Aemmortal

Эймонд по-прежнему молчит, но коготки на причинном месте сжимаются чуть крепче, и Деймон невольно вздрагивает, морща нос и понимая, что нужно срочно что-то придумать, чтобы не остаться без столь важного органа. – Я это не специально, поверь, – делает он попытку облегчить свою участь, и одноглазый только бровью ведёт надменно. – Ой ли? В самом деле? – голос у мальчишки ледяной совершенно, и, надо признать, в своей ярости он очень убедителен. – Я... Я бы на твоём месте расценил это как комплимент, причём самый наиочевиднейший. Тебе хватило только руки, чтобы заставить меня дойти до предела, не понадобилось ни рта, ни... – Рта? – внезапно и громко шипит молодой змей, и старший тихо выдыхает, не осмеливаясь развивать мысль дальше: – Серьёзно, я случайно. Не гневайся, второй принц. В следующий раз попробуем... Что-нибудь ещё. Эймонд возмущённо задыхается от такой наглости, приподнимается с постели, бегает взором по дяде и, словно в отместку, грубо хватает за край плаща, яростно стирая с лица следы чужого преступления и по-прежнему держа в плену когтей постепенно обмякающий член дяди. – Попробуем что-то ещё? Ты решил, что я буду одной из твоих потаскух по вызову? – озлобленно рычит одноглазый, с отвращением отбрасывая от себя чужой плащ, убирая руку от паха Деймона и аж мелко дрожа от бешенства. Деймон понимает, что теряет контроль над ситуацией, и вдруг хватает мальчишку за запястье, крепко держа. Эймонд злобно урчит, пытаясь вырвать руку из чужой хватки, но замирает, когда слышит одно-единственное слово. – Прости. Молодой змей в недоумении застывает, уставившись единственным глазом в лицо Деймона – на нём не видать ни привычных отголосков хитрости, ни блеска озорства в светлых глазах. Дядя неловко, призрачно улыбается, и второй принц гнёт серебристые брови дугой, резким движением вырывая руку из хватки старшего, и опускается обратно, присаживаясь на чужие ляжки и глядя на всадника Караксеса воистину свысока. – Продолжай, – великодушно разрешает юный Таргариен, сложив руки на груди. Деймон с облегчением выдыхает, чувствуя вес чужого тела на бёдрах, и осторожно кладёт руку племяннику на колено, поглаживая тихонько и подбирая нужные слова. Второй принц словно не обращает на этот крошечный жест внимания, желая услышать, что скажет старший в своё оправдание, и выжидающе моргает. – Я не хотел заставить тебя чувствовать себя неприятно. Я не нарочно испачкал тебе лицо, ты просто очень хорошо постарался, и мне стало сложно себя контролировать, понимаешь? Обычно я могу себя сдержать, если чувствую приближение разрядки, но... Но юный принц очень хорош абсолютно в любых своих начинаниях, признаю, – честно говорит, наконец, старший Таргариен. Эймонд деловито сопит, закатывая глаз, и мрачно выдаёт: – Допустим, я молодец, а ты несчастный неумёха. Как собираешься исправлять ситуацию? Заставишь семя прыгнуть обратно в член? Деймон смешливо фыркает, и Эймонд осторожно кладёт ладонь ему на низ живота, впиваясь коготками в кожу в опасной близости от детородного органа, и тон дяди мгновенно обретает куда большую серьёзность: – Я думаю, было бы нечестно отпустить тебя с плохими впечатлениями. Я ведь рассчитывал, что и ты получишь удовольствие. Разреши мне... Оказать тебе маленькую услугу и тоже порадовать твоё тело, как ты порадовал моё. Деймон умолкает, затаив дыхание в ожидании вердикта. Он считает, что выразил свою мысль в достаточно почтительной форме, чтобы мальчишка нашёл её убедительной, и на лице Эймонда действительно читается несколько задумчивое выражение. В конце концов, думается молодому змею, это если и не равноценный, то честный обмен. – Идёт. Действуй, – коротко соглашается Эймонд, лёгким движением кисти поправив соскользнувшие на лицо светлые пряди и взглянув на Деймона с таким превосходством на дне зрачка, что выглядел воистину потрясающе в своей решимости, и Деймон с облегчением вздыхает, поглаживая племянника по колену, когда тот соглашается на продолжение. Рука старшего неторопливо переползает на талию юноши, удерживая его, и мужчина резко перекатывается на