Ракшаса 2. Возмездие

Чимин влетел в храм на пределе своей скорости, обгоняя ветер и стремясь обогнать саму судьбу. Успеть. Лишь бы успеть. Задержать. Остановить. Ухватить хоть кончиками зацепов ускользающее время. Но в храме - мертвая тишина. Ни голосов. Ни криков. Не слышно даже дыхания. Просто тишина, от которой так жутко, что сердце сейчас выскочит из груди. Каждый шаг давался с огромным трудом, особенно когда ударил запах. Запах крови Юнги. В голове сильно зашумело. Там впереди так много крови, но нет дыхания, не слышно биения сердца, не чувствуется жизни. Там только смерть. И в голове лишь одно имя. Одна цель, имеющая значение, — Юнги. Чимин боялся войти в зал, боялся сделать последние шаги до пропасти. Крик застревал в горле: разрывающий, отчаянный, настолько болезненно-ядовитый, что сложно оставаться в сознании. Ракшаса беспомощно царапала изнутри, сходя с ума от крови Юнги. Она рвалась наружу. Двигаться в храме было тяжело, но кольцо Энтервольфа позволяло Чимину идти вперед. Загробная тишина разъедала изнутри, но он перешагнул порог зала. Перед глазами на миг встала белая пелена страха и ужаса. Он закрыл себе рот рукой, чтобы не заорать диким зверем, когда в глазах прояснилось и он увидел каменное ложе. Кровь. Кровь. Кровь. Тут всё было в крови. Тела мааров валялись на полу с разорванными глотками. Но алтарь обряда был пуст: лишь на стене, подсвеченной уцелевшим факелом, кровью была выведена фраза: «Жду тебя». Кровью Юнги. — Чимин! — раздался снаружи голос. Маркус. Чимин не мог пошевелиться. Его тело сковывали облегчение, что Юнги жив, и страх, что он может умереть. Прямо сейчас. В эту секунду. Он где-то. В руках другой ракшасы. Чимин провел по лицу ладонью, пытаясь сбросить оцепенение. — Чимин-а! Если ты его чувствуешь, значит, он жив! — пытался докричаться до него Маркус. Чимин прислушался к себе. Связь была на месте. Юнги жив. Определенно жив. По коже пробежал мороз от мысли, надолго ли. Юнги знал, что умрет, но всё равно пошел на этот обряд? Чимин не понимал всего происходящего. Он вспоминал все эти взгляды, сомнения Юнги. «Мне страшно». «Ты знаешь, что я умру?» Чимину хотелось закричать, разнести тут всё в щепки, ведь в записях отца ничего не говорилось о том, что Юнги уйдет навсегда, что его сердце не застучит вновь. В этих записях говорилось о способе мааров остановить сердце на время, чтобы связь разорвалась, но они должны были вернуть омегу к жизни. Были ли эти записи настоящими? Дневник отца передала ему Суён вместе с письмом. Чимин не понимал, как всё это получилось. Ему казалось, что у него всё под контролем, что они с Юнги освободятся друг от друга, что Юнги будет в безопасности. Суён обманула его? — Чимин! Я не могу войти. Прошу тебя, выйди ко мне, — уговаривал его Маркус. Чимин тряхнул головой. Неважно. Сейчас уже неважно. Он должен вернуть Юнги домой. Всё еще пытаясь избавиться от оцепенения, Чимин вышел из храма и увидел Маркуса. Он не мог поверить, что Маркус знал всё, но всё равно позволил Юнги уйти сегодня. Он мог принять предательство Суён, но не своего биологического отца. — Тут был Крис, верно? — Маркус держал дистанцию, словно чувствовал вину и беснующуюся агрессию сына. Чимину хотелось убить этого ракшасу, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сбросить пелену ненависти и удержать себя от необдуманного поступка. Крис ещё на свободе, и у него все козыри на руках. — Где Чонгук? Чимин не узнавал свой голос. Бесцветный, стальной, настолько заледеневший. — Я нашел его у подножия. Он сильно ранен, но жить будет; я, как смог, залечил парня, но ему нужно время, чтобы полностью восстановиться. — Он мне нужен сейчас. Скажи, чтобы передал стае: пусть готовятся, — бросил Чимин, пытаясь затушить кипящий коктейль эмоций внутри. Юнги. Его омега. — Что ты задумал? Ещё не время нападать на Криса! — Маркус последовал за ним. — Тебе нужны кровь первородного и трава. Тэхён еще не вернулся! Чимин боялся, что и не вернется. Здравый смысл говорил о том, что Тэхён выполнил его поручение, но ракшаса больше не доверяла, особенно после умалчивания Суён о сущности обряда. Чимин не удивился бы, узнав, что Тэхён просто сбежал. Успокаивало лишь одно — он защитит Сону, даже если будет его воспринимать как ценный трофей. Тэхён всегда был умным парнем, он найдет способ выкрутиться. — Куда ты собрался? — Маркус схватил его за плечо, но Чимин развернулся и зацепами пронзил мужчину, прибивая его к каменным выступам храма. Он едва сдерживал себя от поспешного, неверного решения. Ракшаса внутри готова была убить собственного отца. Ярость, что переполняла его, была помножена на отчаяние. — Почему ты не сказал мне правду об обряде, если знал? — прошипел Чимин, выпустив резцы. Он с трудом мог говорить. Во взгляде Маркуса не было даже капли сожаления. Он готов был пожертвовать Юнги. — Пара для ракшасы — это проклятье, — произнес он твердо, не пытаясь вырваться. — Ты ведь сам хотел избавиться от него. Этот омега использовал тебя, он предал тебя и позволил засадить в клетку! Чимин опустил взгляд, схватив мужчину за грудки, и произнес то, что разрывало его сердце на части. — Я люблю его. Ты понимаешь? — ломко произнес он, рассыпаясь от мысли, что Юнги мог умереть так нелепо. Из-за его ошибки. Из-за чужих интриг. — Это связь ракшасы, — резко ответил Маркус, смотря ему в глаза. Чимин покачал головой. Нет. Он знал, чувствовал. Дело не только в этой связи. — Мне жаль тебя, — сглотнув колючий комок в горле, Чимин вновь посмотрел в лицо мужчины. — Но я рад, что мама отдала меня Тэсону. Он знал, что такое любовь. Маркус изменился в лице, а взгляд внезапно стал заметно затухать. Чимин понимал, что делает больно мужчине, но он не мог смириться с тем, что Маркус вот так хотел избавиться от Юнги. Чимин помнил, как Тэсон отреагировал на его пару, как отец пытался спасти омегу. Чимин вытащил зацепы и стремительно направился к подножию холма. — Передай остальным, чтобы были готовы, — бросил он, уходя, начиная отсчет до точки полного краха.

