ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО МАРМАЗЕЛИЯ

      Темный лес вокруг маленькой хижины с мерцающим окном был мрачен и неподвижен, только верхушки его деревьев покачивались от ветра, перешептываясь между собой о своих полночных лесных делах. Но если бы случайный путник, заплутавший в мрачной чащобе, заглянул в окно ведьминой землянки, его взору предстала бы престранная картина: мальчик в испачканной ночной рубашке, жмущийся в темном углу, растрепанная тощая девчонка с жабой на плече, подпрыгивающая с вытянутыми руками, и торжествующая старуха в лохмотьях, воздевшая над головой потрепанный бумажный свиток, перевитый лентой. Вероятно, когда-то эта лента была атласной и, может быть, даже алой — теперь не разобрать.       — Нет-нет, — сказала Хорда Балалай, поднимая свиток как можно выше, чтобы Мармазелия не могла дотянуться до него, — ты недослушала. Во-первых, никто не говорил, будто «Предсказание о бедной заблудившейся босой принцессе» — это о тебе, а во-вторых, нужно всегда знать, что распечатывание чародейских свитков не обходится без неприятных последствий. Не знаю я таких предсказаний, на которых не лежала бы магическая печать.       Мармазелия, дрожа от нетерпения, отступила и нечаянно наступила на ногу Гаврику.       — Ой, извини, — она не отрывала глаз от свитка.       Гаврик что-то пробормотал и вдруг со всей силы двинул себя кулаком по коленке.       — Ой-ой-ой! — завопил он. — Чего это я?!       — Отличный был леденец, — улыбнулась Хорда, — или я не предупреждала о злостных намерениях?       Гаврик открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же заехал себе кулаком в глаз.       — Ы-ы-ы! — взвыл он.       — Добрее надо быть, мальчик мой, — философски заметила Хорда. — У тебя нет другого выхода.       Мармазелия ничего не видела и не слышала. Она смотрела на свиток в руках Хорды так, как голодные дети смотрят на кусок шоколада.       — Где-то у меня была от него инструкция, — забормотала колдунья, шаря глазами по всем углам, — куда задевала, дура старая?       — Может, это и правда не обо мне предсказание? — спросила Мармазелия. — Как узнать?       — Открыть, — Хорда Балалай зарылась в кучку хлама, сваленную в углу, — если это о тебе, ты его исполнишь, и дело с концом. И тебе хорошо, и у меня хлама поубавится.       — А если вы ошибаетесь?       — Плохо, — ответила Хорда, расшвыривая тряпки и склянки. Одна тряпка угодила прямиком в Гаврика. Он в сердцах схватил ее, замахнулся и бросил себе на голову. Потом еще раз.       — Я что, даже дурацкий кусок рванины отшвырнуть не могу?! — вскричал он, сдирая тряпку с головы.       — А ты сложи аккуратненько, — ласково посоветовала Хорда. — Да куда ж она провалилась?       — Что «плохо»? — Мармазелия продолжала пожирать свиток глазами.       — Ну, если вдруг окажется, что речь в предсказании идет не о тебе, — ты погибнешь, только и всего.       — Только и всего?! — Мармазелия схватилась за голову. — Ну хоть бы раз в жизни все было просто!       — В жизни просто ничего не бывает, — промурлыкала Балалай, стряхивая пыль и паутину с мятой бумажки, — нашла, вот. Почитаем-ка, что здесь пишут…       Она склонилась с бумажкой к едва тлеющему очагу.       — Ничего не разобрать, — пробормотала она, — темно.       — Давайте я, — предложила Мармазелия и встала с места, чтобы взять инструкцию.       — Нет-нет, — Хорда загородилась локтем, еще ниже склоняясь к очагу, — это колдовская инструкция, ты все равно в ней ничего не поймешь. Так-так-так…       Пламя, внезапно ожившее от дыхания ведьмы, взметнулось вверх, лизнуло руку Хорды. Та вскрикнула и отскочила, чуть не сбив с ног Мармазелию. Офелия шлепнулась на пол и жалобно квакнула. Бумажка с колдовской инструкцией вспыхнула и разлетелась черными дотлевающими клочками по комнатке.       — Ох, — сказала Хорда, — какое невезение.       — Что мы будем делать? — спросила Мармазелия в ужасе скосив глаза к носу, куда плавно садилась последняя снежинка бумажной копоти.       — Все пропало, — буркнул Гаврик, — только потому, что эта старая ду…       Он схватился за горло, всхлипнул и продолжил:       — …потому что я, самовлюбленный эгоистичный малолетний дурак, не предупредил благородную пожилую женщину, что пламя иногда разгорается, если на него подуть. Господи, что я несу?       Мармазелия тяжело вздохнула.       — Ничего, — бодро сказала Хорда и протянула свиток Мармазелии, — разворачивай так.       — А если это все-таки не обо мне? — Мармазелия дрожащими руками взяла свиток и шмыгнула носом.       — Будет очень жаль, — ухмыльнулась Хорда, — но не могу же я так ошибаться. Тем более, я ведьма, и у меня хорошее предчувствие.       Мармазелия неуверенно потянула ленточку, которой был перевязан свиток.       Пол под ее ногами дрогнул, пламя ухнуло, вырываясь далеко за пределы очага, с потолка посыпался мусор. Гаврик заорал, тыча пальцем куда-то за спину Мармазелии.       «Я погибла, — в ужасе подумала бывшая принцесса Прыгбурга, — это не мое предсказание».       Дом перестал шататься, пламя вернулось в очаг. Только Гаврик продолжал орать. Мармазелия открыла глаза — оказывается, она уже зажмурилась и приготовилась к неминуемой смерти. Оглянулась туда, куда показывал Гаврик.       За ее спиной стояла Хорда Балалай, а перед ней — две Мармазелии. Босые, в потрепанных серых платьицах с зашитыми отверстиями от пуль на груди. У обеих на плече восседало по жабе. Волосы у Мармазелий торчали во все стороны.       Бывшая прыгбургская принцесса машинально пригладила свои волосы ладонью и вопросительно посмотрела на Хорду Балалай. Та развела руками, выражая полное недоумение:       — Какое-то древнее защитное заклинание, — сказала она, — я в этом не очень разбираюсь. Кажется, это две твоих противоположности, которые тебе надо побороть, или что-то вроде того. Но я могу ошибаться.       Обе лже-Мармазелии молчали и разглядывали оригинал. Мармазелия в ответ разглядывала свои копии.       Мармазелия слева была бы всем хороша, если бы не теребила подол платьица, уставясь на бывшую прыгбургскую принцессу бессмысленными глазами. Улыбочка у нее, впрочем, была не менее бессмысленная.       Вторая копия бывшей принцессы отличалась от первой выражением лица — злым и лукавым одновременно.       — Мразамелия, — представилась она.       — Маразмелия, — неуверенно пискнула вторая.       — Так я и думала! — обрадовалась Хорда.       — Что мне с ними делать теперь? — изумилась Мармазелия.       — Бороться? — предположила Хорда не очень уверенно.       Мразамелия и Маразмелия не проявляли никакой агрессии, и как с ними бороться — было совершенно непонятно.       — А взять их да и… — начал Гаврик, спохватился было, но поздно. Пришлось дубасить себя по голове.       — Разверни предсказание, может, там есть пояснения, — предложила Хорда.       Мармазелия взяла свиток за край, но тут Мразамелия и Маразмелия ожили и бросились на нее.       — Нет! — кричали они. — Нельзя! Не дадим.       Мармазелия шарахнулась прочь, но лже-принцессы вцепились в свиток четырьмя руками. Бывшая прыгбургская принцесса боднула Маразмелию лбом в живот, Мразамелия тут же подсекла Мармазелии ноги, и все трое, сцепившись и визжа, покатились клубком по комнате. Гаврик захохотал, потом сразу разрыдался. Хорда, сметая склянки и охая, влезла на стол, чтобы не быть сбитой дерущимися принцессами.       — Что ж это творится?! — возмутилась она. — А ну, перестаньте!       Ее никто не послушал. Принцессы орали, отвешивали друг другу тумаки, и теперь было совершенно невозможно разобрать, кто из них кто.       Неизвестно, сколько бы еще это продолжалось, но тут в дверь хижины Хорды Балалай громко постучали.       — Откройте! — Потребовали женским приказным басом.       — Вот еще! — крикнула Хорда со стола. — Я занята!       — Откройте, пожалуйста! Это мой друг, — выкрикнула Мармазелия, которая закрывала свиток телом, лежа на животе. Мразамелия и Маразмелия сидели на ней сверху и колотили куда ни попадя, пытаясь добыть вожделенную бумагу.       — Ели кто-то сможет остановить это побоище, я готова сюда впустить хоть самого дьявола, — пробормотала Хорда, кряхтя, и осторожно слезла со стола.       Она прошла к выходу, пошептала то-то надо ржавой ручкой, и дверь отворилась.       — Где она? Что вы с ней сделали?! Отдайте ее мне немедленно!       В домик, сметая с пути Хорду Балалай, ворвалась Мамаша Шантаж. В обеих руках она держала по револьверу. Третий был заткнут за пояс штанов. Рядом болтался охотничий нож в ножнах. Она обвела бешеным взглядом собравшихся. Ее взгляд остановился на трех Мармазелиях, с отчаянным сопением рвущих друг у друга из рук свиток с предсказанием.       — Да любую забирай, — скучающим голосом предложила Хорда, закрывая дверь, — можно всех трех сразу.       — Что здесь происходит? — Мамаша Шантаж опустила револьверы, не веря своим глазам. — Это ты, дурында старая, ее заколдовала?       — Я? — изумилась Хорда. — Во-первых, повежливее — не у себя в трактире. А во-вторых, я здесь совсем ни при чем. Вон, хоть у него спроси.       Она кивнула на принца Гаврика, который сидел в углу с каменным лицом, изо всех сил стараясь не иметь никаких помыслов — очень уж ныли синяки и шишки.       Узнав брыкландского принца, Мамаша Шантаж застонала и присела на край стола. Принц был грязен, явно жестоко избит и отчего-то пребывал в хижине старой ведьмы посреди леса ночью в одной ночной рубашке. Поразмыслив некоторое время, Мамаша заткнула револьверы за ремень, решительно шагнула к дерущимся девицам и вырвала у них свиток. Клубок тут же развалился. Принцессы, шипя и переругиваясь, потянулись за предсказанием.       — Э-э! — Мамаша подняла свиток над головой, — которая настоящая, той и отдам!       — Я! Я! Я! — завопили те в один голос, протягивая руки.       — Это мое предсказание, отдай, ты, грязная трактирщица! Мужичка! Убожество! Да ты вообще не женщина! — вопила Мразамелия.       — Тетенька, миленькая, отдай мне! Отдай! Я маленькая, добрая, слабая, хорошая. Хочешь, песенку спою? Только отдай! — вторила ей Маразмелия.       Мармазелия молча подпрыгивала, пытаясь выхватить свиток из рук Мамаши. Ко всем троим по полу подбирались три преданные жабы — чтобы помочь.       — Понятно. Одна злая, вторая — тупая, третья — отчаянная. — Мамаша Шантаж прикусила губу, разглядывая раскрасневшиеся лица принцесс. — Которая настоящая, я уже поняла. Как избавиться от остальных? — Она повернулась к Хорде Балалай, вернувшейся на прежнюю позицию на столе. — У меня мало времени. За девчонкой охотится целая свора разбойников. Одни мне знакомы, вторые — нет. Так что бежать придется быстро.       — Да понятия не имею! — взорвалась Хорда Балалай. — Это не моя магия! Может, они сами испарятся, может, их изгонять заклинанием надо, — откуда я знаю?       — Может, так? — Мамаша Шантаж взяла свиток в зубы и шарахнула обоими кулаками по головам Мразамелии и Маразмелии.       Лже-принцессы, томно вздохнув, упали на пол без сознания.       — Вевавижу вить дефей, — призналась Мамаша Шантаж, вынула свиток из зубов и протянула Мармазелии. — Даже злых и тупых. Это плохо, пожалуйста, никогда так не делайте.       Принцесса взяла его в руки и словно очнулась ото сна.       — Я думала, что больше никогда вас не увижу, — сказала она, крепко обнимая воинственную трактирщицу.       — И не увидела бы, — Мамаша улыбнулась и потрепала ее по голове, — пришлось прижать к стенке одну почтенную бандитку из Убогоскуда и давить, пока та не выложила всю правду. Ну а куда ты отправилась, когда сбежала, я сообразила быстро. К несчастью, не я одна. По лесу бродит банда моей любезной мамы и еще какой-то неприятный парень. Вид у него совершенно безумный, так что, я думаю, нам следует убраться отсюда как можно скорее. В одиночку я с ними всеми не справлюсь.       — Это Долгонос, — сказала Мармазелия, — ему нужна одна штука, которую он украл у короля Прыгерта, а мы украли у него.       — Догадываюсь, Его Высочество принимал в этом непосредственное участие, — Мамаша Шантаж подмигнула Гаврику, — кстати, почему он выглядит так, как будто попал в стирку вместе с грязными носками?       — Долгая история, расскажу как-нибудь, — отмахнулась Мармазелия и обернулась к Хорде: — Госпожа Балалай, уже можно читать предсказание?       — Читай, — согласилась Хорда. Она спустилась со стола и озабоченно оглядывала жилище, разрушенное нашествием принцесс.       Мармазелия, подрагивая от волнения, потянула свиток за край.       «Кялк Онурб» — гласил заголовок. Мармазелия тряхнула головой, ничего не понимая.       — Это на каком-то иностранном языке, — пожаловалась она.       Предсказание гласило: ьтибюлоп юундор как умьдев юуннавенгзар и укревд юумидивен ьтырксв — укреворп ююнделсоп ан Ьтыб Тежом Ен Огеч От В йокзу йокжород тедеворп щиворкос мяпыссор оп ьлодв щиводуч яинедалв ов итди оннелдем ьнечо екнипорт йотунгыв оп и ужул ьтунгырпереп одан онжун ен ьтажеб умен оп итуп умонрев оп он йылытс сажу ьзовкс тедевоп оннемерпен агород и онрев робыв ьталедс тиотс теди ьтремс йороток оп йогород юоглод или йокжят йелод йоксрац уджем акжяндеб ьтарибыв тенатс тедев еинанзен в отч юьревд йотыркто — йоротв а, мосел мынмет тенатс йывреп : ыссецнирп у акрадоп авд. тесапс илебигоп то агороп у уссецнирп он, итсок иьшапереч телемс итсолз то ещиводуч от. тедйан ущиводуч к ьтуп яатолоз ахапереч уничуп юуньлинреч ьзовкс, унилод ююнис зереч : онад енс ов енм олыб ондо еиназаксдерп. Гинк Хыннамудывен Атс Киндур ьзовкс, удов зереч андо ьсаливарпто и алыб атунамбо олз конивс хувд итохирп оп отч, конитоб зеб ессецнирп о       — Кошмар какой, — подытожила Мамаша Шантаж, заглядывая ей через плечо.       — Я это никогда не смогу прочесть! — в отчаянии сказала Мармазелия.       К ним приблизилась ведьма Балалай и заглянула в свиток.       — Это шифр, — сообщила она через некоторое время, — я такого не знаю.       — Я разобрала только «умен», «мосел» и что-то про «агород». Похоже, это был не очень грамотный предсказатель, потому что правильно пишется «огород», — сказала Мармазелия, — все остальное — полный бред.       — Нет-нет, — возразила колдунья, — тут кроется что-то другое.       — Ладно, — Мамаша Шантаж забрала свиток у Мармазелии, свернула и затолкала бывшей принцессе за воротник, — в пути разберемся. Пора делать ноги, мы и так потеряли много времени.       Не успела она закончить фразу, как окно хижины взорвалось осколками и в комнату влетел камень, обмотанный горящей тряпкой.       — Поганцы! — взревела Хорда Балалай. Она взмахнула рукой, и камень пулей вылетел туда, откуда явился.       — Ничего себе! — восхитился Гаврик.       За стенами дома раздался шум, будто в лесу собралась оживленная толпа. Впрочем, так оно и было — толпа была весьма оживленной и имела определенную цель.       Мамаша Шантаж толкнула Мармазелию в угол к Гаврику, выхватила револьверы и кинулась к окну.       — Спокойнее, — сурово велела Хорда Балалай, — сюда никто не сможет войти, пока я сама не впущу.       Тем временем окно под чарами колдуньи затягивалось стеклом. Осколки, лежавшие на полу, ручейком текли к проему и сливались в одно целое, достигнув рамы. Следующий камень шмякнулся в стекло, не причинив ему никакого вреда.       — Открывай, старая ведьма, или мы подожжем дом и тебя заодно! — крикнул кто-то из осаждавших хижину.       Мармазелия признала по голосу Синяка и прижалась потеснее к Гаврику. Офелия забралась под ее платье и притиснулась к свитку — охранять.       — Руки коротки! — крикнула Хорда в окно, задернула шторку и повернулась честной компании. — Чего они хотят?       — Принцессу, — Мамаша Шантаж раздумывала о чем-то, сосредоточенно кусая ноготь на большом пальце, — за нее дают выкуп. Очень большой выкуп.       — Как это я не догадалась? — протянула колдунья. — Сейчас, сейчас, что-нибудь придумаем.       