постели, подминая под себя тихо охнувшего от неожиданности Эймонда и нависая над ним. Второй принц рефлекторно вновь хватается за дядю, когда его роняют на кровать, и сам на себя хмурится, не убирая, однако, рук с чужих плеч. – Вот так. Отсюда вид просто чудесный, – хитро улыбается Деймон, ощущая на плечах чужие бледные пальцы, и склоняется прежде, чем молодой змей успеет вставить одну из своих язвительных реплик – сразу прижимается губами к бьющейся на белоснежной шее артерии, принимаясь мокро зацеловывать. Эймонд только моргает несколько растерянно, не ожидая от дяди такого напора, и руки его соскальзывают с плеч на шею старшего, словно обнимая. Нельзя не признать – то, что делает Порочный принц, довольно приятно... Быть может, именно поэтому Эймонд, забывшись и решив взять от этого приключения всё, откидывает слегка голову, открывая Деймону ещё больше простора для действий – длинные серебристые пряди волос беспорядочно разметались по подушкам, гибкие руки осторожно обняли Деймона за шею чуть крепче, а сам второй принц тихо, неровно задышал, иногда коротко, иногда громче, что ясно давало понять – к таким ласкам его тело совсем не равнодушно. – Нравится? – спрашивает Деймон, завершив дорожку коротких поцелуев где-то под чужим кадыком и подняв голову, чтобы взглянуть наверх. Смотрит и... Видит в полоске лунного света едва заметный румянец на обычно бледных скулах принца. Тот хмурится, шумно сглатывает и коротко выдаёт: – Терпимо. Деймон снисходительно кривит губы, склоняясь вновь и целуя юного Таргариена несколько раз за ухом, и чужие руки на шее тихонько вздрагивают, обнимая его плотнее и придвигая ещё ближе. – Полегче, мальчишка, я никуда не уйду, – спешит он жарко шепнуть прямо в ухо Эймонду, и тот шумно выдыхает, слегка ослабляя хватку. – Ты так и будешь меня облизывать или сделаешь что-то стоящее? – неожиданно севшим голосом любопытствует второй принц, и Деймон словно того и ждёт – незамедлительно тянет одну руку вниз, касаясь линии пояса штанов племянника с крайне довольным выражением лица, и вдруг замирает озадаченно. Эймонд с явно порозовевшими щеками и чувством неясного жара резко спрашивает: – Ну? Деймону кажется, что две ошибки за такой удачный вечер – это много, но эта ошибка из числа непростительных. Будь с ним кто другой, Порочный принц ещё подумал бы, стоит ли так заморачиваться, но... Молодой змей должен остаться очень довольным, и без этой штуки никак не обойтись. – Знаешь, я же сказал, что хочу немножко порадовать твоё тело? Так вот, для того, что я задумал, понадобится что-то достаточно жидкое и скользкое, чтобы легче прошло. Ты у нас не женщина, юный принц, поэтому без подходящего средства будет больно. Одноглазый фыркает небрежно, особо не задумываясь пока: – Ну, и что ты предлагаешь? Деймон на несколько мгновений умолкает, видя, как внимательно смотрит на него разгорячённый юноша, и только высовывает кончик языка с крошечной капелькой слюны на нём, вопросительно склонив голову. Взор Эймонда леденеет в эту же секунду, и даже лицо его меняется, изображая почти что неверие. – Ну уж нет, идея поганее некуда. Нет. Не бывать этому, – решительно заявляет второй принц, шумно вздыхая, размыкая свои руки на чужой шее и с усилием отталкивая от себя дядю, – Никакого толку от тебя, старый пень! – злобно цедит юноша, ужом высказывая из-под мужчины, поднимаясь с постели и складывая руки на груди в раздумиях. Дышит он загнанно – он возбуждён и раздражён, и нужно срочно что-то придумать... Внезапно Эймонд замирает на мгновение, издаёт тихое “Должно подойти...” и вдруг, запахнув наспех расстёгнутую рубаху, вылетает из комнаты, хлопнув дверью. Деймон, не зная, как реагировать, поражённо округляет глаза, глядя на закрытую дверь, и присвистывает тихо. Ему ведь не послышалось, мальчишка сказал, что что-то должно подойти? Или просто использовал фразу как предлог, чтобы благоразумно исчезнуть до начала необратимого?.. Толком задуматься старший Таргариен не успевает, ибо дверь вновь отлетает в стену от мощного толчка, окатив комнату грохотом, и обратно к постели летящим шагом