Ракшаса 2. Возмездие

Чонгуку не хватало опыта. Его движения были инстинктивны, порывисты и необдуманны. Юнги, как мог, указывал парню на эти недостатки, получая в ответ удивление и восхищение. Он мог победить молодого волка даже в таком полуживом состоянии, но сдерживался, уклонялся от ударов, не переставая думать о Сокджине и Бонсу. Им необязательно было затягивать бой, но Юнги хотел, чтобы Чонгук понял: ему еще тренироваться и тренироваться. — Прикрывай правый бок, — прижав когти к телу парня, посоветовал Юнги. — И уходи корпусом от атаки. — Я не думал, что хён настолько хорош, — тяжело выдохнул Чонгук, отбиваясь от его ударов. — Я учился держать удар с того момента, как на ноги встал, — пояснил Юнги, ставя блок на выпад альфы и уходя по касательной. Боль в ноге опалила огнем, путая на миг сознание, но он быстро справился с ней. — Тебе нужна техника, Гук. Чонгук не успел увернуться от его замаха и едва не упал на землю. Другого такой удар отправил бы в нокаут, но альфа держался молодцом, хотя вид разбитой губы и разъяренного от схватки взгляда вызывал улыбку. Выругавшись себе под нос, Чонгук вновь кинулся вперед. Юнги мог уйти, но не стал. Пора было уже заканчивать. Чонгук взял его в захват, прижав к себе. — Давай, Гук, — тихо выдохнул Юнги, напоминая о том, что их схватка не просто тренировочный бой. Рука альфы внезапно дрогнула, ослабла, словно он вдруг осознал, для чего именно они сражаются. Чонгук не спешил что-либо делать, он нервно и часто дышал на ухо. — Не могу, — едва слышно прошептал Чонгук, напрягаясь всем телом. Не решится.— Я… Чувствовал вожака. Юнги прикрыл глаза. Они должны были это предвидеть. Молодой волк должен просто пылать ненавистью и жаждой сместить вожака, чтобы начать свою династию. — Прости, — выдохнул Юнги, ударяя парня под горло. Оборотень на этот удар всегда отреагирует инстинктивно: выпустит когти, ударяя наотмашь. Всё произошло в мгновение. Чонгук отреагировал так, как и должен был, и Юнги воспользовался этим, подставляясь под его когти. Сила удара оказалась немаленькая. Когти альфы полоснули по телу, как ножи, откинув его на пару метров. Юнги отлетел в сторону и упал на землю. Боль полыхнула во всем теле, туманя сознание, и он облегченно выдохнул, понимая, что ему больше не нужно подниматься. Внезапная тишина вокруг оглушала. Кто-то всхлипнул, нарушая траур молчания. Вот и всё. Юнги смотрел в ясное голубое небо, которое окрашивалось медленно красками заката. Мышцы были такими неподъемными, тяжелыми. От усталости Юнги не мог пошевелиться, ему даже дышать было тяжело. Чонгук должен был объявить себя новым вожаком, но он молчал. Благо вмешался Чимин. Ракшаса понял затруднение оборотня и пришел ему на выручку. — Встречайте своего нового вожака, — объявил Чимин громко. Юнги уже плохо слышал его. Сердце билось так часто, зная, что сейчас произойдет. Он не знал, как себя почувствует, когда стая признает другого волка, обрывая вековую ветвь династии Мин. Отец, наверное, сейчас на том свете с ума сходит, наблюдая за ними. Юнги странным образом почувствовал себя лучше. Шум вокруг просто перестал для него существовать, что-то говорил Чимин: о каком-то будущем, о возможности начать всё сначала, о свободе, о мире, который так жаждали увидеть волки. А Юнги просто смотрел в небо, думая о том, что сейчас, в эту секунду, свободен, как никогда ранее. С плеч словно свалился тяжелый груз неоправданных ожиданий, вины и неподъемной ответственности, с которой он не справлялся. Давя нервный смешок, Юнги подумал о том, что он сполна отплатил отцу за все его издевательства, отдавая стаю в чужие руки. Оборотни стали опускаться на колени. Один за другим. Принимая нового вожака. Со всех сторон разносился вой, который множился за воротами «Ильчуля». Этот утробный, низкий звук, который разрывал нити, связывающие его со стаей. Юнги на мгновение зажмурился, боясь того момента, когда последняя ниточка оборвется, сжал руки в кулаки, почувствовав приближение ракшасы. Чимин присел перед ним