а в откровенно странном размещении камер и, разумеется, с Рюдзаки в первую очередь. Спустя десять минут прощёлкивания всех доступных для просматривания помещений, Лайт в полном смятении обнаружил, что, по не ясным ему причинам, трансляцию происходящего в реальном времени можно получить далеко не из всех номеров. Абсолютно бессистемно одни апартаменты оснастили звукозаписывающими устройствами, видео- и даже инфракрасными камерами, установленными в том числе в ванных комнатах, тогда как в других отсутствует изображение, но имеется звук, или наоборот: вывести удаётся лишь видео, но параметр регулировки аудио отсутствует. Прийти к выводу, что, по всей видимости, прибежище Рюдзаки сыскал именно в одних из таких апартаментов, было нетрудно. Разумеется, можно было обойти всё двадцатитрëхэтажное здание (не тратя время на два подземных, где находится полностью оборудованный всем необходимым спортзал и нечто, похожее на систему служебных коридоров) и заглянуть за каждую дверь для точного определения его местонахождения, но Лайт изначально отверг эту задумку. Во-первых, навряд ли такая скрытная личность станет переживать очевидно трудный для себя период в незапертом номере, куда могут случайно войти незваные гости, а во-вторых, сама идея беспокоить сейчас Рюдзаки ему банально претила. Выданное тем в рамках очередной псевдоигры-допроса откровение, что в моменты крайней напряжённости и угнетëнности его защитным механизмом является изоляция, не испарилось из памяти Лайта. И хотя он в очередной раз вынуждает себя с уважением отнестись к чужому выбору, внутри всё неумолимо тянет, скручивается и ноет. Его разрывает между внезапно возникшим и абсолютно нелепым чувством покровительства, потребности быть рядом лишь на всякий случай, и внушаемым себе убеждением, что не стоит вмешиваться. Это похоже на попытки вдохнуть у самой поверхности воды. Ты можешь глотнуть немного воздуха ртом, но горло непроизвольно сожмëтся из-за заглоченной с ним жидкости, спровоцирует кашель, кислород вытолкнется обратно мириадой пузырьков, и ты снова барахтаешься в попытке вынырнуть. Неуютно осмотревшись по сторонам из-за повисшего молчания, Аидзава набирает побольше воздуха и решительно распрямляет плечи. — Хорошо. Я готов уйти из полиции. — Он с вызовом прищуривается на пытливо смотрящего на него Лайта. — Но я буду работать так, как сочту нужным и как подскажет мой опыт. «Будет работать самостоятельно под моим контролем, — снисходительно фыркает про себя Кира. — Что ж, меня устраивает». — Хорошо, — миролюбиво кивают в ответ. — Я тоже остаюсь, — басовито оглашает Моги. — Ну, я уже высказался, — неловко посмеивается Мацуда, потирая затылок. — И... Мне, честно, очень стыдно за свой поступок. Я приношу перед всеми извинения, — он резко кланяется едва ли не под прямым углом. — Когда Рюдзаки снова к нам присоединится, я лично перед ним извинюсь. Я готов понести наказание за свою оплошность. Предвидевший такой исход, но всё равно им огорчённый, Соитиро выдыхает протяжно, массируя двумя пальцами глаза. — Думаю, частично ты уже искупил вину, лишив себя должности офицера. — Это не страшно, — Тота резко выпрямляется с храбро сияющими глазами. — После закрытия дела, я снова устроюсь в полицию и продолжу равняться на Вас, шеф! — Хех, такой активный, — усмехается Рюук, тогда как Кира отворачивается к монитору, более не слушая бесполезные подбадривания теперь уже бывших полицейских друг друга. Не отвлекаясь от печатания, он уточняет: — Папа, директор Китамура-сан назвал срок, за который ты должен прекратить сотрудничество с Рюдзаки? — Что? — Соитиро задумчиво сводит брови. — Нет. Но, полагаю, завтра — последний день. — Тогда не сообщай о своем уходе из полиции сегодня. Нам потребуются связи из NPA и доступ к полицейскому архиву, и чем дольше, тем лучше. Кстати, — предупреждая уже готовый сорваться вопрос, оглядывается через плечо Кира, — удалось обнаружить что-нибудь подозрительное в отчётах о продаже тех наборов для рукоделия в магазинах? — Н-нет, пока ничего, — с заминкой тот качает головой. — Я же говорил, на это требуется время. — Ладно, — кивают спокойно, заранее знав ответ. Главное, что удалось отвести внимание от неудобной детали относительно способа получения внутренней информации уже после удаления здесь присутствующих из базы данных NPA, а остальное не важно. Когда основные задачи были улажены, все разбрелись по штабу выполнять порученную им работу: на диванчике под лестницей Аидзава, насупившись за ноутбуком, вновь усердно штудировал Интернет на наличие в новостях, тематических группах, на форумах или развлекательных шоу любого упоминания демонстраций или связанных с ними сведений. Как всегда верно сидящий рядом Моги внимательно конспектировал за ним лаконичные пометки вроде: «Форум "Пион", обсуждение шествия у Императорского дворца, четыре якобы свидетеля» или «Сайт JNN, комментарий от пятнадцатого мая: "Кира больше не будет скрываться в тени, ждите"». Соитиро, изнывающий от ощущения собственной бесполезности из-за слабых знаний в технике, добровольно вызвался съездить в участок, чтобы разведать обстановку после вчерашнего хаоса и пикета справедливо недовольных их недостаточно оперативной и эффективной работой у главного входа. Без долгих сомнений Кира отпустил его, так как знал: после ничем на первый взгляд не обусловленного запроса выяснения количества проданных наборов для чеканки монет, отцу совесть не позволит не покопаться во всех имеющихся на руках у полиции материалах, имеющих даже мнимое отношение к делу Киры. И пока то можно сделать официально, лучше не сжигать заранее столь полезный мост. Единственным, с чем Кире пришлось смириться, так это с допуском Мацуды до второго компьютера, куда пароль он ввёл лично, не дав в будущем шанса на ситуацию, при которой не в меру инициативный Тота влезет в систему по собственному желанию. Место, на каком просиявший мужчина воодушевлëнно расселся, не его, никогда его не станет, и принадлежит другому, а потому Кира не собирается подпускать к нему кого попало. Отчасти из таких соображений задание Мацуде дали посредственное, но полезное: найти службы доставки продуктов с наиболее обширным выбором продуктов, а также просмотреть варианты клининговых компаний. Ввиду расположения здания вблизи офисного квартала, ближайшие продовольственные магазины находятся в получасе езды от здания, а питаться пусть свеже-, но уже невесть кем приготовленными завтраками, обедами и ужинами Лайт не привык и изменять это в себе не собирался. Что до уборки, то, очевидно, такому огромному зданию требуется обслуживание не одного, а желательно десятка человек. И навряд ли таким фронтом работы занимался бы один Ватари (по крайней мере, Лайт на это искренне надеется). Обнаруженная неподалеку от самой комнаты «штаба» при первом обходе кухня на первом этаже оказалась