направляется одноглазый. Легко улыбнувшись приближающемуся принцу, Деймон не удержался, чтобы не поддеть его: – Я уж думал, ты решил сбежать. Молодой змей останавливается рядом с ним, всё ещё слегка румяный, и шумно выдыхает, небрежно бросая на колени дяде какую-то склянку внушительных размеров. – Так ведь от тебя ничего полезного не дождёшься, приходится самому думать, – ядовито отзывается племянник и, встретившись с вопросительным взглядом дяди поясняет, – Это я для Вхагар купил. Чешую под седлом промазываю, чтобы была помягче и лучше сцеплялась с креплениями. Ещё под мордой участки покрываю, заживляет хорошо. Травы и жир, ничего лишнего. Деймон удивлённо хмыкает, и Эймонд с вызовом глядит на него в ответ. – Не ожидал от тебя, но подойдёт, – говорит Порочный принц, и Эймонд закатывает глаз, неторопливо ложась обратно на постель и раздражённо отвечая: – Я не идиот, чтобы экономить на драконе. Любому дракону нужен своевременный уход, а Вхагар – особенно. Она у меня женщина в возрасте, за ней нужно старательно ходить. – Ты меня растрогал, юный принц. Я почти прослезился, – насмешливо говорит Деймон, вновь нависая над племянником, и тот возвращает руки на его шею, легко обнимая и мрачно предупреждая: – Действуй давай, иначе отрежу тебе язык и скормлю Вхагар. – Расслабься, Эймонд. Дальше я сам, – тихо урчит Деймон, вновь нависая над вторым принцем, и одноглазый приковывает любопытный взор к его лицу, пока старший рукой ползёт вниз по его животу, поддевая пояс штанов, щёлкая пряжкой ремня и стягивая их вниз вместе с исподним. Деймон опускает было взор туда же, но молодой змей вдруг обхватывает его лицо обеими ладонями и поднимает обратно, глядя немигающим светлым взором на Порочного принца. Единственный зрачок сузился, тонкие губы сжались в линию, и юный Таргариен едва слышно произнёс: – И только попробуй не отплатить мне как следует. Мужчина криво улыбается, повернув слегка голову вбок и легко чмокнув чужие пальцы: – Даю слово, ты попросишь добавки. Эймонд чувствует, как пальцы Деймона стаскивают с него штаны всё ниже, и неуютно ведёт коленями, убирая руки от дяди и разместив их по обе стороны от себя. Деймон, взглянув на очень серьёзное выражение лица племянника, отодвигается чуть назад, второй рукой аккуратно втискиваясь меж колен юноши и легко раздвигая их в стороны. Щёки и скулы одноглазого моментально покрываются лёгким румянцем, чему Порочный принц не может не радоваться, удобно размещаясь внизу, опираясь локтями о постель и приобняв мальчишку за ляжку. Эймонд с вызовом глядит на дядю сверху, громко сопя, и издаёт какой-то сдавленный звук, стóит только Деймону неспешно прижаться губами к внутренней стороне бедра второго принца. Старший, думая, что ему послышалось, слегка щурится, не разрывая зрительного контакта, и целует нежную бледную кожу снова, видя, как молодой змей, не выдерживая, подносит руку к лицу тыльной стороной ладони. – Такой чувствительный здесь... – шепчет Деймон, поглаживая юношу по бёдрам, и от этого голоса у Эймонда на плечах просыпается стадо мурашек, а ресницы вдруг начинают едва заметно дрожать. Пользуясь явным замешательством племянника, Деймон решает надавить ещё немного и увлекается выцеловыванием одному ему понятных узоров на вздрагивающих ляжках Эймонда, пока не слышит сверху глухой полузадушенный выдох. Всего одного взгляда на пунцовое лицо второго принца ему хватает, чтобы понять – юному телу такие нежные жесты ну очень нравятся. – Хороший мальчик... Так тихо и спокойно лежишь... – мурлычет снизу Деймон, и вдруг впивается в чужое бедро губами особенно сильно. Одноглазый, не успев резко выразиться, охает, упираясь дяде в плечо. Но Деймон не отлипает, намеренно игнорирует этот жест, с влажным звуком отстраняясь секундой позже и любуясь на свежий засос – на белоснежной коже чужих бёдер оставленные им следы выглядели восхитительно. – Что ты... Деймон... – начинает Эймонд, но давится собственными словами, когда дядя вновь нападает, расцвечивая яркими засосами внутреннюю поверхность его бёдер. Юный Таргариен растерян, обескуражен новыми