Ракшаса 2. Возмездие

Чимин просыпался медленно, выползая из темного варева боли, и в первое же мгновение решил, что не выдержал, начал сходить с ума. Кровать. Он лежал на мягкой, большой кровати, а пахло не сыростью подземелий, а свежестью леса. Прикрыв глаза, Чимин нервно выдохнул и почувствовал, как грудь сдавило от воздуха — легкие начали работать. — Чимин? — тихий и взволнованный голос рядом напугал. Чимин выпустил когти на инстинктах, намереваясь броситься в атаку сразу, как только к нему подойдут. Он не чувствовал сейчас цепей и крюков, сдерживающих его, и это сбивало с толку настолько, что ему почудился знакомый запах. — Это я. Сокджин. Посмотри на меня. Чимин боялся, что сейчас откроет глаза и увидит лица своих мучителей, но сделал над собой усилие и последовал совету. В комнате было темно, из окна проникал только чистый лунный свет, но перед ним, в самом деле, стоял Сокджин. Омега сел на край кровати, тепло улыбнувшись. Как видение или мираж. — Привет, — произнес омега тихо. Чимин окинул комнату беглым взглядом, ничего не узнавая, не понимая, где он и что тут делает Сокджин. Омега будто и не изменился. Такой же высокий, красивый, измученный. В лунном свете его лицо казалось и вовсе изможденным, словно он тоже был в плену. Чимин молча смотрел на парня, вдруг почувствовав инстинктивное желание вцепиться ему в горло и выкачать всю кровь. Тело реагировало на волка, на запах оборотня, и с этим неожиданно тяжело было справиться в первые минуты, но ракшаса внутри внезапно стала успокаиваться. — Ты в безопасности, — замялся Сокджин, озадаченный его молчанием. — Мы вытащили тебя. Чимин боялся в это поверить. Тело все еще было напряжено, оно готовилось принять очередной удар, очередную выматывающую боль. В голове хаос вопросов, но мозг какой-то неповоротливый, медленный, тяжелый. — Как ты себя чувствуешь? — снова заговорил Сокджин с большим беспокойством. Чужое молчание явно его пугало, но Чимин не мог набраться смелости заговорить. А вдруг это мираж? Иллюзия? Вдруг все это не настоящее. Он так устал от пыток, что хотелось уже кричать, выпустить ракшасу на волю. — Чимин? Поговори, пожалуйста, со мной. Ты можешь говорить? — нервно задал Сокджин вопрос, наверняка нарисовав в голове вполне подробные ужасы. — Где мы? — облизнув пересохшие губы, выдавил Чимин из себя. Незнакомая обстановка напрягала. И он до сих пор не мог поверить, что все это происходит на самом деле. — За городом, недалеко от Сеула. Об этом месте никто не знает, — пояснил Сокджин. — Надо же. Кто у нас тут очнулся? — с широкой улыбкой зашел в комнату Маркус. Чимин перевел взгляд на старшего вампира. Тот выглядел живым. Ослабевшим, но живым. Чимин думал, что оборотни все-таки нашли способ убить ракшасу, поэтому видеть его таким целым было странно. — Не смотри на меня, как на призрака. Я настоящий, этот красавчик — тоже. Все реально. Сокджин поднялся, уступая Правителю место на кровати. Чимин заметил, как омега дернулся в сторону от Маркуса, но ничего не говорил, просто смотрел. — Ну-ка, сконцентрируйся на мне, — мужчина щелкнул пальцами перед его лицом. Чимин тут же вскинул на него острый, цепкий взгляд, намереваясь оторвать руку, но не успел. Маркус перехватил его запястье и довольно аккуратно отвел в сторону. — Тише, тише. Все в порядке. Чимин жадно втянул запах крови, когда Маркус резцами царапнул себе руку и поднес ему под нос. Стало дурно. Голова закружилась от голода, который так долго уже терзал его. Все мысли до одной выветрились, оставив лишь голые инстинкты. Чимин вцепился зубами в чужую руку, сразу бесцеремонно вонзив резцы глубоко внутрь. Кровь была странной, она горчила немного, но утоляла голод. Чимин, как обезумевший, пил и пил, не в силах насытиться, глотал, едва не захлебываясь, жадно, отчаянно, сходя с ума от голода. — Не спеши, пей медленно, — прозвучал над ним спокойный, уверенный