ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Она долго летела вниз, пока труба не изогнулась и не пошла под уклон. Собирая покрывалом картофельную шелуху, рыбные очистки, яблочные огрызки и великое множество подозрительно знакомых конфетных оберток, Мармазелия вылетела из трубы и плюхнулась прямо в гору мусора. Гора отвратительно пахла.       Проваливаясь по колено, Мармазелия спустилась по склону мусорной кучи на берег Морковки и увидела утлую лодочку, в которой кто-то отчаянно греб к противоположному берегу. Этот кто-то был учителем изящных искусств, господином Моргуном Долгоносом. Мармазелии некогда было выяснять, куда он направился. Она скинула покрывало, разбежалась и прямо в пижаме бросилась в воду. Течение Морковки захватило ее и понесло в сторону Брыкландо-Прыгбургского моста.       Мармазелия изо всех сил заколотила руками и ногами и через пять минут, мокрая и замерзшая, выбралась на каменистый брыкландский берег.       Брыкланд был окружен высокой крепостной стеной. Она тянулась вдоль берега и уходила за горизонт. Мармазелия побрела вдоль стены, стуча зубами от холода. За ней тянулась цепочка мокрых следов — барахтаясь в воде, Мармазелия потеряла туфли. Впрочем, ей было не привыкать бегать босиком. Она не любила туфли, и фрейлинам то и дело приходилось уговаривать ее обуться.       Далеко впереди маячила сухая фигурка Долгоноса. Он двигался рысью, время от времени замирая и тыча пальцем в стену, словно пробовал, насколько она твердая в том или ином месте. Было похоже, что он собирается проникнуть в город сквозь потайной ход, но не может его найти. Ей нужно было во что бы то ни стало попасть внутрь, разыскать Гаврика или Слезабету и расспросить, где живет колдунья.       Учитель изящных искусств не замечал, что его преследуют, — так был увлечен прощупыванием. Наконец он остановился и огляделся, ища что-то. Мармазелия прижалась спиной к холодной стенке, пытаясь слиться с местностью, но тут камни позади дрогнули, разошлись, и бывшая принцесса Прыгбургская, а теперь просто обычная девчонка Мармазелия, повалилась назад, пролетела немного вниз и упала на гулкий ледяной пол. Просвет в стене, оказавшийся теперь над головой, спустя мгновение со скрежетом закрылся, оставив Мармазелию в кромешной тьме. Она тут же вскочила на ноги, потирая пострадавшие от падения места. По-видимому, это был тот самый ход, который искал Моргун. И если он ее заметил — а не заметить падающую с воплем Мармазелию было трудно, — следовало немедленно бежать отсюда.       Она на ощупь определила, что впереди пустота, а позади стена, сквозь которую она прошла. Размахивая перед собой руками и делая осторожные шаги, Мармазелия двинулась вперед.       Несколько раз наткнувшись на сырые каменные стенки, бывшая принцесса Прыгбурга определила, что находится в тоннеле. Тьма была такая, что, как Мармазелия ни моргала, глаза не привыкали.       — Здесь обязательно должны быть крысы, — бормотала она, шлепая босыми пятками по извилистому подземному ходу. Крыс она не боялась и в то, что их лысые хвосты выглядят отвратительно, никогда не верила. Крысы же не говорят, что у нас отвратительные лысые морды, верно? Просто в компании с крысами ей было бы не так одиноко брести неизвестно куда.       Скоро ей пришлось прибавить ходу — далеко за спиной заскрежетали камни. Это означало, что Моргун, наконец, отыскал вход. Выставив перед собой руки, Мармазелия припустила по тоннелю. От страха или от бега она совсем перестала мерзнуть. Иногда ей казалось, что вдалеке слышны шаги Долгоноса, и она старалась бежать быстрее.       Вскоре, однако, ей пришлось остановиться. Слепо шаря в темноте, Мармазелия обнаружила, что тоннель раздваивается. Правда, она здорово приложилась лбом, потому что стена, разделяющая тоннель надвое, оказалась прямо между ее вытянутых рук. Бывшая принцесса шмыгнула носом, подтянула сползающие пижамные штаны и шагнула в правое ответвление. Очень быстро ей пришлось пожалеть об этом: потолок становился все ниже, а проход — все уже. Совсем скоро ей пришлось пробираться боком, сильно втянув голову в плечи. Теперь Моргуну ничего не стоило ее сцапать. Оставалось надеяться на то, что учитель изящных искусств отправился в левый ход.       