ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Ужасный день! Отвратительный! Все против нее. Она спасла этого дурацкого мальчишку, а гости только и знают, что насмехаются над ней и обзывают. Даже папа на их стороне. Нет, не бывать ей настоящей принцессой! И в пираты ее не возьмут, потому что она девчонка, а девчонки на корабле приносят несчастья.       Вон, этот Гаврик, который драться-то толком не умеет, тоже сказал, что не возьмут.       Мармазелия влетела в свою комнату, грохнула дверью, упала на кровать и разрыдалась от свалившейся на нее несправедливости.       Рыдала она недолго, потому что услышала, как кто-то осторожно стучит в ее окно.       «Ура! — подумала Мармазелия, спешно вытирая слезы подолом грязного платья, — это совершенно точно явилась фея-крестная. Феи-крестные всегда появляются тогда, когда страдания становятся такими, что дальше некуда. Сейчас она меня утешит, взмахнет волшебной палочкой и превратит в настоящую принцессу».       В последний раз хлюпнув носом, Мармазелия подскочила к окну, отдернула штору и распахнула раму.       — Э-э-э-эй!       Никакой феи-крестной там не оказалось. На подоконнике неловко балансировал принц Гаврик. Распахнув окно, Мармазелия едва не уронила его вниз. Под окном ее спальни буйным цветом колосилась крапива, до которой у садовника никогда не доходили руки, так что Гаврик, как клещ, впился в шторку, изо всех сил стараясь не свалиться.       — А-а, — разочарованно протянула Мармазелия, — это ты. Ну и что ты тут забыл?       — Я это… разговор есть, — признался Гаврик, раскачиваясь на шторке туда-сюда.       Мармазелия пожала плечами:       — Валяй.       — А ты обещаешь не драться?       — Да ты драться-то толком не умеешь, — фыркнула Мармазелия, — орешь и дрыгаешься. Неинтересно.       — Потому что я девчонок не бью, — несколько смущенно признался Гаврик.       — Что, совсем? — поразилась Мармазелия.       — Угу, совсем. Можно я войду?       — Не врешь? — продолжала то ли ужасаться, то ли восхищаться Мармазелия.       — Да не вру я, не вру! — заорал Гаврик и, разжав руки, шлепнулся на пол.       — Тогда, конечно, входи, — милостиво разрешила Мармазелия. Она прошла через комнату, уселась в кресло и расправила на коленках платье, — рассказывай.       — Я тут подумал… ну, тебя заперли, а шпагу я сам не достану. Что-то надо делать. Меня же засмеют, когда узнают, что девчонка у меня шпагу отобрала.       — А ты не рассказывай, — предложила Мармазелия, — или скажи, что потерял.       — Я никогда не вру, — насупился принц Брыкландский.       — Никогда-никогда? — вновь поразилась Мармазелия.       Гаврик замотал головой:       — Никогда-никогда.       — Ну надо же, — Мармазелия задумчиво почесала нос, — а на люстру ты зачем лез?       — Интересно было, — буркнул Гаврик.       — Поня-атно. Значит, на люстру тебе было лезть интересно. Когда я тебя спасла, ты меня обозвал по-всякому, а когда тебе шпага срочно понадобилась, ты подлизываться пришел, так, что ли?       — Я не подлизываться! — ощетинился Гаврик.       — Ты меня мартышкой облезлой обозвал? Обозвал, — принялась загибать пальцы Мармазелия, — курицей лишайной обозвал?       — Ты мне панталоны испортила!       — Испортила?! — взвилась Мармазелия. — Ты хотел, чтобы я там перед тобой в реверансах рассыпалась. «Ах, извините, Ваше Высочество, ах, позвольте вас снять с люстры, ах, простите, что я нарушила ваше уединение»?! Так? Дурак! Индюк неблагодарный. Тебя бы расплющило, как блоху!       Одним духом выпалив все это, Мармазелия всхлипнула. Губы ее задрожали и скривились.       Гаврик оторопело смотрел на нее.       — Ну, а это… шпагу-то достанешь?       — Достану. — Мармазелия зло вытерла глаза кулаком и направилась к окну.       — Тебя же вроде заперли? — удивился Гаврик.       — Вот еще, — дернула плечом Мармазелия, — просто папа попросил, чтобы я не выходила из комнаты. Небось, боится, что я еще кого-нибудь побью.       Она взобралась на подоконник, ухватилась за шторку, раскачалась как следует и как обезьяна перепрыгнула на ветку дерева, росшего неподалеку.       — Смотри и учись, балда.       — Здорово, — с искренним восторгом сказал Гаврик, — а тебе не попадет за то, что ты ушла?       — Я быстро, никто не заметит, — ответила она и исчезла в гуще садовых деревьев.       В то самое время, как Мармазелия отправилась добывать шпагу принца Гаврика Брыкландского, принцессы Слезабета и Болталинда вышли прогуляться в королевский сад.       Им наскучили взрослые разговоры за столом. Тем более Мармазелию прогнали, а Гаврик исчез неизвестно куда, так что ничего интересного больше не предвиделось. Так они думали, когда выходили из зала. О, они глубоко ошибались. Едва они перешагнули за порог, как совершили любопытную находку.       Неподалеку от груды железа, бывшей рыцарскими доспехами до того, как Мармазелия и Гаврик затеяли драку, лежала растрепанная книжка в розовой обложке.       Слезабета подняла ее и с любопытством оглядела со всех сторон.       — Ну-ка прочитай, что это, — сказала Болталинда.       — Разве сама не видишь? — изумилась Слезабета.       — Я не умею читать, — гордо ответила Болталинда, — мама говорит, что книги засоряют ум, а у принцессы ум должен быть светлым и чистым.       Слезабета посмотрела на Болталинду с сомнением, но спорить не стала.       — Эта книга — учебник, как стать настоящей принцессой. Она так и называется — «Настоящая принцесса».       — Наверное, какая-нибудь служанка мечтает стать Золушкой из сказки, — хихикнула Болталинда, — только ничего у нее не выйдет.       — Почему?       — Потому что ни в Кривляндии, ни в Брыкланде, ни в Прыгбурге нет никаких прекрасных принцев. За ними нужно плыть через океан, мне мама говорила.       — А Гаврик? — обиделась Слезабета. — Он же принц!       — Ну какой он принц, — снисходительно улыбнулась Болталинда, — принцы — они высокие, красивые. У них есть белые кони, прекрасные, будто лебеди, и плащи, расшитые золотом. А у твоего Гаврика уши будто лопухи и штаны рваные.       — Но когда он вырастет… — начала Слезабета.       — …его уши вырастут вместе с ним, — закончила Болталинда.       — Все равно, семья будет против, если Гаврик решит жениться на служанке, — обиженно пробормотала Слезабета, листая книжку, — будь она хоть трижды Золушкой. Да это же Мармазелии книжка! Гляди!       — Что? Куда глядеть? — Болталинда уставилась туда, куда тыкала пальцем Слезабета.       — Видишь, тут подписано: «Из личной библиотеки Ее Высочества Мармазелии Прыгбургской».       — Я когда смотрю на все эти буки, у меня голова кружится и в глазах рябит, — заявила Болталинда, отодвигая книжку подальше от себя, — не суй мне ее под нос, а то мой светлый разум засорится.       — Какие «буки»? — не поняла Слезабета.       — Как же ты умеешь читать, если не знаешь буки? — удивилась Болталинда. — Мой учитель по танцам и придворным церемониям говорил, что все в ваших дурацких книжках сделано из этих буков. Буки прямо из книжки прыгают тебе в голову и превращаются в слова, а слов так много, что они все не помещаются в голове и мозг засоряется, поняла? Темнота!       Слезабета вздохнула и снова решила не спорить.       — Подожди, — осенило Болталинду, — так получается, Мармазелия учится по книжке быть настоящей принцессой? Вот умора!       Она засмеялась. Слезабета подумала немного и тоже захихикала:       — Выходит, она никакая не принцесса?       — Конечно! Ты же видела своими глазами — она прыгает по деревьям, как обезьяна, у нее грязное платье, она разгуливает босиком, как простолюдинка, и разговаривает так, будто родилась на деревенской ярмарке!       — В ящике из-под бананов, — добавила Слезабета, и они обе расхохотались.       — Подожди, дай отдышаться. — Отсмеявшись, Болталинда о чем-то задумалась, а подумав, схватила Слезабету за руку и потащила в сад. — Идем скорее. Ну теперь эта противная девчонка у нас попляшет! Мы ей отомстим!       — За что? — удивилась Слезабета, едва поспевая за решительно вышагивающей Болталиндой.       — Как это за что? За испорченные платья, конечно!       — Мы уже отомстили, за обедом, — напомнила Слезабета.       — Тогда за то, что посмела неуважительно разговаривать с нами.       — А что мы будем делать?       — Я кое-что придумала, — ответила Болталинда, — слушай внимательно…       Мармазелия прошмыгнула через кусты к яблоне, на которой висела шпага Гаврика, и притаилась за стволом. По дороге она несколько раз наступала на крапиву, и теперь пятки чесались немилосердно, но Мармазелия терпела.       Из открытого окна тронного зала доносилась музыка и слышался звон бокалов. По всей видимости, гости решили забыть о безобразиях, которые творила принцесса Прыгбургская. «И очень хорошо», — подумала Мармазелия. Она задрала голову, прикидывая, как бы так незаметно залезть наверх и снять шпагу.       Самая большая проблема заключалась в том, что шпага болталась как раз напротив открытого окна, и папе Прыгерту стоило лишь на секунду оторвать взгляд от тарелки, чтобы немедленно расстроиться. Как же не расстраиваться, когда твоя дражайшая дочь болтается на верхушке яблони вместо того, чтобы сидеть в своей комнате и испытывать раскаяние?       Конечно, можно было плюнуть на все, и пусть Гаврик сам лезет и добывает свое бесценное оружие. Но, во-первых, она дала обещание, что достанет шпагу. Какая же из нее принцесса, если она не умеет держать слово? А во-вторых, он мог запросто свалиться с дерева, которое Мармазелия знала как свои пять пальцев, — тогда выходит, она совершенно зря спасала его, и дралась с ним, и даже, кажется, помирилась потом.       Мармазелия прекрасно понимала, что стоит ей отдать Гаврику шпагу, как он тут же возьмется за старое: станет оскорблять ее и плеваться. Яснее ясного, что это перемирие он затеял лишь для того, чтобы Мармазелия полезла на яблоню. Но слово не воробей — она сказала, что вернет шпагу, значит, обязана ее вернуть.       Мармазелия вздохнула, поплевала на ладони, подпрыгнула и, уцепившись за нижнюю ветку, подтянулась вверх. Яблоня была старая, удобная, и яблоки на ней были вкусные. Наверное, по ней мог бы преспокойно взобраться слон, чтобы спокойно пообедать свежими фруктами на воздухе.       Мармазелия лезла вверх, и окно тронного зала было все ближе. Она уже вполне могла слышать, что король Гавр спорит с королевой Щебеттой о преимуществе четырехколесных брыкландских карет перед легкими кривляндскими двуколками. Королева Пачкуэлла бормочет что-то о расширении жилплощади Брыкланда за счет дружественных королевств, а Прыгерт добродушно советует ей построить плавучие домики на берегах Морковки и переселить туда всех своих дядюшек, тетушек и двоюродных сестер. И не нужно будет затевать склок с соседями.       Мармазелия хихикнула, представив, как будет выглядеть брыкландский берег Морковки, украшенный тростниковыми избушками с гербами и коронами разных размеров на крышах.       Шпага была же близко, окно тоже. Мармазелия задумчиво смотрела вверх. Она изо всех сил старалась изобрести что-нибудь такое, что поможет ей достать шпагу и не попасться на глаза отцу.       Она попыталась сбить шпагу яблоком, но промахнулась и едва не попала в окно. То-то было бы удивления среди собравшихся, если бы посреди обеда со скоростью ракеты к ним на стол попало бы яблоко. Наверное, королевы бы снова ахнули, Гавр пожаловался бы на беспокойный день, а папа враз догадался бы, чьи это проделки. Следовало придумать что-то еще.       Крепко обхватив ногами ветку дерева, Мармазелия развязала пояс на праздничном платье, которое когда-то было почти белым, а теперь вообще ни на что не годилось. Она привязала к поясу очередное яблоко и метнула его в шпагу. Очень удачно! Пояс обмотался вокруг эфеса, и Мармазелии оставалось только потянуть конец пояса к себе, что она и проделала.       Шпага сползла с ветки, выскользнула из пояса и, набирая скорость, понеслась вниз.       Мармазелия ринулась следом. Но влезать на дерево и спускаться с него — это совсем не одно и то же. Именно поэтому сначала в землю вонзилась шпага, а рядом с ней, на кучу сломанных веток, приземлилась принцесса.       — Не стоило так спешить, — укорила себя Мармазелия.       — Это уж точно, — насмешливо согласился кто-то. Мармазелия подняла взгляд и обнаружила перед собой Слезабету и Болталинду.       