ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Принцесса Мармазелия выглядела так, что ни один поэт не взялся бы описывать ее необычайную внешность, боясь запутаться в словах и выражениях.       Достаточно сказать, что расходы на пластырь для разбитых коленок превышали в прыгбургском дворце все прочие расходы, а на расчески из казны не тратилось ни копейки. Принцесса не испытывала любви и уважения к ним все двенадцать лет своей жизни. Прыгерт, в свою очередь, был лыс и в расческах не нуждался.       Однако сейчас принцесса была особенно несравненна. Она стояла посреди пруда и злобно оглядывала собравшихся на берегу.       Припозднившаяся лягушка на ее голове обиженно квакнула и попыталась бежать, но Мармазелия решительно взяла ее поперек округлого скользкого тела и прицелилась в преследователей. Среди фрейлин поднялся небольшой переполох, и случилось несколько обмороков.       — Вот теперь я отсюда ни за что не выйду! — сообщила принцесса, швыряя в Прыгерта мокрой наволочкой. Лягушку она решила приберечь для более серьезной атаки.       — Ох уж эти современные дети, — пробормотал король, пытаясь отцепить наволочку с короны, — и что теперь делать прикажете?       — Ваше Высочество, выходите, вы можете простудиться! — наперебой загалдели стражники, фрейлины и прачки. В ответ Мармазелия высунула язык.       — Тэ-экс, — сказал король, снимая сапоги и закатывая рукава, — подайте-ка мне мыло.       — Не подходи, я вооружена и очень опасна, — предупредила Мармазелия, — у меня есть лягушка, и я намерена ею воспользоваться.       — Ничего-о, — пробасил Прыгерт, забредая в пруд с куском мыла наперевес.       Мармазелия попробовала начать отступление, но поскользнулась и рухнула в воду, подняв тучу брызг. Король с победным кличем кинулся на нее. Фрейлины ахнули и схватились за щеки.       Из пруда летели хлопья мыльной пены, водоросли и не успевшие спастись головастики. Принцесса выла, король хохотал. Прачки поспешно прибрали мокрую наволочку и приготовили два чистых полотенца, размером с главную прыгбургскую площадь.       Наконец, воды расступились, и на берег вышел Прыгерт. Мармазелия сидела верхом на его шее и с победным видом взирала на окружающих.       — Кажется, мы утопили мыло! — провозгласил король.       — Ура королю! — воскликнули стражники и подбросили в воздух алебарды.       Прыгерта и Мармазелию завернули в полотенца и торжественно доставили обратно во дворец.       Всю дорогу до королевских покоев Прыгерт укорял Мармазелию:       — Разве приличные принцессы визжат, когда их моют? Или брыкаются, когда их отправляют принимать душ?       — Вот уж не знаю, — задумалась Мармазелия, — я не видела никаких других принцесс, кроме себя.       — Это да, — согласился Прыгерт, сгружая дочь на кровать, — именно об этом я хочу с тобой поговорить. Сегодня к нам в гости прибывают принцесса Кривляндии Болталинда и ее родители. А также брыкландский король с детьми — принцессой Слезабетой и принцем Гавриком. Они будут вести мирные переговоры на нейтральной территории. Это ясно?       Он строго посмотрел на Мармазелию.       — Ясно. Это вроде как драться подушками, когда поссоришься. И по морде надаешь, и синяков не останется.       — Разве принцессы так говорят — «по морде»?! — возмутился Прыгерт.       — Вот и узнаем, — ответила Мармазелия.       Тут подоспели фрейлины и бросились одевать и причесывать принцессу. Прыгерт предпочел удалиться.       Мармазелия сражалась как тигр, но проиграла. Потому что фрейлин было девять, а Мармазелия — одна.       «Подружусь с этими Гавриками и Болталиндами, — думала Мармазелия, грозно сопя и одергивая шелковое платье, — вот тогда они у меня попляшут».       Платье путалось под ногами и жутко мешало.       — Ни на одно дерево в таком барахле не залезешь. Даже на самую завалящую грушу! — заявила Мармазелия, врываясь в кабинет, где Прыгерт решал дела государственной важности.       — Ну почему же, — задумался Прыгерт, — а вдруг получится?       С этими словами он встал, взял Мармазелию в охапку, отнес в спальню и закрыл на ключ.       — Теперь точно не залезешь. Зато сохранишь приличный вид хотя бы до начала приема.       — Это нечестно! — закричала принцесса и запустила в дверь чем-то тяжелым.       — Надеюсь, это не хрустальная ваза? — озабоченно спросил Прыгерт за дверью. — А вдруг нам подарят цветы? Куда мы их поставим?       — Не беспокойся, папа, это утюг, с ним не случилось ничего страшного, — ответила Мармазелия. — И как все это понимать?       — Я хочу, чтобы ты прочла вот это. — Прыгерт просунул под дверь книгу. «Настоящая принцесса» было написано на обложке. — А если ты станешь лазать по деревьям, разумеется, ничего читать не станешь.       — Я уже настоящая принцесса! Мне не нужны никакие дурацкие книги.       — Видишь ли, меня беспокоят твои манеры, — пробормотал Прыгерт, — ну, там, локти на столе и все такое. Не хотелось бы краснеть за тебя перед гостями.       Мармазелия за дверью фыркнула и зашелестела страницами.       — Ничего не обещаю. Слышишь?       Но Прыгерт уже ушел.       Принцесса показала язык закрытой двери.       — Ну что же это такое?! — жалобно спросила она. — Всем есть дело до моих манеров. То есть манерий, я хотела сказать.       Но ее никто не слушал, кроме ручной жабы Офелии, жившей в комнате принцессы с незапамятных времен. Она сидела на дне большого стакана и лениво поглощала сушеных мошек, с безразличием поглядывая на хозяйку.       — Тьфу на тебя, — расстроилась Мармазелия и углубилась в чтение.        «Познакомьтесь с настоящей принцессой!» — гласила первая страница книги. Там же была картинка, изображавшая ту самую принцессу. У принцессы были огромные голубые глаза, румяные щечки, крошечный носик, булавочный ротик и золотые волосы, убранные розовой лентой.       Мармазелия решительно прошагала к зеркалу и долго сравнивала себя с изображением. Принцесса из книжки и Мармазелия были неутешительно разными.       — Не хотела бы я знакомиться с кем-то, похожим на тебя, — сообщила Мармазелия принцессе. У нее зародились подозрения в собственной настоящести.       — Надеюсь, там написано что-нибудь дельное, — пробормотала она, плюхнулась на диванчик и принялась читать так старательно, что даже нос вспотел.       На первых же страницах говорилась, что настоящая принцесса должна выглядеть гордо и величественно. Мармазелия задрала нос и надменно посмотрела на свое отражение в зеркале. Вышло не очень убедительно.       — Ерунда, — сказала Мармазелия отражению, — если я прочитаю книгу до конца, у меня все получится.       Далее книга рассказывала о том, что дама королевских кровей обязана носить розовое и белое, не есть с ножа, всегда пользоваться салфеткой, составлять букеты и вышивать гладью.       Также она должна была категорически не уметь готовить и презирать всех, кто не носит корону.       — Это не по мне, но я тебя не подведу, папочка, — сказала Мармазелия и решительно захлопнула книгу. — И пусть кто-нибудь попробует усомниться в том, что я — настоящая принцесса. Главное, не забыть про вилку и нож.       А гости уже начали съезжаться во дворец. В открытое окно слышен был стук копыт и грохот каретных колес — это Гавр Брыкландский с семьей пересекали мост через Морковку. Следом чинно катила карета с гербом Кривляндии.       Мармазелия в последний раз взглянула на себя в зеркало, попыталась состроить надменную гримасу и отправилась в тронный зал. Книгу она на всякий случай прихватила с собой. Вдруг она забудет про неумение настоящих принцесс готовить и намажет кому-нибудь бутерброд? Сраму не оберешься. Так что шпаргалка была просто необходима.       К тому моменту, как она добралась до зала, гости успели прибыть и отчасти расположиться. Мы говорим «отчасти», потому что никто не сидел в мягких креслах и не пил кофе. Напротив, лучшие представители Брыкланда, Прыгбурга и Кривляндии столпились под самой большой дворцовой люстрой, висевшей под куполом зала. Они неприлично громко (это Мармазелия вычитала в книге) галдели и протягивали вверх руки.       Мармазелия задрала голову.       