ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Тьма в подземелье была кромешная, но вовсе не такая страшная, как по дороге к рудникам Корнелиуса Колошмата. Тяжело пахло сыростью и плесенью. С потолков сочилась холодная вода и капала то на макушку, то за шиворот.       Мармазелия чувствовала прохладные перепончатые лапки Офелии у себя на груди, а Мамаша Шантаж крепко держала ее за руку. От этого бывшей принцессе Прыгбурга было спокойнее на душе.       — Интересно, кто прорыл такой большой ход? — Мармазелия изо всех сил старалась приноровиться к широким стремительным шагам Мамаши.       — Одно я могу сказать совершенно точно: старая ведьма вряд ли сама размахивала лопатой, — усмехнулась Мамаша Шантаж из темноты, — наверное, какие-то животные.       — Бр-р… не хотела бы я встретить этих животных, — содрогнулась Мармазелия.       Действительно, ход был круглым, как проложенная под землей труба, а стены такие ровные и гладкие на ощупь, будто кто-то огромный и волосатый буром ввинчивался в рыхлую почву все дальше и дальше вперед. Впрочем, им не пришлось долго теряться в догадках. Далеко впереди забрезжил тусклый свет.       Мамаша Шантаж на всякий случай велела Мармазелии идти сзади и вытащила револьвер.       Подземный коридор освещало не меньше сотни крошечных фонариков. Все они были закреплены ремешками на головах небольших существ, суетящихся у стен. В лицо Мамаше брызнула земля.       — Поаккуратнее! — воскликнула она.       От звука ее голоса существа замерли и разом повернулись, ослепляя их светом фонарей.       — Кроты! — восхитилась Мармазелия. — Какие маленькие!       Из толпы кротов вышел самый крупный. Он двинулся к Мамаше Шантаж, щуря узенькие глазки с розовыми веками.       — Куда идете? — спросил он неожиданно громким высоким голосом и грозно растопырил розовые щупальца на носу.       — В Кривляндию, — ответила Мармазелия, выходя из-за спины Мамаши, онемевшей при виде говорящего крота.       — Тогда вам налево, — крот махнул лапой с длинными когтистыми пальцами, — проходите, не задерживайтесь, идут строительные работы, возможен обвал.       Только тут Мамаша и Мармазелия заметили, что коридор, по которому они шли, разветвляется. Ход, ведущий налево, был отмечен деревянным указателем с крупно вырезанными буквами, чтобы можно было прочитать их в темноте, ощупывая пальцами. «Королевство Кривляндия, Северная стена Корчерожии».       — Спасибо, — поблагодарила Мармазелия и потянула за собой Мамашу Шантаж, продолжающую пребывать в полном изумлении. Фонарики рассыпались вдоль стены — кроты вернулись к работе. Вновь во все стороны полетела земля. Большой крот с умным видом крутил лапой, показывая беглянкам направление:       — Сюда, сюда.       — Прошу прощения, а почему вы разговариваете, если не секрет? — к Мамаше Шантаж вернулся дар речи. Она наклонилась к кроту, разглядывая его со всех сторон. Крот как крот, ничего особенного.       — Вы же разговариваете — я не удивляюсь. — Крот пожал маленькими плечами, порытыми жесткой бурой шерсткой.       — Но кроты не разговаривают, — возразила Мамаша.       — Послушайте, дамочка, — рассердился крот, — вы что, часто пытались с нами беседовать, м?..       — Никогда, — призналась она.       — Вот потому вас это удивляет, — фыркнул он, — ступайте, ступайте. Не ровен час, ход завалит, а то и затопит. Подземные воды слишком близко — океан совсем рядом. Поспешите.       — А как же вы? — сунулась Мармазелия, — вас не затопит?       — Ерунда, — махнул лапой крот, повернулся к ним спиной и потыкал когтем в баллоны, прикрепленные сзади на манер рюкзака, — кислород! Понятно?       Мармазелия и Мамаша Шантаж дружно закивали.       — Пока, — крот помахал им лапкой и крикнул вслед: — И не говорите больше, будто чего-то не может быть, пока не убедитесь в этом сами.       Мармазелия пошла вперед, посмеиваясь.       — Ты что веселишься? — пробурчала Мамаша.       — Я подумала, что эти кроты наверняка чем-то провинились перед госпожой Балалай и она дала им какой-нибудь Конфитюр Бескорыстного Труда.       Мамаша Шантаж пробормотала себе под нос что-то нелестное в адрес Хорды Балалай и поторопила Мармазелию:       — Давай шагай быстрее. Хочу тебе напомнить: если эту нору и впрямь затопит, мы утонем.       