на корточки под вой волков, нежно проведя пальцем по лицу, стирая кровь с разбитой губы. Юнги не стал смотреть в сторону волков. Подняв мокрые ресницы, он смотрел лишь на Чимина, ловя его внезапно такой теплый и заботливый взгляд, который громче слов говорил о том, что он здесь, рядом. Чимин аккуратно убрал взмокшую челку с его лба, провел завороженно пальцем по губам, словно, кроме них, никого больше не было рядом. И Юнги почувствовал это. Как потерялась связь со стаей. Вой прекратился. Чимин прикрыл глаза, убрал руку и вновь надел подходящую маску. Юнги не поднимался. — Теперь у вас новый вожак. Да здравствует династия Чон! — с фальшивой радостью объявил Чимин, повернувшись к оборотням. На его слова больше никто не отреагировал. — Разгоняй своих волков, Гук. И поехали праздновать твою победу! — улыбнулся он парню и направился к вампирам. — Вы все видели? Мой волк хор… Чимин внезапно оступился, осекся, схватившись за сердце. Юнги перевел дыхание и повернул голову в сторону парня. Он знал, что должен сейчас постараться так же и сыграть их спектакль до конца. Чимин развернулся к нему вполоборота, ровно настолько, чтобы Крис видел его муки, а Юнги просто смотрел. Что было бы, если бы он в самом деле отказался от Чимина? Отказался от тех чувств, что росли внутри? Если бы отмахнулся, как отец от Лины? Чимин сжал рубашку в районе груди, выглядя так по-настоящему болезненно, а потом рухнул на колени. К нему бросились Чонгук и остальные вампиры, поднялась суета, но Юнги окончание спектакля не увидел, потеряв сознание. Очнулся уже на кровати, вынырнув из темноты, как из толщи воды. Жадно хватая ртом воздух, он даже не сразу понял, где находится. Но знакомые очертания спальни Чимина немного успокоили, дав возможность перевести дыхание. — Держи, попей, — рядом оказался Сокджин, выглядя таким кошмарно бледным. Его голос звучал тихо, бесцветно. Юнги ударило воспоминаниями о словах Бонсу. Стакан в руке дрогнул. Юнги не мог набраться решимости взглянуть в лицо омеги, но Сокджин не пытался как-то заговорить или уйти. Он просто сидел рядом, смотря куда-то в сторону. — Сону в порядке? — решился Юнги на первый вопрос. Он верил, что Чимин защитит ребенка, что не станет рисковать мальчиком. Только эта вера помогла ему там, во дворе, убить Бонсу. — Да, — по-прежнему тихо ответил Сокджин. — Тэхён увез его. — Тэхён? — Да. Чимин использует тех, на кого Крис бы и не подумал. Тэхён увез Сону в безопасное место. — Почему ты не уехал с ними? Юнги понимал, что это явно не те вопросы, которые бы следовало сейчас задавать. Недосказанность теперь висела между ними стеной, и Юнги впервые не знал, как разговаривать с Сокджином. Мысли о том, что довелось пережить этому парню по их вине, давили внутри настолько сильно, что даже отсутствие привычного ощущения связи со стаей начинало блекнуть. Всего было слишком много. — Потому что нужен здесь. Как себя чувствуешь? — Сокджин неуверенно посмотрел на него. В его взгляде было так холодно и пусто. — Прости, — не сдержавшись, выдохнул Юнги и сжал одеяло в кулаках. — Не надо. Сокджин вновь отвернулся и прикусил губу. Юнги заметил, как нервно вздымалась его грудь в такт дыханию. Ему и самому было не по себе от мысли, что его почти что брат был в постели с монстром, загнавшим их в рабство. Сколько всего довелось пережить Сокджину, пока они гнались вперед, забывая обо всех вокруг? — Не надо, Юнги, — вновь попросил Сокджин. — Мне хватило уже срыва Джуна, — блекло улыбнулся он и всхлипнул. — Чимин с Хосоком едва его успокоили. Я не думал, что Бонсу заговорит после стольких лет молчания. Видимо, и в самом деле чуял, что не выбраться ему сухим из воды в этот раз. — Ты должен был мне сказать. — Я не мог, — Скоджин покачал головой, стиснув пальцы в замок. — Только не надумывай себе лишнего. Маркус не насиловал меня. Юнги в ступоре уставился на омегу, и Сокджин, почувствовав его непонимание, натянуто улыбнулся. — Я знаю, как это странно звучит, но лишь с Маркусом я почувствовал себя значимым, лишь