невероятно просторной, с современно отделанным ремонтом в кремовых оттенках и гарнитурой из благородного каштанового дерева, невероятно длинной светлой столешницей, где одновременно готовить, не мешая друг другу, могут человек пять, островком с поверхностью из наверняка настоящего белого мрамора и широкого прямоугольного стола из того же материала, что многочисленные шкафчики, у левой стены. Несмотря на словно бы холодящую пустоту гарнитура и холодильника, впечатление от кухни у Лайта сложилось почти что сентиментально хорошее. Вероятно, не последнюю роль сыграл бьющий из небольшого окна персиковый свет, через какой будто бы уже заброшенное помещение приобретало более «живой», по-уютному тёплый вид. Не пользоваться такой роскошью по назначению Лайт счёл кощунством, да и попросту бессмыслицей — ещё в отеле они не покидали здание на протяжении всего дня, а есть и пить где-то необходимо в любом случае. Поэтому Мацуде и было доверено выписать телефоны компаний, подходящих для реализации их откровенно немалых запросов на доставку разнообразных продуктов с учётом привычного каждому рациона, выяснить цены, организовать поставку как минимум на сегодняшний и завтрашний дни, лично забрать пакеты у курьера на входе, ведь посторонним в штаб доступ закрыт, и так далее. Уточнение стоимости — абсолютно не нужный критерий, добавленный Кирой в список лишь оттягивания времени ради. При детальном изучении рабочего стола своего компьютера (изначально правого, такого же, какой был в отеле, что вызвало лёгкую усмешку из-за чужой проницательности), была обнаружена заметка с номером расчётного счёта в банке, — как выяснилось после проверки из чистого любопытства, — Австралии. Небрежное, можно даже сказать, легкомысленное отношение Рюдзаки к деньгам Кира заметил ещё давно, но не ожидал, что тот предоставит ему в свободное пользование наверняка лишь часть сбережений. Такое доверие окончательно сбило с толку; тратить чужие деньги бездумно он, разумеется, не планировал — будет распределять их на целевые расходы, как то же пропитание для группы расследования. Но сам факт очередного карт-бланша уже вселял подозрения. В первую очередь — относительно причины такой щедрости. Слишком уж гладко. С L так не бывает. — Лайт, — несколько досадливо поворачивается к тому Мацуда после выписывания третьего телефона в блокнот, — нет ли для меня работы поважнее? — Это очень важная работа, — отвечают равнодушно, не отвлекаясь от прокручивания новостной ленты. Тота поджимает губы и суетливо бегает взглядом по полу. Очевидно, что он почувствовал себя отринутым, и теперь не знает, как выбраться из замкнутого круга снисходительного к себе отношения окружающих. — Это из-за моего проступка, верно? Я... — он с готовностью вскидывает голову, смело заявляя: — Я готов на любое сложное задание! Сделаю всё, что попросишь! Только... — Мацуда тушуется, плечи опадают. — Только позволь мне восстановиться в твоих глазах и глазах остальных. Покосившись на мужчину заинтересованно, Кира, взвешивает услышанное с непроницаемым лицом. Помолчав пару секунд, он подпирает подбородок. — На любое задание? — На любое! — кивают в предвкушении, не раздумывая. — Тогда... — Кира непреднамеренно повторяет свойственное абсолютно другому человеку задумчивое возведение глаз в потолок. — Озаботься ещё и напитками для всех. В том числе — выбором хорошего кофе. Совершенно обескураженный Мацуда растерянно моргает с приоткрытым ртом, но затем, окончательно разбитый, отворачивается и буркает: — Ты совсем как Рюдзаки... «В отличие от него, — усмехается тот весело, — давшего тебе объективно бесполезное занятие, которое и так ответственно выполнял Ватари, я выдал тебе по-настоящему дельное поручение. Так что нет, Рюдзаки более жесток к тебе, нежели я, Мацуда». — Слушай, Лайт, — напоминает о своём присутствии за спиной Рюук, — раз уж ты теперь здесь будешь обитать большую часть времени и тут так просторно, может, скажешь ему ещё и яблоки закупать? Камер на кухне нет, я проверял. Буду подгадывать момент, чтобы никого поблизости не было, и перекусывать. «Камер там действительно нет, но звук записывается, — Кира не отрывается от выписывания даты и времени фото очередного анонима, хвастающегося Печатью Бога, на этот раз — вместе с единомышленниками. На одной из пар рук красуется уже знакомая красная веревочка с Хамсой. Очевидно, "счастливый обладатель" — подросток, привлечëнный к акции "Потоком"». Он неопределённо ведёт головой, мол, — «Не знаю, как это организовать, может, подумаю позже, не отвлекай». Рюук кряхтит одобрительно: — Ты уж постарайся.

━━━━━━━━━━━

Возможности отвлечься на такую несуразицу, как удовлетворение капризов бессмертного существа, ожидаемо не оказалось. Первый день тянулся, точно тугая резина, и время от времени Кире казалось, что ноздри забивает вонь горелых покрышек. Само настоящее словно увязло в клейкой грязи, никак не способное течь дальше в задуманном природой темпе, а количество свалившихся на плечи обязательств совершенно не помогало минутам пролетать незаметно. Мысли слипались в голове в плотный, холодный комок. Каждый поворот корпуса, шаг или росчерк ручкой в блокноте стали заторможенными, как в толще воды, высасывающими жизненные силы тем быстрее, чем отчаяннее тело пыталось вернуть прежнюю прыткость движениям. По возвращении Мацуды с пакетами продовольствия, Лайт вынудил себя отлипнуть от кресла и пройти на кухню вслед за остальными. Пока отец с Моги забрали извлечëнные на островок готовые перекусы (Моги взял порцию Аидзавы тоже, так как тот отказался отлучиться от ноутбука хотя бы на миг — настолько не давал себе продыху), он отбирал среди выставляемых Тотой продуктов подходящие для приготовления себе простого, но сытного обеда. Отвлечься от давящей изнутри пустоты на незнакомой, уже покинутой другими кухне удавалось с трудом. Никак не отпускало ощущение, что всё должно быть иначе. Хотелось, чтобы всё вернулось в изначальное, правильное состояние, хотя что такое это «всё» Лайт не мог дать ответ, как бы ни пытался нащупать. Ему не хватает чего-то. Чего-то конкретного. В напоминающем ледяной металл, лишённом какой-либо отделки, штабе было более чем просторно, но он не знал, куда себя деть. Высоченные стены, что в главной комнате, что на кухне, нависали всё ощутимее с каждым часом, сдвигались всё плотнее друг к другу, заставляя метаться между позывами сбежать или абсолютно нелогичным и жалким «забиться в угол». Он не хочет оставаться в здании — ему не достаточно воздуха, но и не собирается выходить наружу — это ничем не поможет, а лишь усугубит ситуацию зарождением тревоги, якобы именно в момент его отсутствия всё-таки удалось бы увидеть, пересечься с тем, о чьём статусе и местонахождении неизвестно до сих пор. В последний раз перемешав обжариваемые на сковороде овощи без лопатки, одними только умелыми