Похоже, здесь, под землей, был проложен самый короткий путь в Кривляндию, потому что выход Мармазелия и Мамаша обнаружили довольно скоро. Нора выводила на опушку леса, откуда было видно длинную белую стену, обносившую королевство Кривляндию с северной стороны баронства Корчерожии.       Они выбрались из норы, спрятанной в спутанных корнях старого дерева. Корней было так много, что казалось, будто там, под землей, дерево намного больше, чем снаружи. Они причудливо изгибались и были так густы, что непосвященный вряд ли смог бы отыскать этот вход.       Мамаша Шантаж затрясла головой, пытаясь избавиться от застрявших в волосах земляных комков. Мармазелия присела на толстый корень, выгнутый в форме буквы «С», вынула из-под платья Офелию. Та сладко зевнула, огляделась по сторонам и молниеносно поймала зазевавшегося комара. Затем она забралась на плечо хозяйки и принялась хлестать языком направо и налево: Офелии нужно было плотно позавтракать, а Мармазелия таким образом была избавлена от неприятностей с жалящими насекомыми.       — Что там такое здоровое у тебя в сумке? — Мамаша закончила приводить себя в порядок и теперь критически рассматривала Мармазелию, отыскивая, чего бы исправить. Исправлять нужно было все. С первого взгляда становилось ясно, что принцесса остро нуждается в ванне, новой одежде, расческе и особенно в ботинках. Поразмыслив, трактирщица махнула рукой на гигиену. Все равно ближайшая к ним ванная комната осталась далеко за лесом.       — Здесь ведьмины подарки и вот еще что. — Мармазелия достала корону Прыгерта и развернула тряпку, которой та была обернута. Драгоценные кошки сверкнули зелеными глазами в лучах зари.       — Украла? — с подозрением спросила Мамаша.       Мармазелия замотала головой:       — Ее украл один человек. Мой учитель изящных искусств.       — Ну-ка поподробнее. — Мамаша Шантаж взяла корону, повертела в руках и вернула бывшей принцессе.       Мармазелия рассказала о Долгоносе, как они с Гавриком нашли корону и о побеге из брыкландского дворца.       — Госпожа Балалай велела мне не беспокоиться, — закончила она, — думаю, ей можно верить. В конце концов, она могущественная колдунья.       Мамаша Шантаж фыркнула:       — Тоже мне, колдунья. Закрылась в землянке и без конца варит зелья, которые якобы могут изменить людей в лучшую сторону.       — Что в этом плохого? — пожала плечами Мармазелия.       — Ничего. Просто людей изменить невозможно. Так что это бессмысленно, как и весь этот разговор. Давай взглянем, что там тебе предсказали.       Мармазелия аккуратно спрятала корону на место, порылась за воротником платья, вытащила свиток, развернула и уставилась в него.       — Помочь? — Мамаша Шантаж присела рядом.       — Сплошная абракадабра, — пожаловалась Мармазелия, подсовывая ей свиток. — Вот кто такой этот Гинк Хыннамудывен Атс? Где мне его искать?       Мамаша взяла свиток, повертела его так и этак, хмуря лоб и покусывая губы в задумчивости.       — Зашифрованное послание… — пробормотала она.       Все попытки прочесть его были совершенно бесплодными. Она пробовала переставлять буквы в словах, но те не становились более знакомыми. Пробовала читать его быстро или медленно — может, так откроется скрытый смысл предсказания.       Мармазелия сопела ей в ухо. Помучавшись некоторое время, Мамаша в сердцах вскочила и швырнула свиток на землю.       — Чепуха. Полная чепуха! Обычный человек не сможет прочитать его никогда! Надо быть колдуном или оракулом, в общем, тем, кто всю жизнь посвятил выдумыванию подобной белиберды.       Мармазелия смотрела во все глаза то на Мамашу, то на свиток. Трактирщица тем временем рвала и метала, проклиная предсказателя и всю колдовскую братию замысловатыми выражениями. Бывшая принцесса Прыгбурга таких слыхом не слыхивала.       Она присела над свитком. Он лежал перед ней вверх ногами и, кажется, даже читался.       — Я знаю, что такое «Ьтыб Тежом Ен Огеч, От», — вназапно призналась она.       — …навыдумывают тоже, чудодеи засра… что? — Мамаша Шантаж прервала поток проклятий на очередном красочном эпитете и подскочила к ней.       — «Ьтыб Тежом Ен Огеч, От» — То, Чего Не Может Быть. — Мармазелия подвинула ей свиток.       Мамаша Шантаж присела рядом.       — Читать нужно снизу вверх и справа налево, — Мармазелия сосредоточенно водила грязным пальцем по строчкам, — это очень трудно. Почти как на иностранном языке.       Они хором, по слогам, принялись читать предсказание. Выходило вот что: О принцессе без ботинок, Что по прихоти двух свинок Зло обманута была И отправилась одна Через воду, сквозь рудник Ста Невыдуманных Книг, Предсказание одно Было мне во сне дано: Через синюю долину Сквозь чернильную пучину Черепаха золотая Путь к чудовищу найдет. То чудовище от злости Смелет черепашьи кости, Но принцессу у порога От погибели спасет. Два подарка у принцессы: Первый станет темным лесом, А второй — открытой дверью, Что в незнание ведет. Станет выбирать бедняжка Между царской долей тяжкой Или долгою дорогой, По которой смерть идет. Стоит сделать выбор верно, Как дорога непременно Поведет сквозь ужас стылый, Но по верному пути. По нему бежать не нужно — Надо перепрыгнуть лужу И по выгнутой тропинке Очень медленно идти Во владения чудовищ Вдоль по россыпи сокровищ Поведет дорожкой узкой В То, Чего Не Может Быть На последнюю проверку — Вскрыть невидимую дверку И разгневанную ведьму Как родную полюбить. Бруно Кляк       — Тебе что-нибудь понятно? — Мамаша Шантаж тряхнула головой. — Я поняла только, что тебе придется открыть порядочное количество дверей, или что-то вроде этого.       Мармазелия не ответила. Она сидела будто громом пораженная, снова и снова прочитывая начало предсказания.       — Эй, что с тобой? — Мамаше пришлось тряхнуть ее, чтобы привести в себя.       — Меня обманули. — Она уставилась на Мамашу Шантаж так, будто видела впервые. — Две свинки, понимаешь?       — Нет, не понимаю. Объясни.       — Слезабета Брыкландская и Болталинда Кривляндская сказали, будто я подкидыш… но… но это означает…       Глаза ее наполнились слезами, и она разрыдалась. Офелия немедленно влезла ей на голову и стала нежно гладить лапой по волосам. Мармазелия уткнулась Мамаше Шантаж в плечо, швыркая носом. Белая рубашка Мамаши, изрядно пострадавшая в подземелье, стала еще грязнее.       — Прыгерт — мой папа, а я его бро-о-сила, — провыла она.       Мамаша Шантаж похлопала ее по спине.       — Ничего. Не плачь. Если есть предсказание, значит, ты так и так отправилась бы в путь, верно?       — Ни за что… — сквозь всхлипывания пробормотала Мармазелия — теперь уж точно настоящая прыгбургская принцесса, — ей в воротник.       — Может быть, это шанс найти твою маму? — предположила Мамаша Шантаж. — Возможно, этот Бруно Кляк, кем бы он ни был, хотел помочь тебе?       — Угу… — Мармазелия затихла, сосредоточенно вытирая нос о Мамашино плечо, — только я совсем не хочу всех этих стылых ужасов и разгневанных ведьм…       — Я знаю только одно место, где есть все эти многообещающие штуки, — поразмыслив, сказала та, — ну, ведьмы, ужасы и прочее.       — Где?       — В Неизвестных Королевствах. Они так называются именно потому, что никто никогда там не бывал, и неизвестно, что там вообще творится.       — Как мне туда попасть?       — Я знаю кое-кого, кто поможет тебе добраться до них.       Мармазелия поежилась и уставилась в свиток.       — Ты не пойдешь одна, — пообещала Мамаша.       — Ты со мной? — тихо обрадовалась принцесса.       Мамаша Шантаж покачала головой:       — Кто-то же должен остаться приглядывать за убогоскудскими головорезами. К моему возвращению они от Брыкланда камня на камне не оставят. Но я познакомлю тебя с одним хорошим человеком.       — Каким?       — Очень хорошим. То есть он, конечно, грабитель и убийца, но у него большое доброе сердце. — Мамаша Шантаж как будто смутилась.       — Идем. — Мармазелия поднялась на ноги, аккуратно пряча свиток на груди.       Мамаша поднялась следом. Вытащила из рукава чистый носовой платок и утерла принцессе сопли под носом.       — Идти недалеко, — сказала она, — океан уже близко.       — Через синюю долину… — пробормотала себе под нос Мармазелия, — все верно…       — Что?       — Ничего, поспешим.       