с ним я познал впервые, что можно получать такое удовольствие от секса, — произнес Сокджин. — Бонсу швырнул меня ему, как игрушку какую-то, но ради этой сделки я готов был терпеть, чтобы сохранить вам всем жизнь. Но… Маркус был таким обходительным, внимательным любовником, пока не наигрался. У Юнги ухнуло сердце в пятки от догадки. Он помнил, каким увидел Сокджина после «Ильчуля». Сломленного, мечтающего сбежать. — Он сказал, что в моих услугах больше не нуждается, и оставил в покое. Чуть позже я узнал, что залетел. — Сону — его сын? — Юнги буквально заставил себя выдавить этот вопрос, который царапал горло. Это казалось настоящим безумием, но вероятность того, что это так, была высока. — Да, — ответил Сокджин после недолгого молчания. — Я не сказал ему ничего, потому что боялся за сына. Маркус тогда ненавидел оборотней настолько, что буквально терял голову. Вспомни, что случилось с Линой. Он бросил свою беременную жену, даже не пытался защитить её и своего ребенка-ракшасу, что говорить обо мне. Я для него был не больше, чем красивая игрушка, с которой приятно поиграть. Когда Сону родился, Бонсу тогда даже не подумал на Маркуса, а я не стал его разубеждать. Несколько лет всё было терпимо. Бонсу сильно не зверствовал, использовал нас с Сону, чтобы держаться у руля, а потом у нас настали тяжелые времена, когда Маркус начал контролировать почти всю стаю. Юнги помнил этот год, свою ярость и тот месяц, когда Джина с Сону забрали в «Ильчуль». — Бонсу заставил меня снова пойти к Маркусу и предложить себя. Он угрожал Сону, и я не смог отказать, но Маркус лишь разозлился. Он ненавидит, когда им пытаются манипулировать, когда торгуются. Он пошел Бонсу на уступки, резервации получили больше свободы, но в качестве наказания Маркус бросил меня с Сону в «Ильчуль». Бонсу позволил ему забрать нас, — произнес Сокджин бесцветным тоном, смотря себе на руки. — Маркус устроил мне настоящий ад там, но Сону никто не трогал, и я терпел. Я готов был на всё, что угодно, лишь бы сына не тронули. Я боялся потерять Сону. — Почему ты ему ничего не сказал? — Потому что вероятность залететь от ракшасы омеге один на миллион, — простонал Сокджин. — Ты думаешь, не находилось в «Ильчуле» омег, которые заявляли, что ждут ребенка от него? При мне нашелся один такой шустрый. Маркус просто повесил его во дворе комплекса. Наверное, он всё же бы не смог навредить Сону, почувствовав родную кровь, но я не мог так рисковать сыном. А потом нас вытащил Чимин. — Откуда о Сону могут знать Тэхён и его мать? — Она работала в «Ильчуле» в медотсеке. На очередном осмотре она обнаружила, что в крови Сону есть следы генов ракшасы, но я умолял её ничего не говорить Маркусу. Суён помогла мне это скрыть, в комплексе она мне очень помогала. Она, наверное, и рассказала Тэхёну. — А Чимин? Чонгук сказал, что Чимин знал о втором ребенке. — Не знаю. Кто-то из медперсонала подслушал наш разговор и пустил слух о том, что в «Ильчуле» находится сын Маркуса. Возможно, он решил проверить эти слухи, а, возможно, стал более восприимчив к родной крови. У Юнги голова шла кругом от этого рассказа. Сокджин потер лицо руками и устало выдохнул: — Это уже не так важно. Я рад, что он знает всё и может помочь. — Почему ты не рассказал мне всё раньше? Юнги было неловко и стыдно смотреть на Сокджина. Он рвался воевать, не обратив внимания на то, что рядом с ним страдают родные. — Мне было стыдно, — признался Сокджин, вновь отвернувшись от него. — Я лег под нашего врага. И получал от этого удовольствие, которого не испытывал никогда в жизни. Юнги хотелось схватиться за волосы и застонать. Как это могло всё произойти? Почему? Брак Сокджина и Бонсу был сделкой их семей, но Сокджин никогда не говорил, что ему настолько плохо с Бонсу. Почему они все не видели этого? Юнги вспомнил свой разговор с Намджуном, когда альфа тоскливо жаловался на то, что Сокджин изменился. Но Юнги тогда не придал этому значения. Они все изменились после победы вампиров. Их жизнь перевернулась так