Что-то в них было не так. От удара при приземлении Мармазелия плохо соображала и не сразу поняла, что принцессы дружелюбно улыбаются.       Болталинда подняла Мармазелию на ноги и принялась отряхивать ее платье.       — Нужно быть осторожнее, — сочувственно сказала Слезабета.       Мармазелия насторожилась:       — Что вы задумали?       — Мы? — хором удивились принцессы. — Ничего!       — Хотели посмотреть, в порядке ли ты, — добавила Болталинда.       — О да! — согласилась Слезабета. — Знаешь, мы так испугались, когда увидели, что ты падаешь.       — Испугались?       — Знаешь ли, настоящим принцессам не чуждо сострадание, — с упреком произнесла Болталинда, выбирая веточки из волос Мармазелии.       — То есть вы хотите сказать, что не собираетесь ставить мне подножек и приклеивать жвачку к платью?       — Фу, как гнусно, — поморщилась Болталинда, — напротив, мы хотели извиниться, что вели себя так грубо, — верно?       Слезабета закивала:       — Вначале ты нам не очень понравилась, а потом мы увидели, как ты храбро влезла на дерево, чтобы вызволить шпагу моего брата…       — И как храбро кинулась вниз, — добавила Болталинда, с трудом сдерживая смех.       — Да, ты очень смелая, — подытожила Слезабета, выдергивая шпагу из земли.       Мармазелия смотрела на них во все глаза.       — Нужно иметь много смелости в твоем положении. — Болталинда печально посмотрела на Мармазелию.       — А… какое у меня положение?       — Она ничего не знает! — всплеснула руками Слезабета, и они с Болталиндой переглянулись.       — Чего это я не знаю?! — возмутилась Мармазелия и даже ногой топнула: — А ну, рассказывайте! Что вы мне голову морочите?       — Расскажи ей. — Кривляндская принцесса толкнула в бок Слезабету.       — Лучше ты расскажи, — потупилась Слезабета, — я не могу. Это так трагично.       Тут принцесса Брыкланда шмыгнула носом и утерла набежавшую слезу.       — Давай присядем, — ласково предложила Болталинда и надавила Мармазелии на плечи так, что та плюхнулась на траву.       Принцессы присели рядом, красиво расправив юбки.       — Мы узнали об этом случайно, — начала Болталинда, — Слезабете рассказала одна… колдунья.       Слезабета сделала страшные глаза и хотела возразить, но Болталинда незаметно ущипнула ее за ногу.       — На чем я остановилась?       — На колдунье, — подсказала Мармазелия.       — Эта колдунья живет в чаще леса, который начинается на границе Брыкланда и простирается до самых Неизвестных королевств. Она знает все и обо всем.       — Даже о том, почему яичница-глазунья никогда не моргает? — удивилась Мармазелия.       — Конечно! Так вот, эта колдунья рассказала нам…       — Как она могла вам что-то рассказать, если она живет в лесу, а вы в жизни дальше дворцового парка не прогуливались? — засомневалась Мармазелия.       — Не перебивай меня, или я тебе ничего не стану говорить, — рассердилась Болталинда. — Она приходит во дворец Брыкланда… за молоком и яйцами.       — А я слышала, что мой папа приказал казнить всех колдуний, которые осмелятся сунуть нос… — начала Слезабета.       Болталинда ущипнула ее так, что та взвизгнула.       — За молоком и яйцами, значит, — с нажимом продолжила Болталинда, — и она сказала, что в Прыгбурге правит король, который воспитывает подкидыша.       — Мой папа никого, кроме меня, не воспитывает, — Мармазелия задрала нос, — что за дурацкие глупости?       — Потому что ты и есть подкидыш. — Болталинда и Слезабета с сочувствием посмотрели на нее.       Мармазелия растерялась:       — Это все вранье, — голос у нее задрожал, — этого не может быть. Папа любит меня, и я — его дочь.       Болталинда покачала головой:       — Ну сама посуди, разве ты похожа на настоящую принцессу? Ты не умеешь танцевать и красиво говорить, у тебя ужасные платья, и ты похожа на помесь лягушки с мартышкой.       — Сама мартышка! — в отчаянии выкрикнула Мармазелия.       Болталинда вздохнула:       — Вот видишь, а настоящая принцесса сказала бы: «Ваше Высочество, принцесса Кривляндии, Кривлунда и Корчерожии, я не намерена выслушивать ваши оскорбления». Вот тебе первое доказательство.       — Это никакое не доказательство, — пробурчала Мармазелия, — чушь на постном масле.       — Каждое твое слово говорит против тебя! — провозгласила Болталинда. — И потом, каждый уважающий себя король обязан учить свою дочь быть самой принцессовой принцессой среди других принцесс. Он должен нанимать учителей, которые преподают этикет, всякие изящные искусства, например пение и рисование. Все это делается для того, чтобы принцесса, став взрослой, вышла замуж за прекрасного принца и помогала ему править, когда он станет королем, и была украшением любого королевства. Конечно, если речь идет о настоящей принцессе, а не о подкидыше!       От этой вдохновенной речи у Болталинды даже щеки раскраснелись. Слезабета и Мармазелия внимали ей, приоткрыв рты.       — Твой папа Прыгерт знает, что ты никогда не выйдешь замуж за настоящего принца, поэтому ничуть не старается для тебя. Это понятно?       — Неправда! — закричала Мармазелия, одним махом отбирая шпагу, которая все еще была у Слезабеты. — Папа любит меня! А ты… наглая врунья!       С этими словами она взмахнула шпагой так, что чуть не хватила Болталинду по носу, и опрометью бросилась к дворцу.       Болталинда и Слезабета снова многозначительно переглянулись.       — Вот видишь, — сказала принцесса Кривляндии, Кривлунда и Корчерожии, — в нашем деле главное — интриги.       — В каком деле? — вытаращилась Слезабета.       — У нас одно дело — быть прекрасными принцессами, дурочка, — снисходительно улыбнулась Болталинда. — Пойдем поедим пирожных.       Мармазелия ворвалась в свою комнату и застала Гаврика, самозабвенно копающегося в какой-то ее коробочке, полной разноцветных стеклышек, бусинок и ракушек.       — Вали отсюда! — приказала Мармазелия. — Я выполнила свое обещание, теперь уходи.       Она сунула ему шпагу за пояс панталон и принялась толкать к выходу.       — Да у меня нога не сгибается, шпагу так не носят! — засопротивлялся Гаврик. — Ай!       — В следующий раз я обязательно послушаю, как настоящий принц должен носить шпагу, — ответила Мармазелия и выпихнула Гаврика Брыкландского за дверь.       Оставшись одна, принцесса села у окна и задумалась. Действительно, она ничего не понимала в этикете. Ну почему, например, обязательно нужно говорить «Вы прекрасно выглядите» какому-нибудь генералу, который весь обвешан алмазными орденами и бородавками, а когда он улыбается, становится понятно, что зубная щетка и стоматолог знакомы ему примерно так же, как жизнедеятельность инфузорий и уравнения с тремя неизвестными?       Или на вопрос «Как Вы себя чувствуете?» неизменно отвечать: «Спасибо, прекрасно!» — даже если у тебя высокая температура, болит живот и сломана нога.       Нет, Мармазелия, определенно, ничего не понимала. Зачем петь, танцевать и писать картины, если тебе не хочется и выходит все это из рук вон плохо, сколько ни бейся? А собирать коллекцию жуков или наблюдать за муравьями — занятия недостойные принцессы.       Все фрейлины только об этом и твердят. Откуда им знать — вдруг Мармазелия когда-нибудь напишет научный труд про жуков и получит Нобелевскую премию? Хотя, что зря говорить, папа Прыгерт всегда защищал Мармазелию от фрейлин, и можно было сколько влезет наблюдать хоть за муравьями, хоть за белками в парке, хоть за головастиками в пруду.       Вспомнив о папе, Мармазелия совсем загрустила. Именно об этом говорила Болталинда.       В один прекрасный день Прыгерт выяснил, что после нескольких уроков Мармазелиного пения и игры на скрипке из дворца уволились церемониймейстер, конюх, военный министр и кухарка со всеми поварятами. И что на уроке живописи, вместо яблока и кувшина, дочь изобразила учителя рисования со сливным бачком вместо головы. В довершение всего за ужином старшая фрейлина проболталась Прыгерту, что учитель танцев в первый же день сбежал, бормоча что-то про грацию носорогов.       С тех пор Мармазелию оставили в покое, и она могла сколько влезет бегать, драться с мальчишками, карабкаться на деревья и читать до утра захватывающие романы о рыцарях, пиратах и отважных сыщиках.       «А вдруг кривляндская принцесса сказала правду?»       