голос Правителя. Мужчина придерживал его за шею второй рукой, помогая наесться. — Я не уйду. Чимину казалось, он готов вытянуть всю кровь из существа, но спустя пару минут способность думать все же вернулась к нему и, сделав над собой усилие, он убрал резцы и отпустил чужую руку. Нервно задышав, прикрыл глаза. Спасительный глоток сделал свое дело, разливаясь по телу блаженным облегчением, притупляя боль и тошноту, но голова все еще кружилась, размазывая все перед глазами. — Полегче? — заглядывая ему в лицо, спросил Маркус. Чимин не понимал столь неожиданной заботы, ведь там, в плену, мужчина не пытался ему помочь, просто наблюдал со стороны. — Голова, — выдохнул Чимин, не открывая глаз. Его немного потряхивало. — Пройдет. Поспи еще немного. Завтра станет легче, — пообещал Маркус, вновь уложив его на подушки и накрыв одеялом. — Мне же это не снится, да? — все же спросил Чимин. У Маркуса он мог спросить, что угодно. Он не боялся его, не после того, как видел, что делали с этим ракшасой оборотни. — Нет, — усмехнулся Маркус. — Мы выбрались. Тебя больше никто не тронет. — Хорошо, — начиная проваливаться в темноту, кивнул Чимин. На секунду, прикрыв глаза, он представил, что рядом с ним Тэсон. Отец всегда сидел у его постели, когда ему было плохо. И так захотелось, чтобы он и правда оказался здесь, решил все его проблемы, поругал и пожалел. — Папа, — выдохнул Чимин, засыпая вновь. На грани сна он почувствовал, как вздрогнул мужчина рядом, но не придал этому значение. Сердце сжималось от такого жалостливого и тоскливого «папа». Сокджин почувствовал, как в глазах увлажнилось и ненависть к Бонсу и остальным взлетела до небес. Ему хотелось немедленно вернуться и оторвать головы уродам, которые посмели сотворить такое с невинным существом. Сжав руки в кулаки, Сокджин смотрел, как Чимин вновь беспокойно заснул, словно его кто-то толкнул в темноту. — Утром ему будет лучше, — произнес Маркус, будто пытался утешить. И это было до того нелепо, что хотелось истерично рассмеяться. Сокджин посмотрел на мужчину. — Ты можешь пока пойти поспать, я посижу с ним, — добавил вампир. Сокджин отказался. Он не мог оставить Чимина наедине с этим монстром, кем бы тот ни являлся. Маркус не стал настаивать на его уходе, но атмосфера в комнате стала напряженней. Было до ужаса странно видеть его здесь, именно в этом доме, в этой спальне. Настолько странно, что Сокджину уже и самому казалось, что все это жуткий бред. — Я часто вспоминал ту ночь, — внезапно произнес Маркус. Он говорил тихо, спокойно, по-прежнему смотря на Чимина, но Сокджин все равно вздрогнул в своем кресле. — Ты был таким юным и красивым, — продолжил ракшаса. Сокджин нервно зажмурился. Он тоже помнил. Помнил каждую секунду своего страха и унижения. И думал, что никогда больше не увидит Маркуса, и уж тем более не будет с ним разговаривать, но в душе до сих пор горело, болело так сильно, несмотря на время. — Не знаю, зачем я это сделал, — шепот Маркуса был таким тихим, едва различимым и от этого задевал еще сильней. — Мне жаль. Я был ослеплен местью и яростью. — Замолчи, — потребовал зло Сокджин. Он не хотел этого слушать, не хотел даже знать. — Ты… ты просто не имеешь права, — не удержался он от всхлипа. Его топило эмоциями так, будто все это случилось только вчера. — Не имеешь, сволочь. — Да. Омег правящей династии сломал я, — кивнул Маркус головой. Он говорил так, будто сожалел, и это злило, придавая смелости. — Доволен собой? Юнги было шестнадцать, — процедил Сокджин. — Шестнадцать! Ты сожрал его родителей у него на глазах, — голос снова дрогнул. Его до сих пор било нервной дрожью от воспоминаний о том, каким был Юнги после нападения ракшасы, сколько ночей омега кричал в подушку от кошмаров. Сокджин понимал Юнги, который выбрал путь мести, чтобы не сойти с ума. Понимал, почему он предал Чимина, почему готов был