сильно, что потребовались годы, чтобы встать на ноги и найти в себе силы сражаться. Но думать о Сокджине и Маркусе было просто невыносимо. — Осуждаешь? — неловко спросил омега. — Посмотри на мою жизнь, — выдавил Юнги улыбку, пододвигаясь к парню. — Как я могу кого-то осуждать? Мне просто… больно за тебя, Джин. — Мне нравилось быть с ним, Юнги, — прямо, честно озвучил Сокджин правду, от которой внутри что-то ноет. — Понимаешь? Мне нравилось, черт возьми, когда он трахал меня. Кем это делает меня, а? — Что тут сказать? Мужчины этой семьи явно умеют обращаться с омегами, когда хотят этого. Мне тоже нравилось быть… под Чимином, — признался Юнги. — С самого начала, — тяжело вздохнул он, чувствуя смущение от своего признания. Сокджин засмеялся. — Не вини себя только, ладно? — Юнги положил ладонь на плечо парня. — Ты пережил столько дерьма, что хватит на десятерых. Мне жаль, что пришлось так быстро убить Бонсу. Я хотел бы разделываться с ним вечность, чтобы эта тварь за всё ответила. — Я не думал, что он заговорит. — Тебе было так тяжело с ним? Он бил тебя? — осторожно спросил Юнги. Сокджин медленно кивнул. — Почему ты не рассказал об этом мне или Намджуну? — Он был единственным на тот момент, кто мог возглавить Сопротивление. Ты доверился ему, а Намджун… я сам его оттолкнул, Юнги. Перед нашей свадьбой с Бонсу я столько всего наговорил Намджуну, чтобы он прекратил надеяться на что-то. — Тебе стоило поверить в него хоть немного. Он любит тебя. Знаю, что твои родители были против простого солдата без родословной, но сейчас всё изменилось… Или у тебя есть чувства к Маркусу? Сокджин усмехнулся. — Маркус постарался растоптать всё, что было. Я поверил, что небезразличен ему, но он просто выкинул меня, а потом закрыл в «Ильчуле». — Может, тогда ты дашь шанс Намджуну? — Я не хочу больше никаких отношений, Юнги, — уверенно ответил Сокджин. — Безопасность Сону для меня важнее всего. И пока Крис ходит где-то поблизости, мечтая расправиться с детьми Маркуса, я не могу думать ни о чем другом. Как ты-то себя чувствуешь? Для того, кого лишили стаи, ты держишься хорошо. — Я в порядке. Юнги и сам не ожидал, что это будет так. Ему казалось, что он выбрался из паутины, сбросив с себя неподъемный груз. Несмотря на неприятное сосущее чувство дыры в груди, он чувствовал почему-то облегчение, словно его освободили от непосильной ноши, которую ему нужно было тянуть. — Не представляю, как ты можешь быть таким спокойным, — покачал Сокджин головой. — Вы с Чимином меня с ума сведете! Этот план был ужасен, и то, что там происходило… — Я в порядке, — повторил Юнги, позволяя омеге сжать свою руку. — Ты сильный, Юнги-я, но даже у тебя есть предел. То, что с тобой происходит, это неправильно. Подобное сломало бы любого волка. У меня мороз по коже от одной только мысли, чтобы отказаться от стаи, а ты сидишь тут и переживаешь за меня! — Крис поверил в наш спектакль? — поинтересовался Юнги, не желая говорить больше о себе. — Наверное. Вы оба с Чимином так хорошо играли, что я и сам чуть не поверил. Там такая суета поднялась. Приехали медики, Чонгук разогнал всех оборотней обратно в «Ильчуль», закрыл комплекс, вампиры не стали спорить. Все были озадачены, и никто ничего не понимал, но Крис выглядел довольным, как мне кажется. — Плохо то, что он знает теперь о Сону. — Уверен, Чимин сможет его защитить. — Маркус так и не объявился? — Приходил. Они даже сцепились с Намджуном, — покачал Сокджин головой, но в его голосе послышались нотки теплоты. — Джуну сильно досталось? — Достаточно, чтобы он включил голову и вспомнил, с кем имеет дело. — Не злись на него. Он правда тебя любит. — Давай не будем об этом. У нас сейчас есть проблемы важнее, чем мои или его чувства. Сегодня ночью Тэхён добудет какую-то траву для того, чтобы выпить кровь первородного. Я отдал кольцо Чимину, — поделился Сокджин новостями. — Он сказал, что отправится в храм за кровью после того, как вы разорвете связь. Ты уверен, что это правильно? Юнги не рассчитывал, что