Ракшаса 2. Возмездие

Утро. Солнце едва только показалось из-за туманной дымки горизонта, окутывая вспаханные и засаженные поля золотистым светом, ласкало зеленые саженцы, пробиралось через кроны деревьев, бросая зайчики на крыши убогих сельских домиков. Чимин никогда не был в этой общине и даже не представлял, насколько бедно жили оборотни в условной свободе. Деревня была небольшой, несколько рядов хибар с аккуратными заборчиками можно было легко окинуть взглядом. Тут словно время остановилось еще в средних веках. Никакой цивилизации, лишь земледелие и садоводство. — У нас все готово. Деревня окружена, цистерны разлиты, — отчитался вампир. Чимин его едва слышал из-за шума. В стороне рыдали омеги, державшие визжащих детей, кричали и пытались драться альфы, но всех надежно сдерживала вампирская армия. Оборотней в деревне разбудили ранним утром, выгнали из домов, собрали в наспех собранный загон, как животных, прямо у деревни. — Как я подам знак, можете начинать, — ответил Чимин, вновь бросив взгляд на оборотней в загоне. Напуганные, слабые, беспомощные. На них серые одежды, изношенная обувь, а во взглядах ненависть и страх. — Итак, кто еще желает высказаться? — Чимин подошел к оборотням, которых сдерживали за ограждением. — Небеса покарают тебя, монстр! — Они же дети… пощадите… — взмолился старый омега, падая на колени. — Пощадите…. — Отпустите детей. Прошу Вас, они не виноваты. Возьмите нас! Чимин смотрел на бессильную ярость альф, которые были слишком слабы, чтобы вырваться и помочь своим родным, запертым в маленькой деревенской церквушке. Смотрел на измученных, истощенных омег, которые рыдали и умоляли отпустить детей. Чимин хотел радоваться, видя их муки, их бессилие, но ничего этого не было. Лишь холодное безликое равнодушие. — Вам надо было просить об этом своего вожака, — напомнил Чимин. — Я ведь предупреждал, что буду жечь деревни, пока Бонсу не выдаст мне сына Джихёна. Но ему плевать. Вы видите здесь кого-то из ваших вожаков? — развел он руками в сторону, указав на пустующие поля. Два десятка вампиров заняли свои места, рассредоточившись по всей территории. — Сынок! Нахун! Пощадите! Пощадите! — Возьмите нас! — продолжали рыдать омеги. — Отпустите детей, твари! Чудовище! — Заткнись! — вампир, что стоял в охране рядом с ограждением, ударил прикладом самого горластого. — Подождем еще немного, — Чимин взглянул на золотые наручные часы, до семи оставалось десять минут. — Если он не появится, сожгите тут все. — Чимин! — громкий крик со стороны дороги заставил обернуться всех. Им навстречу бежал Сокджин. Парень быстро обернулся белым волком и мчался бесстрашно к ним. Чимин мысленно застонал. Он не видел Сокджина с момента, как ушел из того домика в лесу, и не ожидал увидеть снова. Ему казалось, он достаточно четко сказал, что будет с оборотнями в Корее. Неужели у этого идиота не хватило мозгов уехать? Вампиры из отряда вскинули ружья, но Чимин дал знак «отбоя». — Белый волк! — Белый волк! Это Ким Сокджин!!! Оживленный рокот поднялся в стае оборотней. Надежда вспыхнула в затравленных волках настолько ярко, что стало тошно. Белый волк быстро и ловко перескочил через небольшой ров вокруг и, обернувшись прямо перед ним, предстал разъяренной бестией. — Ты что тут устроил? В глазах Сокджина решимость и незнакомая твердость, желание идти до конца ради своего народа. Чимин спокойно смотрел на омегу, который был так возмущен. — Они ни в чем не виноваты, ты ведь знаешь это. Отпусти их. Они не имеют никакого отношения к этой войне, — пытался уговорить его Сокджин. Он выглядел взволнованным, испуганным. Сокджин прибежал сюда, несмотря на то, что его снова могли поймать, прибежал защищать своих волков, как истинный вожак. Один. Против целой армии. — Я тоже. — Что? — Я тоже не имел никакого отношения к войне, — напомнил Чимин. — Тебе лучше уйти, Джин, пока я даю такую возможность. Омега выглядел ошарашенным. Он словно не ожидал подобного ответа. На что он вообще рассчитывал? Что прибежит сюда и его требования выполнят? — Нет, — Сокджин замотал головой, отказываясь верить, что тот наивный ракшаса, которого он знал, сейчас по другую сторону. — Ты не сделаешь этого. — Один день — одна деревня. Я сожгу всю вашу стаю дотла, если Шуга не появится, — произнес Чимин, чувствуя