Аватар: Принц Севера

Сегодняшний вечер принёс во дворец не только прохладу, свойственную начавшейся осени, но и тяжёлую, гнетущую тень поражения: вернулся принц Айро, резко постаревший, словно на его плечи обрушился весь груз поражения и смертей, добавив ему лет десять-пятнадцать сверх его сорока девяти. Если раньше этот «тёртый калач» и прославленный генерал, вселял уверенность одним своим видом, то сейчас на него было больно смотреть – сгорбленная фигура, пустые, потухшие глаза и голова, понуро опущенная к земле. Я видел его лишь мельком, когда он, окруженный немногочисленной свитой, проходил по одному из внутренних дворов, но даже этого хватило, чтобы ощутить исходящую от него ауру позорного поражения и глубочайшей скорби, к тому же, пара моих «должников» из числа дворцовых слуг уже успели шепнуть, что его сразу же провели в тронный зал к Азулону. Похоже, папочка был крайне недоволен своим старшим сыном и наследником, и я почти физически ощущал, как в этот самый момент где-то в своих покоях ликует Озай, надеясь, что уж такой сильный проступок со стороны Айро наконец-то возвысит его в глазах отца. Какая ирония, Озай даже дочь назвал в честь Азулона, пытаясь снискать его расположение, а старику, похоже, было глубоко на это плевать. Ну что ж, пусть они пока разбираются между собой, а потом, в нужный момент, в дело вступлю уже я…