Чимин передумает, но почему-то всё равно стало тоскливо после этих слов. — Это его выбор. И я не могу его оспаривать. — Ты знаешь, как будет проходить этот обряд? То, что рассказала нам Суён, звучит весьма расплывчато. Если бы всё это происходило до твоего отречения от стаи, я бы так не переживал, ведь маары не причинили бы тебе вреда. Но сейчас ты для них простой волк. В комнату постучали, а через мгновение в проеме появилась знакомая макушка. — Привет. Можно? — заглянул к ним Хосок. — Привет, — улыбнулся Юнги. — Как тут наш герой? — Хосок подошел ближе. — Твой проигрыш был фееричным. — Спасибо, — усмехнулся Юнги. — Рад тебя видеть. Хосок нагло уселся рядом, забравшись на кровать. — Двигайтесь, расселись тут две клуши, — шутливо бросил он, разряжая мрачную атмосферу. — Йя! — возмутился Сокджин, отвесив парню подзатыльник. — Побольше уважения к старшим! Юнги рассмеялся. — Да, хён, — фыркнул Хосок. — Иди лучше утешай черного пса. Он там сейчас сцепится с Чимином. — Я в этом доме нянька, что ли? То одного успокаивай, то другого, — бурча, Сокджин поднялся на ноги. — Я зайду позже, и мы еще поговорим, — пригрозил он Юнги. Юнги хотелось обнять его еще раз, но это выглядело бы, наверное, подозрительно, поэтому он просто кивнул, провожая парня взглядом. — Он будет в порядке, — словно прочитав его мысли, произнес Хосок уже без шуток. — Как мы могли это пропустить? — тихо выдохнул Юнги, смотря на сцепленные руки. — Я просто… не понимаю. Он был всегда рядом, но я даже не знал, что ему так плохо. Ты как? — взглянул он на альфу. Хосок натянул привычную улыбку, но Юнги знал, что за ней прячется. Хосок всегда был таким: улыбался, пряча все эмоции. — Если ты думаешь, что я буду переживать из-за смерти Бонсу, то ошибаешься. — Он был твоим братом. — Мне жаль, что я не замечал всего того, что он творил, — с сожалением произнес Хосок. — Если бы не ты, я сам бы его убил. Бонсу всегда был властолюбивый, но в какой-то момент это всё перешло в уродливую форму. Я не знал о том, что он творил, Шуга. — Мы все были слепы, — кивнул Юнги. — Но теперь у стаи новый вожак. — Как себя чувствуешь в связи с этим? Все волки за тебя сильно переживают. По законам мы все вынуждены были подчиниться Чонгуку, но это не значит, что ты теперь стал нам чужим. Мы любим тебя, ты же знаешь? Юнги кивнул. — Не переживай за меня. — Ты просто нечто, — Хосок нежно потрепал его по волосам, как в детстве. Юнги фыркнул и ушел от чужой руки. — Не прячь только от нас свои чувства. Если тебе плохо, не скрывай этого. — Я в порядке, правда. Думал, что это ударит по мне сильней, но нет, — Юнги пожал плечами. — Я будто освободился от тяжелого груза. — Может, оно так и есть? — задумчиво произнес Хосок. — Может, тебе стоит начать всё сначала? Чимин сказал, что отпустит тебя. — Сейчас важнее разделаться с Крисом. — Мы готовимся к этому. Наши армии в полной боевой готовности. Как только начнется заварушка, мы сможем достойно ответить. — В регионах как обстановка? — Все усиленно делают вид, что боятся нового Правителя вампиров, и сидят тихо, но города уже укрепили, разведка работает исправно. Намджун раздал указания вести себя тихо и на китайских военных не нападать, он подготовил наши группы, разработал с десяток, наверное, вариантов, как действовать. — Вы хорошо поработали, — Юнги одобрительно хлопнул друга по плечу. — Используйте лесные массивы и захоронения Сопротивления, что мы оставляли. Китай про них точно пока не знает. И попытайтесь сместить их к воде, загоняя в бухты. Вампиры начнут нервничать. И про маскировку не забудьте. — Сам раздашь указания, когда придет время. То, что ты теперь не часть стаи, не значит, что тебя не будут слушаться. Юнги кивнул. — Это забавно, правда? — улыбнулся Хосок. — Мы столько лет боролись с вампирами, а теперь будем сражаться с ними бок о бок. Вместе с Маркусом и его сыном. — Жизнь — странная штука, — согласился Юнги. Ему было приятно быть рядом с другом. Они уже так давно не разговаривали просто так, не по делу, и на