чувствами – ему настолько приятно, что происходящее кажется сумасшедшим сном. Но прикосновения чужих губ, алчные и аккуратные одновременно, такие реальные, такие яркие... – Всё хорошо, Эймонд? – спрашивает старший, продолжая отвлекать юношу короткими поцелуями и потянувшись одной рукой к принесённой племянником склянке. Одноглазый не удостаивает его ответом, но по чужим мелко вздрагивающим бёдрам и неровному дыханию Порочному принцу и так становится ясно, что он на верном пути. Пока пальцы одной руки мягко поглаживают ляжку юноши, пальцы второй ловко скручивают затычку склянки и касаются мази. Почти сразу же чувствуется запах смеси трав, и мазь словно тает от тепла человеческого тела, становясь ещё маслянистее и жиже – то, что нужно, на самом-то деле. – Сейчас может быть чуточку неприятно, но ты ведь сильный мальчик, потерпишь? – спрашивает Деймон, глянув вверх, и видит некое подобие замешательства в чужом взоре. – Не сомневайся, – тихо говорит в ответ одноглазый, словно разрешая, и мужчина возвращает руку, огибая бедро юноши, осторожно опуская руку и ведя скользкими от мази пальцами вниз по коже, слегка задевая мошонку и едва касаясь ануса племянника. Эймонд крупно вздрагивает, сжимая челюсти, и Деймон вновь целует его несколько раз подряд, уже в колено. – Если расслабишься, пойдёт легче, – советует старший, но молодой змей только сжимает пальцы на его плече, раздражённо сопя. Похоже, он действительно старается влиться в процесс как надо, и Деймон награждает юношу ещё несколькими поцелуями и поглаживаниями, одновременно с этим аккуратно впихнув один палец в горячее узкое нутро. Эймонд тихо шипит, сжимается, и Деймон незамедлительно гладит его по ляжке, тихо шепча: – Молодец, всё хорошо, вот так... Ты замечательно справляешься. Мальчишка, видимо, воспринимает это как издёвку, и низко урчит в ответ: – Твоя правда, дядя... Как же много стараний нужно, чтобы просто лежать... Хоть бы мне не перетрудиться. Деймон усмехается и медленно вводит палец до конца, под неровный выдох второго принца возразив: – Но ведь ещё никто не удостоился такого доверия с твоей стороны, верно? Эймонд глядит вниз и почему-то не находит, что сказать. Ему ужасно хочется выдать что-то ядовитое в своей манере, чтобы дядя не считал себя особенным и не смел даже думать о таком, но в голове у молодого змея почему-то совершенно не находится никаких мыслей, кроме одной – ему неприятно и приятно одновременно. Несомненно, бережные поцелуи в шею и бёдра неожиданно оказались слабостью второго принца, заставив его чуть ли не млеть в руках дяди, но вот то, что делал старший второй рукой, ощущалось куда менее приятно... – Ты умница, Эймонд, хорошо держишься, – продолжает Порочный принц, осторожно двинув пальцем и попытавшись добавить к нему второй. Юный Таргариен едва слышно шипит, но больше не отодвигается – гордость не позволяет. – Это просто омерзительно... – в дрогнувшем хриплом голосе молодого змея призрачно дребезжат прежние сварливые нотки, но Деймон не торопится со своим занятием, медленно толкая пальцы вперёд-назад и давая юноше возможность привыкнуть к новому для него чувству. – Это пока. Ещё несколько минут и... А, может, и не минут, – загадочно обрывает предложение Деймон, и одноглазый кидает взор вниз, чтобы адресовать дяде вопросительный взор, но вместо этого только тихо ахает, потому что вторая рука мужчины перемещается на его поднимающийся член. – Седьмое пекло, – выдаёт едва слышно Эймонд, ощущая одновременно незнакомое ранее чувство заполненности и осторожные, уверенные прикосновения к собственному органу. Он откидывает голову назад, глухо выдыхая, и сильно вздрагивает, едва головки касается плотно кольцо чужих пальцев. Серебристые волосы второго принца беспорядочно растекаются по бокам от головы, а бледная изящная кисть с силой сжимает плечо Деймона, когда тот начинает двигать и второй рукой, что обхватывает ствол племянника. – Вот и славно, дошли до трёх, – довольно замечает мужчина, глядя на беспомощно дрожащего юношу, и тот незамедлительно шипит: – Будь добр заткнуться и не сопровождать каждое