ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Откуда-то с его дна раздалось приглушенное чихание, и в море поднялась небольшая волна. Из ее вершины показался лимонно-желтый сапог. Чуть дальше книги вздыбились, и оттуда высунулась рука, затем — кудлатая седая голова старика. Он отфыркивался, пытаясь выползти на поверхность. В конце концов, произведя некоторые разрушения вокруг себя, он поднялся. Подслеповато щурясь, оглядел масштабы катастрофы, хлопнул себя по лбу и нырнул туда, откуда только что вылез.       — О, мои очки… — простонал он, рьяно копаясь в книгах.       — Вот они, — охрипшим от пыли голосом сообщила Мармазелия. Оказалось, ей тоже удалось выбраться.       Старик удивленно посмотрел на нее, вырвал из рук очки, протер подолом юбки и водрузил на нос. Вторая пара болталась у него на груди. Ее он протер краем рукава, придирчиво осмотрел и надевать не стал.       — Я же просил ничего не трогать, — проскрипел он.       — Что, мне надо было так и лежать там, вместе с вашими очками? — рассердилась Мармазелия. — Меня чуть не убило! Сначала книгой, а потом этой вашей... кучей.       Она принялась яростно отряхивать пижаму, которая перестала быть пижамой, а была похожа на грязную тряпку. Впрочем, и Мармазелия тоже весьма отдаленно напоминала саму себя.       — Это не моя куча, — старик сердито кашлянул и вернулся к раскопкам. — Там, случайно, не было трубки? Ах, да вот же она!       Он обрадовался и вставил трубку в рот.       — Потеряй я ее, беды не миновать. Это мог бы быть самый большой пожар во всех королевствах!       — Наверное, вам стоит бросить курить, — заметила Мармазелия, пытаясь прочихаться.       Старик с досадой посмотрел на нее:       — Нет, ты определенно ничего не понимаешь.       — А почему эти книги еще не написаны? Вот же они. — Мармазелия решила сменить тему, пока ей не прилетело очередным томом, от которого, вероятно, увернуться не удастся.       — Потому, что люди, которые их написали, еще не родились. Или не начали писать. Не умеют или не знают, что им суждено написать какую-нибудь историю. Книги зарождаются под землей, в виде самородков или просто слоя ценных пород, и лежат здесь долго. Некоторые — целыми столетиями.       — А потом? — Мармазелия слушала, приоткрыв рот и не замечая, что стоит прямо на книгах.       — Потом? Они исчезают. Стоит кому-то написать свою книгу, как она испаряется отсюда без следа.       — Ну надо же, — изумилась принцесса, — и вы их сторожите?       — Я их извлекаю. — Старик посмотрел на нее снисходительно: — А как ты себе представляешь? Ничто ниоткуда не возникает просто так. У тебя под ногами пролегают шахты глубиной в несколько километров, и там, в недрах, покоятся самородки ненаписанных книг…       — Понятно, — пробормотала Мармазелия.       — Что тебе понятно?! — взорвался старик. — Что стоишь?! Пошевеливайся! Левой! Левой!       Мармазелия подпрыгнула и побежала, испугавшись внезапной перемены в настроении старика. Надо же, а она уж было решила, что они подружатся.       Старик отчего-то не казался ей злым. Минуя очередной книжный Эверест, Мармазелия подумала, что все его странности из-за одиночества. Действительно, кроме старика, здесь не было ни одной души.       — Скажите, а почему на прииске нет никого, кроме вас? — спросила принцесса, останавливаясь на свободном пятачке, чтобы перевести дыхание.       — Как это нет? — возмутился старик. — А книжный червь?       — Я думала, книжный червь — это такой человек, который днями и ночами сохнет над книгами… Ой, простите!       Мармазелия поняла, что сморозила глупость, и зажала рот ладошкой.       — Думала она, посмотрите-ка! — Старик упер руки в бока, с упреком глядя на Мармазелию. — Между прочим, любезная барышня, книжный червь — это самый отвратительный, самый гнусный и чудовищный враг моих драгоценных находок! Сколько ненаписанных книг пропало в его ненасытном желудке! Твоя маленькая глупая голова и вообразить себе не может!       Мармазелия решила не обижаться на фразу про маленькую глупую голову. Она уже поняла, что общаться по-другому старый рудокоп просто не умеет. А еще она вспомнила книгу «Настоящая принцесса» и пробормотала:       — Было бы здорово, если бы этот червь ел только глупые книги.       Старик уже скакал дальше, и Мармазелии пришлось поднажать, чтобы не потерять его из виду среди книжных гор.       «Наверное, этот прииск тянется через весь Брыкланд, — думала Мармазелия, — похоже, мы будем идти здесь еще несколько дней».       