перемолоть себя, лишь бы заточить Маркуса в темницу. — Его отец убил мою жену и ребенка, — прошипел Маркус в ответ. — Твой ребенок выжил! И отвечает за твои поступки! — стараясь не повышать голос, бросил Сокджин. — Ты разрушаешь все, до чего дотрагиваешься, а страдают невинные, Маркус. До сих пор страдают те, кто не был виновен в твоих бедах. Я не позволю тебе сделать из Чимина свое подобие. Не позволю, слышишь? Маркус ничего не ответил, отвернулся от него и снова сосредоточился на сыне, а Сокджина еще долгое время после продолжало трясти. *** Проснувшись во второй раз, Чимин почувствовал себя значительно лучше. Тело все еще глухо ныло, кости выкручивало, но сознание немного прояснилось. У его кровати снова обнаружился Маркус. Значит, вчера ничего не привиделось. — Да, я все еще не призрак, — улыбнулся Правитель. — Как себя чувствуешь? Чимин осмотрел комнату и не увидел Сокджина. — Он внизу. Кормит ребенка, — сообщил Маркус. Чимин был удивлен тем, что Сокджин с Сону здесь. Почему они до сих пор здесь, когда должны быть уже на другом континенте? — Если ты тронешь его или Сону, я верну тебя обратно в клетку, — произнес Чимин то, что должен был. Он чувствовал в себе силу, способную справиться с другим ракшасой. — Я бы посмотрел на это, — хмыкнул Маркус, не восприняв его угрозу всерьез. — Не советую, — сухо ответил Чимин, приподнимаясь в постели. Голова все еще кружилась, а голод вновь напоминал о себе. Голод ракшасы. Хотелось мяса, плоти, живой плоти. Чимина нервно передернуло от собственных мыслей, но запах, идущий с подноса на тумбочке рядом, крутил желудок. — Поешь. Тебе поймали зайца, — Маркус поднялся и перенес поднос с едой на кровать. Чимин уставился на старшего с подозрением. От свежей плоти у него слюна скапливалась, но Маркусу он все же не доверял. Сейчас Чимин не мог отличать мясо зайца от мяса оборотня или вампира, и это его слегка напрягало. — Почему ты вытащил меня? — задал Чимин главный вопрос. Он знал, что рано или поздно Маркус сбежит, но был уверен, что тот бросит его в темнице. Несмотря на то, что за время в плену они сблизились, оба понимали, что собственная свобода стоила дороже. — Мне требуется больше времени на восстановление, чем тебе, — произнес Маркус. — Я израсходовал последние силы на то, чтобы выбраться из клетки, и у меня не хватит сил, чтобы защищать себя дальше. Поэтому придется тебе какое-то время побыть моим телохранителем. — Это вряд ли, — прямо произнес Чимин. Маркус смотрел на него по-другому, словно только сейчас увидел его по-настоящему. Они не обговаривали это в плену, сосредоточившись лишь на выживании, но сейчас Чимин не собирался играть на вторых ролях. Он больше никому не позволит использовать себя. В комнату тихо вошел Сокджин. Вид у него в свете дня был еще более изможденным, чем вчера. Парень неуверенно замялся на пороге, но все же вошел. — Привет. Как себя чувствуешь? — подойдя ближе, спросил Сокджин. — Лучше. — Ладно. Оставлю вас пока наедине. Не шалите сильно, — Маркус поднялся с кровати. Бросив короткий взгляд на омегу, вышел из комнаты. — Как ты? — Сокджин подтянул стул ближе к кровати и сел на него. — Нормально. Насколько это возможно после всего, — ровно ответил Чимин. Он опасался того, что ракшаса начнет реагировать на сущность оборотня, но Сокджин до сих пор воспринимался им, как нечто светлое и теплое. Чимин нервно выдохнул, стиснув пальцы. — Почему вы с Сону не в Америке? Я ведь посадил вас на корабль. — Мы вернулись за тобой, — неловко улыбнулся Сокджин. — Это небезопасно. Ты подвергаешь Сону напрасному риску, — напомнил Чимин. Зная теперь, на что способно Сопротивление, Чимина угнетала мысль о том, что Сокджин и Сону принадлежали к роду оборотней. — Знаю. Но я не смог бы потом спокойно смотреть в глаза сыну, если бы бросил тебя, — признался Сокджин. — Мы узнали о том, что произошло в Сеуле, о перевороте и