свое действие пояснением... – голос у молодого змея совсем сел, стал низким, едва похрипывающим, и это выдавало его куда больше, чем язвительные реплики, но мальчишка не терялся, – Чтоб тебя и твою мать... Дьявол... Но голос его вдруг словно трескается, потому что Деймон задевает какую-то точку глубоко внутри, и тело второго принца аж подбрасывает на постели, а сам он издаёт совсем уж непристойный звук – слух Деймона улавливает низкий, хриплый, глухой стон, и мужчина торжествующе глядит вверх, на пунцовые щёки мальчишки и широко раскрытый единственный глаз. – Так-то лучше, правда? – спрашивает он, двинув пальцами и снова проехавшись по нужной точке. Эймонд снова тихо, коротко ахает, и внизу живота без предупреждения поселяется странное щекочущее чувство... – Ещё... – совсем тихо шелестит юноша, и Деймону кажется, что ему послышалось. – Юный принц просит ещё? – насмешливо переспрашивает старший, сжимая головку его члена в руке и одновременно разводя пальцы внутри юноши на манер ножниц. Тот сильно вздрагивает и издаёт скулящий звук, сам, видимо, смутившись от этого и самую малость съёжившись. – Захлопнись и... Сделай так ещё раз... – рычит Эймонд, закрыв единственный глаз и сжав вторую руку на покрывале так, что слышится тихий треск ткани. Он чувствует, как движутся внутри него пальцы мужчины, как мерно они ласкают его член, и совсем перестаёт себя контролировать – из глотки молодого змея всё отчётливее, всё громче доносятся короткие низкие стоны в такт движений рук Порочного принца. Деймон довольно ухмыляется, награждая племянника новой порцией поцелуев вдоль бедра до колена, особенно сильно прижимаясь губами к нему с намерением оставить новый засос, но Эймонд вдруг весь сжимается, дёрнув ляжками, тело его начинает мелко дрожать, а короткие глухие стоны слышатся всё чаще. Оставив новый тёмный след на мраморной коже чужих бёдер, Деймон поднимает голову, взглянув в лицо второго принца, и Эймонд сжимает его плечо до боли бледными пальцами, надсадно выдыхая. Разум его словно плавится, в нутре разгорается пожар, и мальчишка совсем не знает, что со всем этим делать – светлый взгляд, обычно ледяной и жуткий, сейчас будто подтаял, обрамлённый трогательно трепещущими серебристыми ресницами, и буквально сквозил немой просьбой. Старший понимает, что нужно дожать совсем немного, льнёт щекой к ляжке одноглазого, добавляет движениям рук ещё скорости, и Эймонд вдруг вскрикивает громко – стройное бледное тело затряслось в руках Деймона, сам юноша вдруг судорожно всхлипывает, съёживается и изливается сквозь пальцы дяди. Деймон не останавливается – всё продолжает двигать руками, пока мальчишка в беспамятстве скулит в его объятиях, желая продлить младшему столь фееричный момент. Эймонду совершенно сносит крышу невиданной доселе волной чистого экстаза, и он вздрагивает ещё раза три, с каждым разом извергаясь новым потоком семени в кулак дяди, а тот терпеливо ждёт, пока тело племянника перестанет дрожать, бёдра расслабятся и сам Эймонд посмотрит на него. – Эймонд, – тихо зовёт мужчина, но в голове принца неясный звон, как если бы он пропустил хороший удар кистенем на тренировке. С трудом раскрыв веко и опустив поплывший взор вниз, молодой змей натыкается им на руку дяди, всё ещё держащую его член – сквозь чужие пальцы сочится мутная белая жидкость. С усилием направив взор вверх, Эймонд видит до невозможности довольное лицо дяди и только шумно вздыхает. – Неплохо получилось, да? – вопрошает заинтересованно Порочный принц, осторожно вытаскивая пальцы из племянника и отпуская его член. У Эймонда почему-то не находится сил даже на слова, но Деймон, на удивление, не настаивает, и одноглазый чувствует, как его накрывают плащом. – Ладно, ладно, змеёныш, потом поблагодаришь. Тебе нельзя быстро остывать. Мы же не хотим, чтобы ты простудился? – продолжает старший, небрежно вытирая пальцы о конец всё того же плаща – его всё равно придётся выбросить. Взглянув на пунцовые скулы второго принца, Деймон ползёт по постели вверх, ложась рядом и сгребая юношу в осторожные объятия, ожидая как минимум болезненного