Ее размышления прервал грозный рокот — далеко в глубине прииска.       — Ах ты, будь он неладен! — всплеснул руками старик. — Говорил я тебе: не надо поминать книжного червя. Стоит только сказать, и он тут как тут!       Мармазелия не помнила, чтобы он что-нибудь об этот говорил.       — Опять проголодался, — бурчал старый рудокоп, — ну, теперь берегись.       — Теперь он съест ваши книги?       — Да как бы он нас не съел. — Старик легко поднял с земли том, размером и весом с Мармазелию, и перебросил из руки в руку.       — Он же книжный!       — От этого он не меньше хочет есть, деточка, — усмехнулся старик. — Эта тварь ест книги только тогда, когда ей не удается отведать чего-нибудь понежней.       Мармазелия испуганно взглянула на него.       Рев прозвучал ближе.       — Чует! — восхитился старик, зажал том под мышкой и дернул принцессу за рукав: — Что встала? Хочешь спасти будущие бесценные литературные шедевры, пожертвовав собой?       — Нет, не хочу, — быстро ответила Мармазелия и запрыгала в сторону книжной горы. Книжки то и дело норовили подвернуться ей под пятки. — А может, мы заберемся повыше?       — Ха! — ответил старик, и этим было все сказано.       Кое-как они добрались до утеса, сплошь состоящего из будущих словарей, судя по величине книг, лежащих в основании, и спрятались в небольшой нише.       — Хороша горка? — Старик с гордостью оглядел убежище. — Я собрал ее тогда, когда шахта была еще совсем…       Что там было с шахтой, Мармазелия так и не узнала, потому что рев оглушил их, и от этого звука тома начали оползать.       — Нас завалит! — крикнула она, стараясь перекричать червя, который, судя по всему, направлялся именно сюда.       Старик досадливо отмахнулся и приготовился метать припасенный том.       Мармазелия тоже подобрала с земли книжку, небольшую, но с острыми углами. И тут она увидела червя.       Сначала возник едкий запах, а затем на том месте, где они только что стояли со стариком, возник монстр. Он открыл мокрую розовую пасть и взревел. Мармазелия выронила книжку и зажала уши руками.       Книжный червь был огромен. Намного больше скульптуры дракона, стоявшей в королевском саду Прыгбурга, или старой яблони, на ветках которой Мармазелия любила пристроиться с романом про Ромульда. По неизвестной причине монстр висел в воздухе. Его белесая шкура блестела от розоватой слизи, тягучими каплями стекающей вниз. Было похоже, будто обычный дождевой червь, каких полчища копошатся в грязи после хорошего ливня, научился подниматься в воздух, обзавелся тигриной пастью и здорово увеличился в размерах.       — Он летающий? — дрожащим голосом спросила принцесса.       — Если бы он только ползал, как бы я был счастлив! — ответил старик, прицеливаясь книгой в червя.       Червь закрутил склизкой головой, выискивая, куда спрятался обед.       — Он нас не видит? — робко поинтересовалась Мармазелия.       — Если ты не заметила, у него нет глаз. — Старик размахнулся и запустил в червя книгой.       Увесистый том, крутясь, пролетел через зал и врезался монстру в то место, где, по всей вероятности, должен был находиться живот.       Раздался громкий хлюпающий звук, и червь ринулся туда, где прятались Мармазелия и старик.       — Он нас заметил! — закричала принцесса, вновь хватаясь за книжку.       Тень книжного червя накрыла их убежище, и клыкастая пасть двинулась в нишу.       Мармазелия начала отчаянно молотить книжкой, то и дело попадая во что-то мокрое и скользкое. Книга втыкалась с таким звуком, как будто кто-то неаккуратный и жадный, хлюпая, поедал кисель. Червь мотал головой и крушил книги, стараясь расширить вход.       Старик повел себя более чем странно. В полутьме принцессе показалось, что он пытается зарыться в книжную гору.       — Сюда! — Он схватил Мармазелию за пижаму и потащил куда-то вниз.       Она последний раз врезала по морде червя, клыки лязгнули у самого ее носа, и она провалилась в темноту.       Над головой что-то чудовищно загрохотало, рев монстра, казалось, поглотил весь мир, а затем все стихло.       Мармазелия чихнула и не услышала сама себя. В темноте вспыхнул яркий луч, и обнаружилось, что старик стоит посреди подземного коридора, укрепленного большими деревянными балками. Свет, озарявший лишь малую часть коридора, исходил от керосиновой лампы, которую старик держал в руках.       — Утекли, не будь я Корнелиус Колошмат! — ликовал он.       — Вы же сказали, что понятия не имеете, кто такой Корнелиус Колошмат, — возмутилась Мармазелия и чихнула. У нее был полный нос пыли.       — Вот еще, стану я распространяться о себе каждой маленькой дурочке.       — Да что вы меня все время оскорбляете! — крикнула Мармазелия и снова чихнула.       Эхо подхватило ее слова и понесло глубоко в темноту, постепенно затихая вдали.       — Тс-с… — Корнелиус сделал страшное лицо, — здесь тоже бывают обвалы, и уж тогда нам отсюда не выбраться.       — Где это мы? — Мармазелия покрутила головой, но ничего, кроме балок, не увидела.       — Это книжная шахта. Такая есть под каждой горой. Тем и живу, — ответил Колошмат.       Откуда-то сверху донесся раскатистый рык.       — Жрет, — вздохнул старик, — быстро успокоился, поганец.       — А зачем вы заваливаете книгами шахты? — Мармазелия продолжала озираться. Она пыталась понять, как тут под землей можно найти книги.       — Ну, просто я выкидываю их наверх, по одной, по две или по три, пока месторождение не будет исчерпано, — пожал плечами Корнелиус.       — С ума сойти, — резюмировала бывшая принцесса, — и когда мы сможем отсюда выйти? Я думаю, книжный червь еще там.       Словно в подтверждение сказанного, наверху что-то загрохотало.       Корнелиус расхохотался:       — Глупая курица! Я сам создал все эти шахты, то и дело спасаясь от налетов червя, неужели ты думаешь, у меня нет запасных выходов?       — Мне надо выбраться в город, — напомнила Мармазелия, — это срочно.       Корнелиус Колошмат пожал плечами и зашагал вглубь подземного коридора. Мармазелия кинулась следом.       Некоторое время они шли молча. Керосиновая лампа освещала однообразные земляные стены, выхватывала из темноты скрещивающиеся балки над головой.       — Долго еще? — спросила Мармазелия, которая вдруг почувствовала, что ужасно устала. В конце концов, ей давно следовало лежать в постели и видеть десятый сон, вместо того чтобы кататься по мусоропроводу, проваливаться в таинственные подземелья и влипать в неприятности с монстрами, предпочитающими на обед людей с гарниром из фолиантов.       — Пришли, — Колошмат поднял лампу и внимательно оглядел потолок, — лестницу видишь?       — Нет, — призналась Мармазелия, — не вижу.       — Правильно! — воскликнул Корнелиус. — Никто, кроме меня, не увидит ее! В целях безопасности, понимаешь?       Он протянул руку к потолку, задумчиво поковырял его. Посыпались комья земли, и вниз с лязганьем свалилась лесенка. Корнелиус, крепко сжимая лампу, вскарабкался по ней и поманил за собой Мармазелию.       В потолке оказался люк, а за ним — комната. В комнате не было окон, вероятно, потому, что она находилась под землей. Дверей, кроме люка, впрочем, тоже не оказалось. Продавленная кровать, заваленный непонятными инструментами стол, книжная полка, старое плетеное кресло да закопченный чайник, стоящий прямо на полу, — вот и все убранство.       Мармазелия огляделась и подошла к книжной полке. Не то чтобы ей было недостаточно книг на сегодня, просто стало любопытно, что может читать человек, который изо дня в день много лет только и делает, что добывает книги, которым еще предстоит стать настоящими. Корешки книг показались ей знакомыми.       — «Бесстрашный Ромульд», — прочитала она, — любопытно… «Отважный Ромульд», «Бестрепетный Ромульд»… Вы читаете про Ромульда? Поверить не могу! Мне так нравится читать о его приключениях.       — Я не читаю, — буркнул Корнелиус, задумчиво роясь в инструментах на столе.       — Но почему? Зачем они вам в таком случае? Здесь же все шестьдесят книг о нем! А это что? «Мужество Ромульда»! Я и не знала, что есть такая книга!       Восторг Мармазелии не знал предела.       — Мне весьма и весьма скучно перечитывать собственную писанину, — ответил старик.       — Вы? — не поверила Мармазелия. — Но тут написано: автор — Ромул Омульд.       — Это мое ненастоящее имя, — ответил Колошмат и усмехнулся.       Мармазелия решила, что Корнелиус шутит. Взрослые постоянно шутят над детьми, и иногда невозможно понять, отчего им смешно.       — Куда же она запропастилась?       — Кто?       — Дверная ручка… — Старик оглядывал завал на столе. — Мне надо срочно починить дверь.       — Покажите мне путь в город, пожалуйста! Мне очень нужно! — Мармазелия в отчаянии прижала к груди руки. Неужели придется идти назад по книжным завалам, потом снова назад, мимо книжного червя, который только и мечтает, как бы ему полакомиться несчастной бывшей принцессой?       Корнелиус Колошмат посмотрел на нее так, будто увидел в первый раз.       — Неужели?       — Понимаете, я ищу свою маму, и мне очень, очень, очень сильно… нет, просто необходимо попасть в город…       — Неужели ты, зародыш бессмысленный, думаешь, будто я мог забыть, что тебе нужно в город? — взвился Колошмат. — Или ты думаешь, я сумасшедший? А может быть, ты полагаешь, что я болен… старческим склерозом?       Мармазелия именно так и думала, уж больно странно вел себя рудокоп. Но согласиться побоялась.       — Я так не думаю! Правда!       — Так вот, я пытаюсь вдолбить в твою пустую голову, что мне нужна дверная ручка, понимаешь?       — Не очень, — призналась Мармазелия.       — Эту дверь так просто не откроешь!       — Да у меня же есть ручка, — обрадовалась принцесса, роясь в кармане грязных пижамных штанов, — та, которую я у вас оторвала. Вот она.       Колошмат водрузил на нос вторую пару очков и оглядел ручку со всех сторон.       — Можно попробовать, — сказал он после некоторого молчания, — почему бы и нет?       Они спустились в шахту и долго шагали при свете керосинки, огонек которой мерцал все слабее. Мармазелия боялась, что он вот-вот потухнет, и они никогда не смогут выбраться отсюда. Корнелиус немного успокоил ее, когда сообщил, что ходил здесь тысячу раз и сможет найти путь в кромешной тьме с завязанными глазами.       Принцесса страшно устала и мечтала лечь прямо на пол шахты, но продолжала упрямо шагать вперед. Казалось, коридор тянется под землей бесконечно. Принцесса сначала пыталась считать повороты, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, в каком направлении они идут, но вскоре сбилась со счета. Можно было подумать, что они давно миновали Брыкланд и вот-вот выйдут к Неизвестным королевствам.       Колошмат, несмотря на почтенный возраст, бодро вышагивал, и Мармазелия старалась не отставать.       — Скажите, пожалуйста, все эти шахты вырыли вы один?       — Не помню, — угрюмо отозвался Колошмат. — Не приставай, или мне придется отправить тебя в пасть книжному червю.       Мармазелия горестно вздохнула. Вот так всегда, стоит тебе перестать быть настоящей принцессой, и тут же всякий норовит скормить тебя какой-нибудь твари.       Колошмат остановился так внезапно, что Мармазелия налетела на него и ткнулась носом ему в спину.       — Пришли, — объявил старик.       Лампа в его руках осветила небольшой подъем, ведущий к дверце в земляной стене. Дверь была такая же, как та, через которую Мармазелия проникла на прииск, с той только разницей, что ручка на ней отсутствовала. На том месте, где у двери обычно бывает ручка, торчал металлический стержень, толщиной в указательный палец Колошмата.       — Эта дверь ведет прямо в замок, — торжественно объявил Корнелиус, — стоит только открыть ее, и ты мгновенно окажешься… окажешься… окажешься…       Он раздраженно потер лоб.       — Неважно, — перебила Мармазелия и вынула из кармана ручку, — давайте попробуем.       Корнелиус взял ручку и надел ее на штырь. В двери что-то щелкнуло, и она со скрипом приоткрылась.       — Ну вот, — удовлетворенно сказал Колошмат, — иди. Счастливого пути и все прочее. Надеюсь больше никогда тебя не встретить.       — Спасибо, — кивнула Мармазелия, — вы мне так помогли!       — Убирайся уже! — рявкнул Корнелиус и вытолкнул ее наружу. — И чтобы больше я тебя не видел!       От этого толчка Мармазелия пробежала несколько шагов вперед и чуть не упала. Дверь захлопнулась за ее спиной, и наступила тишина.       Принцесса огляделась. Она стояла посреди узкого коридора, с потолка которого светила тусклая желтая лампа. Снова проклятые коридоры! За ее спиной была тяжелая дубовая дверь, обшитая полосками ржавого железа. Позеленевшая табличка «Книжный прииск Его Превосходительства Корнелиуса Колошмата» едва виднелась в полутьме. Мармазелия разглядела остов ржавой дверной ручки и зажмурилась от отчаяния. Она снова была на том же месте, откуда пришла.       — Это нечестно! — крикнула она, но ей никто не ответил.       Она постучала в дверь кулаком, надеясь, что Колошмат пошутил, что он сейчас откроет ей и позади него обнаружится зал, до потолка заваленный книгами. И плевать на червя. И она согласна снова скакать через книги вместе с сумасшедшим старым обманщиком Корнелиусом, лишь бы только не идти назад, в коридор, сквозь который невозможно протиснуться. Ну, почти невозможно.       — Нечестно, — пробормотала она, чувствуя, как дрожат губы и в носу становится горячо.       Стоя посреди коридора, бывшая принцесса горько разрыдалась от усталости и обиды.