легкий ветерок, играющий в волосах. — Не делай этого, — потрясенно выдохнул Сокджин. В его больших глазах проступал ужас. — Там дети, Чимин. Такие же, как Сону. Ты не можешь… — Могу! — Чимин зло повысил голос и сделал шаг ближе к омеге. — Я могу, Джин. Сокджин выглядел так, будто увидел его в первый раз, словно и в самом деле ожидал иного. От него стало пахнуть страхом. Наверное, дошло, что он сам явился в стан врага. — Ты другой, Чимин, пожалуйста, — взмолился Сокджин, словно пытался достучаться, убедить, все исправить. — Я понимаю, тебе сейчас больно… — Больно? — засмеялся Чимин. — Ты ошибаешься. Мне хорошо. И я получу огромное удовольствие, слыша, как они сгорают заживо, как смотрят на вспыхнувшие дома. Это будет красиво, Джин. Хочешь посмотреть? Сокджин сделал шаг назад, он бросил полный боли взгляд на ограждение и плачущих омег. Его даже было немного жаль. Единственный оборотень, который не прогнил душой, искренне переживал за своих волков, но был слишком слаб, чтобы исправить все. — Хорошо, — Сокджин нервно выдохнул и сделал еще несколько шагов назад, удивляя своим поведением. — Тогда тебе придется сжечь эту деревню вместе со мной. — В церкви дети, господин! Там наши дети! — заверещал кто-то в толпе, обращаясь к своему. Сокджин вздрогнул, посмотрел в сторону церкви, которую охраняли вампиры с оружием и цистернами под боком. Со стен церкви стекал бензин. — Сделаешь хоть шаг в их сторону, и я не стану ждать отведенного часа. Тебя пристрелят, а церковь сожгут в первую очередь, — предупредил Чимин. Плач в стороне стал громче, а крики из церквушки разносились на всю округу стенающим эхом. — Не надо, прошу тебя, Чимин, — взмолился и Сокджин. — Тебе не стоило меня спасать. Смотреть на него почему-то неприятно. Чимин снова посмотрел на часы. Оставалась минута. Кажется, Юнги не так уж сильно беспокоился за свою стаю. — Что ж. Теперь вы знаете наверняка, что никому не нужны, — хмыкнул Чимин, повернувшись в сторону загона. Он ожидал немного другого. Ожидал, что придет Бонсу или хотя бы кто-то из его подручных. Но пришел лишь Сокджин. — У тебя есть минута, чтобы уйти, — предупредил он омегу. Сокджин не пошевелился. Что ж. Чимин поднял руку, собираясь дать отмашку, но в ту же секунду раздался громкий вой. Ухмылка сама собой расплылась на губах. Успел. Все повернулись в сторону холма, на котором стоял еще один белый волк. Чимин почувствовал, как равнодушие, что сковывало его все это время, дает трещину. Ракшаса внутри скалилась, царапала, стремясь выбраться наружу, но Чимин подавил все эмоции, смотря на то, как белый волк бежит к ним. Видеть второе обличье Юнги было странно. Невозможно отрицать тот факт, что его волк хорош собой. Небольшой, белоснежный, такой же, как и сам Юнги — обманчиво хрупкий, изящный, но опасный. Все вампиры вскинули ружья, приготовившись стрелять по команде. За ограждением зарыдали и заголосили еще сильнее, вторя имя Юнги с каким-то незнакомым благоговением, облегчением, словно верили, что тот все исправит, что спасет их, во что бы то ни стало. Оборотни чтили и уважали Юнги. Это Чимин успел понять, пока был в плену. Подобравшись ближе к деревне, Юнги перешел на медленный шаг, минуя всю охрану, и обернулся. — Я пришел, отпусти их, — произнес Юнги негромко. Он как-то неуловимо изменился, но Чимин не мог понять, в чем именно. Осунулся, под глазами залегли тени, а на щеке красовался шрам от когтя. Чимин так жаждал его увидеть, наказать, заставить почувствовать все то, что он чувствовал сам в ту ночь, но на мгновение все мысли вылетели из головы, превращая его вновь в того наивного парня, который влюбился и так глупо поверил своей паре. Разозлившись на себя за эту слабость, Чимин ядовито улыбнулся. — Ты опоздал, — взглянув на часы, Чимин убедился, что уже две минуты восьмого. — Я пришел, — процедил Юнги. — Пришел один. Ты же этого хотел? Я здесь. Отпусти их. Чимин подошел ближе к омеге, чувствуя, как тот напрягся всем телом. Внутри все переворачивалось. Ракшаса сходила с ума от близости к паре и боли от его предательства, от брошенных Тэхёном слов о том, что Юнги в опасности. Чимин протянул руку, любовно коснувшись волос омеги, ломаясь внутри. Юнги не поднимал глаз, но дышал тихо, нервно, будто ломался вместе с ним. Чимин схватил