Няня Пиранья спешит на помощь
5 мая 2023 г., 19:35
Они появились сразу после завтрака, когда Мармазелия раскопала глубокий овраг в тарелке с овсянкой и решила, что до обеда потерпит.
Тем более, под кроватью у нее томился непрочитанный роман «Неустрашимый Ромульд» известного писателя Ромула Омульда, требовавший немедленного прочтения. Все потому, что «Мужественный Ромульд», который был продолжением «Бестрепетного Ромульда», заканчивался тем, что Ромульд спас от разорения несколько королевств, вызволил из драконьего плена прекрасную румяную принцессу Вопеллу Истерическую, самого дракона победил и остался висеть на карнизе скалы, над бурной рекой Погибелью, зацепившись волшебным мечом Синхрофазотроном за клочок мха, на счастье Ромульда росшем в нужном месте в нужное время.
Теперь следовало срочно выяснить: утонет Ромульд в Погибели или спасется, насовершает еще сотню подвигов и женится на Вопелле.
В комнате ее ожидал сюрприз. Во всяком случае, она никак не ожидала обнаружить там странную компанию. Компания состояла из строгой полной женщины в клетчатом платье и белом фартуке, тощего высокого мужчины с зонтиком в виде тросточки и короля Прыгерта с серебряным кофейником.
Все трое повернулись к Мармазелии и некоторое время ее разглядывали.
— Доброе утро. — Мармазелия присела в неловком реверансе и смущенно одернула платье.
— Вот, познакомься, — Прыгерт показал кофейником на гостей, — это твоя новая няня Бела Пиранья. Она станет приглядывать за тобой и обучать тебя хорошим манерам.
Бела Пиранья величественно кивнула седой головой с шишечкой, утыканной шпильками, и сделала аккуратный маленький глоток кофе. Чашечку она держала, далеко оттопырив мизинец. Было сразу понятно, что эта няня знает толк в хороших манерах и Мармазелии точно спуску не даст.
— А это, — Прыгерт показал кофейником на тощего, — твой учитель изящных искусств, господин Моргун Долгонос.
Учитель изящных искусств тоже довольно величественно кивнул Мармазелии и уткнулся в чашку, мгновенно потеряв всякий интерес к принцессе.
Мармазелия подумала, что сегодня папе Прыгерту особенно хорошо удался кофе, который он всегда варил самостоятельно, никому не доверяя в этом вопросе. Явно няню и учителя больше впечатлило содержимое чашечек, чем она, их будущая воспитанница.
— Видишь, как быстро я все уладил, — примирительно сказал Прыгерт, — теперь ты не станешь говорить, что я ужасный отец.
— Спасибо, папочка, — пробормотала Мармазелия, глядя, как няня Пиранья возвращает чашечку на блюдце и мелко промакивает накрахмаленной салфеткой губы. Почему-то в это мгновение принцесса Прыгбургская поняла, что «Неустрашимого Ромульда» ей не видать как своих ушей.
— Оставляю вас наедине. — Прыгерт с кофейником широко улыбнулся наставникам и ошарашенной Мармазелии, проплыл к двери, по дороге ободряюще хлопнув дочь по плечу, и удалился.
— Здравствуй, деточка, — сочным басом сказала Бела Пиранья. Она красиво сложила салфетку, встала и обошла Мармазелию со всех сторон, будто водила одиночный хоровод вокруг елки.
— Да, — сказала она, поджав губы, — здесь очень, очень и очень много работы. А вы как считаете, господин Долгонос?
— Что? А? Хм… — Моргун Долгонос посмотрел на Мармазелию так, будто увидел впервые. — Да, я думаю.
— Страшно запущенный ребенок, — констатировала няня Пиранья, гадливо пощупала Мармазелию за рукав платья, затем взяла за подбородок и зачем-то посмотрела ей в рот.
Мармазелия дернула головой и отступила на шаг.
— Мыть, стричь, переодевать и только потом все танцы, слышите, господин Долгонос?
— Хм? Ах да, конечно, — рассеянно согласился учитель изящных искусств, — как вам будет угодно.
— Идем, деточка. Пора привести тебя в порядок, — улыбнулась Бела Пиранья и, крепко взяв Мармазелию за затылок, повлекла ее в сторону ванной. Мармазелия слабо сопротивлялась, но няня была монолитна, как скала, и сопротивления попросту не замечала.