рывками от себя, Лайт высыпал их на тарелку рядом с парным рисом и слайсами рыбы с листьями нори, а затем заранее достал из нижнего шкафа серебряный поднос. После того, как пообедал в одиночестве (чему был безмерно благодарен), он вернулся к столешнице, чтобы налить в чашку уже заварившийся к тому времени чай и водрузить его рядом с тарелками с двумя свежими пирожными из холодильника. В первый день поисков нужного номера, у которого стоит оставить еду, Лайт полагался больше на интуицию, чем наблюдательность. Поэтому, когда через несколько часов нёс к тому же месту уже ужин и обнаружил нетронутый поднос, подумал, что ошибся дверью. Но уже на следующий день за просмотром видеозаписей убедился в верности своих вычислений. Номер триста четыре был оснащён только звукозаписывающими устройствами, и, прижимая к уху массивный наушник, Лайт сначала увидел колебания аудиодорожки, а затем на перемотке уже услышал. Тихие шорохи плотной ткани, будто кто-то перемещается по номеру. А в час ночи, когда никого в штабе не было — щелчок закрываемой двери. Рюдзаки там был, но есть и пить отказался. Непринятие минимального акта заботы Лайта нисколько не смутило и уж тем более не заставило сдаться. На следующий день он с ещё большей уверенностью готовил завтрак, обед, ужин и перекусы не на себя одного, а потом относил поднос к выявляемым по приходе в штаб номерам, и забирая предыдущие, к каким не прикасались. Вечером второго дня к нему закралась мысль, что, возможно, угощения не принимают, так как из-за угнетëнного состояния действительно абсолютно не хотят есть чрезмерно сладкое. Возможно, очередная странность Рюдзаки. Однако принесëнный на ужин суп с удоном и тамагояки на первый взгляд тоже были проигнорированы. Когда в восемь вечера Лайт, подавив разочарованный вздох, присел, чтобы забрать из-под двери поднос, то неожиданно замер, обнаружив, что в супе отсутствует мясо, а деревянных палочек среди посуды не оказалось. Видимо, чтобы скрыть следы преступления. Не без удовлетворения усмехнувшись, он, несмотря на необходимость вскоре уходить домой, спустился на кухню для эксперимента. Через два часа из-за размораживаемой не естественным путём, а с помощью микроволновой печи говядины (чему Лайт был абсолютно не рад, но приходилось довольствоваться имеющимся) у двери номера поставили дымящийся от жара гюдон — без яйца и лука на всякий случай, — и прежде, чем уйти, дважды постучали, хотя знали — никто не откроет. Зато будут знать о принесëнной еде. Во время утреннего обхода Лайт с победной ухмылкой поднял поднос с миской с разворошëнным рисом, но без кусочков мяса и палочек для еды. Определять местонахождение бессистемно курсирующего по «слепым зонам» Рюдзаки Лайт садился без вздохов усталости, а с нездоровым энтузиазмом. Во всём этом он видел непреднамеренную, но всё же игру на внимательность, концентрацию и терпение, выигрыш в которой, впрочем, едва ли являлся физически оформленным и от него можно было ликовать. Но каждый раз, когда за прощёлкиванием камер в наушниках ему, иногда в течение пяти минут с затаённым дыханием чутко прислушивающимся к любым звукам, удавалось различить почти беззвучный вздох, шарканье по полу или щелчки выключателей, скорее всего, ванной комнаты, всегда нарастающая по мере приближения к изображениям последних апартаментов буря в груди вмиг успокаивалась, а всё напряжение выходило вместе с протяжным выдохом. Рабочая же рутина не могла внушить никакого воодушевления — одну только жгучую ярость. Восемнадцатого мая за просматриванием одного из многочисленных новостных каналов, специализирующихся на освещении незацензуренных кадров зверств повседневной жизни, Кира наткнулся на публикацию-ответ на какой-то пост. Новое сообщение с пометкой восклицательного знака (каким, как уже выяснилось, маркируют особо «пикантные» записи) гласило, что сегодняшним утром в своих квартирах были обнаружены тела двух жестоко убитых мужчин. Одной из жертв оказался довольно известный адвокат, построивший карьеру на уголовных делах особой тяжести, а также оказывавший услуги в качестве личного консультанта по юридическим вопросам различной сложности. Раскрытая в полный размер фотография безжалостно изрезанного тела отразилась в потемневших от гнева глазах Киры куцыми алыми пятнами. От занывшего в районе живота предчувствия он вдавил ногти в ладонь, но по неведомой ему самому причине боролся с позывом не сдерживать силу и вогнать их в кожу до побеления костяшек. Щёлкнул на изначальный пост с ярким названием: «Известный адвокат взялся за дело трёх пропавших без вести людей». И, разумеется, эти имена ему встретились не в первый раз. «Это те юристы, которые помогали подать коллективное заявление семьям, чьи родственники перед исчезновением упоминали некоего Просветителя — скорее всего, того кардиохирурга именитого, Аки Куроду. Какое у него там прозвище было? Что-то про «источник» и «истину». — Кира с тяжёлым вздохом потёр ладонями лицо. — Чёрт! Эти мрази что, уже людей убивают, причём с особой жестокостью? Ведь кому ещё так удачно, подстать шумихе вокруг демонстраций, эти двое вдруг перешли дорогу? И какого чёрта новости никак не заткнутся? Зачем вообще было освещать этот ничем не примечательный, если не знать о Колыбели Солнца, прецедент? Редко, что ли, известные адвокаты отстаивают интересы своих клиентов?» Он взглянул на экран через щель между пальцами. «Если так пойдёт и дальше, неужели мне действительно придётся угрожать расправой владельцам телеканалов, газет и журналов, чтобы они держали рот на замке? Форумы и социальные сети ведь откуда-то достают все эти инфоповоды, не лично же их администраторы и подписчики за ними "охотятся"». Незаметно подошедший справа Соитиро твёрдой рукой положил на стол худую на вид папку, отчего Кира вопросительно посмотрел сначала на неё, затем на отца. — Что это? — он принялся хмуро перелистывать содержимое, но секунды спустя глаза изумлённо распахнулись. Соитиро растроганно улыбается с гордостью во взгляде. — Владельцы двух магазинов лично вышли с нами... Вернее, с полицией на контакт, после получения запроса об отчётах продаж. Здесь распечатка разговора с ними, копия фактуры, сведения, с какой карты была проведена оплата, досье из базы данных в соответствии с последней переписью населения. Ребята постарались на славу, — в ставшем тише голосе сквозило глубоким уважением и благодарностью к бывшим коллегам. «И не поспоришь», — Кира судорожно пробегался по строкам, пока не задержался на небольшом куске записи разговора с диспетчером. Тесуо Кимура: Да, я могу выслать всю информацию уже сегодня. С этим не возникнет никаких проблем. Я точно помню, что продажи этих наборов скакнули в прошлом месяце. Аж сорок штук за три дня купили, хотя раньше — стояли пылились! Запомнил как раз потому, что пришлось связываться с поставщиками и дозаказывать