***

— Ты сегодня какая-то несобранная, — заметил я, обращаясь к Азуле, когда мы в очередной раз сошлись в схватке, и я с лёгкостью ушёл от её атаки. Да, она снова начала меня вылавливать, утаскивая на тренировочные площадки почти каждый день, причем теперь она частенько находила предлоги, чтобы отбрехаться от своих старух-наставниц, и мы могли не только махать кулаками, но и магией «покидаться» и даже немного поговорить наедине. Правда, сегодня она была явно не в своей тарелке, а движениям не хватало обычной точности и резкости. — Что-то случилось? — спросил я как можно небрежнее, хотя прекрасно помнил, что в каноне Азула подслушала разговор Озая с Азулоном, в котором чокнутый дед приказал Озаю убить собственного сына, чтобы тот «почувствовал боль Айро». Как бы нам ни пытались представить Озая абсолютным злодеем, он, как минимум, ценил своих детей как продолжателей рода и как инструменты для поддержания власти, и именно тот приказ, по идее, должен был стать для него последней каплей, окончательно убедив в необходимости устранения старого маразматика. — Не твое дело, щенок! — фыркнув, раздраженно бросила Азула, повторяя ругательства стражников, когда я, в очередной раз поймав её на ошибке и проведя подсечку, «уронил», после чего подал ей руку, чтобы помочь подняться с песка. Да-да, я снова её «уделал» в рукопашной, только вот сегодня это не принесло никакого удовлетворения – она действительно была сама не своя, будто витала в облаках, допуская детские ошибки. Очень плохая черта для воина – позволять эмоциям влиять на боеспособность, подобная слабость может стоить жизни. — Азула, — я тяжело вздохнул, когда она с силой оттолкнула мою руку и рывком поднялась сама, отряхивая одежду, — ну уж я-то тебе зла точно не желаю, уж поверь, — произнёс я, понимая, насколько глупо и неубедительно это звучит после всего, что между нами было… Мда… Даже Азула выгнула бровь и посмотрела на меня как на клинического идиота, что, в общем-то, было недалеко от истины, судя по всему. — Да, звучит спорно, согласен, — я развёл руки в стороны, — но почему бы и нет? Ты ведь неплохо разбираешься в людях, не так ли, принцесса? — Это была забавная и довольно эффективная манипуляция: даже если человек на самом деле совершенно не умеет читать других, после такого прямого обращения к его «проницательности» он обычно делает серьёзное лицо и важно кивает, мол, «да-да, я в таком вообще эксперт», ну и если особой неприязни к тебе он не испытывает, то вполне может счесть тебя «хорошим» или, по крайней мере, «нормальным» парнем, раз уж ты так высоко ценишь его мнение. — Так скажи, разве я похож на идиота или предателя, чтобы использовать какие-то твои случайные слова против тебя же? Да и выгоды мне от этого, сама понимаешь, никакой, скорее наоборот – лишиться такого интересного спарринг-партнера было бы очень обидно. — …Это семейные дела, Кай, — всё-таки выдавила она после долгой паузы, смерив меня подозрительным, изучающим взглядом, но уже без прежней агрессии. — Тебя они не касаются. Лучше скажи, у вас там, на Севере, все такие же умелые в ближнем бою, как ты? — Она резко перевела тему, подходя ко мне. Я уже успел сесть на одну из плетёных подушечек, которые здесь часто использовали вместо стульев. — У южан, говорят, с этим было получше в своё время. — я пожал плечами, — у нас же, на Севере, больше упор на магию идёт, так что я, можно сказать, уникум… — Это информация из свитков. Память Кая мне не пришла за всё это время и вряд ли придёт хоть когда-то. — Или гений, — неожиданно серьёзно поддержала она, и, прежде чем я успел среагировать, отобрала у меня глиняную флягу с водой, которую я только что пил, и сделала несколько больших глотков прямо из горлышка. Непрямой поцелуй получается… Интересно, здесь вообще о таком понятии знают? Или это только я такой «извращенец», благодаря японцам моего прошлого мира? — И как, — продолжила она, возвращая мне флягу и вытирая губы тыльной стороной ладони, — скучаешь по семье? Уверена, что у тебя там любящая мать, добрый и справедливый отец, и, какая-нибудь милая, добрая и послушная младшая сестра, не так ли? — как-то особенно грустно и даже с толикой зависти произнесла она, глядя куда-то вдаль. Она что, серьезно сравнивает вымышленный образ моей семьи со своей собственной? Я, конечно, не психолог, но это уже явно какой-то звоночек… — Да не особо, если честно, — я решил подыграть её настроению, добавив в голос трагических ноток и притворно вздохнув. — Родная мать считает меня монстром… Отец требует, чтобы я был во всём лучшим, не давая права на ошибку, а сестра… ох, какая же это невыносимая, избалованная мелкая дура, вечно сующая нос не в свои дела… На самом деле, у того паренька, чье тело я занимал, судя по обрывкам воспоминаний о персонажах мультфильма, была вполне любящая и нормальная семья, но Азуле об этом знать совершенно незачем, вон как вылупилась на меня, будто впервые увидела, хэх, даже забавно. — А у тебя как с этим дела обстоят, принцесса? — осторожно спросил я, видя, что она готова открыться. — …Похоже… — всё-таки выдавила она после долгого молчания, когда я уже подумал, что слишком рано надавил на больную мозоль. — Мой брат… Зуко… он старше меня меньше чем на год, но по ощущениям, он просто малолетний, капризный идиот, который вечно всем недоволен и только позорит нашу семью! Если бы только я родилась раньше него, или хотя бы… хотя бы родилась мальчиком… — она говорила это почти шёпотом, будто не замечая моего присутствия, глядя на свои сцепленные на коленях руки. — Мать… избегает меня, смотрит на меня так, будто я какое-то чудовище… А отцу… отцу, кажется, совершенно всё равно, есть я или нет, если я не добиваюсь каких-то невероятных успехов, он даже не смотрит в мою сторону, и не разговаривает со мной… — она поджала губы, и я увидел, как по её щеке скатилась одинокая слеза. И в этот момент… я не знаю, что на меня нашло: то ли остатки человечности из прошлой жизни, то ли эта её внезапная «слабость» задела что-то в глубине моей души, то ли просто странное стечение обстоятельств и моё собственное эмоциональное состояние, но я молча пересел ей за спину и… просто обнял её за плечи, прижимая к себе. Азула вздрогнула всем телом, замерла, напряглась, готовая вырваться, но потом… потом она как-то обмякла, уткнулась лицом мне в плечо, и её плечи мелко задрожали. Я был в шоке от своего поступка и ситуации происходящей прямо сейчас: Азула плачет у меня на плече? Что за сюрреализм? Уж не знаю, что со мной в последнее время творится, то злость неконтролируемая накатывает, как с Урсой, то какая-то вселенская грусть и сочувствие, вот как сейчас – мне стало так жалко эту маленькую, одинокую и никому не нужную девочку, что я чуть сам не расплакался. Это, по-вашему, нормально для взрослого мужика, который хладнокровно планирует убийство старого Хозяина Огня, а потом собирается свинтить в другую страну, чтобы свергнуть там законную власть и самому стать тираном? Вот и мне кажется, что со мной что-то однозначно не так, и с этим вопросом нужно будет разобраться, причем как можно скорее. И у меня даже есть план – Гуру Патик, тот самый лысый монах из Восточного Храма Воздуха, который в каноне вроде как обучал Тай Ли технике блокирования Ци, а ещё помогал Аангу открывать чакры. Правда, наш малолетний Аватар в конце так и не смог отбросить свои земные привязанности, доказав, что «любовь важнее силы»… Ну да не суть. Вот этот дедок-гуру меня и интересует: раз со мной творится какая-то хрень, то нужно решать это дерьмо, и я уже решил, что, как только представится возможность, я сначала найду его и попытаюсь разобраться с собой, со своими эмоциями и этой странной жаждой власти, а уже потом, с чистой головой и холодным сердцем, вернусь на Север. Кажется, он должен быть в Восточном Храме Воздуха? Только вот это будет лет через пять-семь по канону, а сейчас он может как быть там, так и скрываться в любом другом уголке мира, так что придётся рискнуть и понадеяться на удачу, что не очень радует. — …Ты… ты считаешь меня жалкой? — спустя несколько минут тихого всхлипывания, спросила Азула, отстраняясь и вытирая слёзы рукавом. Голос её был хриплым, но уже более твердым. — Нет, — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально искренне. — Я уважаю тебя, Азула. — Маленькая принцесса резко вскинула голову, её красные от слез глаза впились в мои, пытаясь понять, лгу я или нет. — Ты сильная, — продолжил я, — невероятно сильная, и не только в магии. Ты умная, целеустремленная, интересная… ты очень отличаешься от всех, кого я здесь встречал… Ну и… ты очень красивая… — я наигранно-неловко почесал затылок, с удовольствием замечая, как на её щеках медленно проступает румянец. Лесть – довольно грубое оружие, но против женщин, даже таких, как Азула, оно иногда работает безотказно. — Дурак… — она отвернулась, пряча лицо, но я видел, как перед этим дрогнули уголки её губ. — До завтра… Кай… — пробормотала она и, резко вскочив, почти бегом скрылась за углом галереи, оставив меня одного с моими мыслями. Да, я «злостный манипулятор», и только что я беззастенчиво играл на чувствах и уязвимости маленькой девочки, и мне, по идее, должно быть стыдно… но почему-то не было. В конце концов, я ведь не совсем врал – её образ из будущего, тот, что я помнил по мультику, действительно вызывал у меня смесь восхищения её силой и талантом, жалости из-за отношения окружающих к ней и ужаса от её излишней жестокости. Будем надеяться, что мои сегодняшние слова и действия западут ей в душу, а я через пару годков смогу этим воспользоваться… Как давно я стал таким мерзким?.. Вопрос риторический.