Она поправила сумку, ссадила Офелию с головы на плечо, взяла Мамашу Шантаж за руку и шагнула из сплетения корней в поле, пересеченное Северной стеной Корчерожии, одного из Кривляндских баронств.       Утро занималось над Королевствами. Поле пестрело чертополохом и кашкой. Проснувшиеся кузнечики завели свою песню так, что казалось, земля вибрирует под ногами.       — Ложись, — тихо приказала Мамаша и толкнула принцессу в высокую траву. Сама нырнула следом.       — Что? — шепотом спросила Мармазелия, чувствуя, что дрожь земли нарастает и кузнечики здесь совсем ни при чем.       Мамаша показала рукой на восток, где вставало солнце. Мармазелия приподняла голову из травы и обомлела. Горизонт был подернут легкой пеленой пыли. Пелена становилась все гуще, темнее, превращаясь в черный вал. Все отчетливее доносились крики людей и лошадиное ржание.       К Северной стене Корчерожии неслась армия. Сотни и сотни вооруженных конников, закованных в латы, пролетели мимо притаившихся беглянок. Мармазелия то и дело пыталась высунуться, чтобы увидеть происходящее, но Мамаша крепко прижала ее к земле и не отпускала. Прыгбургская принцесса только успела заметить, что флаги армии были желтыми с синим: лев, глотающий змею, на золотом поле.       Брыкландская армия на их глазах атаковала Кривляндию.       Как раз в это время солнце осветило лес, силясь протолкнуть свои шелковые лучи сквозь непроглядную тьму.       Хорда Балалай вывела на крыльцо принца Гаврика, ежащегося от утренней лесной прохлады. Колдунья посмотрела на принца с жалостью, развязала плед на поясе и накинула ему на плечи. Тот благодарно закивал, стуча зубами и переминаясь с ноги на ногу.       — Иди туда, — Хорда ткнула скрюченным пальцем в направлении Брыкланда, — светло, не заблудишься. Тебя никто не тронет.       Гаврик спрыгнул с крыльца, забрызгав ноги и подол ночнушки ледяной росой.       — С-с-спасибо. — Он пытался унять дрожь. Скорее бы добраться до замка и свалиться в первую попавшуюся постель! Греться и спать.       — Лучшей твоей благодарностью мне станет твое хорошее поведение, — буркнула колдунья, — в следующий раз воздержись от банановых шкурок. Тем более, ты теперь знаешь, чем это может закончиться для тебя.       — Д-д-да. — Гаврик закивал так, что Хорда испугалась — вдруг у принца оторвется голова.       — Счастливо оставаться. — Хорда приподняла бровь, показывая тем самым, что разговор окончен.       Гаврик порысил в сторону дома, перепрыгивая через сплетения корней.       Хорда Балалай задрала голову и взглянула на небо. Над деревьями носились птицы, занятые своими неотложными утренними делами.       — Благодать какая, — порадовалась колдунья и отправилась в дом, охая и придерживаясь за поясницу.       Ночь накануне выдалась шумной, но все остались довольны. Банда Жулии Шантаж заполучила вожделенную принцессу, развернула орудия и с гиканьем умчалась в Убогоскуд — строить планы насчет богатого выкупа от короля Прыгерта. Не остался без приза и длинноносый молодой человек, обмотанный бинтами и безумный, как ожившая мумия. Хорда Балалай вручила принцессу и ему.       — Где она?! Где корона?! Куда ты ее спрятала?! — вопил безумец и затряс бессознательную копию Мармазелии. Кулаки Ульмы Шантаж послужили несчастной отличным наркозом.       Что-то в искаженном безумием лице посетителя показалось ведьме знакомым, но, как она ни силилась вспомнить, где могла повстречать его, — ничего не вспомнилось. Хорда вытолкала Долгоноса (а это был он) за дверь и спокойно отправилась готовить себе и Гаврику Брыкландскому ранний завтрак — омлет с сыром. О сумасшедшем она и думать забыла. Яйца, молоко и сыр были свежайшими. Как-никак прямая поставка из королевской кухни.       Проводив, наконец, принца и вернувшись в дом, Хорда Балалай принялась за уборку, напевая под нос мармеладное заклинание. Иногда она начинала глупо хихикать, но, спохватившись, зажимала себе рот рукой.       Жаль, она так и не выяснила, кому из злодеев досталась Маразмелия, а кому — Мразамелия. Знала она только одно: чернокнижник Кялк Онурб, он же Бруно Кляк, был большим шутником. Неважно, что он творил — предсказания, проклятия, зелья, заклинания или блинчики с творогом, — все было страшно весело.