Ракшаса 2. Возмездие

Зал Совета был заполнен участниками, которые все разом пытались выразить недовольство и озабоченность после ошеломляющей новости, которую им принес Тэхён. Сборище жалких вампиров, падких до денег и власти, сейчас представляли собой свору собак. Оборотни и то вели себя цивилизованнее, чем они. Тэхён презрительным взглядом обвел галдящих членов совета, смотря на них с высоты трона Правителя. — У всех оборотней каким-то чудом перестал действовать блокатор, генерала убили, а теперь мы еще узнаем о том, что наш Правитель в тюрьме оборотней! Вдруг это какая-то очередная уловка? — Как можно поймать ракшасу? Только полный глупец скажет, что Правителя так легко заточить в темницу. Мы должны вытащить его! Сразиться с волками! — Кехе, ты забыл, что оборотни теперь обрели силу? Нам без ракшасы не справиться с их разгулом. К тому же я слышал, что объявился наследник правящей династии. Прямой наследник. — Глупые слухи! — раздраженно выкрикнул один из мужчин. — Сын Джихёна мертв! — Белого волка видели за чертой города. Слухи не врут. Если Мин Юнги возглавит стаю, они станут еще сильней. Вы сами знаете, легче найти сто тысяч солдат, чем одного генерала. Мы победили оборотней только благодаря Правителю. Без него и нашего оплота военной мощи в лице Тэсона нам не выстоять в открытом бою. Я считаю, что нужно согласиться на их требование и сохранить то, что мы имеем сейчас. — Дай волкам палец, они полруки оттяпают. Нельзя соглашаться! Мы должны сражаться и вновь прижать их к земле! — А кто понесет расходы? Клан Гу? — Мы можем попросить помощи у китайского клана. Их император поможет нам урезонить волков. — И приберет наши территории к своим рукам. Нельзя показывать свою слабость перед лицом других стран! Тэхён теперь лучше понимал Маркуса, который всегда выказывал лишь скуку на собраниях. Сборище жадных вампиров, даже принадлежащих к древним кланам, выглядело просто смешно. Одни были настолько глупы, что готовы бросаться в любую заварушку, лишь бы заработать на войне, другие слишком скупы, чтобы делиться своим богатством даже ради всеобщего блага. — А что считает молодой господин Ким? — внезапно оборвал споры старик Су. Тэхён перевел взгляд на древнего вампира и надел маску невинности и скорби. — Мы потеряли слишком много за один день, — заговорил он в образовавшейся тишине, выдержав достаточную паузу. — Никто не ожидал, что оборотни нападут так внезапно и ударят так сильно. Мы лишились нашего главного генерала, не смогли помочь Правителю. Я потерял свою семью и своего лучшего друга. Мой отец, — Тэхён заставил свой голос дрогнуть и выдавил слезы, которые могли сказать больше слов. — Он пришел к господину Паку обсудить дела «Ильчуля» в тот момент, когда на дом генерала напали оборотни. Их убили каким-то неизвестным нам оружием. Видят святые Небеса, я меньше, чем кто-либо хочу подчиняться требованиям оборотней, но сейчас не вижу иного пути. Я считаю, что мы должны отдать оборотням земли юга и леса запада, сохранив то, что у нас есть сейчас. Пока мы не нашли достаточно сил, чтобы дать им достойный отпор. — А ты, значит, будешь исполнять роль наместника? — продолжил старик, смотря так цепко. Остальные притихли, ожидая его ответа. — Станешь нашим новым Правителем? — Почему он? — внезапно зло бросил глава клана Ом. — Мальчишка даже не из высших! Мы должны выбрать нового Правителя, пока Маркус не вернется, того, кто поведет нас к победе! Все снова заголосили, предлагая свои кандидатуры. Если бы они все могли объединиться, то оборотни не были бы угрозой для них. Но теперь Тэхён лучше понимал, почему они проигрывали волкам до наступления Маркуса. Вампиры всегда будут только сами за себя, наплевав на здравый смысл. Они преклонятся только перед силой, которая превосходит их в сотню раз, как это было с Маркусом. — Мин Юнги в самом деле жив? — остановив всеобщий гам, спросил старик Су. Все снова замолчали, как по волшебству. — Да. Я видел его собственными глазами, — ответил Тэхён. По залу пронесся шепот. Они понимали, что у стаи появился вожак. И им необязательно знать, что с местом