Солнце, Глаз, Длань, Анх

«От Мемфиса к Александрии, Проделал страдальческий путь, В пустыне из ила и пыли, Свободой никак не вздохнуть»

***

Амен несет порядок и не знает жалости, ведь он наместник самого фараона на земле, и его долг — очистить Египетское государство от скверны, от чёрной магии и тех, кто ей столь нагло и безнаказанно пользуется. Амен ненавидит шезму, жалких и высокомерных людишек, возомнивших себя равными богам, властными над чужими судьбами или жизнями. Черномаги — алчные создания, павшие так низко, что наживаются на чужом горе и бедах. Эпистат уверен, хворь, спустившаяся на Фивы — это ничто иное, как промысел шезму и их проделок с черной магией. И он заставит их ответить за свои ошибки, заплатить за них кровью, если потребуется. Амен найдет их во чтобы то ни стало, где бы те не прятались, ведь он видит их издалека, видит насквозь. По их алчущим и заискивающим глазам, по их корыстным намерениям, словно печатью отмеченными на хитрых лицах. Но почему-то на ее лице не было этой печати.. Странно, неужто его безошибочное чутье на этот раз подвело его? И все-же, с ней определенно что-то было не так. Красива, словно Клеопатра, и непокорна, словно дикая кошка, за которую она столь безрассудно вступилась в темной подворотне. Амен снова и снова прокручивает в голове встречу с этой непокорной девчонкой, пытаясь уловить что-то очень важное. Что-то, что он упустил. Она так отчаянно пыталась заболтать его, дрожала, с головы до пят, но в глазах плясали всполохи огня, которые не спрятать от эпистата. Юная неферут, явно образованная, и где только научилась так дерзить ? «Или в полномочия верховного эпистата входит обыск сумок невинных девушек ?» Что ж, она была какой угодно, но только не невинной, и определенно что-то скрывала. И лишь вопрос времени, когда Амен расколет ее, и узнает, что именно. Теперь он не спустит с нее глаз, и если окажется, что она как-то связана с черной магией, то .. Что? Убьет ее? На секунду эпистат, обычно полный твердой решимости, отчего-то заколебался, но также мгновенно сбросил с себя внезапное наваждение. Да, он сделает это. Ведь долг превыше всего, и если он не ошибся и подозрения оправдаются, а девчонка окажется шезму – то он самолично отправит ее в загробный мир. Но где-то на задворках сознания впервые проскальзывает мысль, что лучше бы ему ошибаться.

***

Амен решает наблюдать издалека, скрывшись в тени и прохладе стен главного храма Гермополя. Он вообще предпочитал держаться подальше от палящих солнечных лучей, а вот девушка, кажется, наоборот, наслаждалась теплом небесного светила, сидя прямо посреди небольшой площадки, предназначенной для отдыха обитателей храма. В лучах солнечного света ее волосы сияли и переливались, словно грани редкого драгоценного камня, а кожа напоминала ровную и блестящую гладь предрассветного Нила. Надо отдать должное, Богиня Бастет щедро одарила это создание удивительной красотой, способной пленить немало сердец. Пожалуй, она легко бы могла затмить самых прекрасных наложниц фараона, коих Амен повидал немало, а потому прекрасно знал толк в женской красоте и в том, что перед ней, порой, готовы пасть великие из мужей. Но едва ли это грозит эпистату, чуждому любых слабостей и страстей, а в особенности — сердечных. Эта мысль приятно успокаивает странное и неизвестно откуда взявшееся напряжение, разрастающееся в груди мужчины, когда он наблюдает за своей целью. «Эвтида!» Молодой юноша, отдаленно напоминающий лекаря, которого они планировали взять с собой в поездку в Фивы, звонко окликает девушку, а на ее губах расцветает радостная улыбка. Интересно, вот значит, как ее зовут. Амен, беззвучно, одними губами произносит женское имя, прислушиваясь к своему внутреннему чутью. Эвтида или «Дающая рождение», редкое имя, и пожалуй, весьма ей подходящее, потому что внутри у эпистата зарождается чувство… подозрения, очевидно. Но есть что-то еще, странное, едва уловимое ощущение, навязчиво преследующее его с их первой встречи, которому он не может дать определенного названия и предпочитает не замечать. Его внимание привлекает юноша , окликнувший Эвтиду, а точнее то, как близко он подсаживается к девушке, смотря на нее глазами, полными заботы и.. нежности ? Проницательный и пытливый по долгу службы разум охотника машинально начинает строить различные догадки. Друг, или же нечто … большее? Эта мысль отзывается неприятным колебанием внутри, граничащим с раздражением и злостью. Что ж, если паренек подведет их в Фивах, или чего хуже, окажется заодно с Шезму, то Амен без раздумий сотрет его в порошок, который потом развеет в Аравийской пустыне. Эпистат, потеряв терпение, выходит из своего укрытия, грозной тенью надвигаясь в их сторону.