партию, а такого давненько не было! Чтобы не потеряться, Кира заложил палец на странице со сканом чека из кассы магазина и номером карты рядом — небольшое досье с чёрно-белой фотографией её владельца, после чего принялся листать дальше, к подобной странице в конце уже второго случая, описывающего «внезапный интерес к чеканке монет». Те же имя, фамилия, реквизиты, но здесь Хирото Сато пожадничал: взял всего двадцать две упаковки. «Довольно неказистый мужчина, если можно так выразиться, — пролетали в голове Киры слова пожилой продавщицы, пока тот всматривался в откровенно отталкивающую физиономию. — Выглядел потасканным. Знаете, как те, кто шесть дней пьют саке на завтрак, обед и ужин, а на седьмой решают выйти в свет». Мужчина на фото не внушал никакого доверия — только брезгливую жалость, точно к завшивленному, облезлому, с заплывшими глазами бродячему коту, который, мяукая, трётся о твою штанину. И терпеть тошно, и пнуть совесть не позволит. Нездорово-желтоватого цвета одутловатое лицо с двойным подбородком, лежащем на вороте тёмной футболки, точно убегающее тесто, крупный нос с бородавкой, жиденькие усики над словно бы заячьей губой, обнажающей крупные передние зубы, и такие же редкие волосы на голове, а в довершение образа скользкого человека — не очень большие глазки, в которых даже на снимке можно разглядеть нездоровую, опасную хитрецу. «Чем-то похож на того директора "Сакура-ТВ"», — фыркнул смешливо от внезапной ассоциации Кира. Критически прищурившись, он перевёл взгляд на скупое досье. Хирото Сато, 43 года, мужчина. Рост: 169 см. Вес: 82 кг. В графе «Семья» живыми указаны только старший брат, тётя и две бабушки. Женой и детьми не обзавёлся. Род деятельности: прочерк. Прежде был продавцом в рыбной лавке, принадлежавшей его отцу и доставшейся ему по наследству после смерти последнего. Привлекался за кражу денег из кассы и убийство, за какие суммарно отбыл в тюрьме три года. Закатив глаза, Кира цокнул языком, не сдержавшись. Вор и убийца смыл с себя вину какими-то жалкими тремя годами в заточении, и теперь, несомненно, добропорядочный, не представляющий угрозу обществу гражданин. Охотно верится. «Хотя кто ещё в основном может становиться членами подобных сект, как не бывшие преступники, наркоманы и прочая грязь? Решили прийти к Богу после всего содеянного, грехи отмолить. А судя по сайту Колыбели, не исключено, что им внушают, якобы они действительно могут удостоиться чести личной встречи с Богом, то есть мной, — он хмыкнул глумливо. — Главное, Индульгенции и прочий эзотерический мусор покупайте и будьте уверены: Кира вам всё простит. Ага, как же». Повозмущавшись про себя, Кира продолжил чтение. Средний, близкий к бедному уровень жизни; снимает крохотную квартиру в старом жилом комплексе на окраине Токио. Дальше следовала сухая выжимка из медицинской карты мужчины, которую он хотел было изучить вскользь, но изумлённо застыл на прочтении анамнеза, а точнее, комментария психиатра одной небезызвестной Токийской клиники. Пациент пришёл на приëм после длительных уговоров старшего брата, добровольно согласился на обследование. Давление: повышенное. Температура: в норме. Жалоб не предъявляет. Утверждает, что четыре года назад услышал по радиоприёмнику «голос Бога» (уточн. Киры), который с того дня стал подсказывать, как лучше или необходимо поступать. Пациент проявляет признаки возбуждения при расспросах о том случае.Ведёт себя артистично, о том дне и жизни после него говорит воодушевлённо, признаки мании (требуется дальнейшее обследование). Отбывал тюремное наказание, делился с заключёнными историей с радио. Уверен в своей избранности Богом. Уклоняется от вопросов о детстве, путается в воспоминаниях (возможно, бред, вымышленные события). Хорошая память, последовательное мышление, грамотная речь, характерная для истероидной личности (экспрессивен, красноречив, умеет удерживать внимание собеседника, нуждается в нём, уверен в своей правоте, отрицает чужое мнение). Знаком с некоторыми методами НЛП, умеет их применять. Параноидальная шизофрения? Неврастения и навязчивые мысли. Антисоциальное расстройство личности (? маловероятно) Кира задумчиво прошёлся языком по кромкам зубов. Недолго подумав, едва заметно закивал собственным мыслям. Соитиро растерянно наблюдал, как тот набрал на стационарном телефоне чей-то номер и нажал кнопку, чтобы общаться через смодулированный голос L. — Добрый день, это L, — обозначил себя Кира, прижав плечом трубку и вбивая в проводник компьютера нужные документы. — Мне необходимы от Вас выписки по всем расчётным счетам и банковским картам лиц, чьи данные я вышлю на вашу официальную почту сразу же после завершения вызова. — Что ты делаешь? — не понял мужчина. — В выписке должны содержаться реквизиты счетов и карт, а также полная история транзакций за последние два месяца текущего года. — Кира перехватил трубку и прикрыл рукой, приглушённо уточняя у отца: — Где ближайшее отделение полиции? — Э-э, — замялся тот. — В получасе езды отсюда, номер 1826. Ему коротко кивнули и, параллельно вбивая адрес, откуда копируют номер факса, вернулись к разговору: — Вышлите данные факсом на приложенный мной в том же письме номер. Благодарю заранее за сотрудничество. — Шустро вставив необходимые данные в письмо, Кира вешает трубку и, отослав запрос на электронный адрес Банка Японии, разворачивается, моментально предупреждая грядущий вопрос указанием: — Нужен кто-то, кто заберёт факс в лобби полицейского участка, и отправляться нужно немедленно. — Подожди, сын, — ошалело замотал головой Соитиро, — я ничего не понимаю. Кому ты звонил и что запросил? L уже не работает с полицией Японии, никто не предоставит нам данные! — Банки об этом не знают. Это внутреннее указание Интерпола нигде не обнародовано, а известно о нём только NPA, нам и Рюдзаки. Папа, пожалуйста, — с нажимом торопит он, — съезди и забери выписки. Не ожидая ответа, Кира снова развернулся к компьютеру, оставив отца стоять с приоткрытым ртом. Такая срочность — из-за чего? Зачем нужны выписки с транзакциями ещё и родственников Хирото Сато, если уже доказано, что это он скупал наборы для чеканки монет, выяснение чего тоже абсолютно не вяжется с делом Киры? Что происходит? — Хорошо, — серьёзно нахмурился Соитиро. — Но по возвращении ты объяснишь всем, в чём дело и для чего тебе вся эта информация. Тогда Кира равнодушно отмахнулся, согласившись, а как только отец поспешил на внутреннюю парковку, подозвал Аидзаву. — Аидзава-сан, — он перепечатывал из папки адреса магазинов, чтобы посмотреть на карте расстояние между ними, — Вам удалось добыть информацию о Рюдзаки с помощью знакомых. Тот хмыкнул, оборонительно скрестив руки. — Да. И как я уже сказал, там ничего стоящего не было. — Вы можете ещё раз воспользоваться Вашими связями, чтобы выяснить номер телефона человека и сделать