новом режиме, как только приплыли на остров, и сразу вернулись обратно. Добрались до ближайшего аэропорта и прилетели в Сеул. Здесь я уже узнал, где тебя держат. — Как тебе удалось вытащить нас? — Это сделал Маркус. — Не говори мне, что ты в одиночку смог спуститься в тюремные зоны, и вдвоем с Маркусом вытащить меня наверх, минуя охранные системы и целую армию оборотней, — Чимин чувствовал, что от него пытаются что-то скрыть. Ложь и недомолвки он теперь мог учуять кожей. — Маркус не смог бы вывести меня даже с твоей помощью. Сокджин замялся, словно думая о том, стоит ли говорить. — Нам помогали. — Кто? — жестко потребовал ответа Чимин. Чимин здраво оценивал их с Правителем состояние. Они были настолько сильно истощены пытками и голодом, что не смогли бы противостоять всей военной базе. А Сокджин явно не обладал навыками суперсолдата. — С нами были Чонгук и Тэхён, — выдохнул Сокджин. Чимин невольно напрягся, услышав знакомые мысли. Ракшаса внутри больно царапнула. Чимин нахмурился, не понимая, что это значит. — Где они? — Их здесь нет. Успокойся, пожалуйста. Ты все решишь потом, сейчас ты должен сосредоточиться лишь на своем здоровье, — мягко произнес Сокджин. Чимин чувствовал, как сильно у него бьется сердце от мысли, что убийцы отца где-то рядом, что они помогли ему выбраться. Зачем? Зачем, черт их дери?! — Успокойся, — вновь повторил Сокджин, коснувшись его коленки поверх одеяла. Чимин перевел на него взгляд и нервно выдохнул. Он сам начал ощущать, насколько напряжен сейчас. — Мне нужно идти, — Чимин попытался вырваться из плена кровати, но стоило ему резко наклониться вперед, когда от боли в области спины перед глазами заплясали звезды. Он шумно выдохнул, хватая ртом воздух. Сокджин тут же оказался рядом, помогая ему сесть ровнее. — Тише, не делай резких движений. Выпусти крылья и зацепы, им нужно восстановиться. Чимин дернулся от его слов, намереваясь защищаться. Резцы удлинились сами собой, но Сокджин не испугался. — Все хорошо, — успокаивающе произнес омега и неожиданно обнял его. — Я знаю, что тебе больно и страшно, но это нужно сделать. Чимин выдохнул в шею парня и зажмурился. Он понимал, что нужно. Чтобы процесс регенерации запустился, нужно выпустить крылья, нужно вытащить сущность наружу, но это было невыносимо. Воспоминания боли, воспоминания того, как его крылья ломали, превращали его в беспомощного дикого зверя, угодившего в капкан. — Я буду с тобой. Не бойся, — уговаривал Сокджин мягко, будто понимал, как ему сложно и страшно. Чимин часто задышал, силясь совладать с эмоциями. Ему казалось, что он сошел бы с ума, если бы Сокджин его сейчас отпустил. От омеги шла волна уверенности и тепла, мягкой безопасности, за которую Чимин цеплялся всей своей жалкой душой. Он и не думал, что пытки так сильно могут поломать его. — Не бойся, — повторил Сокджин. — Ты теперь здесь, с нами. Тебя никто больше не тронет, — омега заботливо поглаживал его по плечам. — Давай, выпускай крылья. Чимин, стиснув зубы, все же наступил на горло тому испуганному парню, которого пытали в камере, и выпустил крылья, которые с жутким хрустом распустились в полный размах. Боль была адская, казалось, у него там нет ничего целого. Перед глазами все поплыло, но он лишь сдавленно застонал, цепляясь за Сокджина, прячась в его объятиях, как маленький ребенок. — Все хорошо. Все будет хорошо, — дрожащим голосом прошептал Сокджин. Увиденное явно потрясло его, но он старался быть сильным. Чимин был благодарен омеге за этот краткий миг поддержки, за эту опору, которую Сокджин дал ему. Их обоих трясло, но Чимин не разжимал пальцы, не выпускал рубашку омеги, держался за него так отчаянно. — Потерпи, сейчас будет легче. Сейчас они восстановятся. У ракшас сильная регенерация. Чимин знал. Он теперь намного лучше знал пределы собственного тела. Его заставили познакомиться с собственной силой, заковав