Мармазелия протиснулась вперед еще немного и поняла, что застряла. Попробовала двинуться назад, но безрезультатно. Подергавшись туда-сюда, бывшая принцесса загрустила. Отсыревшая каменная кладка холодила живот и лопатки, тьма была — хоть глаз выколи, и пожаловаться на это было некому. Да еще откуда-то тянуло промозглым сквозняком.       — Не стоило так налегать на торт с розочками, — укорила себя Мармазелия, — вот и торчи теперь тут до скончания веков.       Она вообразила, как будет взрослеть и стариться тут — во тьме, чахлая и бледная. Научится разговаривать с собой и есть… Она сколупнула со стены мох и, неудобно повернув голову, засунула палец в рот. Во рту стало горько, и бывшая принцесса поморщилась.       — Значит, есть горький мох, — продолжила свои размышления она. — Еще можно слизывать воду со стен.       Это вполне возможно, так как она почти упиралась носом в стену. Стоит только высунуть язык подальше — и пожалуйста, сколько угодно! Она разучится говорить, потому что говорить ей будет не с кем. Впрочем, всегда можно поболтать с самой собой.       Она попробовала:       — Привет, Ваше бывшее Высочество, как прошел день?       И сама себе ответила:       — Здравствуйте, моя дорогая! Просто отлично. На завтрак был мох, а к ужину мне удалось поймать сколопендру. Неслыханная удача, не правда ли? Очень вкусно с гарниром из мокриц. А еще я делала гимнастику для пяток. Весьма бодрит. Рекомендую попробовать.       Увлекательный диалог продолжить не удалось: за стеной что-то шуршало, словно кто-то усиленно терся о шероховатую поверхность камней. Спустя мгновение Мармазелия догадалась, что это Моргун пробирается по соседнему тоннелю. По всей вероятности, такому же узкому, как и правый.       — О, дьявол, за что мне это! — глухо донеслось из-за стены.       Моргун! Никаких сомнений! Мармазелия затаилась.       Раздалось сопение, пыхтение и кряканье. Учитель изящных искусств, витиевато проклиная тоннельных архитекторов, некоторое время протискивался прямо где-то напротив Мармазелии. Затем что-что громко чпокнуло, и раздались быстрые-быстрые шаги.       Значит, Моргун протиснулся-таки. Хорошо ему — он тощий, как палка.       Мармазелия позавидовала Долгоносу и порадовалась, что его не понесло туда, где застряла она. Хорошенькая была бы картинка: Мармазелия и ненавистный учитель, застрявшие навсегда в подземном тоннеле нос к носу. Точнее, плечом к плечу.       Мармазелия задумалась. Если Моргун умудрился протиснуться, почему бы и ей не попробовать? В конце концов, она не старалась так, как он.       Бывшая прыгбургская принцесса изо всех сил втянула живот и заелозила между стен. Камни больно впились в спину и грудь, в ушах зашумело, но Мармазелия почувствовала, что ей удалось немного продвинуться. Затем еще немного. И еще капельку.       Внезапно стало свободнее, и она повалилась вбок, но сумела устоять на ногах.       — На кой нужно было строить такое нелепое подземелье? — прошипела она, пытаясь потрогать саднящие лопатки.       Некоторое время она шла боком, потом стены расступились, потолок стал выше, и, не чуя под собой ног от радости, Мармазелия побежала дальше. Она наслаждалась свободой и тем, что впереди ее ждет что-нибудь интересное. Уж точно поинтереснее старости в компании горького мха.       Вдалеке забрезжил тусклый желтоватый свет. Мармазелия поспешила туда, надеясь найти выход.       Выхода не оказалось. То есть это был не совсем выход. Никаких тебе солнечных лучей и легкого бриза, радующего душу после долгих скитаний под землей. Перед ней была тяжелая дубовая дверь, обшитая полосками ржавого железа. В тусклом свете лампочки, который после кромешной тьмы казался пронзительным и режущим, Мармазелия разглядела на двери позеленевшую от сырости табличку: «Книжный прииск Его Превосходительства Корнелиуса Колошмата».       Что такое «книжный прииск» — Мармазелия представить не смогла. Она взялась за изъеденную ржавчиной ручку в виде головы льва и потянула на себя. Дверь не шелохнулась. Тогда бывшая принцесса взялась обеими руками и дернула изо всех сил. Ручка осталась у нее в руке, а сама Мармазелия отлетела назад и с грохотом расстелилась на полу.       