сердце становилось теплее от мысли, что он не один. Чуть позже к ним присоединился и Намджун. Вид у него был побитый, мрачный, но благодаря шуткам Хосока альфа немного расслабился. Они сидели на кровати, уплетая ягоды, что принес Намджун, перебрасываясь пустыми фразами, которые ничего не значили, вспоминая о времени в стае, о совместных тренировках и вылазках на природу. Юнги был благодарен друзьям за этот миг, за эту возможность почувствовать себя вновь в семье. Он уже стал забывать, настолько они когда-то были близки и дружны, насколько они были ему нужны. Подтрунивая друг над другом, они отвлекались от всего того ужаса, что ждал их за дверью. Первым оставил их Хосок: его вызывали на одну из баз. Позже ушел и Намджун. Юнги не стал ему ничего говорить, он и так знал, что альфа будет теперь когти рвать за Сокджина, не бросит, не оставит больше, как бы тот ни упирался. И за Сону присмотрит тоже, станет для него настоящим отцом. Оставшись один, Юнги сполз с кровати. Он всё еще чувствовал слабость, каждая мышца в теле ныла, но всё могло быть еще хуже. Приняв душ, Юнги вновь вернулся в спальню и обнаружил на диване Чимина. Тот выглядел напряженным, собранным, готовым к любому бою. Он так сильно повзрослел. Юнги доковылял до дивана и рухнул рядом. — Ты снова таскаешь мои вещи, — произнес Чимин негромко. Юнги хохотнул нервно. — Я не стану надевать дебильные рюшечки, даже не проси. Чимин скривил губы в подобие улыбки: — Что поделать, тебе они идут. Юнги закатил глаза и вытянул ноги, устраиваясь удобнее. — Сону защитят? — Он не доберется до него, — уверенно произнес Чимин. — А Маркус? — Тоже. Юнги хотел спросить про то, откуда Чимин узнал о Сону, но не стал. Теперь это уже не имело значения. Главное, он позаботится о мальчике. — Ты доверился Тэхёну, я удивлен. — Это не значит, что я простил его. Просто знаю, что он защитит Сону даже ценой своей жизни. И принесет мне недостающий элемент. Крис думает, что я умираю. Маркус побудет пока в этом доме, но нам нужно уже переходить к действиям, больше тянуть нельзя. Юнги кивнул. Это правильное решение. Они разыграли уже все карты, и Крис нападет, как только почует, что его обманывают. — Я думал, что Крис - второй ребенок, — поделился Юнги своими мыслями. — Это было бы забавно, — хмыкнул Чимин. Его плечи чуть расслабились. — Забавнее было бы, если бы это был Чонгук. — Это был бы полнейший отстой, учитывая, что я трахал Чонгука. Чимин бросил это так небрежно, словно это уже ничего не значило для него, но Юнги снова почувствовал это царапающее чувство ревности. Откуда она вообще взялась? — Он был хорош в постели? — не зная зачем, спросил Юнги. Чимин даже повернулся к нему, выглядя удивленным. — Когда мне его купили, он был невинной омегой. И, в отличие от тебя, он не делал из секса трагедию. Юнги хмыкнул себе под нос. Да, конечно. Бракованный омега здесь только один. — Тебе нужно будет ночью отправиться в храм для проведения обряда, — внезапно произнес Чимин то, ради чего сюда, наверняка, и пришел. Поэтому он такой напряженный? Ракшаса, наверное, сопротивляется принятому решению. — Ты знаешь, как он будет проходить? — всё же решился спросить Юнги. — Да. Я нашел записи отца, в которых всё подробно описывалось. В свое время он пытался разорвать связь моей матери с Джихёном, — пояснил Чимин. Юнги кивнул, но всё равно уточнил. — Ты знаешь, что этот обряд меня убьет? Он и сам не понимал, что хотел услышать. В глубине души он всё еще надеялся, что Чимин чего-то не понял, что не знает, что у него не вся информация. Сердце забилось учащеннее, а ладони вспотели от ожидания ответа. Всё его существо притаилось в этом ожидании, в этой надежде, от которой зависело так много. — Да, — смотря в пустоту перед собой, ответил Чимин. Юнги не знал, что одно, такое короткое, слово, может разбивать вдребезги. Знает, но всё равно… В груди больно заныло. Юнги часто заморгал, стараясь справиться с глупой реакцией. Чимин проявлял ошеломляющую осведомленность во всем, было глупо