удара, но... ... Но Эймонд, мелко дрожащий, необычайно тихий, вдруг съёживается ещё больше, прижимаясь лопатками к груди дяди и едва слышно сопя. Молодое тело пребывает в таком шоке после испытанного, что говорить мальчишка до сих пор не может в попытках отдышаться. Он хочет сказать что-то такое, чтобы заткнуть дядю, не дать ему лишний раз поглумиться, но сил его хватает только на то, чтобы лениво пихнуть мужчину локтем. Над ухом он слышит добродушный смешок, и в следующий миг шея вновь чувствует лёгкое влажное касание чужих губ. – Всё хорошо, ты молодец. У тебя ещё будет время меня отметелить, когда отдохнёшь немного. Отдохни, юный принц, а я о тебе позабочусь, – раздаётся шёпот, обдавая ухо Эймонда теплом, и Эймонд мысленно соглашается – он непременно отметелит дядю за такую наглость. Не сейчас, нет, не пока его шею покрывают нежными поцелуями... "Через пару минут обязательно" – говорит сам себе Эймонд, но пара минут затягивается на десяток, а Эймонд лежит и думает, что явно ожидал от этого вечера меньше, чем получил в итоге. – Ты как, юный принц? – участливо интересуется Деймон у него за спиной, пользуясь состоянием племянника и неторопливо прижимаясь губами к его загривку. Одноглазый тихо сопит, ничего не говоря, и слегка ёрзает в чужих объятиях, вяло скидывая со своего живота руку дяди. – Было ведь неплохо, правда? – старший слегка приподнимается на локте, глядя сверху на лежащего на его предплечье молодого змея, и самую малость улыбается, поверхностно погладив его по рёбрам и боку. Порочный принц ожидает, что Эймонд вновь неприязненно зашипит на него и оттолкнёт, но юноша по-прежнему предельно тих и спокоен, и лицо у него задумчивое. – Я по крайней мере не разочарован. Можешь собой гордиться, разрешаю, – всё ещё севшим голосом произносит, наконец, второй принц, и Деймон тихо усмехается, довольный собой. – И это я ещё не показал тебе всех прелестей. Представь, сколько приятного тебя ждёт впереди, Эймонд. Тут уж одноглазый фыркает спесиво, не выдерживая, хватает дядю за запястье на собственной талии и безжалостно скидывает с себя, садясь на постели: – Ишь размечтался. У меня утром тренировка с Колем, и пропускать её я не собираюсь ради того, чтоб только тебя ублажить, – говорит мальчишка, и в его тоне постепенно начинают проскакивать знакомые надменные нотки. Деймон наблюдает за тем, как юноша деловито и без капли смущения стирает с себя подсыхающее семя его плащом и невозмутимо глядит на него в ответ единственным глазом. – Значит, я могу рассчитывать на следующий день? – не сдаётся старший Таргариен, подпирая голову рукой и продолжая любоваться растрёпанным племянником, пока тот натягивал штаны обратно на бёдра и поправлял ремень. – Я подумаю, – лениво отзывается молодой змей, застёгивая пуговицы под горлом и одёргивая слегка ворот. Закончив с наведением порядка, второй принц под внимательным взглядом дяди небрежно смахивает на пол его плащ, безнадёжно испорченный, и поднимается с кровати. Однако в следующую секунду юноша оказывается в замешательстве – он обнаруживает, что колени его вдруг подламываются, задрожав предательски, и он оседает обратно на постель, бережно пойманный за талию вовремя среагировавшим Деймоном. Эймонд удивлённо хмурится, позволяя дяде маленькую вольность и присаживаясь на край кровати, но вот попытку затащить себя обратно решительно пресекает, моментально скидывая с себя чужие руки и упрямо поднимаясь на ноги вновь. В этот раз ему удаётся совладать с дрожью, и он оборачивается на Деймона – вид у того почему-то стал крайне гордым. – Чего ты довольный такой? – раздражённо спрашивает Эймонд, опираясь об изголовье кровати и глядя на дядю сверху со смесью недоумения и высокомерия в светлом взоре. – Твоё тело только что выразило мне самую глубочайшую похвалу, какую только я мог получить, – торжествующе ухмыляется старший, смакуя каждое слово и наслаждаясь тем, как одноглазый, сварливо выдыхая с шумом, отворачивается от него и быстрым, но очень нетвёрдым шагом вылетает прочь из опочивальни, оставляя Деймона гордо посмеиваться в одиночестве.