вожака у оборотней пока ситуация не так уж проста. — И они согласятся лишь на место в Совете и южные земли? — скептично продолжил старик Су. — Отмена рабства и восстановление их прав — уже большая цена, и ты думаешь, что они начнут требовать большего? — возмутился глава клана Гу. — Они считают эту страну своей. Когда правил Мин Джихён, волки правили всей страной. Вы думаете, его сын согласится на меньшее? — хмыкнул старик. — Нет. — Мы не позволим! Не бывать такому! Как глава древнего клана я не позволю ступить волкам на землю своих предков. Пусан был и останется моей территорией, — громко и яростно заявил древний, поднимаясь на ноги. Тэхён ничего не предпринимал. Не вмешивался. Теперь это не его забота. Глава клана Гу вышел из зала вместе со всеми своими помощниками и охраной. Остальные остались сидеть на месте. — Если кто-то все еще считает, что ничего не изменилось, может проследовать за ним, — произнес Тэхён равнодушно. Поднялся клан Ли. — Я и моя семья служили Правителю Маркусу, слушать какого-то мальчишку, который даже не был членом Совета, мы не станем, — с гордо поднятой головой произнес молодой мужчина. Тэхён ничего не ответил на это, лишь скривил губы в ядовитой ухмылке. — Тогда прошу на выход, — доброжелательно указал он рукой. Клан Ли ровным, военным строем вышел за дверь. Молчание в зале стало оглушительным. Настолько, что поднявшийся шум и крики убиваемых вампиров за дверью, были слышны ярко и громко. Тэхён смотрел на озадаченные и испуганные лица остальных собравшихся. Все они, наконец, поняли, что их мнение больше ничего не стоит. — Если ты будешь расправляться со всеми своими недовольными подданными, у тебя их просто не останется, мальчик, — произнес старик Су. Все слышали, как там, за дверью, оборотни убивали их сородичей, и никто не пошевелил и пальцем. До всех дошло, что Сопротивление во дворце, что их больше и сбежать получится не всем. Они поняли, что слово Тэхёна отныне — закон. — Мы даруем оборотням свободу. Отдадим им южные земли и примем в Совет новых членов из стаи, — произнес Тэхён. — Вампирам придется учиться сожительствовать с волками. Мы построим новый мир. — За всю историю Кореи мы строили новый мир несколько раз, и никогда этот мир не принадлежал нам, — негромко высказалась глава клана Нам. — Китай. Япония. Америка. Советский Союз. Кто помогает тебе строить новый мир сейчас? Тэхён, обведя взглядом всех присутствующих, понял, что никто из них никогда и не верил в него, не доверял, несмотря на то, что он практически в одиночку вел дела клана Ким. — Вы подчинитесь или будете убиты, — заявил Тэхён прямо и коротко. — Собрание закончено. Двери зала распахнулись, открывая вид на море крови и целую гору трупов. Среди всего этого хаоса стоял Бонсу и довольно улыбался окровавленной улыбкой. — Кажется, я немного опоздал, — трансформируя лапы обратно в руки, произнес он. — Не волнуйся, я думаю, все самое веселое только начинается, — звонко цокая каблуками, мимо него прошла Джиха. Девушка, выглядевшая так, будто пришла на вечеринку, остановилась и улыбнулась. — Я ведь права, Тэхён-и. — Собрание закончено, — с нажимом повторил Тэхён. Никто больше не стал спорить и препираться, все молча поднимались и, с презрением смотря на молодое поколение вероломных предателей, покидали зал. Бонсу отступил в сторону, но волки в коридорах, которых было в три раза больше вампиров, выглядели так, будто готовы броситься на крылатых по первому приказу. Но приказа не было, и они дали древним вампирам и членам Совета уйти. Тэхён медленно спустился с трона и дошел до Джиха. Он всегда ее презирал и не думал, что однажды им придется работать вместе. — Передай своему хозяину, что в Пусане могут возникнуть проблемы, — холодно бросил он, поравнявшись с ней. — А ты не смог решить эту проблему? — самодовольно улыбнулась девушка. — Я не обязан ее решать. — Разве не ты хотел стать нашим Правителем? — издеваясь, спросила она. Тэхён смерил ее жестким взглядом. Если бы можно было без последствий ее устранить, она бы лежала сейчас в той горе трупов за дверьми. — Что? — веселилась Джиха, невинно