Не прошло и получаса, как Мармазелия была отмыта и переодета в новое платье, из кружев которого несчастная принцесса торчала, будто щепка потерпевшего крушение корабля из пенных волн. А еще Мармазелия широко улыбалась. Ей не было радостно от манипуляций няни — вовсе нет! Просто Бела Пиранья гладко причесала ее и так туго стянула бантом непослушные волосы, что Мармазелия не могла даже моргнуть, не то что перестать улыбаться.
Няня подвела ее к зеркалу и повертела во все стороны, чтобы Мармазелия смогла по достоинству оценить свой новый облик.
— Просто загляденье. Думаю, теперь мне не будет стыдно передать вас, Ваше Высочество, под опеку господину Долгоносу, — сообщила Пиранья, — но не забывайте, нам предстоит еще много работы.
— С сем ессё? — изумилась Мармазелия, которая не владела собственными губами.
— Что за глупый вопрос? Разумеется, с вашими манерами.
Мармазелия обреченно вздохнула. Зря она вчера сказала Прыгерту, будто он о ней не заботится.
Долгонос тем временем приготовил мольберт, краски и даже воды налил в красивый стаканчик. В этом стаканчике Мармазелия держала жабу Офелию. Не то чтобы они стали большими друзьями — очень трудно дружить с существом, которое интересуют только мошки, — но все-таки принцесса Прыгбургская к ней привыкла и мошек ловила исправно. Так, чтобы хватало на завтрак, обед и ужин. Теперь Офелии в стакане не было.
— Исвинисе, кува вы вели мою вабу… — начала Мармазелия, но тут сообразила, что Моргун Долгонос может не понять ни одного слова, и сдернула тугой бантик. — Извините, куда вы дели мою жабу?
Учитель изящных искусств посмотрел куда-то сквозь принцессу и велел ей присаживаться.
— Моя жаба, она пропала, понимаете? Ее зовут Офелия, и она жила в этом стакане, — сделала Мармазелия еще одну попытку.
— Чтобы постичь мастерство рисования с натуры предметов и пейзажей, вам, Ваше Высочество, придется забыть обо всем, что станет отвлекать вас от осмысления возвышенного и утонченного искусства живописи, — бесцветным голосом сообщил Долгонос.
— Но это просто моя жаба!
— Вот именно, — Долгонос, не меняя нудной интонации, воздел длинный желтый палец, похожий на высушенную кильку, — просто жаба. Ваше сознание должно измениться. Вы постигнете тонкое изящество античных и современных гончарных изделий, изощренную красоту дворцовых интерьеров, филигранное великолепие цветов из королевской оранжереи, волшебную грацию придворного танца и стихийную магию музыки. Поймите: ничто безобразное и гадкое не должно коснуться вашего неокрепшего разума. А вы смеете толковать о жабах.
— Офелия была красавицей! — От возмущения Мармазелия даже не обиделась на неокрепший разум. — А вы ее выбросили.
— Я вижу, ваш мозг осквернен, — с безразличием подытожил учитель изящных искусств, — вы путаете уродливое с прекрасным. Но я исправлю это раз и навсегда.
Он разговаривал так, словно прожил на земле несколько миллионов лет и каждый день ему приходилось повторять одно и то же — столько скуки было в его голосе. Мармазелия живо представила, как господин Долгонос вещает о филигранном великолепии и волшебной грации первобытным бактериям, тираннозаврам, затем неандертальцам, древним римлянам, бледным юношам эпохи Возрождения и так далее. Еще бы ему не было скучно с какой-то завалящей принцессой!
Мармазелия решила не возражать, раз уж она собирается вырасти настоящей принцессой, и тоскливо обмакнула кисть в стаканчик с водой. Она твердо решила после занятий отыскать Офелию и припрятать ее, подальше от глаз обоих наставников. Что-то подсказывало Мармазелии, что няня Пиранья не станет скакать от восторга при виде жабы.
По расписанию Долгоноса они должны были рисовать час после завтрака, затем мучить невообразимый музыкальный инструмент под названием клавесин, который доставили во дворец вместе с Долгоносом. Завершалась программа уроком придворных танцев. Мармазелия предпочла бы географию, историю великих сражений и зоологию, но ничего такого Долгонос не преподавал.
Ближе к обеду Мармазелия начала засыпать, хоть и не могла взять в толк, как можно засыпать на уроке танцев.
Долгонос равномерно гудел, заставляя ее то выставить ногу, то поднять руку. Мармазелия выставляла, поднимала и больше всего на свете мечтала оказаться подальше от изящных искусств.
