Ракшаса 2. Возмездие

Так тихо, что невольно начинаешь нервничать. Под ногами умиротворенно шуршит листва, еле слышно поют на деревьях птицы. В этом месте хочется жить, и здесь приятно умирать. То тут, то там мелькали на небольших холмах кресты. Старое кладбище встречало каждого легким туманом, стелющимся между могил. Маркус прошел на знакомое место, неся небольшой букетик ромашек. Лина любила полевые цветы. У них дома всегда стояла ваза со свежими цветами. Маркус помнил ее улыбку, обращенную к цветам. На него она так никогда не смотрела, даже спустя несколько лет брака, даже когда они узнали, что ждут ребенка. Она никогда не любила его, но понял он это слишком поздно. Дойдя до знакомой могилы, Маркус опустился на корточки и положил ей ромашки. За могилой следили, несмотря на то, что тут даже не было фотографии. Он приходил сюда редко, но знал, что Тэсон присматривает за этим местом. Он знал о любви друга к его жене, но тот никогда не давал повода усомниться в своей верности, хоть и умолчал о Чимине. — Ты не имела права скрывать от меня сына, — произнес он тихо, чувствуя гуляющий ветер. Маркус усмехнулся, выпуская зацепы. Ему хотелось вонзить их в землю, добраться до пепла и вытащить его наружу, встряхнуть ее, требуя ответа. Но знал, что не получит его. Лина больше ничего ему не скажет, но страх в ее глазах в их последнюю встречу будет преследовать всегда. — Ты не испугалась уйти к волку, но испугалась меня, разве это не смешно? А теперь наш сын повторяет твои ошибки. Он был рядом все это время, но я его не почуял, ты хоть представляешь, что я чувствую сейчас? Маркус поправил ромашки. — Если бы я мог, то убил бы тебя вместо Джихёна, — поделился он своей яростью к женщине, которая лишила его сына и друга. Едва уловимое движение, как порыв ветра, он уловил сразу, но не стал оборачиваться, даже когда парень встал у него за спиной. — Она была красивой? — спросили на китайском. — Она была самой красивой женщиной, что я знал, — ответил Маркус, по-прежнему смотря на белоснежные ромашки. Он знал, что однажды встретится лицом к лицу со своим прошлым, и долго оттягивал этот момент, позволяя все решать Чимину. — А мою маму ты помнишь? — ревностно вновь спросил парень. — Она звала тебя Ифань. Маркус помнил ребенка, что играл на детской площадке, огороженной высоким забором. Он помнил то время слишком хорошо, и не хотел его забывать, потому что это была его главная ошибка, его главная боль. — Знаешь, я все время думал об этом, — сглотнув, вновь заговорил Крис. — За что ты поступил так с нами. — Тебе станет легче, если ты убьешь меня? — Маркус поднялся и развернулся к нему. Этот ракшаса имел право возмездия. — Нет, не думаю, — Крис мотнул головой и улыбнулся. Он вырос красивым парнем. Похожий на свою мать. — Смерть — это слишком… легко для тебя. — Поэтому ты объявил охоту на Чимина, — понимающе кивнул Маркус. — Хочешь, чтобы он умер, как его мать. Я догадался, да. И то, что я не могу убить тебя, не могу убить щенка Джихёна играет тебе на руку. Я даже восхищен твоим умением оценить ситуацию и связать противника по рукам и ногам, ничего практически не делая. — Почему же «не делая»? Мне пришлось немного потрудиться, чтобы заточить тебя в клетку. — Не преувеличивай. Ты пришел уже почти на все готовое. — Имеешь в виду их Сопротивление? Не смеши меня. Бонсу со своей шайкой были для тебя не больше, чем надоедливыми мухами. Ты и не убивал его, потому что тебе не с кем было бы играть. Но я помог им. — Заставив сына Ким Суён плясать под свою дудку. Оригинально, я оценил, — улыбнулся Маркус. — И нахождение в лаборатории