Эта мысль так ужаснула Мармазелию, что она укусила себя за палец, чтобы не разреветься. Ей нужно было как можно скорее задать папе несколько важных вопросов.       Она бросилась в тронный зал, напрочь позабыв о том, что ее заперли в наказание.       В зале царило веселье. Придворные дамы и кавалеры танцевали вальс, гости разговаривали и смеялись. Гаврик, Слезабета и Болталинда сидели за отдельным столиком, накрытым специально для детей, и ели многоэтажный торт с розочками.       Прыгерт восседал во главе стола и с удовольствием наблюдал за всем происходящим. Мармазелия насторожилась — похоже, ему совсем безразлично, что его дочь сидит одна в комнате и страдает. Конечно, Мармазелия там почти не сидела, но папе знать об этом необязательно. Так что он вполне мог бы хоть немного переживать.       Вместо того чтобы переживать, Прыгерт принялся рассказывать гостям анекдоты.       У Мармазелии слезы навернулись на глаза. Она бросилась через весь зал, расталкивая танцующие пары, бросилась Прыгерту на шею и зарыдала.       — В чем дело? — изумился король. — Мармазелия, что с тобой?       — Папа! — всхлипнула Мармазелия. — Скажи, почему ты не воспитываешь меня, как настоящую принцессу? Почему у меня нет учителя изящных искусств и этикета?       За столом воцарилось молчание. Обеспокоенный Прыгерт схватил салфетку и ткнул Мармазелии в нос. Та громко высморкалась. От волнения он даже забыл, что, вообще-то, велел дочери никуда не выходить из комнаты.       — Я не думал, что тебя это расстроит, — растерянно сказал он. — Не плачь, я найду тебе учителя. Обещаю.       Мармазелия шмыгнула носом:       — И я вырасту настоящей принцессой?       — Разумеется, — развел руками Прыгерт.       Гости закивали. Все, включая Щебетту с перевязанной рукой.       — Хорошо, — обрадовалась Мармазелия, — в таком случае разреши мне уже сейчас выйти из комнаты и попробовать торт.       — Ты уже вышла, — заметил Прыгерт.       — Не совсем, — смутилась Мармазелия, — то есть я имею в виду, что в любой момент могу туда вернуться, но мне не очень хочется.       Прыгерт вздохнул и потрепал ее по голове. Это означало, что он все еще сердится, но ничего против не имеет. Мармазелия чмокнула его в щеку и отправилась за стол к принцессам и принцу.       — Папа наймет мне учителя, — заявила она, отрезая себе огромный кусок торта, — так что все это выдумки и пустая болтовня.       Слезабета испуганно посмотрела на Болталинду, но та не собиралась сдаваться без боя.       — Еще неизвестно, что это будет за учитель, — загадочно сказала она, — вероятно, от тебя просто хотят отделаться.       — Я больше тебе не верю, — сказала Мармазелия и с независимым видом откусила торт, украсив себя большими усами из взбитых сливок.       — Как угодно, — пожала плечами Болталинда, — я просто хотела тебе помочь. Открыть глаза сейчас, чтобы ты не мучилась потом.       Вскоре гости разъехались, и Мармазелия отправилась в постель, едва попрощавшись с дующимся Гавриком, печальной Слезабетой и снисходительной Болталиндой.       По пути в эту самую постель она поссорилась с фрейлинами, которые, не задумываясь, отправили на помойку ее платье и заставили вымыть ноги с мылом.       Оказавшись в спальне, она рухнула без сил и почти заснула, когда в комнату вошел Прыгерт. Он присел на край кровати и погладил дочь по растрепанной голове.       — Спокойной ночи, папочка, — пробормотала Мармазелия, зарываясь в подушку.       — Ты ужасный, чудовищный, невозможный ребенок, — сказал Прыгерт, — но я тебя люблю.       — И я тебя, папочка, — ответила Мармазелия, — хоть ты и ужасный отец.       — Почему это? — удивился Прыгерт.       — Потому что мне то и дело влетает за то, чего я не делала, — ответила невыносимая принцесса Прыгбурга и сладко засопела.       Прыгерт печально вздохнул:       — Мне никогда не хватает на тебя времени. Если бы у тебя была мама, все было бы иначе.       Но Мармазелия ничего не слышала, потому что спала, и ей снилось, что она — отважный сыщик в рыцарских доспехах, плывущий на пиратском корабле открывать Неизвестные королевства.