Когда пришла няня Пиранья, чтобы позвать ее на обед, Мармазелия очень сильно обрадовалась. И обеду, и даже няне Пиранье, которая при виде нее вдруг позеленела от ярости.
— Ваше Высочество. Что. Вы. Наделали.
— Что? — не поняла Мармазелия.
Бела Пиранья крепко взяла ее за плечо и потащила к зеркалу. В зеркале отразилась худенькая растрепанная девчонка в платье, усаженном разноцветными пятнами. Одно особо коварное пятно расположилось прямо под носом, и казалось, будто у Мармазелии смешные зеленые усы. За ее спиной возвышалась колоссальная фигура няни.
— В таком виде… перед учителем изящных искусств… — Было заметно, что речь няне Пиранье дается с трудом. Решив, что Мармазелия достаточно налюбовалась своим отражением, она поволокла принцессу по коридору дворца. По дороге она говорила, и Мармазелии казалось, что, если бы няня Пиранья могла плеваться огнем и серой, ей было бы куда проще выражать свои чувства.
— Неуважение! — говорила няня. — Неряшество! Нахальство и наглость погубят вас! Его Величество Прыгерт пригласил меня, чтобы я вылепила из вас настоящую леди, но я ни на секунду не могла представить, с чем мне придется иметь дело! Никогда, вы слышите, ни-ког-да я не встречала такой неуправляемой особы!
Мармазелия молчала до тех пор, пока няня не втолкнула ее в комнату и громко не захлопнула дверь. В замке скрежетнул ключ. Тут уж Мармазелия не выдержала. Даже папа Прыгерт никогда не запирал ее на ключ, как бы ни сердился.
— А как же обед?! — закричала она.
Но няня Пиранья уже удалялась, тяжело шаркая по каменному полу.
Разозленная, Мармазелия пнула дверь и взвыла. Нужно было срочно выбираться из комнаты и жаловаться папе.
Мармазелия огляделась — в комнате царил образцовый порядок. То есть со стола, с зеркала, полок и этажерок исчезли все коробочки, баночки, пластилиновые человечки, бумажные цветочки и детские Мармазелины рисунки в рамочках. Комната сияла пустыми чистыми поверхностями. Впрочем, некоторые поверхности были украшены кружевными салфетками беспрецедентной белизны. На некоторое время Мармазелия забыла все обиды и принялась искать свои вещи. Вещей простыл и след. Шкаф был доверху забит платьями, сплошь из оборочек, ленточек и пенных кружев.
— Так вот чем няня Пиранья занималась все время, что я слушала завывания господина Долгоноса! — воскликнула Мармазелия и кинулась к окну. Ведь если нельзя выйти через дверь, почему бы не воспользоваться окном?
Принцесса Прыгбургская отдернула шторы и замерла в изумлении: окна были закрыты ставнями. Она постучала по ним кулаком, но те не поддались.
— Вжик-вжик! — доносилось с улицы. — Вжик-вжик! — Затем треск сучьев и глухой удар о землю.
Мармазелия обессиленно съехала с подоконника на пол. Похоже, няня Пиранья всерьез посадила ее под арест. А на тот случай, если Мармазелиной смекалки хватит, чтобы открыть ставни, няня Пиранья приказала спилить деревья. Ведь по ним так легко можно было спуститься — на свободу.
— Вот так дела-а-а, — печально протянула принцесса, — кажется, за меня взялись всерьез.
Она представила, какая жизнь ожидает ее впереди. Танцы, реверансы, бесконечные приемы гостей, где нужно беспрестанно вежливо улыбаться. Впрочем, за улыбкой можно обратиться к няне — она всегда поможет сделать ее неугасимой с помощью аккуратной прически.
Теперь ее постоянно будут сажать под арест и в конце оставлять голодной, и Мармазелия станет настоящей принцессой — бледной, утонченной и все время падающей в обмороки. Вместо жуков, перьев и стеклышек она станет коллекционировать что-нибудь изящное. Например, антикварные вазы. А из Офелии приготовят изысканное французское блюдо.
— Сама напросилась, — скрипнула зубами Мармазелия, — надо обязательно выбраться и рассказать папе, что я больше так не хочу!
Но выбираться самой ей не пришлось. В коридоре послышались голоса, шаги, громко повернулся ключ в замке, и в комнате появился удивленный до крайности Прыгерт, позади которого маячила суровая глыба Белы Пираньи.