биллинг? — Что? — Сюити шокированно округлил глаза. — Да ты хоть понимаешь, что это незаконно? К тому же без особого запроса даже полиция это сделать не вправе. Кира развернулся к нему и безапелляционно заявил: — Когда Вы искали конфиденциальную информацию об L, Вас не слишком заботило, какому риску подвергаете своих коллег, поручая им нарушить закон. Взирая на отведшего взгляд собеседника с лёгким раздражением, он едва закатил глаза от нетерпения. — Просто ответьте: можете или нет? Сюити поколебался пару секунд, но затем вздохнул. — Ладно, могу попробовать, — он направился к отвернувшемуся к компьютеру собеседнику. — Кого нужно пробить? — Аки Куроду пятьдесят второго года рождения и Хирото Сато шестьдесят первого, — Кира вывел наклонившемуся к монитору мужчине изображение с первым, после чего вручил открытые на странице с досье второго отчёты о продажах. — Аки Курода? Это же знаменитый кардиохирург, — Аидзава сконфуженно сводит брови, вслепую принимая бумаги. — Зачем тебе его история звонков? — Этот человек может быть напрямую причастен к демонстрациям. — Мы уже выясняли: они согласованы с префектурой, здесь нечего «копать». «Господи, просто делай, как говорю!» — подавил рык Кира. — Префектура могла не на законных основаниях допустить эти шествия. — Ты на что намекаешь?! — отпрянув, взвился Аидзава, из-за чего Мацуда и Моги на диване встревоженно повернулись в их сторону. — Что глава префектуры нечист на руку? — Я не обвиняю никого во взяточничестве, — повернув кресло, едва ли не огрызнулся Кира; они теряют драгоценное время на пустословие, пустые перебранки, в конце которых всё равно всё пойдёт так, как нужно ему — какой смысл ходить вокруг да около? — Просто говорю, что лидер шествия может вынуждать согласовывать эти демонстрации неизвестно каким путём. Ни один хороший политик не станет подвергать народ угрозе гибели, а именно это происходит почти на каждой акции. И я не считаю, что глава префектуры желает гражданам зла, чтобы продолжать ставить печать на маршрутные карты очередных демонстраций. Что-то не так, и нужно выяснить, что именно. Пристально всматриваясь в чужое лицо, Аидзава задумчиво пожевал губами; резонные оправдания отдавали едва заметным, но очень настораживающим кислым послевкусием, которое, точно стоп-сигнал, не позволяло сдвинуться по рельсам дальше. Однако единственное, что было ему по силам — сделать мысленную пометку, чтобы выяснить истинные причины в дальнейшем. — Хорошо, Лайт, — не без труда решает он. — Я попробую что-нибудь придумать. — Спасибо. Тот уже успел отвернуться, когда Аидзава пошёл на принцип: — Но когда шеф вернётся, ты объяснишь, в чём дело. Иначе на помощь больше не рассчитывай. Без поворота головы Кира перевёл недовольный взгляд в сторону ретировавшегося к начавшим перешёптываться коллегам мужчины. Напористость в отстаивании своих условий всегда похвальна, но когда ту так выпячивали, буквально тыча ею в лицо, это не вызывало у него ничего, кроме желания скривиться. Проблем в исполнении обещания не предвиделось — оповестить о существовании культа вклинилось в пункты плана сразу после изучения отчётов продаж от магазинов. Как бы то ни было, помощь полиции, пусть даже небольшая и не совсем законная, Кире потребуется до момента, пока не удастся освоить механизмы и способы добычи всей необходимой информации, к какой прибегал L, а для изучения этого даже ему требуется больше, чем пара суток. Появления Соитиро с факсом не могли дождаться все без исключения, а Моги и Аидзава, из-за нервов отложившие работу, находились в таком напряжении, что решили не делать перерыв на обед, лишь бы не пропустить обещанные разъяснения (Мацуда же с несколько виноватым видом всё же удалился на кухню, пообещав очень быстро вернуться). Кира едва сдержался, чтобы не вырвать протянутые ему листки, по каким стал молниеносно бегать глазами. Несмотря на сделку, Сюити не подскочил к нему с требованием объяснений ежесекундно: только прищурился подозрительно при виде такого неистового рвения обнаружить неизвестно что. Но Кира знал, что искать. Поэтому, когда взгляд среди прочих не слишком больших трат с карт и банковских счетов бабушки Хирото Сато выцепил кредит на пятизначную сумму, а затем — стабильно четырёхзначные переводы от тетушки последнего, внутри вскипело торжество и ухмылка сама искривила губы в подобии оскала. «Попался», — Кира задышал чуть чаще, неспособный насытиться ощущением этого пойманного за хвост угря, и немедля вбил указанный My Number, который, судя по первой же ссылке, оказался привязан к не слишком известной риэлторской компании, на чей счёт было переведено возмутительно мало денег. «Обычно даже стигматизированную собственность за такой бесценок не продают... Что он мог купить?» Кира уже поднял было трубку, чтобы вновь воспользоваться полномочиями L (с «продажниками», — особенно, если судить по открытым вместе с сайтом публичным отчётам об экономической деятельности, пребывающей в значительном упадке компании, — должно быть ещё проще, чем с банком), но, поколебавшись, положил её обратно. Это частная, а не государственная организация. Каким бы авторитетом ни обладал L, нет гарантий, что с его требованиями будут считаться без официального подтверждения той же полиции, а это теперь тупиковый путь. Однако покупка совершена не так уж давно, менее месяца назад, что толкнуло Киру на другой способ поиска. Более кропотливый, но вряд ли потребующий положенную для анализа данного рынка уйму времени: изучить каталог продаваемых домов или квартир, чтобы на основе выборки по соотношению цена-качество предположить хотя бы тип выкупленного Хиторо Сато здания. — Так, всё, — нетерпеливо встал с дивана Аидзава, направившись к Кире, — мне это надоело. Лайт, ты собирался... — Аидзава-сан, пожалуйста, — с нажимом проговорил последнее слово тот, опуская голову от монитора с рядами фото стареньких домиков и интерьеров узких квартир. — Не отвлекайте. Я обещал и сдержу слово. Подождите ещё немного. Мужчина фыркнул, скрестив руки. — Что-то не похоже. Шеф уже пришёл, а ты не слишком-то спешишь объясниться. Но его проигнорировали, продолжив упрямо прокручивать страницу. После цветных фотокарточек последовали ряды серых — проданных, с соответствующей красной надписью-печатью на всё изображение зданий. Даже издалека становилось очевидно: их состояние едва ли дотягивало до крепкого «удовлетворительно». Многие кровли покосились, краска на дереве облупилась, кустистая трава в личных садах проросла слишком высоко. Всем требовался как минимум косметический, а то и капитальный ремонт, отчего цены казались обманчиво привлекательными. Стоимости, за какие удалось закрыть весьма спорные с юридической точки зрения сделки, разумеется, не были указаны, но узнать их тоже не составит труда — был бы объект... «Хирото Сато не платил за коммунальные услуги и вывоз