в цепи. — Я убью их, — простонал он, сгорая от боли переломанных крыльев. Регенерация и правда запускалась, сращивая переломы, но это было непросто вынести. — Убью их всех, — сдерживая наворачивающиеся на глаза слезы, процедил Чимин. Сокджин разделял с ним его боль, успокаивающе поглаживая по плечам и рукам с какой-то поистине материнской заботой. Он не отпускал его, утешал, пока переломы срастались, позволил держаться за себя, и это размазывало окончательно. Почему одни оборотни толкали его в ад, а другие вот так держали за руку в моменты слабости? Почему Сокджин такой? Так было бы просто ненавидеть их всех, если бы Сокджин не вернулся, если бы сбежал в Америку. — Тише, мой хороший, тише, — всхлипывая за него, прошептал Сокджин. Чимину хотелось кричать. Ему было так больно. Так кошмарно больно. Внутри разрасталась жуткая пустота, которая съедала его заживо, раздирая на части. И переломанные крылья были лишь верхушкой айсберга. — Они убили отца, — Чимин простонал в плечо омеги, цепляясь за него так, будто тонул. Это не оставляло его ни на мгновение. Мысль, что отца больше нет. — Я повелся на его игру, я… — Мне жаль. Мне так жаль, Чимин-а, — всхлипнул Сокджин. Чимин не мог никак успокоиться, его трясло, как в лихорадке. Он так долго терпел, тихо, молча, не позволяя эмоциям вырваться наружу, но даже сейчас слез не было. Сокджин плакал за него, утешая и обещая, что все изменится, что боль пройдет. Но Чимин знал, что не пройдет. Эта дыра будет теперь вместе с ним, до конца его дней. Он ведь верил, верил каждому взгляду, каждому слову, верил, что ему нечего опасаться. Даже когда все кости крыльев срослись, он не мог отпустить Сокджина. Они еще долго сидели так, обнявшись. Силы иссякали, на место боли приходило опустошение, настолько серое и бескрайнее, что Чимин чувствовал, как оно заполняет его всего. Он был таким наивным. Таким глупым. Сам поверил, доверился, повелся на чужую игру и поплатился за это так жестоко. Отец пострадал из-за его ошибки. Отец… мысли об отце пробивались через кокон апатии и кололи так сильно. Он умер из-за своего непутевого сына, который считал себя таким непобедимым, который так безрассудно влюбился в недостойного парня. Если бы только можно было отмотать время назад, если бы можно было… — Я уверен, у Юнги были причины, — начал Сокджин спустя время. Чимин поднял злой взгляд, беря эмоции под контроль, закрывая сердце и душу от проклятого имени. — Не надо, — предупреждающе бросил Чимин. Сокджин поспешил сменить тему, видя, насколько невменяемым становится вампир. — Тебе нужно поесть. Это заяц. Ракшасе будет полезно свежее мясо. Кушай, Чимин. Тебе нужно восстановиться, — Сокджин подвинул к нему поднос и даже разрезал сырое мясо на кусочки. — Давай. Чимин принял у него угощение прямо с руки. Голод требовал иного, он требовал плоти, а не мяса животного, но Чимин продолжал жевать окровавленное мясо, не чувствуя вкуса. — Я видел, как Маркус отгрыз одному палачу ухо и съел его, — произнес он, смотря в тарелку. Сокджин замялся на мгновение, но не отшатнулся, продолжил его кормить, будто Чимин был сам не в состоянии это сделать. — Живая плоть дает ракшасе силу, — пояснил Сокджин. — Но вкусив ее раз, тебе захочется ее снова и снова. Не надо идти по этому пути, Чимин, ведь обратной дороги не будет. — Я теперь постоянно чувствую голод. Голод ракшасы, — уточнил он. — Потерпи. Скоро он отступит, — уговаривал Сокджин, продолжая его кормить. — Ты восстановишься, надо просто немного подождать. Слишком много повреждений. Омега отводил глаза, будто чувствовал вину за то, чего не делал. — Мне стыдно за своих сородичей, за то, в кого они превратились. Мне жаль, что они так жестоко поступили с тобой. Я уверен, что это был приказ Бонсу. Чимин продолжал размеренно жевать мясо. Ему было плевать, кто отдавал приказ. Они ответят все. Каждый из рода оборотней.