— Мне поведали, что ты отказалась обедать со мной! — воскликнул король. — Что с тобой? Ты больна?
— Я не отказывалась, — хмуро ответила Мармазелия, — меня никто и не спрашивал. Заперли, и все дела.
— А окна почему заколочены? — Брови Прыгерта от изумления подпрыгнули и плотно застряли под короной.
— В комнате принцессы постоянный сквозняк, Ваше Величество, — почтительно ответила Бела Пиранья. — Ребенок может простудиться.
— Ах да, конечно, — закивал Прыгерт, — это пойдет ей на пользу.
— А деревья под окном приказали спилить, чтобы меня чириканье птиц не разбудило? — уточнила Мармазелия. — Крепкий сон пойдет мне на пользу?
Прыгерт вопросительно посмотрел на няню. Пиранья развела полными руками:
— Деревья выросли слишком большими. В грозу они могут выбить окна своими огромными ветвями и напугать принцессу. Я позаботилась и об этом.
— Да она все вещи мои повыбрасывала! — крикнула Мармазелия, чувствуя, что вот-вот заревет, как пятилетняя. — А этот мерзкий Долгонос выкинул Офелию!
— Ничего не понимаю, — растерялся Прыгерт. — Какую Офелию? И почему ты так кричишь?
— Не ругайте девочку. Она перенервничала, — Бела Пиранья растянула губы в улыбке, — режим всегда утомляет: все эти новые правила, постоянная забота и опека. Скоро все наладится. И потом, я не тронула ни одной вещи. Только выбросила хлам, накопившийся за те годы, которые принцесса росла без пригляда.
Прыгерт вновь закивал.
— Хлам?! — вскричала Мармазелия. — Это самые дорогие мне вещи, понятно?!
Она было бросилась на Белу с кулаками, но Прыгерт легко перехватил ее и зажал под мышкой.
Король и няня переглянулись. Мармазелия бешено дрыгала ногами, пытаясь освободиться.
— Это пройдет, Ваше Величество. Поверьте, не первый случай в моей практике.
— Спасибо вам огромное, — вздохнул Прыгерт, — надеюсь, когда-нибудь все наладится.
— Непременно, — пообещала няня. — Я удаляюсь. Позовите, когда закончите беседовать, — девочку нужно умыть и причесать.
Мармазелия протестующее завопила, но Прыгерт и няня услышали только глухое мычание, потому что король крепко прижимал дочь головой к своему боку.
— Все же не стоит запирать ее на ключ, — сказал Прыгерт напоследок.
— Это проверенный метод, — ответила няня Пиранья, — я училась в Высшей Школе Королевских Нянь и, поверьте, знаю, что делаю. Меня оскорбляет такое недоверие, Ваше Величество. При всем уважении к вам.
— Извините, — сник Прыгерт.
— Пожалуйста, Ваше Величество, — гордо кивнула няня.
Когда дверь за ней закрылась, Прыгерт отпустил Мармазелию. Та встала перед ним взъерошенная, раскрасневшаяся, со сжатыми кулачками.
— Мне не нравится эта няня, папочка! А учитель — и того меньше!
— Дорогая, — Прыгерт устало присел на край кровати, — послушай меня. Быть королем — тяжелая работа. Я не могу проводить с тобой столько времени, сколько нужно, чтобы ты выросла счастливой. Няня Пиранья и господин Долгонос пришли сюда, чтобы помочь мне.
— Я не чувствую себя счастливой, — ответила Мармазелия, угрюмо рассматривая пол.
— Просто ты еще не привыкла к тому, что во дворце новый режим.
— Это какой-то тюремный режим!
— Это дисциплина, — рассердился Прыгерт, — как ты не понимаешь?
— Не понимаю, — топнула в сердцах Мармазелия. — Неужели для того, чтобы стать настоящей принцессой, нужно сидеть за запертыми ставнями?
— Я стараюсь для тебя, — ответил король. — Когда ты вырастешь, будешь благодарна мне за это старание.
— Но мне не нра…
— Значит, ты не будешь настоящей принцессой, — сурово перебил ее Прыгерт, — значит, у тебя нет задатков.
С этими словами он поднялся и вышел из комнаты. Мармазелия бросилась было следом, но вдруг замерла посреди комнаты и зажмурилась.
«Вероятно, от тебя хотят отделаться», — прозвучал в голове голос Болталинды.