его за волосы, крепко, сильно, заставив посмотреть себе в лицо. — Я рад, что ты пришел, — холодно улыбнулся Чимин, в одно мгновение ударил парня по ногам, вынудив того рухнуть на колени. Юнги дернулся, но Чимин удержал его на месте и, подняв руку, дал отмашку своим подчиненным. Прогремел взрыв, разрывая хилую церквушку в щепки. В воздух взлетел столб яркого пламени. — Нет!!! Юнги дернулся вперед под усилившийся вой со всех сторон. Начался хаос. Оборотни, как сумасшедшие, рвались через ограждения, но солдаты справлялись, унимая их. Сокджин сорвался с места тоже, рванул к церквушке, но его на пути перехватил Чонгук. Поймал омегу и потащил к остальным. В деревне все стало полыхать. Сильнее и сильнее. Крики становились громче, заполняя все вокруг беспросветным, темным отчаянием, от которого стыла душа. Сокджин сопротивлялся и бился, но Чонгук сумел скрутить омегу. — Нет! Нет, я же пришел! — Юнги рвался вперед, и наверняка бы сумел избавиться от того, кто его держал, если бы это был обычный вампир. Но Чимин, использовав силу ракшасы, заставил омегу смотреть на то, как полыхает деревня, как сгорает церковь под всеобщий вой. — Пусти! Чимину нравилось смотреть, как Юнги обессилено бьется в его руках, стремясь остановить непоправимое, нравилось чувствовать ужас омеги, его отчаяние, но одновременно с этим ему казалось, что он умирает от его боли. — Смотри, — перехватив его поперек груди и прижав к себе, Чимин прошептал на ухо. — Вот что будет происходить, если будешь самовольничать. Если ты сейчас же не успокоишься и не опустишься на колени, я прикажу сжечь и остальных жителей. Юнги нервно и часто дышал. Видно было, что он не ожидал подобной жестокости от наивного пацана, и сейчас шокировано, не веря, смотрел на последствия своей ошибки. Он хватал ртом воздух, будто задыхаясь, обессилено смотрел на огонь. Перекрытие церкви рухнуло, здание сложилось под обезумевший вой оборотней, но Чимин смотрел лишь на Юнги, ловя каждую его эмоцию, весь его ужас. — Я больше не стану повторять дважды, Шуга, — шепнул Чимин в какофонии звуков. — Я буду наказывать других за твои провинности, запомни это. А теперь, на колени. Юнги дрожал. Не верил. До сих пор не верил, что все это происходит на самом деле. Чимин тоже не верил, что его душа может быть настолько черна, что ярость может быть настолько обжигающе холодной. Надавив на омегу, он заставил парня опуститься на колени. Юнги рухнул вниз, стеклянным взглядом смотря на полыхающую в огне деревню. — Нет, — бессмысленно повторял он, как заведенный, словно уже повредился рассудком. — Нет. Ты не мог. Не мог. Чимин отпустил парня, но Юнги не шевельнулся. Он, как безумный, смотрел в сторону деревни. — Наденьте на него ошейник, — бросил Чимин подчиненным. Те поспешно бросились выполнять его приказ, но Юнги вывернулся, вырвал оружие у одного из вампиров, свернул шею второму и нацелил оружие прямо на Чимина. Наверное, увиденное сильно впечатлило парня, раз тот забыл, на кого наставляет оружие. Чимин издал смешок и шагнул ближе, натыкаясь грудью на дуло оружия. — Забыл? — тихо спросил Чимин. — Меня невозможно убить. — Ты… Оружие в руках потрясенного омеги дрожало. На его бледном лице море ужаса и неверия, а во взгляде нет тошнотворной жалости и сожаления. Юнги смотрел на него как на монстра, и это еще сильнее разжигало злость и ненависть. — Отойди, — сипло потребовал Юнги, бросая взгляды на церквушку, в которой уже точно не было никого живого. Он бросился к горящему зданию, обратился прямо на ходу, рванув вперед. — Поймать его! — крикнул Чимин подчиненным. Все они ждали, что омега так просто не сдастся, а вот Юнги недооценил их в этот раз. Несколько вампиров слаженно окружили его и выпустили сеть, поймав волка. Чимин забрал ружье у одного из своих парней и выстрелил, даже не прицеливаясь. Красный дротик угодил прямо в ногу белого волка, который продолжал биться в сетях, как беспомощное дикое животное в силках охотника. Волк завыл. Громко, протяжно, так отчаянно, что где-то на задворках сознания стало больно. Чимин вернул ружье и прошел по улице, с двух сторон которой горели дома. От дыма уже тяжело дышать, треск стоял страшный, но все это казалось такой мелочью. Юнги рвался в сторону церкви, бился о сети, как ненормальный, но постепенно снотворное брало свое и его силы заканчивались. Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, но не смог справиться с сильным препаратом, рухнул на лапы и тихо заскулил. На миг жалость сразила Чимина с головы до ног, заставив ненавидеть не только всех оборотней, но и себя. — Посадите его на цепь и отвезите ко мне в особняк, — повторил Чимин приказ, и парни сразу принялись исполнять, закручивая сети. Поймать его оказалось легче, чем Чимин представлял. Удостоверившись, что омега не сбежит больше, Чимин вернулся к Чонгуку, который пытался удержать второго наследника правящей династии. В глазах омеги стояли слезы. Завывание в стороне ограждений начало уже раздражать. — Не надо… — дрожащими губами прошептал Сокджин. В его расширенных глазах плескался ужас. — Не надо, Чимин. — Отпусти его, — приказал Чимин. Чонгук разжал руки, выпуская омегу. Сокджин выглядел как кукла, которой отрезали нити. — Даю тебе последний шанс, Джин. Уезжай из города, — произнес Чимин. — Если останешься, то я буду вынужден посадить и тебя на цепь. Не вынуждай меня причинять тебе боль. Сокджин ничего даже не сказал, просто смотрел на него со слезами. Поняв, что ответа не дождется, Чимин махнул своим парням. Пора было сворачиваться. — Едем, — бросил он и направился к своей машине. Чонгук последовал за ним. Они отошли уже на достаточное расстояние, когда альфа заговорил. — Это было обязательно? — А что? Жалеешь своих сородичей? — предположил Чимин. — Я знаю, что в церкви никого не было, — произнес Чонгук озадаченно. — Я проверил. Чимин усмехнулся. Солнце уже полностью встало над деревней, став свидетелем чужой жестокости. Оно было равнодушно к чужой боли, оно продолжало светить, наплевав на плач и вой оборотней, смотревших на то, как огонь уничтожает их дома. — А если бы я приказал тебе их сжечь на самом деле? — спросил Чимин, остановившись. — Я бы не стал этого делать, — серьезно заявил Чонгук, смотря ему в глаза. — Я поддержу тебя во всем, но причинить вред тем, кто не может тебе противостоять, не позволю. — Дело в том, Гук-и, — Чимин положил ладонь на плечо альфы. Чонгук не опустил глаза, не отстранился, а смотрел прямо, с упреком, настолько неодобрительно, что даже смешно. — Что прежде, чем бросать свое громогласное, сердитое «не позволю», тебе сначала нужно стать равным мне. А этого не случится. Никогда. Потому что ты такой же жалкий оборотень, как и все твои сородичи. А теперь иди и разберись с ними, — жестко закончил он и толкнул парня в плечо. — Ты хочешь, чтобы они думали о тебе хуже, чем ты есть на самом деле, — нагло произнес Чонгук, совершенно не испугавшись его угроз. — Ты никогда бы не отдал приказ сжечь церковь, зная, что там есть дети. Ты — ракшаса, у которой есть пара. Альфа оказался более здравомыслящим, чем остальные. Ракшаса неуютно зашевелилась внутри, разочарованная в который раз. Что Юнги, что Сокджин даже не подумали об этом, так легко поверили, что он может сжечь оборотней вместе с детьми, что может пойти на это без угрызения совести. Они видели в нем монстра, и это еще сильнее убеждало Чимина в том, что Юнги лгал ему во всем, омега никогда не видел в нем что-то большее, лишь монстра, которым можно управлять. — Прибери здесь и возвращайся. У нас есть еще дела, — бросил Чимин и сел в машину. Отрезая себя от шума снаружи, он нервно выдохнул и заметил, как неосознанно выпустил когти. Он думал, что, увидев Юнги, будет испытывать лишь ненависть, что сможет без жалости причинить боль омеге, но вместо этого больно почему-то снова ему. В сердце словно занозу вогнали. Юнги поверил. Так легко принял на веру, что в церкви кто-то был. Видел ли он хоть раз в нем кого-то, кроме жуткого чудовища, которым пугают детей? Ответ напрашивался сам собой. Ясный, как день. Но даже это не останавливало волнение за парня. Почему тот так плохо выглядит? Почему настолько бледный, ослабевший? Тэхён не солгал? Чимин устало вздохнул. Он не привык действовать так осторожно, продумывая каждый свой шаг. Не привык быть один, без уверенности в поддержке за спиной. Не привык чувствовать эту боль в груди, которая не утихала. Он не знал, сможет ли справиться со всем, сможет ли сделать все правильно, когда внутри настоящий хаос эмоций, но на кону теперь стояло слишком много и ошибиться нельзя.