Солнце, Глаз, Длань, Анх

Это абсурд, вранье:
 череп, скелет, коса.
 «Смерть придет, у нее 
будут твои глаза».

***

Анубис - справедливый владыка и страж мертвых, смотрит на Эвтиду черными, словно воды ночного Нила, глазами. Взгляд его полон немого предупреждения, он несет в себе предзнаменование надвигающейся угрозы. Эве страшно и холодно. Она чувствует, как что-то зловещее и опасное неминуемо приближается к ней. Вокруг лишь непроглядная тьма, обволакивающая все ее существо. В ушах гремит неразборчивый шум, но стоит ей прислушаться, она различает гортанный, нечеловеческий голос, гремящий пророчество: «Берегись, юная шезму, белая смерть грядет по твою душу. У погибели твоей глаза цвета аквамарина, и несет он правосудие под знаменем солнца, глаза, длани и анха». Во тьме, как по сигналу, загораются два голубых ока, смотрящих на нее холодно и зловеще. Пристальный взгляд смерти, не отпускающий, от которого не спрятаться и не скрыться. Эва, пригвожденная неведомой силой, едва ли может пошевелиться или сдвинуться с места. Она пытается кричать, но вокруг стоит мертвая тишина, а аквамариновые глаза неумолимо приближаются. Все ее существо пронзает острая, мучительная боль. Эвтида понимает, спасения нет, когда опустив взгляд, видит клинок, пронзающий ее грудь. Алая кровь окропляет ее лицо, одежду, руки, окрашивая все вокруг в красный цвет. По щекам бегут горячие слезы, смешиваясь с кровью, и Эва закрывает глаза.

***

Девушка просыпается, а ее сердце колотится, словно в горячке. Щеки мокрые от слез, а руки бьет мелкой дрожью. Что это было ? Сон ? Невозможно, шезму ведь не видят снов. Но тогда… остаётся только одно — Видение. Предостережение богов о надвигающейся беде. Сам Анубис явился ей, показав её собственную смерть. По спине пробежал холодок, когда в сознании всплыло воспоминание о голубых глазах, надвигающихся на Эву в кромешной тьме. В душе закралось пугающее сомнение.. Неужели этого не миновать? Но девушка решительно отбросила страшную мысль. Эвтида — шезму, и магия на ее стороне, сама смерть на ее стороне. Анубис предостерег ее не просто так, и она благодарно внемлет его наставлениям.

***

Сердце Эвтиды замирает в ужасе, а страх вышибает воздух из легких, когда она слышит тяжелые и незнакомые шаги за своей спиной. И кто просил ее вступаться за бродячую кошку в темном и незнакомом переулке под покровом ночи? Но она не позволит посягать на священное животное. Эва медленно оборачивается, натыкаясь взглядом на обнаженную, крепкую грудь мужчины, возвышавшегося перед ней, словно крепость. Нет, это не просто мужчина, это — верховный эпистат. Амен — известный охотник на шезму и верный каратель самого фараона, стоит перед ней во всем своем суровом величии, излучая немую угрозу. Смесь восхищения и страха от его внушительного вида захлестывает девушку, вызывая мурашки по всему ее телу. Изучающий взгляд ледяных глаз эпистата обжигает холодом, пробуждая тревожные воспоминания о недавнем сне. Липкий страх обволакивает сердце Эвы, а глаза девушки испуганно блуждают, избегая прямого контакта с охотником. Амен был не один. Позади, в тени, покорно держался его отряд, ожидая указаний своего предводителя. Эва чувствует, стоит ему махнуть рукой, и все эти охотники набросятся на нее, точно крокодилы Нила, разорвав на части. Хотя, скорее всего, если Амен почует неладное, то расправу над ней захочет осуществить самолично. Мужественный и властный голос эпистата прерывает тревожные размышления девушки, и к ее удивлению , голос его звучит неожиданно приятно, лаская слух. — Что забыла здесь в такой час? Глухая подворотня — не лучшее место для услуг жриц любви. Страх девушки на секунду сменяется удивлением, смешанным с негодованием. Верховный эпистат принял ее за… проститутку? Час от часу не легче.. Что ж, всяко лучше, чем за шезму. Эва планирует использовать этот факт себе на благо, пытаясь заговорить зубы беловолосому. Собравшись с духом, и гордо вздернув подбородок, девушка решается заговорить, впервые взглянув прямо в голубые глаза охотника. — Я не проститутка, если ты об этом. И вообще, разве что плохое делаю? Гуляю, где хочу, или это запрещено? Дерзкий взгляд Эвы скользит от сурового лица мужчины к его рукам, к тяжелой ладони Амена, все это время накрывающей опасное оружие, острый клинок. На пальцах чернеют символы: солнце, глаз, длань, анх. Метки верного слуги фараона, сеющего порядок от его имени. Такие, как он, не берут пленных. Такие, как он, без сожаления заносят свой клинок, безжалостно отправляя неугодных в загробный мир. Мысли снова и снова возвращают Эву к ее видению и предостережениям Анубиса. Проклятье, ей действительно следует быть с ним осторожнее. Если он прочтет хотя бы намек на подозрение в ее глазах, быть беде. В ответ мужчина лишь меряет девушку оценивающим взглядом, слегка прищурившись, словно почуяв ее страх. — Покажи сумку. Властный голос выдаёт человека, привыкшего раздавать приказы, и не принимающего возражений. По спине у девушки бежит холодок, а в голове от страха путаются мысли. Не забыла ли она в своей сумке маску шезму? Но времени на раздумья нет, а если будет слишком долго колебаться, вызовет лишь больше подозрений. Эва, пытаясь принять безразличный вид, протягивает свою сумку мужчине. В этот момент, их пальцы на мгновение соприкасаются, отчего девушка слегка вздрагивает, а по всему телу девушки пробегает волна мурашек. Щеки опаляет жар смущения, и хвала богам, на улице темно и едва ли аквамариновые глаза эпистата заметят ее предательский румянец. Эва нервно сглатывает, наблюдая как мужчина изучает содержимое ее сумки. Снова решает попытать удачу и сбить его с толку разговорами. — Вижу, несешь волю самого фараона, но тратишь время на возню с обычной девчонкой, вроде меня ? Или в полномочия верховного эпистата входит обыск сумок невинных девушек ? Эва тут же прикусывает дерзкий язык, потому что стоит мужчине поднять на нее свой тяжелый взгляд, ей становится не по себе. Амен сверлит девушку глазами столь пронзительно, что она физически ощущает давление, а от этого натиска хочется сделать шаг назад. По красивому лицу мужчины пробегает опасная тень напряжения, а весь его облик становится еще более угрожающим, чем прежде. Он делает шаг вперед, отчего у Эвы все внутри сжимается, а от накатившей паники до боли пересыхает в горле. Но, кажется, попытка отвлечь его ей все-таки удается, так как он отдает ей сумку, теперь уже переключив все внимание на девушку и не спуская с нее глаз. — Непокорная. Чего сжалась вся, если дурного не делаешь ? Шла бы ты отсюда, пока не нарвалась на кого похуже, да еще с таким-то дерзким языком. Его голос звучит недовольно, но Эву окатывает волна облегчения. Неужели отпускает? Стало быть, миновала беда? Или же наоборот, все только начинается ..? Девушка пожимает плечами, мол, как скажешь, и натягивая сумку на плечо, уходит прочь. А аквамариновые глаза, по-недоброму задумчивые, внимательно и настороженно смотрят ей вслед.