Конечно! Как она сразу не поняла? И папа Прыгерт только что сам сказал, что у нее нет задатков. Значит, Болталинда была права. А она, глупая, не поверила ей. И папа Прыгерт вовсе не папа. И вообще, у всех знакомых принцесс и принцев есть не только папа, но и мама, а у нее никакой мамы нет и не было.
— Следовательно, где-то есть мои настоящие родители, — сказала Мармазелия сама себе, — и если какая-то лесная колдунья знает, что меня подкинули, вероятно, она знает, кто меня подкинул и куда подевались мои настоящие папа с мамой.
Мармазелия повеселела. Ну и что, пусть она будет не настоящей принцессой. Она сбежит отсюда, найдет родителей, и не будет больше никакой няни и никакого учителя. Ха! Пусть кому-нибудь другому рассказывают, что заботятся о ней. Да они пришли во дворец специально, чтобы помучить ее. И папа… нет, не так. Король Прыгерт пригласил их умышленно, чтобы всем стало ясно: Мармазелия — не принцесса.
Все так, как и говорила Болталинда.
И Мармазелия твердо решила бежать.
Но если бы все было так просто! Наверняка Бела Пиранья со своей заботой и опекой не даст ей ускользнуть из дворца. И Мармазелия стала придумывать план.
Она думала так сильно, что Бела Пиранья, вернувшаяся, чтобы объявить Тихий Час и уложить принцессу в постель, решила, будто Мармазелия больна, и заставила ее выпить омерзительный лекарственный отвар. Мармазелия выпила, не моргнув, потому что все ее мысли были заняты планом побега.
Она думала весь Тихий Час, всю Прогулку По Саду — и даже Полдник. Кажется, она даже не заметила всех этих нововведений.
К ужину план был готов. Мармазелия, тихая, как овечка, прослушала лекцию Белы Пираньи о правилах поведения за столом, переоделась в чистый наряд с розовыми ленточками, покорно согласилась сделать себе красивую прическу. В этот раз няня усердствовала чуть меньше, и принцесса Прыгбургская мило улыбалась и изредка даже моргала.
За ужином Прыгерт диву давался, глядя на Мармазелию.
— Поразительный результат, — шепнул он Беле Пиранье.
Няня благосклонно улыбнулась:
— Напомню, что я окончила Высшую Школу Королевских Нянь с отличием, Ваше Величество.
— Да-да, теперь я вижу, — закивал Прыгерт.
Учитель Долгонос в разговорах участия не принимал. Он вообще ни в чем не принимал участия. Даже жареный цыпленок в его тарелке, казалось, умирал от тоски.
— А вы, господин Долгонос, не заметили никаких положительных сдвигов? — поинтересовался Прыгерт.
Долгонос на мгновение очнулся:
— Да, хм… пф-ф… положительно, есть сдвиги, Ваше Величество.
Прыгерт сложил руки на животе и умильно уставился на Мармазелию.
Мармазелия вела себя исключительно прекрасно. Как раз в этот момент она отодвинула в сторону десерт и поднялась из-за стола:
— Простите, Ваше Величество, я неважно себя чувствую. Позвольте мне удалиться в свою комнату.
— Может быть, прислать доктора? — забеспокоился король.
— Нет-нет, — пискнула Мармазелия, — все в полном порядке, я просто устала.
«Как же. Только доктора мне сейчас и не хватает», — думала Мармазелия, следуя за широкой спиной няни Пираньи в свою комнату.
Няня Пиранья помогла ей раздеться, уложила в постель и подоткнула одеяло. Потом прошлась по комнате и проверила ставни.
Мармазелия под одеялом изо всех сил держала пальцы крестиком — только бы Бела не додумалась запереть дверь, иначе все пропало.
Няня Пиранья и не думала ничего запирать. Двое слуг притащили в комнату принцессы диванчик, обитый такой же тканью, из какой было сшито платье няни, а фрейлины принесли перину, подушки и покрывало.
Вот этого Мармазелия не учла в своем плане — няня намеревалась спать в ее комнате.
Она лежала, крепко зажмурившись, все время, пока Пиранья возилась, готовясь ко сну, и думала, что же теперь делать. Оставалось ждать, когда няня уснет.
Однако же, Пиранья и не думала спать. Она зажгла свечу и улеглась читать книгу.
Мармазелия подглядела, что это «Неустрашимый Ромульд», бесследно исчезнувший из-под кровати вместе со всеми ее драгоценностями. Мармазелия принялась ждать.