мусора ни на иену больше, — по ходу поисков вспоминает историю транзакций Кира. — Навряд ли платил вообще — у него штрафы из-за долгов за электричество. Родственники не переводили ему денег — тратили сами, однако суммы... Его бабушка и тётя не бедствуют, что ясно по бумагам из Банка. Но зачем бы пожилой женщине брать кредит на пятьсот тысяч иен, тем более, без указания поручителя? — Он снова стал перелистывать присланные факсом бумаги. — Через два дня после одобрения кредита вся сумма, за исключением пятидесяти тысяч, была списана со счёта после покупки. Переводы на счёт Хирото Сато начались только по возникновении этого остатка. Причём деньги высылали намеренно нерегулярно и малыми долями, чтобы всё выглядело как простая помощь внуку. — От омерзения Кира вцепился в бумаги до их хруста. — Я понял. Этот подонок убедил свою бабушку взять за него кредит на нужное ему приобретение, так как знал, что с его доходом и кредитной историей банк ему сделку и на пять тысяч иен не одобрит. Он не хотел, чтобы о покупке стало кому-то известно, а потому обезопасил себя. Значит, купленное здание и оформлено должно быть не на него. В любом случае, — внимание вернулось к сайту, — что из всей этой рухляди могло стоить пятьсот тысяч иен, но не дом, ведь на ремонты подобного потребуется значительно больше оставшихся пятидесяти тысяч, и не квартира, ведь у Хирото Сато нет денег на оплату коммунальных услуг даже в своей квартире?» Вскоре среди прочих «скинутых» на заботу новосельцев домов и апартаментов выплывает фотография неотёсанной металлической коробки, которая из-за серого фильтра вынудила Киру инстинктивно скривиться от холода и нажать на неактивное объявление. Это был бывший ангар или склад прямоугольной формы в каком-то захолустном месте, скорее всего, возведённый для хранения сырья, так как располагался он вблизи индустриального района Кита, что на севере. В нём не может быть проведено коммуникаций, кроме как электричества, да и то, наверное, давно вышло из строя. Прочитав в карточке недвижимости площадь, Кира непроизвольно округлил глаза. Двести квадратных метров продали за жалкие пятьсот тысяч иен? Неужели та земля настолько нерентабельная, что риэлторская фирма была согласна закрыть сделку почти за бесплатно? «Если Хирото Сато лидер культа или хотя бы приближённый к лидеру, — рассуждал Кира, — то, уверен, этот ангар был куплен для целей Колыбели. Ведь какие могут быть нужды у околорелигиозной секты, воспевающей своего Бога? Только место, где они смогут в безопасности собираться, чтобы всем вместе воспевать его, молиться ему. Вот куда пропали те люди, родственники которых забили тревогу. Их могли просто оградить от реальной жизни, отобрав все средства связи. — Мышка затрещала от силы сжатия. — Эта... организация мутирует в чёртову тоталитарную общину, если изначально ею не была. Сайт — лишь верхушка, служащая для заработка средств с покупок Индульгенций, Просвещений и прочего шарлатанства из Прилавка. А в этом ангаре как раз могут и штамповать Печати Бога из тех наборов, и встречаться с этим подражающим мне идиотом для принятия решения: "Кого всё же убить следующим?"». — Лайт, — окликнул нетерпеливо Аидзава. «При всех имеющихся обстоятельствах, как бы мне ни хотелось, полиция не сможет просто туда вторгнуться, — судорожно подбирал стратегию Кира. — Нужны веские основания для обыска. Чеканка монет и коллективное времяпрепровождение такими не являются, а доказательств, что те пропавшие действительно там, у меня нет, лишь догадки. Плюс потребуется прождать не одну неделю, пока бюрократия тоже своё отработает и предоставит все соответствующие для проведения такой операции бумаги. У меня нет столько времени — встреча со Вторым Кирой в Аояме уже через три дня! Не выдав тайну о существовании культа, я ничего не смогу предпринять!» — Лайт! «Что ж, — Кира закрыл глаза. — Уж прости, Рюдзаки. Терять тебе больше нечего». — Да, — он разворачивается в кресле. — Извините, что заставил всех ждать. Аидзава замахал рукой, поторапливая: — Оставь этот обмен вежливостями и давай сразу к делу. — Да, Лайт, — Соитиро повернулся на диване и, как и Моги с Мацудой напротив, озабоченно взглянул на сына поверх спинки. — Что всё это значит? Тот медленно обвёл каждого взглядом и для пущей драматичности выдержал паузу. Глубоко вдохнул, якобы собираясь с силами, чтобы наконец признаться. — Дело в том... — Кира виновато опустил глаза. — Что из-за общения Первого Киры и Второго Киры по телевидению, которое мы прервали, не выпустив последнюю кассету, мы позволили обществу заочно решить, что полиция беспомощна против Киры. Люди сразу выбрали сторону победителя, так как на ней банально безопаснее, — сторону Киры, — и начались митинги в его поддержку. Но возникли они не на пустом месте. — В каком смысле? — Мацуда настороженно переглянулся с негодующе нахмурившимся Моги. — Есть вероятность, очень высокая, что существует некое сообщество, считающее Киру своим божеством. — Ч-что? — поражённо раскрыл рот Соитиро, схватившись за спинку дивана. — Секта? — скривился от недоумения Аидзава, чьи руки безвольно упали вдоль тела, какими он через секунду стал взъерепененно жестикулировать. — То есть ты хочешь сказать, что, помимо демонстраций и банд, избивающих обычных людей на улице по ночам от имени Киры, у нас теперь ещё и фанатики этого маньяка объявились? — К сожалению, да, — губы сочувственно поджали. — Что это за организация? — любопытствует Моги, единственный сохранивший самообладание. — Точно не знаю, — покачал головой Кира, будто извиняясь. — Но предположительно это так называемая «Божья Кара». Та, которая появлялась с чёрными флагами и красной буквой «k» на паре шествий. — В том числе на той, в которой ранили Ватари... — Кандзо задумчиво приложил кулак к губам. — Вероятно, — продолжали свою мысль, — они стояли за организацией первой и всех последующих демонстраций, в том числе с призывом Киры убить Макото Миуру. — И Рюдзаки об этом знал? — оскалился, сжав кулаки, Сюити, уже зная ответ. Кира немного поколебался. — Да, знал. — И молчал?! — Он поручил проверить эту теорию мне и, так как до сегодняшнего дня не было никаких явных доказательств существования культа, решил лишний раз не беспокоить всех не факт что достоверной информацией. — О, просто прекрасно! — всплеснул руками Аидзава. — У нас здесь маньяк-психопат убивает по сорок людей в день, а мы до сих пор ни на йоту не подошли к его поимке! И теперь оказывается, что в творящихся на улицах Японии ужасах могут быть замешаны фанатики Киры, а наш глава расследования решил не обременять нас такой абсолютно не важной информацией! Как только атмосфера стала накаляться, остальные почти одновременно повставали со своих мест, направившись к эпицентру конфликта. Но Сюити не унимался, яростно тыча пальцем в скрывшего глаза за волосами Киру: — И