хлопая ресницами. — Все выходит немного не так, как ты думал? Тэхён-и, ты всегда был таким серьезным. Самый умный, самый прилежный, самый правильный. Джиха стряхнула невидимые пылинки с его пиджака: — Наслаждайся своей ролью, милый, пока можешь. Мы же с тобой знаем, что этот трон совсем не для тебя. Тэхён с ледяной улыбкой схватил ее за горло. — С девушками так себя не ведут, — подошел ближе Бонсу, готовый вмешаться. — Когда он вернется, все начнет полыхать, — прошипел Тэхён ей на ухо, давя на артерию жизни. Было так легко ее убить, буквально одним движением, но Джиха смотрела смело и насмешливо, она не боялась, уверенная, что он не решится, отступит. — Он больше не вернется, просто смирись, — произнесла Джиха. — Знаете, мне нравится это кресло, — раздался голос Бонсу с трона. Тэхён невольно повернул голову в его сторону. Оборотень на месте Маркуса выглядел жалко, но это не лишало Бонсу самодовольной тупости мнить себя решающей фигурой. — Может, Бонсу справится с вампирами лучше тебя, что думаешь? — прошелестела Джиха. Тэхён отпустил ее, убрал руку и сделал шаг назад. — Передай о волнениях в Пусане, — отсекая эмоции, повторил он и направился к двери. — До чего же ты скучный, — рассмеялась Джиха за спиной. — Ах, да. Чуть не забыла. Суён передавала тебе привет. Тэхён едва не споткнулся на ровном месте. Он чувствовал, как резцы удлинились, как все его существо готово было ринуться в бой, но ему удалось справиться с собой. Больше не оборачиваясь, он покинул дворец. ** Боль прожигала. Снова и снова. Она проносилась по телу, вырывая из груди крики до хрипоты. Она скручивала в тугой узел и лишала сознания. Острая, жаркая. Невыносимая. Она окружала плотным кольцом. Она выдирала из него что-то по кусочкам, отгрызала, бросая к ногам его мучителей. Чимин сплюнул черную кровь на пол, застонав от разрозненной боли, которая держала его распятым в темной, маленькой комнатке, в которой все пропахло его криками и кровью. Он даже не мог понять, что доставляет ему больше мучений — разорванные крылья с переломанными сухожилиями или сломанные кости ног, которые почему-то так долго срастались. Наверное, это казалось им забавным, — бить его по ногам, смотреть, как он ползет. От воспоминаний пережитых пыток до сих пор трясло, но Чимин запрещал себе соскальзывать в темноту. Он держался, терпел, купаясь в боли, как в бесконечном океане, из которого никак не выбраться, в который его окунали с головой в надежде убить. Только убить ракшасу по-прежнему не получалось. Даже его сердце вновь выросло в груди, обновленное, сильное. Он восстанавливался, раны, даже самые страшные, заживали, но память о них оставалась с ним, она въедалась в подкорку сознания и туманила голову, загоняла его в ловушку жалкого страха, с которым никак не получалось справиться. Иногда они приводили Маркуса, бросали в его клетку, словно это могло им помочь как-то понять, как их убить. — Вам же не обязательно мучиться двоим, — с гадкой улыбкой произнес оборотень, когда они в очередной раз поместили их в одну камеру. Ханыль. Его звали Ханыль. Их новый палач. Чимин не поднимал головы, видеть морду Ханыля уже осточертело так, что он мечтал разорвать пасть этого оборотня буквально пополам. Чимин каждый раз представлял себе в мельчайших деталях, что сделает с этим ублюдком, когда выберется наружу. А он выберется. В этом не было никаких сомнений. — Я прям чувствую, что у тебя есть предложение, от которого мы не сможем отказаться, — хохотнул Маркус ослабевшим голосом. С Маркусом оборотни себя не жалели. Они явно воплощали свои фантазии, используя все существующие пыточные приспособления со времен инквизиции. Самым жутким пока оставался вид полутрупа с разорванными внутренностями. Чимина тогда все же стошнило, а Маркус восстанавливался два дня. — Конечно, есть. И я думаю, ты согласишься, — бросил Ханыль самодовольно. — Убей мальчишку, и я перестану тебя пытать. Заманчиво. Маркус наигранно замычал, будто раздумывает над предложением. Чимину хотелось рассмеяться. За то время, что они здесь, он уже успел хорошо узнать своего бывшего Правителя. Маркус