надеяться, что он не знает сущность обряда. — Это жестоко, — усмехнулся Юнги. — Не более, чем то, что вы сделали со мной, — ровно произнес Чимин. Он уже принял ситуацию, готов примириться с последствиями. В момент смерти ракшаса, скорее всего, почувствует боль, но также это будет началом ее свободы. — Тебе станет легче от этого? — Да. — Тогда не будем больше тянуть, — Юнги поднялся. — Отвезешь меня сам? — Чонгук отвезет. Чимин не смотрел на него, но выглядел решительно настроенным довести всё до конца. — Хорошо. Что ж. Тогда прощай, Чимин-а, — выдавил он из себя жалкую улыбку. Юнги понимал его желание не участвовать дальше, не видеть его в последние минуты. Ракшасе, наверняка, будет непросто вот так его отпускать, но расстояние должно помочь. Чимин по-прежнему не смотрел на него и никак не проявлял своих эмоций. Юнги не стал требовать от него ответа. Подхватив толстовку, он вышел из спальни. Ему казалось, он неплохо справляется. Хотя скрыть разочарование от самого себя не получалось. Желание Чимина наказать всех своих обидчиков оказалось сильнее его чувств. А, может, уже нет никаких чувств? Может, всё умерло в тот день, когда они его предали и закрыли в клетке? На первом этаже его ждал Чонгук. Выглядел он взлохмаченным и напряженным, сказывалась, наверное, близость Маркуса. Видеть его сейчас было тошно. Эта тварь сломала его жизнь, но возмездие накрыло и самого Маркуса. — Не ожидал, что ты согласишься на это, — произнес Маркус, смерив его странным одобрительным взглядом. В коридоре было тихо и темно. Ночь вступала в свои права, словно прикрывая уродство ситуации. Юнги остановился у подножия лестницы, чувствуя себя легче от присутствия Чонгука рядом. Ему хотелось сказать что-то резкое, колкое, но ничего не находилось. Маркус вдруг стал таким ничтожным для него, таким неважным. — Обидишь их - и я с того света вернусь, — предупредил Юнги. Маркус усмехнулся. — Остальные уверены, что это не конец. Почему не сказал им? — О чем вы? — забеспокоился Чонгук. — Поехали, — не стал он вступать в беседу с Маркусом. Теперь это уж точно было неважно. Маркусу выгодно убрать его с пути, обезопасить своего сына от проблемной пары. Юнги направился к выходу, и Чонгук безропотно последовал за ним, заговорив лишь в машине. — О чем вы говорили? — потребовал он ответа, выезжая за пределы особняка. Тонированные стекла машины скрывали их от посторонних глаз. Юнги не оборачивался, не смотрел назад, но до последнего ждал, что Чимин остановит его, что выбежит и удержит. — Не бери в голову. Как тебе на новой должности? — Это… странно. Чувствовать их всех, — неловко признался Чонгук. — Джин сказал, что ты в порядке. — Он не обманул. Всё правильно, Гук. — Этот обряд. Он ведь безопасен для тебя, да? Чонгук явно что-то чувствовал, но не понимал природу своих ощущений. Всё же интуиция у пацана развита хорошо. Поднаберется опыта и станет идеальным вожаком. — Суён рассказывала нам про мааров. Что они должны оборвать какой-то поток, — продолжил Чонгук, не дождавшись ответа. — Она сказала, что ты будешь в порядке. Юнги был благодарен женщине за то, что она не стала говорить им всей правды. Паника им не нужна. — Так и будет. Юнги отвернулся к окну, смотря на своё осунувшееся, изможденное лицо. Не красавец. Не вожак. Неправильный омега. — Есть новости от Тэхёна? — спросил Юнги, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. — Да. Он добрался до места. Спрятал Сону. Скоро вернется назад, — отчитался Чонгук, хотя уже не должен. — Попробуй его простить, Гук. Альфа крепче сжал руль, но ничего не ответил. Тихое, уединенное место, где находился храм, встречало умиротворенной тишиной. Небольшое строение, уютно разместившееся на вершине холма, выглядело заброшенным и забытым. Один из мааров, одетый в длинную темно-красную рясу, встречал их у порога. Юнги он был не знаком. В свое время Юнги утратил веру в высшие силы и милосердие Богов, многие волки забыли о маарах и храмах тогда, но маары продолжали существовать и молиться за них. Увидев