Она легко сдвинула с места тяжелый стол, пнула в сторону затоптанный половичок. В полу обнаружилось большое металлическое кольцо, прикрученное к деревянному люку. Хорда потянула за него, люк резко распахнулся, отчего колдунья охнула и плюхнулась на пол. Перед ними открылся темный квадратный проем.       — В подвал? — скривилась Мамаша. — И долго мы будем там сидеть? Жулия Шантаж со своими головорезами не уйдет, пока не получит желаемого или достойного отпора.       — За отпор не переживай, — Балалай покосилась на лежащих в беспамятстве принцесс, будто ей пришла в голову какая-то хорошая мысль, — будет им отпор. На всю жизнь запомнят. А подпол ведет на окраину Кривляндии. Там вас уже никто не догонит.       — Отлично, — Мамаша посмотрела на Мармазелию, — идем.       — А я? — спросил Гаврик. Он так устал, что ему было все равно. Лишь бы от него все отстали и дали время подумать, что теперь делать с собой и своими помыслами.       — А тебя мы вернем домой, — сказала колдунья, — осталось только придумать как.       Гаврик слабо кивнул.       — До встречи. — Мармазелия порывисто обняла его и поцеловала в пыльную щеку.       — Ты чего? — испугался Гаврик.       — Прощаюсь, — улыбнулась Мармазелия, — береги себя. Я знаю, ты научишься делать и думать только хорошее.       Гаврик что-то пробурчал и дернул плечом. Судя по тому, что с ним не произошло ничего неординарного, его раздражение было не совсем искренним.       — Подождите-ка. — Хорда зарылась в угол с хламом и достала холщовую сумку на длинной ручке. Из валявшейся поблизости рухляди она выбрала необычайной красоты гребень — бронзовый, покрытый цветочным узором, и бросила в сумку. И еще маленькую шкатулку с соловьем на крышке.       — Зачем? Не нужно, — засмущалась Мармазелия.       — Не отказывайся, — многозначительно ответила Хорда, — пригодится в пути. Кажется, я кое-что поняла из твоего предсказания.       — Что?! Скажите!       — Нет, — Хорда покачала головой. — Мое черное колдунье сердце подсказывает, будто ты должна сделать это сама.       Мармазелия взяла сумку. Туда легко поместилась корона Прыгерта, и Мамаша Шантаж помогла ей перекинуть ручку через плечо.       — Спасибо. — Мармазелия смотрела на ведьму с недоверием.       — Ах да, вот еще что! — Хорда зачерпнула из котла розовой жидкости, застывшей и трясущейся, как желе. — Это очень полезная вещь.       Она кинула желе в сумку, прямо на сверток с короной, и розовая бесформенная масса вдруг рассыпалась на мелкие звездочки, обсыпанные сахаром.       — Это Мармелад Правды, — объяснила Хорда, — тот, кто его съест, не сможет тебе лгать. Другим, впрочем, тоже.       В этот момент хижину ощутимо тряхнуло и у порога раздался веселый женский голос:       — Ульма! Я знаю, что ты там! Бери девчонку и выходи, или мы разнесем ведьмин дом по камешку. Ты меня знаешь.       — Это мама, — сказала Мамаша Шантаж, — кажется, нам пора.       С этими словами она нырнула в подпол.       Мармазелия шагнула к краю и в нерешительности остановилась.       Дом снова содрогнулся от страшного удара.       — Стенобитная машина, — догадалась Хорда Балалай, — ну я им задам, проказникам…       — Скажите, — Мармазелия вцепилась ей в подол, — почему вы мне помогаете? Вы же злая ведьма?       — Ты ищешь родителей, — поразмыслив мгновение, сказала Хорда, — я тоже когда-то была мамой, знаешь ли.       — Тогда почему вы здесь?       — Все брошенные мамы становятся ведьмами, — грустно сказала Хорда и подтолкнула Мармазелию к входу в подполье, — давай беги что есть мочи. Принца я уж постараюсь отправить во дворец.       — Ну, где застряла? — Мамаша Шантаж высунула растрепанную голову из лаза и дернула Мармазелию за ногу.       — Прощай, — сказала Хорда вслед и почему-то утерла глаза краем пледа, повязанного на талии.       В дверь чем-то постучали. Судя по всему — тараном.       — Ну-у? — рявкнула Хорда Балалай. — Кому там неймется попробовать, на что способна старая ведьма?