Да, самая большая дворцовая люстра была восхитительна. Полторы тысячи канделябров причудливой формы хитро соединялись и образовывали нечто, похожее на гигантский перевернутый именинный торт.       Прыгерт клялся, что воском, который течет с потолка тронного зала каждый вечер, можно затопить половину Прыгбурга.       Разумеется, это было преувеличением, ведь если принимать слова короля за чистую монету, через неделю от Прыгбурга до самой Кривляндии простирался бы восковой океан.       Мармазелия присмотрелась повнимательнее и поняла, что дело вовсе не в красоте люстры. Под потолком, у самого основания, вниз головой висел очень молодой человек в бархатных панталонах и при шпаге. Молодой человек показывал собравшимся язык и, по всей видимости, чувствовал себя весьма комфортно. Мармазелия сообразила, что это, должно быть, принц Гаврик Брыкландский — известный задира, забияка и мучитель кошек.       — А ну, слезай, отвратительный, паршивый, злодейский, негодный мальчишка! — негодовал король Гавр Брыкландский и пытался подцепить молодого человека кочергой. Принц увернулся и показал Гавру язык.       — Какой ужас! — страдала принцесса Слезабета Брыкландская. — Гаврик, если ты не сломаешь себе руки и ноги, то непременно разобьешься насмерть, помяни мое слово.       — И тогда мы поселим в твою комнату троюродную прабабку двоюродного брата, вдовствующую королеву Неплюндию! — угрожала королева Пачкуэлла.       — С таксами? — уточнил Гаврик, раскачиваясь вместе с люстрой.       — Со всеми таксами. До одной, — подтвердила Пачкуэлла. — Или нет! Мы поселим туда одних такс. Пусть они изгрызут твои плакаты с рыцарями Круглого стола.       — Отлично, наконец-то бедные псы станут есть и спать. Бабка Неплюндия — ужасная скряга, и храпит, — ответил принц и принялся раскачиваться еще сильнее.       Королева Кривляндии Щебетта схватилась за пухлые щечки:       — Ах, мальчик, разве можно так поступать со своими несчастными родителями? На них же лица нет! Пожалуйста, будь добр, слезь оттуда, не заставляй нас всех страдать. О! Я так переживаю! Ах, Болталинда, доченька, где мои капли от волнения? Мне нечем дышать, распахните окно! И дверь!       — Мама, что вы трещите, как швейная машинка? — возмутилась Болталинда. — Возьмите ваши капли и не донимайте меня вашими дурацкими глупостями. Вы что, не видите? Этот мальчик качает люстру, а мне воск на платье брызжет! В этом платье, между прочим, мне предстоит идти на торжественный ужин! Или вы желаете, чтобы всякий встречный мог назвать меня неряхой?!       Прыгерт стоял поодаль, взирал на столпотворение под люстрой и задумчиво почесывал подбородок.       — Прыгерт, твое Величество! — взревел Гавр Брыкландский. — Помоги снять мальчишку! Это, между прочим, твоя люстра.       — Конечно-конечно, — засуетился Прыгерт, — я велю подать стремянку.       Глядя на эту сцену, Мармазелия не удержалась и некультурно прыснула. В этот же момент раздался треск. Это принц Гаврик Брыкландский не удержался на люстре и начал было падать, но, на свое счастье, зацепился панталонами за один из полутора тысяч подсвечников.       Нежные бархатные панталоны с трудом удерживали принца. Люстра угрожающе накренилась и извергла целый водопад воска. Столпившиеся внизу короли, королевы и принцессы дружно ахнули.       Принц задрыгал ногами, пытаясь освободиться, и зря, потому что вокруг люстры по потолку побежали трещины.       Тут, нечаянно оттолкнув с пути Мармазелию, вбежали два стражника со стремянкой. На пороге они замялись:       — Рухнет ведь. Как мальчишку снимать?       — Нет! — закричал Прыгерт. — Спасите мою люстру! Умоляю! Это самая большая люстра во всех трех королевствах! Это уникум! Единственный экземпляр! Моя гордость!       — Ах вы, негодяй! — напустилась на Прыгерта королева Пачкуэлла. — По-вашему, пусть лучше пострадает мой мальчик?       — Не я же велел ему лезть на люстру, — обиделся Прыгерт.       — Ну знаете! — Пачкуэлла в сердцах топнула ногой. Люстра дрогнула. Гаврик закачался над их головами.       — Дорогая, я бы на твоем месте поостерегся буянить, — пробормотал Гавр.       — Ладно, — махнул рукой Прыгерт, — пусть стражники лезут и снимают вашего Гаврика.       Стражники дружно замотали головами.       — Вы отказываетесь выполнять мое повеление? — расстроился Прыгерт, которого и так мучила мысль о непременной гибели люстры.       — Никак нет, Ваше Величество!       — А что же?       — Нам жизнь дорога, Ваше Величество!       — Казнить бы вас, да кто тогда мой покой хранить станет?       — Никто, Ваше Величество!       Мармазелия тем временем лихорадочно листала книгу, в надежде отыскать там совет, как должна поступать настоящая принцесса в такой ситуации, когда принц соседней страны висит на твоей люстре, которая вот-вот свалится с потолка.       Ничего такого в книге не было. В сложной ситуации настоящие принцессы обязаны были, не теряя достоинства, падать в грациозный обморок. Больше ничего. Одни букеты, конфеты и реверансы.       — Дурацкая книжонка! — рассвирепела Мармазелия и бросила книгу на пол. Затем она решительно шагнула в зал.       — Здрассте, — заявила она, — ну-ка дайте мне свою лесенку.       Она отобрала у стражников стремянку и поволокла ее к люстре.       — Доченька, остановись! — вскричал Прыгерт.       Принцессы Слезабета и Болталинда переглянулись.       — И это принцесса Мармазелия?       — Быть не может!       — Какое ужасное платье. Сплошь в пятнах!       — Она вышагивает, как солдат!       — Что у нее на голове?       — Веник?       — Нет, настоящая уличная метла!       — Швабра!       — Нет, вы слышали, как она нас поприветствовала?       — Это неслыханно!       Мармазелия слышала все, что говорят принцессы, но продолжала упорно тащить стремянку к цели.       — Кто-то же должен это сделать, — бормотала она, то и дело сдувая падающую на нос прядь волос и протискиваясь через толпу коронованных особ, — да посторонитесь же, черт вас побери!       Королева Щебетта от такой невиданной грубости внезапно, но довольно грациозно упала в обморок. В окнах жалобно задрожали стекла.       — Чудовищно! И это принцесса?! — воскликнули Болталинда и Слезабета.       Мармазелия же очень обрадовалась, что ей освободили проход, и перетащила стремянку через Щебетту.       Она ловко взобралась наверх, выхватила у перепуганного Гаврика шпагу из ножен и одним взмахом отрезала бархатные панталоны принца от люстры. Тот завопил и рухнул на принцессу. Мармазелия едва успела вскрикнуть:       — Поберегись!       Стремянка накренилась, и Гаврик, вместе с прыгбургской принцессой, вылетел в окно, распахнутое по просьбе королевы Щебетты.       В тот же миг люстра с грохотом обрушилась на пол.       Короли, королевы и принцессы едва успели разбежаться, а Прыгерт даже успел выхватить из эпицентра катастрофы Щебетту, до сих пор пребывающую в спасительном обмороке.       Это далось ему нелегко, ведь Щебетта была крупной и румяной королевой. Но и Прыгерт никогда не был хилым — ведь он каждый день поедал на завтрак гречневую кашу, сосиску, два литра коровьего молока и пять яиц всмятку. Так что люстра никого не придавила, а всего лишь забрызгала воском наряды гостей.       Секунду все стояли в оцепенении, потом Гавр, Пачкуэлла и Прыгерт с громкими воплями «Наши дети!» кинулись к окну.       — Они переломали себе руки и ноги! Помяните мое слово! — рыдая, воскликнула Слезабета.       Она пыталась стряхнуть воск со своего самого нарядного платья, но тщетно — он въелся намертво и только размазывался.       В ужасе Прыгерт, Гавр и Пачкуэлла перегнулись через подоконник.       Прямо под окном, в ветвях огромной яблони, росшей у самой стены, сидели Гаврик и Мармазелия. Гаврик болтал голыми ногами, срывал яблоки и швырял их в Мармазелию.       — Отдавай шпагу, мартышка облезлая!       — А ты полезай и возьми, гамадрил волосатый, — отвечала Мармазелия и ловко отбивала яблоки шпагой, да так, что брызги летели.       — Курица лишайная!       — Гусь вшивый!       — Коза тощая!       — Баран в трусах!       — Кажется, с ними все в порядке, — растерянно сказал Гавр.       — Какое везение! — возопил Прыгерт, схватил в охапку Гавра и Пачкуэллу и принялся радостно кружить с ними вокруг остатков поверженной люстры.       Слезабета рыдала. Болталинда жаловалась без умолку и брызгала водичкой из графина на Щебетту.       — Ла-ла-ла-ла-лай, парам-пам-пам! — пел Прыгерт, совершая богатырские прыжки по тронному залу.       — Остановитесь Ваше Величество! Меня укачивает! — умоляла Пачкуэлла.       — Музыку! — кричал Прыгерт. — Наши дети спасены! Танцуют все!       Тем временем Мармазелии наскучило общество Гаврика Брыкландского, который исчерпал запас ругательств и принялся плеваться. Она деловито повесила шпагу на самую верхнюю ветку яблони и спрыгнула вниз с ловкостью циркового акробата.       К тому же из окна тронного зала доносились звуки вальса, значит, бал уже начался. А после танцев сразу должен был следовать банкет и переговоры, по случаю которых все и собрались. Переговоры Мармазелию мало интересовали, а банкет, наоборот, очень привлекал. Потому что она утомилась и проголодалась после всей этой возни с книжкой и спасением Гаврика.       Принц Брыкландский выкрикивал ей вслед страшные угрозы, но Мармазелия твердо решила не терять достоинства и как следует поужинать.       По пути ей встретились рыдающие фрейлины, которые тщетно пытались очистить испорченные платья Слезабеты и Болталинды.       Сами принцессы стыдливо скрывались в кустиках, а несчастные фрейлины терли платья щетками и скребками с такой силой, что пыль стояла столбом.       — Быстрее! Быстрее! Поторапливайтесь, глупые коровы! Мы опаздываем к ужину! — наперебой подгоняли их принцессы.       Мармазелия сокрушенно покачала головой. Она терпеть не могла, когда кто-то вот так по-хамски командовал. Но гости есть гости. «Настоящая принцесса» учила, что всякое замечание может нанести гостю смертельное оскорбление.       — И все равно это свинство, — пробормотала Мармазелия, имея в виду Болталинду и Слезабету.       Тут принцессы заметили ее.       — Смотрите, — скривилась принцесса Кривляндская, — вот идет первая красавица Прыгбурга.       — Принцесса обезьян, — добавила Слезабета, и обе они противно захохотали.       Мармазелия прищурилась:       — Может, я и принцесса обезьян, да только мне не приходится прятаться по кустам в одних подштанниках, как некоторым человеческим принцессам.       От таких слов у Слезабеты немедленно затряслись губы и на глазах выступили слезы.       — Если бы не твои мартышечьи выходки, мы бы здесь не торчали! Посмотри, наша одежда безнадежно испорчена!       — Мартышечьи выходки совершал твой брат, — ответила Мармазелия. — Между прочим, он приходится тебе близким родственником. Тут есть о чем подумать.       Она круто развернулась и пошагала во дворец.       — Она обозвала меня обезьяной! — зарыдала Слезабета.       — Не реви, — одернула ее Болталинда, — за ужином мы ей покажем, кто здесь принцесса, а кто — невоспитанное животное.       Слезабета закивала, вытирая слезы кружевным платочком.       — Да, да, она у нас попляшет.       — Что уставились?! — закричала Болталинда на фрейлин. — Поторапливайтесь!       А в тронном зале уже убрали разбитую люстру и накрыли стол к торжественному обеду.       Все вокруг было уставлено канделябрами. На подоконниках, на столе, на перилах балкончика с музыкантами и даже на подлокотниках трона горели свечи.       Прыгерт восседал во главе стола. По обе стороны от него расположились почтенные семейства Брыкланда и Кривляндии.       Пачкуэлла штопала панталоны Гаврика и переговаривалась со Щебеттой о качестве кривляндского бархата, который так долго удерживал под потолком наследного принца.       Прыгерт и Гавр хвалились друг перед другом саблями и спорили, у кого рукоятка богаче украшена драгоценностями.       Рядом с Гавром сидел насупленный Гаврик. Он был без панталон и без шпаги, отчего очень страдал, судя по его кислому лицу. Он показал вошедшей Мармазелии кулак. Мармазелия на это только хмыкнула и попыталась грациозно сесть на свое место, справа от папы.       