За дверью раздались бодрые шаги и кто-то поинтересовался хриплым голосом:       — Кого там черти принесли?       Мармазелия сочла за благо промолчать. Вдруг спрашивающему нужен пароль или что-то вроде этого? Тогда ее точно не пустят внутрь, и придется плестись назад, искать левую ветку тоннеля, куда ушел Долгонос, и снова протискиваться. Да еще неизвестно, куда ведет второй тоннель, раз по нему разгуливают жулики и бандиты вроде учителя изящных искусств. В том, что Моргун — жулик и бандит, Мармазелия не сомневалась ни секунды с тех пор, как увидела его, улетающим в дворцовый мусоропровод с мешком, в котором лежало нечто, явно украденное из дворца. Иначе зачем им с няней Пираньей надо было красться ночью на кухню?       Пока она так размышляла, дверь открылась внутрь с пронзительным скрипом, и в образовавшийся проем высунулась кудлатая седая голова. У головы был длиннейший нос, очки и борода, из которой торчала трубка. Из трубки валил дым.       — Сколько можно говорить, стучите громко, внятно и не менее трех раз! — рявкнула голова. Очки огляделись и остановились на Мармазелии.       Было не очень понятно, есть ли за очками глаза, но сами очки изучали бывшую принцессу довольно внимательно. Та подумала, что не очень-то вежливо валяться на полу, поэтому быстро встала и одернула грязную, порванную в нескольких местах пижаму.       — Э… здравствуйте, — сказала она.       — Девчонка! — снова рявкнула голова, да так грозно, что Мармазелия зажмурилась. — Сколько можно говорить: с детьми — нельзя! Они только и ждут, чтобы испортить мои драгоценности!       Тут голова заметила оторванную ручку в руках у Мармазелии и потеряла дар речи. За головой из-за двери выбралось большое тело, и перед принцессой предстал грозный старик в рваном свитере, клетчатой юбке ниже колен и длинных сапогах лимонного цвета.       Мармазелия прикусила губу, чтобы не расхохотаться.       — Сколько можно говорить: дверь открывается вовнутрь! — с досадой сообщил старик и напялил на нос еще одни очки, которые висели у него на груди на специальной цепочке. — Между прочим, любезная барышня, это третья ручка за пятьдесят лет. Я их, знаете ли, не печатаю.       — Извините, — сказала Мармазелия, — мне бы только выйти отсюда. Хотите, я найду вам другую ручку?       Старик вынул трубку, которую во время разговора умудрялся держать во рту, и выпустил ртом и носом струю голубоватого дыма.       — Эта ручка, любезная барышня, стояла на двери в покои Бобрика, короля Брыкландского, четыре века назад. И вы предлагаете найти мне такую ручку?       — Ну… может быть, если она будет чуть поновее, ее будет сложно оторвать? — робко предположила Мармазелия.       Старик сокрушенно покачал головой. Две пары очков на его носу сияли в слабом свете лампочки.       — Что ты, грязный цыпленок, можешь в этом понимать?       — Ничего, — призналась Мармазелия, — я вот в жуках разбираюсь немного. И в птицах еще. А в ручках и правда ничего не понимаю.       Старик обиженно запыхтел трубкой.       — А Корнелиус Колошмат, это кто? — осторожно поинтересовалась бывшая принцесса.       — Понятия не имею, — пробурчал старик, — ну, всего доброго.       С этими словами он скрылся за дверью.       — Эй! — крикнула Мармазелия. — А мне теперь пропадать в вашем подземелье?       Дверь снова приоткрылась и из нее высунулись нос с трубкой:       — Иди, откуда пришла, — предложил старик, готовый в любую секунду захлопнуть дверь.       — Я не могу, откуда пришла, я сюда-то едва пролезла! А мне в город надо.       Видимо, на лице Мармазелии было написано такое отчаяние, что старик не выдержал.       — Только быстро, и ничего не трогать руками, — раздраженно сказал он, распахивая дверь пошире, — ничего не толкать, ни на что не смотреть, не кашлять и не разговаривать.       — Дышать можно? — на всякий случай уточнила Мармазелия.       — Можно, — подумав, ответил старик, — но нежелательно.       Мармазелия прошмыгнула у него под рукой и замерла.       