любил позерства, любил издеваться над другими, даже находясь в таком ужасающем положении. Его сила духа восхищала, она помогала держаться самому Чимину. — То есть, если я убью Чимина, то ты меня отпустишь? — Нет. Я лишь перестану тебя пытать. — Перестанешь? Как же я буду коротать тогда длинные, скучные дни? Нет, я, пожалуй, откажусь, и предпочту общество твоих палачей. Чимин слышал, как скрипнул зубами Ханыль, и мысленно улыбнулся. У Маркуса получалось выбесить ублюдка буквально парой слов. — Хорошо. Не трогайте их до вечера, пусть восстановятся. Я хочу, чтобы они были в сознании, когда мы придем к ним снова. Займемся мальчишкой серьезней. Чимин подумал о том, куда уже серьезней. На нем живого места нет, его разве что не потрошили, как Маркуса, раздробив на кусочки. Оборотни ушли, оставляя их одних. — Сколько мы уже здесь? — хрипло спросил Чимин. Пожалуй, моменты, когда они оставляли их вдвоем в одной темнице, были лучшими. Разговоры с Маркусом помогали не сойти с ума. — Если мои внутренние подсчеты верны, то около недели, — простонал Маркус в ответ, прислонившись к холодной стене. Всего неделю? Чимину казалось, что они тут уже тысячу лет. Дни и ночи сливались в серое пятно. — Я бы не отказался сейчас от унции крови, даже первой группы, — мечтательно произнес старший. Чимин нервно сглотнул. Голод сворачивал его в тугой узел с каждым днем все сильней и сильней. Организм словно пожирал сам себя, не имея других средств для регенерации. — Нас реально уморить голодом? — не удержался Чимин от вопроса. — Нет. Они могут не кормить нас хоть сотню лет, наш организм просто уйдет в спячку. — Было бы неплохо. Уйти в спячку. — Да брось. Во Вьетнаме в плену со мной пытались разделаться целый год, вот где было настоящее веселье. — Тебе совсем не страшно? Чимин не помнил, когда они перешли с официальных обращений и стали всего лишь двумя пленниками в одинаковых условиях. — Когда ты знаешь, что есть боль ужасней той, что они могут причинить, все становится просто, — ответил Маркус так, словно знал все не понаслышке. И Чимин его понимал. Знал, что оборотни могут ударить сильнее и больнее, даже не используя никакого оружия. — Например, если будешь думать о том моменте, когда вырвал себе сердце, то все остальное покажется жалким лепетом. Волки до сих пор шепчутся об этом, представляешь? Они боятся тебя даже больше меня, разве это справедливо? — со смешком закончил Маркус. Чимин старался не думать о том дне. Он просто сосредотачивался на пытках, копя энергию внутри себя, выжидая подходящий момент. Ракшаса вела себя странно, она больше не пыталась вырваться на свободу, не реагировала ни на что, будто отрезая весь остальной мир, оставляя лишь одну цель — выжить, выбраться отсюда. И Чимин разделял это ее желание, поэтому терпел, не сопротивлялся, не злился, не действовал бездумно. Он даже лишний раз не двигался, переходя в особый энергосберегающий режим, как будто его тело лишь механический сосуд. — Как думаешь, нас ищут? — спросил Чимин спустя время, когда от подвешенного состояния уже плавились мозги. Руки, зажатые в тиски, пропитанной ядом веревки, вывернуты так, что держаться уже не получается. Его просто подвесили за руки к потолку, но почему-то боль такая, будто его тянут во все стороны, намереваясь разорвать, как тряпку. — Нет, — без раздумий ответил Маркус. — Мое исчезновение выгодно для многих в совете. Уверен, твой дружок Тэхён все обставил красиво, чтобы сесть на трон. Упоминание о предательстве Тэхёна все еще жгло изнутри. Чимин долго пытался понять, почему лучший друг так поступил с ним, почему предал, отвернулся, помог оборотням загнать его в ловушку. Они ведь с детства вместе, лучшие друзья, не разлей вода, все пополам. Чимин не понимал, чем заслужил такую ненависть. — Что касается тебя, то твое исчезновение вообще не станет катастрофой, все посчитают, что ты умер вместе с Тэсоном, — произнес Маркус и замолчал. Чимин старался не думать об отце. Он все еще ждал, что Тэсон придет за ним. Спасет его. Отругает, конечно. А потом обнимет. И Чимин долго будет просить у него прощение. Эти