ты, Лайт, мог бы сам нам сообщить об этой догадке! Мы могли бы объединить усилия, ускорить процесс, работая на разных фронтах! А получается так, что Рюдзаки самолично пустил на самотёк такую проблему как формирование поклоняющейся Кире коммуны, которая ещё и может быть замешана в демонстрациях по всей стране, в ходе которых также умирают преступники! И это не стоило огласки?! — Аидзава... — покачал головой Соитиро, а затем сурово обратился к сыну: — Так значит, вот что это за факс? И вот для чего ты поручил полиции собрать отчёты о продаже наборов для чеканки монет? — Каких ещё монет? — и без того горящий взгляд Сюити забегал от бывшего начальника к поджавшему от неудовольствия делиться правдой вот так губы юноши. — Монеты или жетоны, или медали, — неважно, — начал Кира, — могут быть знаком членства в этом культе. После одного из первых шествий я нашёл в новостном канале анонимный пост с фотографией золотой медали, которую человек якобы получил там же и в то же время, когда проходила толпа демонстрантов. Ещё раньше я обнаружил на анонимных форумах нечто вроде цитирования священных текстов, но не на свой лад, а своих собственных. И в них каждый раз указывалась дата проведения нового шествия. — Лайт... — Мацуда уставился на него в ужасе. — Были ещё посты с такими же монетами — все в дни акций, — в этот раз солгал Кира. — Под одним была переписка в комментариях, где упоминалось их название — Печать Бога. Учитывая название организации «Божья кара» с буквой «k» того же шрифта на их флагах, лозунгов толпы, тех цитирований с датами, совпадающими с днями демонстраций, и названием «Печать Бога», я сделал самый напрашивающийся на ум вывод. — И значит, — загробным голосом заговорил Аидзава, а его верхнюю часть лица от гнева скрыли беспросветные тени, — Рюдзаки или тебе лично могло быть известно, что три дня назад произойдёт демонстрация у Императорского дворца? И вы оба решили никому не говорить? — Лайт, скажи, что это неправда, — закачал головой Соитиро, отказываясь верить в такой цинизм. Они ведь могли попытаться предотвратить хоть одну акцию или хотя бы подготовиться к ним, оповестить коллег и требовать усилить контроль в местах их проведений. Если бы только знали дни их проведения. Тот до сих пор не поднимал глаз. — Это правда, — сообщил он под всеобщий шокированный вдох. — Но Рюдзаки я сообщить об этом не успел. — Кира от бессильной злобы сжал лежащие на подлокотниках ладони в кулаки до треска кожи. — Возможно, сумей я это сделать, он бы придумал, как всё предотвратить. И Ватари бы не... — Ох, сынок... — закрывая рот ладонью, сдавленно прохрипел Соитиро, неверяще уставившись на словно бы оболочку от своего прежнего, всегда уверенного и собранного сына. — Т-тогда... — уставившись в одну точку залепетал Мацуда, берясь за голову в ужасе. — Тогда что же выходит? Рюдзаки отстранили от дела... А-а нам тут ещё, оказывается, надо разбираться с сектой, посвящённой Кире?.. — И ведь... — обхватив подбородок, крепко призадумался Моги, — Действительно. Если вспомнить, то почти на каждом шествии погибали люди от сердечного приступа, которые, как выяснялось позже, были преступниками. И что если... — он поймал до сих пор абсолютно растерянный открывшейся правдой взгляд Соитиро. — Что если именно поэтому Рюдзаки настаивал на постоянном отслеживании начала акций в поддержку Киры? Потому, что хотел попытаться увидеть, нет ли среди шествующих кого-то, кто мог бы очередным убийством выдать, что именно он — Кира? — Я ухожу. Сказанная тихо, но непоколебимо фраза Аидзавы вынудила всех, кроме одного человека, поражённо уставиться на него. — А-Аидзава... — Мацуда не мог поверить в услышанное. — Что Вы такое говорите? Вы же... не меньше нас хотите поймать Киру. — Сомневаюсь, что все здесь имеют те же цели, — безжалостно цедит тот то, что хотел уже давно, впившись в поверженно сидящего юношу напротив взглядом. — Интерпол не ошибся, отстранив L от дела. Он действительно представляет угрозу для общества, и с только что открывшимися обстоятельствами, это ясно, как день. Я не собираюсь больше работать на человека, который не брезгует прибегать к подобным методам, буквально играя чужими жизнями. — Но... Ты же ушёл из полиции, как и мы, — в смятении напоминает Моги, на что получает едкое хмыканье. — Уж извините, но здесь я соврал. Я не подавал в отставку. Лишь попросил больничный на три дня, чтобы успеть всё обдумать. И как оказалось — не зря. Мужчины украдкой переглянулись, абсолютно сокрушённые безысходностью ситуации. Никто не смел начать уговаривать Аидзаву остаться — каждый уважал пусть тяжёлый для принятия, но личный выбор коллеги, с которым проработали долгие годы. Но что им теперь делать? Как всё могло обернуться таким образом? Тот же Мацуда, несмотря на излишнюю наивность, сейчас мог лишь молча глотать так и норовившие вырваться нелепые ободрения, мол: «Всё не так страшно, и нужно просто успокоиться, чтобы обдумать всё ещё раз». Даже ему, вступившему на службу в сравнении с остальными не так давно, ясен чужой нрав. Если Аидзава принял решение — останется непреклонен до конца. — А ты, Лайт, — ледяным тоном произнёс Сюити, — передай Рюдзаки, чтобы он не беспокоился. Вся полученная мной за время работы здесь информация о нём и о деле останется конфиденциальной. Продолжайте искать Киру. Но ноги моей здесь больше не будет. До сих пор не поднимая головы, Кира видит из-под прядей, как, будто в замедленной съёмке, мужчина развернулся, а стук удаляющихся каблуков затикал в ушах секундной стрелкой. Дошёл до дивана. Рывок молнии на чехле для ноутбука. Идёт всё дальше к лифту. Шаг. Шаг. Эхо уже почти не слышно. Нажатие кнопки. Получилось. «Я победил, — губы Киры растягивает хищная усмешка, а горло сдавливает едва сдерживаемый смех. Он впивается ногтями в подлокотник, чтобы не выдать прокатывающегося по телу волнами триумфа, от какого вмиг становится жарко и мышцы надуваются от натуги. — Аидзава, ты просто придурок! Сам того не зная, сделал абсолютно всё, что от тебя и ожидалось!» Пока остальные до сих пор тоскливо смотрят вслед уже уехавшему на лифте мужчине, Кира отворачивается к компьютеру и лишь теперь распрямляется, подрагивая и закусив губу от эмоций. «Теперь, когда ты вернёшься в полицию, то, само собой, продолжишь личное расследование, в том числе — в отношении культа. А так как сюда тебе теперь доступ запрещён, то и интриги против L ты строить больше не сможешь. — Он вальяжно откидывается на спинку и с чувством невероятного превосходства возводит лукавые глаза в потолок. — Всё прошло ровно так, как я и планировал. Может, со мной ты контакт поддерживать и не будешь, а вот с моим отцом — почти наверняка. Заиметь своего человека в полиции даже L не повредит, тем более теперь. Ну а если решишь вдруг играть «по правилам», а не злоупотреблять должностными полномочиями, я смогу