Чонгука, мужчина опустился на колени, признавая его главенство как вожака. — Добро пожаловать, дети мои. Чонгук неловко поклонился в ответ. — Вас предупредили о нашем приезде? — спросил он. — Да. Омега может пройти, — маар указал рукой на вход. — Я хочу быть рядом, — потребовал Чонгук. — Прекрати, — улыбнулся Юнги, дернув альфу за руку. — Подожди меня в машине. — Но… — Гук, мне так будет легче, ладно? Когда всё закончится, тебе сообщат. Чонгук сдался, не пошел за ним следом в храм, хотя видно было, что еле себя сдерживает. В его глазах ярко светило беспокойство. Юнги улыбнулся ему напоследок, махнул рукой и вошел в дверь. Внутри храм встречал его теми же холодом и темнотой. Несколько факелов-светильников в стенах не слишком разгоняли сумрак места. Каменный коридор привел их в молебню с витражным потолком, который открывал вид на ночное небо и растущую луну. Юнги бегло осмотрелся, натыкаясь взглядом на второго маара, стоявшего у каменного ложа в окружении свечей и священных писаний. — Правитель вампиров сообщил нам о своем решении разорвать связь ракшасы с волком, — произнес второй маар. — Меня зовут Арги. Я служитель второго ранга уже более сотни лет. Мне довелось видеть взлеты и падения нашего мира, но никогда еще ракшаса не просила о разрыве связи со своей парой. — Всё когда-то бывает в первый раз, — Юнги старался не нервничать. Скоро всё закончится. Наверное, всё должно было уже давно закончиться. Он должен был умереть в тот день, вместе с родителями. — Ты согласен с обрядом? — спросил Арги. — Да. Давайте быстрей закончим с этим. — Тогда проходи и ложись, омега. Юнги не ожидал особого отношения, но сухой и грубый голос маара царапал и так натянутые нервы. Не видно, что ли, что ему и так страшно? Быстро дойдя до каменного ложа, Юнги обогнул свечи и забрался на него. Камень неприятно холодил, но вид сверху открывался красивый. Радовало, что он будет видеть это небо в самом конце. Маары подошли ближе к ложу, начиная перебирать четки в руках и шептать слова молитвы. Юнги и раньше не был религиозен, и сейчас не планировал становиться. Он нервно сглотнул, смотря на звездное небо через окно, чувствуя себя так, словно его выбросило в открытый космос. Внезапно тишину храма нарушил пронзительный звук: незнакомый, странный, будто потусторонний. Похожий на горький плач. До Юнги не сразу дошло, что это звук крыльев, который раздавался очень далеко. «...Я не знаю, как это работает, но звук меняется в зависимости от моего настроения, — оживленно рассказывал Чимин, выглядя хвастливым ребенком, который желал поделиться сразу всем. Его блеск в глазах был таким заманчивым и ярким. — Это резонансные непроизвольные сокращения мышц крыльев, — произнес Юнги. — Я читал об этом. В древности все высшие вампиры пользовались этой особенностью. Звук может быть очень сильным, так передавали сообщения на десятки миль. — А ты у меня, оказывается, ботаник, — улыбнулся Чимин и, не удержавшись, снова потерся носом о его висок. В этом движении было столько нежности, что сложно оставаться невозмутимым. — А знаешь ещё об одной особенности крыльев? Нас считают холоднокровными созданиями, но наши крылья очень теплые. Смотри. Чимин приподнял их обоих и заключил в плотный кокон крыльев. Юнги не испугался, не дернулся в сторону, когда они оказались в теплом и комфортном коконе. В этом коконе было так поразительно тепло. — Ого, — Юнги неожиданно улыбнулся, не предпринимая попыток вырваться. — Да ты горячий парень…». Чимин-а. Этот звук проникал в самую душу, пронзая насквозь. Юнги старался не шевелиться, но чертовы слезы всё-таки скатились по щекам. В руках маара появился нож. — Закрой глаза, дитя, — попросил маар, кладя ладонь ему на грудь в область сердца. — Скоро всё закончится. Юнги нервно и часто задышал, боясь закрыть глаза, уйти в неизвестность, но сделал над собой усилие. Всё правильно. Вот сейчас. Он там, где и должен быть. Прикрыв глаза, он крепко зажмурился и почувствовал, как что-то острое разрывает ему грудную клетку.