волков тоже весьма впечатляюще. Я до сих пор не восстановился, но ты это и так знаешь. Боялся, что смогу тебя приструнить, поэтому подстраховался и дал волю волкам. — Они заслужили это. Право поквитаться с тобой. Ты узурпировал их народ. — Только не говори мне, что тебе стало их жаль и ты решил помочь сирым и убогим. Брось, Ифань. Мы с тобой оба знаем, что тебе плевать на оборотней. А всю эту муть с освобождением волков ты затеял лишь для того, чтобы отомстить мне. Но тут ты немного просчитался, потому что мне плевать — свободны они или в рабстве. Они стали безобразно скучны и предсказуемы. Крис ухмыльнулся, спрятав руки в карманы. Он был таким молодым, но уже прошел по кровавой дорожке так далеко. — Синеглазка, — улыбнулся Маркус тепло. Было приятно видеть этого парня таким сильным. И так жаль этого ребенка, потерявшегося в темноте. Маркус впервые подумал о том, что жил неправильно. — Где ты добыл кровь первородного? — Нашел. — Приемный отец помог? Старик Ву пронырливый сукин сын, — сморщившись, как от кислой крови, при упоминании давнего знакомого, Маркус предполагал, как все происходило на самом деле. — Он подогревал твою жажду мести все эти годы, пока не нашел потомка первородного, которого подал тебе на ужин. Я прав? Крис мрачно скривился в лице. Ему явно было неприятно оттого, что кто-то может читать его, как открытую книгу. — Дело в том, Ифань… — Не называй меня так, — резко перебил его он. — Хорошо. Пусть будет Крис. Дело в том, Крис, что я уже прошел через это. Когда от ненависти и ярости застилает глаза. Когда хочется уничтожить все, до чего можно дотянуться. Ты, Чимин, Шуга… вы все последствие. Я породил столько мстителей, что не сосчитать, но лишь единицы смогли добраться до меня. Но знаешь, что я тебе скажу. Вам не станет легче. Никому из вас. Поэтому просто остановись. Смирись. — Я успокоюсь лишь тогда, когда ты будешь умолять меня о смерти, когда поймешь, что такое бессилие, — произнес он уверенно. Он чувствовал свою силу, он желал использовать ее, но был слишком поглощен яростью, которая горела у него внутри. — Ну что ж. Попытаться все же стоило. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, — ровно сказал Маркус. — Но все же хочу тебя предупредить. Я не позволю тебе убить Чимина. — Тогда тебе стоит поторопиться и пойти к нему, — улыбнулся Крис. — Рассказать правду, пока он еще может услышать. Маркус не стал больше терять время на разговоры с обиженным ребенком, который не мог думать ни о чем, кроме своей мести. Это разрушило его уже давно, и Маркус сомневался, что там, внутри этого парня, осталось еще хоть что-то живое. Ненависть сожрала его живьем. И, видя это в его синих глазах, Маркус радовался, что хоть Чимин и оказался в похожих условиях, но сумел найти в себе силы отринуть ненависть к своим мучителям ради будущего. Маркус в последний раз обернулся на могилу Лины. Может, она была и права, отдав сына в руки Тэсона. — Надеюсь, ты хорошо подумаешь, прежде чем начать действовать, — Маркус похлопал Криса по плечу и неторопливо направился к выходу, оставляя Криса одного, чувствуя его прожигающий взгляд. Парня было жаль, но исправить ничего уже невозможно. Из Криса вырастили машину для убийств, взращивая ненависть, помогая ей не утихать годами. Его приемная семья явно давно планировала подчинить себе всю Южную Корею с ее оборотнями и вампирами, а мальчишке было плевать на остальных, у него была лишь одна цель. И от этого горько, ведь придется все же остановить мальца, пока он не доставил еще больших проблем. А для этого нужно было достать чертово кольцо и кровь первородного.