нереальные, глупые мечты вонзали ножи больнее, чем пытки. Он помнил ту запись, помнил, как задыхался отец, умирая. Чимин знал, что Маркус разделяет с ним это горе, переживая потерю друга и соратника. Эти двое всегда были близки. Тэсон, как бы не относился к правлению Маркуса, всегда стоял на его стороне, всегда готов был помочь. И Чимина раньше поражала такая преданность. Сейчас же, испытав на собственной шкуре предательство близких, он лучше понимал Правителя, который так ценил Тэсона. — Так что нас никто не станет искать, — подытожил Маркус, встряхнувшись. Чимин видел, что старший просто не хочет соскальзывать в свое горе. — Тогда что будет дальше? — продолжил спрашивать Чимин. Ему хотелось услышать хоть что-то обнадеживающее. — Как нам выбраться отсюда? — Ждать, — задумчиво протянул Маркус. — Отпрыск Кванджу еще не понял, с кем связался. Удержать власть намного сложнее, чем ее получить. Подчинить себе древних вампиров с помощью армии оборотней — провальная затея, доверять оборотням — идея еще хуже. — Думаешь, у него не получится? Маркус хрипло рассмеялся и закашлял. — Думаю, что он просто сломленный мальчишка, детство которого прошло в побоях. Дорвавшись до власти, он очень скоро поймет, что по-прежнему не чувствует себя в безопасности. Тебя не просто так рассматривали, как моего приемника. Ты сын Пак Тэсона, лучшего из лучших. Чимин прикрыл глаза. Не думать. Не думать. Это слишком больно. Слишком. — Одно то, что тебе удалось меня заточить в одну клетку с собой, уже о многом говорит, — добавил Маркус. — Это не совсем моя заслуга, — стараясь повторить ироничный тон Правителя, бросил Чимин. Маркус усмехнулся и улыбнулся, посмотрев на него с неожиданной теплотой. — Я думал, ты будешь скулить и рыдать, — признался мужчина. — Иногда мне кажется, что я не выдержу, — признался Чимин, прикусив губу. — Знаю. Все эти пытки — детский лепет по сравнению с болью от предательства пары, — кивнул Маркус. — Надо было убить щенка Джихёна вместе с его родителями. Еще одно «не думать». Чимину казалось, что если он хотя бы допустит мысль о Юнги, то просто умрет. — Надо было, — согласился Чимин. — Почему не убил? — Пожалел. Он был еще ребенком, — вздохнул Маркус. — Я позволил ему сбежать, но мальчик не смог заменить отца, и управление Сопротивлением взял на себя Бонсу. Я не стал его выискивать, думал, что он никогда не оправится. Но несколько месяцев назад этот ребенок ворвался ко мне в дом. Я узнал его сразу, хотя омежка возмужал, стал решительней. Они выкрали мою кровь, и им даже удалось сбежать, но в этот раз я отправил Юнги на рынок рабов. Дальнейшую историю ты уже знаешь. Он приходил к тебе на этой неделе? — спросил Маркус. — Нет. Чимин после того дня ни разу не видел омегу и не слышал о нем, но одно то, что он позволяет всем этим пыткам быть, говорило многое. Юнги плевать. Он просто идеальный солдат. Подчиняется ли приказам Бонсу или возглавляет теперь стаю, уже не так важно. Юнги сделал свое дело. — Я слышал, его отослали в Пусан. Кажется, все идет не так гладко, как волкам хотелось бы, — задумчиво протянул Маркус. — Но знаешь, что меня настораживает? — Кроме того, что нас всю неделю пытаются убить и всему Совету на это плевать? — съязвил Чимин. — Откуда у Тэхёна и Бонсу столько ресурсов, чтобы захватить власть, — проигнорировав его замечание, произнес Маркус. Чимин не понимал. Он вообще ничего не смыслил в политике и военном деле, никогда не занимался делами клана и еще совсем недавно вел беззаботную жизнь чоболя. — О чем ты? — О том, что в скором времени они сами за нами придут, и будут просить о помощи. Та или другая сторона, — предположил Маркус. Чимину показалось, что старший уже совсем повредился головой. — А мы с тобой серьезно подумаем над тем, кому из них помогать. — Мне не о чем думать. Я уничтожу их всех, — прямо заявил Чимин. Он чувствовал, что это не просто громогласное заявление, в нем росла и копилась уверенность в том, что однажды придет день, и оборотни заплатят ему за все. Маркус ничего на это не ответил, только смотрел так пронзительно, словно видел в нем себя.