Она оказалась в помещении, сплошь забитом книгами. Пирамиды потрепанных фолиантов уходили далеко ввысь и исчезали в темноте, под высокими сводами зала. Вероятно, иногда то одна, то другая пирамида обрушивалась, потому что пол под ногами устилал слой книг, раскрытых, лежащих вниз и вверх страницами, желтыми и ломкими от времени.       — Это… библиотека? — уточнила Мармазелия.       — Это — книжный прииск. Единственный в мире и в своем роде, — сурово ответил старик. — Пошевеливайся, если тебе нужно в город. Или я скормлю тебя книжным червям.       Мармазелия осторожно шагнула босой грязной пяткой в небольшое пространство между рассыпавшимися книгами. Отыскала еще одно и перепрыгнула туда. Что-то подсказывало принцессе, что наступи она на книгу — и ей несдобровать. И грозное сопение старика за спиной подтверждало это.       В тишине зала было слышно, что книги негромко поскрипывают кожаными обложками. Потрескивала высохшая бумага. Сухой сладкий запах бумажной пыли лез в ноздри, щекотал в носу, и Мармазелии невыносимо хотелось чихнуть. Но она терпела изо всех сил.       Вскоре она приноровилась перескакивать с места на место. Конца и края книжному прииску не было видно.       Старик ловко прыгал за ней, придерживая свою юбку.       — Левой. Левой. Раз, два, три-и… — командовал он себе под нос.       — Извините, — решилась нарушить молчание Мармазелия, — а что такое этот книжный прииск?       Старик недовольно забурчал:       — Все ходят, ходят, спрашивают. Всем расскажи да покажи.       — Ладно, не буду, — вздохнула Мармазелия, с трудом перепрыгивая через огромный том.       — Как? Тебе совсем неинтересно? — возмутился старик у нее за спиной.       — Ничуть, — ответила Мармазелия, совершая очередной скачок. Вид у нее при этом был гордый и независимый, поэтому она чуть не свалилась. Попробуйте-ка с гордым и независимым видом прыгать в грязной мокрой пижаме через пыльные груды книг!       — Глупая курица! Да знаешь ли ты, какие грандиозные месторождения книг лежат под землей, на которую ты ступаешь?       — А вы знаете? — спросила бывшая принцесса, примериваясь для прыжка.       — И я не знаю, — поразмыслив, ответил старик, — и никто не знает. Но они — колоссальные!       — И как это получается, что они лежат под землей? — удивилась Мармазелия. — Любая книга под землей испортится. Вот я, когда была маленькая, закопала в саду азбуку, полила и целый день ждала, что из нее вырастет дерево с буквами вместо листьев. А папа потом выкопал и очень ругался, потому что азбуке пришел конец. Она была такая мокрая и грязная, что папе пришлось чистить ее и даже утюгом гладить, но потом там все равно почти ничего нельзя было прочесть. Представляете?       — Эти книги — особенные! — торжественно произнес старик. — Посмотри внимательно на обложки. Что ты видишь?       Мармазелия остановилась и оглядела книжное море у себя под ногами.       — Ничего не вижу, — призналась она, — то есть на них ничего не написано.       — Верно! — взревел старик и показал пальцем туда, где скрывались вершины пирамид: — Эти книги еще не написаны!       — Я не понимаю… — Мармазелия уставилась туда, куда он показывал, — вот же они.       — Еще чего! — Старик схватил с пола большой том в синем переплете, размахнулся и запустил им в Мармазелию. Та едва успела пригнуться, и книга врезалась в одну из пирамид. Та страшно завибрировала. По полу прошла дрожь и откуда-то сверху полетели сорвавшиеся с вершин брошюры, размером не больше ладони.       — Что ты наделала! — воскликнул старик.       — Я? — изумилась Мармазелия.       Пол под ногами ходил ходуном.       — Ложись!       Старик упал вниз лицом и закрыл голову руками. Мармазелия поспешила последовать его примеру и пребольно стукнулась носом. Пирамида, получившая удар, предназначавшийся Мармазелии, ухнула, осела, старика и принцессу накрыла лавина книг в разноцветных переплетах.       В зале еще некоторое время стоял гул. Он медленно затухал, и клубы желтой душной пыли, поднятой лавиной, стали оседать там, где только что возвышалась гора.       На том месте, где стояли Мармазелия и полоумный житель прииска, расстилалось бескрайнее книжное море.