В книге «Настоящая принцесса» говорилось, что для изящного приземления за обеденный стол следует подбородок держать приподнятым, глаза — прикрытыми, а подол платья — двумя пальцами.       Мармазелия задрала голову, закрыла глаза, сгребла юбку и решительно плюхнулась мимо стула.       Королевы ахнули. В этот чудесный день им пришлось ахать больше, чем за всю жизнь. Пачкуэлла выронила панталоны, а к Гаврику, наконец, вернулось хорошее настроение — так он хохотал.       — Доченька! — перепугался Прыгерт и кинулся поднимать Мармазелию с пола. — Тебе плохо?       — Если бы ты так грохнулся, папочка, тебе бы тоже было плохо, — огрызнулась Мармазелия, потирая копчик и пристраивая ушибленное место на стул.       Гаврик смеялся и дрыгал ногами.       — Слушай, — через стол обратилась к нему Мармазелия, — может, если ты еще посмеешься, я и корону твою пристрою рядом со шпагой? Вдруг, когда ты за ними полезешь, тебя перепутают с мальчишкой, ворующим яблоки в королевском саду? А у сторожа как раз новое ружье.       Гаврик перестал смеяться. Кто знает эту девчонку? Вдруг сделает так, как обещала. Шпагу-то он так и не сумел достать. Как же заставить ее вернуть фамильное оружие? Этого Гаврик не знал, но желал добиться любым способом.       В этот момент в зал впорхнули Слезабета и Болталинда, слегка помятые, но вполне чистые. Они вежливо извинились за опоздание и сели за стол.       Пачкуэлла, наконец, откусила нитку и отдала Гаврику многострадальные панталоны, которые он необычайно ловко надел, не вставая с места.       — Ну, вот все и в сборе. Предлагаю, как следует перекусить и мирно побеседовать, — благодушно пробасил Прыгерт. Он пребывал в прекрасном расположении духа, потому что Гавр все-таки признал, что сабля, сделанная прыгбургскими мастерами немного превосходит брыкландскую.       Мармазелия настороженно следила за Слезабетой и Болталиндой. Те премило щебетали друг с другом и королевами. Казалось, ничего такого не произошло между ними и Мармазелией — они улыбались и ей тоже.       Прыгерт сделал приглашающий жест, и они с Гавром кинулись наперегонки набивать животы. Королевы положили себе на тарелку немного всякой всячины и увлеклись разговором. Гаврик презрительно оглядел стол, наморщил нос, выбрал миску с карамельками и принялся вести в ней археологические раскопки.       Глядя на собравшихся, Мармазелия напрочь забыла, что хотела есть.       «Вот они какие, настоящие принцессы, — думала она, — у них прекрасные манеры, красивые платья, милые улыбки. Чтобы никто не догадался, какие они на самом деле мегеры. И я обязана стать такой же, как они, чтобы папа мной гордился?!»       Прыгерт пихнул ее локтем в бок:       — Съешь что-нибудь.       — Ага, — согласилась Мармазелия. Она была так увлечена своими мыслями, что едва ли услышала, о чем говорит король.       — Что с тобой? — обеспокоился Прыгерт. — Ты больна?       — Все в порядке, — ответила Мармазелия и вновь погрузилась в свои печальные размышления.       Сидевшая рядом с ней Щебетта трещала как заведенная и постукивала по столу пухлой ручкой. Вскоре она окончательно заболталась, и рука ее замерла. Это была очень аппетитная, розовая пухлая ручка. Она покоилась между блюдом с жареным павлином и миской салата «Жгучий Прыгерт». Сам Прыгерт его и придумал. В состав салата входили живые кальмары, клубника, перец чили и сладкий горошек.       Болталинда некоторое время следила за мамочкиной рукой. Лицо у нее было такое, будто ее только что посетила гениальная идея. Вроде изобретения эликсира бессмертия или мази от бородавок.       Обдумав идею хорошенько, со всех сторон, она наклонилась к Слезабете и быстро зашептала ей что-то на ухо. Сначала Слезабета сделала круглые глаза, а потом захихикала.       Болталинда огляделась. Все были увлечены едой и разговорами и на принцесс не обращали внимания. Гаврик сосал карамельку и с тоской взирал за окно, туда, где на верхушке яблони раскачивалась его шпага. Мармазелия смотрела в одну точку. Где была эта точка, знала только она сама.       