отследить весь твой процесс либо взломав полицейский архив, либо воспользовавшись кредитом доверия и ненавязчиво поспрашивав кого-либо из полицейских, не замечал ли кто-нибудь чего странного в твоём поведении или режиме работы. Как там того парня на ресепшене звали, которому я тогда вещи отца передал?.. — Он фыркает. — Без разницы. После моей помощи отцу в паре расследований, меня довольно многие там помнят, так что трудностей не возникнет». Взгляд сам переползает на оставленные раскрытыми на странице с фото Хирото Сато отчёты. «А вот у тебя они только начинаются, мразь». Наручные часы внезапно пиликают, отчего на них удивлённо смотрят. Семь часов вечера, время ужина. Кира со вздохом встаёт с места, уже прикидывая мысленно, какое блюдо приготовить сегодня. Былое истощение из-за стагнации в деле с культом исчезло без следа. Вопреки (а вернее благодаря) последним событиям он что морально, что физически чувствует себя прекрасно и бодр до покалывания в мышцах. Даже не пытаясь скрыть чуть пружинящую походку от угрюмо притихших в сгорбленных позах на диванах мужчин, взгляд у которых скрывают беспросветные тени, Кира следует на кухню, заполненную пока что лимонным светом начинающегося заката. Едва ли скудную ввиду балования капризной сестры фантазию в кулинарном деле и прежде ничего не сдерживало, но с уходом Аидзавы бесхозных продуктов стало значительно больше, а значит, им нужно найти должное применение. Без спешки, медитативно Лайт готовит себе парной рис с тушёными овощами и рыбу в кляре, а пока последняя тихо шкворчит на сковороде, ставит воду для лапши удон (ведь в прошлый раз рис безжалостно отвергли) и, засучив рукава, оперативно шинкует ингредиенты для соуса терияки, делая его послаще, заодно исключив лук из рецепта. Нарезать говядину без весёлой усмешки не удаётся. То, что Рюдзаки, будучи заложником своей сахарной зависимости, как оказалось, вполне неплохо ест мясо, Лайта только радует — навык приготовления этого продукта у него значительно лучше, нежели десертов. Нужды тренироваться в выпекании печенья, тортов и прочего никогда не было, так как в их семье царит полное равнодушие к чему-то подобному, и за редким исключением мама может испечь пирог с яблоками или принести свежие моти из магазина. Конечно, все те десерты, которые поглощали хотя бы за треть рабочего дня, навряд ли были приготовлены на заказ, а не заранее, однако, судя по уже имеющемуся опыту забирания подносов, привычные сладости у Рюдзаки аппетит не вызывали. Если бы тот продолжал игнорировать любые угощения в принципе, Лайт уже был готов методом проб и ошибок попытаться приготовить как-минимум тайяки, чтобы другой поел хоть что-то. К счастью, идти на такие жертвы не пришлось. За время обжаривания мяса Лайт смог без спешки поесть, смерить недовольным взглядом замельтешившего у стола Рюука, всем видом с едва ли не текущей слюной вымаливающего хоть одно яблоко из стоящей в центре вазы, и, прежде чем вернуться к плите, сжалившись, лениво бросить фрукт через плечо в раскрытые ладони. На самом деле, ставшее слишком уж периодичным присутствие Рюука уже давно беспокоит Киру. Дело не в скуке, какую тот якобы испытывает, — жалоб на нечто подобное нет, хотя были уже прямые расспросы. Да и в университете, на невыносимость пребывания в котором можно было бы списать такое поведение, шинигами тоже не появляется, а по приходе домой его нередко не удаётся обнаружить в комнате. В какой-то степени Лайту, к его же удивлению, поначалу было даже непривычно вновь оставаться одному, без вечно нависающего над плечом существа, чьи разговоры скорее утомляют, чем приносят пользу. Однако теперь вопрос, чем у такого жадного до зрелищ существа может быть вызвана столь острая необходимость отсутствовать едва ли не целыми днями, с каждым днём гложет всё сильнее. Рюук изначально сказал, что ни на стороне Киры, ни на стороне L. Однако слепо доверять инфернальному существу, которое воспринимает даже его, Лайта, жизнь как увлекательное телешоу, последний не собирался. Да и про Второго Киру тот ничего не говорил. Чего стоит Богу смерти из прихоти обмануть простого человека забавы ради, не говоря уже о предательстве? Рядом с двумя тарелками и чаем Лайт ставит на поднос стакан со свежим Амаи миру из холодильника, к сочетанию вкуса которого с остальным ужином прицеливался крайне тщательно. К счастью, проскользнуть в лифт удаётся без привлечения к себе внимания. С закрытием дверей Лайт, держа перед собой наготовленное, медленно выдыхает, словно бы оставляя всю напряжённость и тревоги на нижнем этаже, чтобы быть готовым. За рёбрами вновь селится томная тяжесть, возрастающая с каждой сменой цифры на табло сверху. Глупая, ничем не обоснованная надежда непонятно на что злит и мягко греет в одночасье. Внутри снова начинается борьба прагматизма с нечто, казалось бы, робким и тщедушным, как солнечные блики от зеркал. Но — внезапно — таким приятным. Новым и с первого же своего появления — привычным. Положенным ему по праву. Лайт не даёт этому чёткого определения — ни один из знакомых ему для описания чувств терминов не охватывает испытываемое им в полной мере. Но самое близкое, что удалось подобрать, — тоска. Будто у него отобрали что-то. Что-то его. Что-то, чего он сам не видел, не распробовал и не успел заметить, но отсутствие этой детали отдает тупой болью и саднит, как содранный участок кожи под порывом ветра. Оно вынуждает, так безвольно и жалко скитаться в его поисках, уповая вернуть украденное. За последние трое суток это чувство настолько извело абсолютно растерявшийся с непривычки думать о таком разум, что Лайт всё чаще ощущал, будто под кожей бегают жуки. Резкими наплывами, без малейшей причины тело начинало зудеть так, что хотелось забраться внутрь и выскоблить все мышцы, лишь бы помогло. Это отвлекает. Раздражает. Пугает, но не так сильно, как следовало бы. Но все мысли сводились всегда к одному: найти отсутствующее, а не бежать в страхе или стыде. На последнее Лайт вообще всегда плевать хотел, а теперь и подавно. Дойдя до сегодняшнего вычисленного ещё в начале дня убежища Рюдзаки, на этот раз оказавшегося на двадцатом этаже, Лайт опускает поднос перед дверью так медленно, словно надеется, что сегодня всё будет по-другому, и, подгадав его прибытие, из номера высунется знакомое лицо. Но ничего не происходит. Посидев на корточках дольше необходимого, якобы чтобы внимательно осмотреть, сколько и какое именно блюдо было съедено на завтрак (пропали Ан-пан, чашка с чаем и блюдцем, но нарезанные фрукты заветрились вместе с сэндвичами с ветчиной), он, подавив досадливый вздох, распрямляется со старым подносом в руках и, как уже повелось, постукивает по двери, после чего делает шаг обратно к лифту. Щелчок позади вынуждает застыть. Он неверяще оборачивается через плечо. Дверь, оказавшись неплотно запертой, приоткрылась.