Проснулась она оттого, что ей послышалось, как кто-то расхаживает по темной комнате.
Она натянула одеяло до самого подбородка, мысленно ругая себя последними словами за то, что уснула. В комнате действительно кто-то был. И этот кто-то шептался с няней Пираньей.
— Ты уверена, что она спит?
— Как убитая, — ответила няня, — никто ничего не узнает.
— Идем, — велел невидимый собеседник.
Бела Пиранья, похожая на привидение кита в ночной сорочке, накинула халат и осторожно вышла за дверь. Следом за ней выскользнул неизвестный.
Мармазелии стало жутковато от всех этих таинственных странностей, но бояться было некогда — ей выпал шанс бежать из дворца.
Она выскочила из кровати, схватила покрывало, сунула ноги в туфли и бросилась в коридор. Уходить придется в чем есть, но пока на дворе лето, и так сойдет.
Мармазелия знала, что главные ворота во дворце запирают на ночь и у всех входов и выходов слоняются стражники, которым станет интересно, куда принцесса собралась в столь поздний час. Лазейка была только одна — через кухню в мусоропровод, который вел прямо на берег Морковки и из-за которого к ним то и дело приходили жаловаться рыбаки — мол, много мусора.
Кухня располагалась в хозяйственном крыле прыгбургского дворца, и путь к нему был неблизкий. Запыхавшись, Мармазелия накинула на плечи покрывало и побрела по темным коридорам, то и дело прижимаясь к стенам, прислушиваясь, не идет ли дворцовый патруль.
Вскоре действительно послышались шаги. Мармазелия юркнула за очередные рыцарские доспехи, которыми Прыгерт украсил каждый угол во дворце, полагая, что это делает его дом величественнее.
По коридору шли двое. Мармазелия высунула любопытный нос из-за рыцарского щита. Это был учитель Моргун Долгонос, подгоняемый няней Пираньей. В руках учитель изящных искусств нес небольшой мешок.
— Быстрее, — поторапливала его няня, — у нас почти нет времени. Сейчас здесь пройдут стражники.
Они быстро прошли вперед и свернули в сторону кухни. Мармазелия выбралась из своего укрытия и на цыпочках последовала за ними.
Злоумышленники — а как еще назвать людей, которые украдкой пробираются по дворцу с мешком и прячутся от стражи, если, конечно, это не Мармазелия, которая крадется с благородной целью найти своих родителей? — приблизились к мусоропроводу.
— Полезай, — велела Бела Пиранья Долгоносу.
— Я не могу, там воняет. Лезь сама, — возмутился Долгонос.
Мармазелия не знала, какое преступление они с Пираньей задумали, но Моргун вел себя совсем иначе, чем во время уроков. Он выглядел… бодрее, что ли.
Няня Пиранья мощной рукой взяла его за шиворот, открыла крышку мусоропровода и решительно пихнула туда учителя изящных искусств — только ноги мелькнули. Прислушалась к удаляющемуся грохоту в огромной жестяной трубе и, усмехнувшись, отправилась прочь.
Мармазелия, открыв рот, наблюдала эту сцену из-за огромного котла, стоящего у самого выхода. Уходя, Бела Пиранья с подозрением взглянула на котел, и Мармазелия затаила дыхание, ожидая, что вот-вот злодейская няня поймает ее и со скандалом вернет в комнату. Или убьет. Ведь Мармазелия видела, что они делали вместе с Моргуном Долгоносом!
Мармазелия снова начала дышать только тогда, когда Пиранья, бормоча что-то себе под нос, убралась из кухни.
Первым порывом принцессы было броситься в королевскую спальню и рассказать обо всем папе. Но она вовремя вспомнила, что это никакой не папа, а настоящий папа и настоящая мама находятся неизвестно где. И возможно, очень нуждаются в Мармазелии.
Она поверить не могла, что родители могли вот так запросто взять и бросить ее. Скорее всего, так сложились обстоятельства — они были вынуждены это сделать. Или Мармазелию украли бродяги… бандиты… Да мало ли кто мог ее украсть! А потом подбросили во дворец. И вот теперь несчастные папа и мама страдают, ищут ее и не знают, что она уже спешит к ним и скоро найдет. Обязательно найдет.
Недолго думая, Мармазелия обернулась покрывалом, чтобы не испачкать пижаму, и ринулась следом за Моргуном Долгоносом в огромную вонючую трубу мусоропровода.