Болталинда взяла листок салата, перегнулась через стол и прикрыла им ручку Щебетты. Та и ухом не повела, увлеченно рассказывая Пачкуэлле подробности последнего показа мод при кривляндском дворце.       Слезабета передала Болталинде дольку лимона. Та положила ее на листик салата и полюбовалась своей работой. Подумала немного — и украсила композицию вишенкой.       Затем наложила себе и Слезабете по целой тарелке «Жгучего Прыгерта», и принцессы принялись за еду, то и дело поглядывая на Мармазелию.       — Ну съешь что-нибудь, — в очередной раз попросил Прыгерт, поглаживая пузо и с любовью глядя на дочь, — одна кожа да кости.       — Пап…       — Что, милая?       — Я похожа на настоящую принцессу?       — Ты и есть настоящая принцесса! — воскликнул Прыгерт.       Слезабета и Болталинда переглянулись и захихикали.       От слов Прыгерта Мармазелия окончательно скисла и задумчиво воткнула вилку в первое попавшееся на столе блюдо.       Дикий визг огласил Тронный зал. Визжала Щебетта, из пухлой ручки которой торчала красивая серебряная вилка.       — Ох, простите! — испугалась Мармазелия. — Я не специально!       — Еще бы ты сделала это специально, противная девчонка! — взвыла Щебетта.       — Какой беспокойный день, — раздраженно пробормотал Гавр.       Прыгерт бросился оказывать Щебетте первую медицинскую помощь.       — Папа… — жалобно пискнула Мармазелия.       Прыгерт сурово взглянул на нее.       — Выйди отсюда, — сказал он и выдернул вилку из руки кривляндской королевы. Та заверещала еще громче.       Мармазелия всхлипнула и бросилась прочь из зала. Болталинда грациозно потянулась, повернулась на стуле и вытянула ножку, как раз тогда, когда Мармазелия пробегала мимо нее.       К вою Щебетты добавился грохот. Мармазелия растянулась на полу и почти на четвереньках выбралась в коридор.       Там она спряталась за пустые рыцарские доспехи и без сил съехала на пол.       — Никогда, никогда я не стану настоящей принцессой, — пробормотала она и хлюпнула носом, — и не очень-то хотелось. Сбегу отсюда и отправлюсь в плавание. Только меня и видели. Стану пиратом… пираткой… пиратессой!       — Девчонок пиратов не бывает, — произнес кто-то.       Мармазелия подняла голову.       Над ней возвышался Гаврик Брыкландский. Он противно сосал карамельку, то и дело выталкивая ее языком изо рта и втягивая обратно.       — Нечего подслушивать. Вали, откуда шел, — огрызнулась Мармазелия и вытерла нос рукавом.       — Сначала верни шпагу.       — А вот это ты видел? — поинтересовалась Мармазелия и сунула ему фигу под нос. — Полезай да сними.       — Мокрая курица! — обозвал ее Гаврик.       Мармазелия вскочила и молча бросилась в драку. По пути она задела рыцарские доспехи на постаменте. Те качнулись и не удержались на месте. Железная конструкция, весом с хорошего коня, рухнула, погребая под собой вопящего Гаврика и Мармазелию, вцепившуюся ему в волосы.       На вопли и шум сбежались все обедавшие в тронном зале.       — Мармазелия! — воскликнул Прыгерт и потерял дар речи, глядя, как его ненаглядная дочь барахтается среди груды железа и отвешивает принцу дружественной страны тумаки.       В который раз за этот день королевы ахнули. Принц Брыкландский и принцесса Прыгбургская, наконец, сообразили, что на них смотрят, и остановились. Поверженный Гаврик поднялся на ноги и стал смущенно отряхивать с себя пыль. Мармазелия одернула платье и мрачно уставилась на сливки высшего общества, во главе с Прыгертом.       Сливки кисло изучали принцессу. Щебетта баюкала перевязанную руку, Слезабета и Болталинда с удовольствием разглядывали наряд Мармазелии, изрядно пострадавший от рыцарских доспехов, пыльных и ржавых. Гавр и Пачкуэлла качали головами — еще бы! У наследника брыкландского трона расцветал под глазом фонарь дивной красоты.       — Иди в свою комнату, — устало сказал Прыгерт среди всеобщего молчания, — и я тебя очень прошу, никуда не выходи, пока я не разрешу.       Мармазелия в сердцах пнула пустой рыцарский шлем, круто развернулась и пошла прочь.