***

Они услышали вой вожака. Намджун рассчитывал на то, что у них будут в запасе еще сутки, но, видимо, что-то пошло не так. — Джун, ты это слышал? — залетел к нему в комнату встревоженный Сокджин. — Да, — быстро облачаясь в военную форму, Надмжун бросил на омегу лишь короткий взгляд. — Чонгук. Кажется, началось, — он поспешно вызвал по рации Хосока. — О, бро. Ты весьма вовремя. Началось, да? — бодро отозвался альфа. На фоне послышался щелчок затвора. — Китайцы тут знатно оживились. Выкуривать будем долго. — Продержись до утра. Если успеем, придем на подмогу, — бросил Намджун, проверяя обойму в оружии. — Травку-муравку доставили Чимину? — Понятия не имею. Что-то явно случилось. Я возьму на себя отряды Хвана и Сириуса, часть переправлю за реку, с остальными разбирайся сам. — Хорошо. Ладно. Удачи. — И тебе. Отбой. — Отбой. Намджун засунул рацию в специальный отсек и посмотрел на Сокджина. — Будь пока здесь, хорошо? Дом хорошо охраняется. Я приду за тобой, как смогу. — Я могу тоже участвовать, — поспешно поплелся за ним из комнаты омега. Он выглядел встревоженным, нервным, и от этого ещё сильнее болело сердце. Намджун до сих пор не знал, как общаться с Сокджином. После всего, что он узнал о нем, альфе казалось, что весь мир перевернулся. — Нет. — Джун, я могу помочь… Намджун резко развернулся, схватил омегу за плечи и строго посмотрел ему в лицо. — Не надо. Позволь нам разобраться с этим. Подумай о Сону, ты нужен ему живым, хорошо? Не надо подставляться, — попытался он сказать как можно более мягко. — Но… Намджун подумал, что не простит себе никогда, если сейчас не воспользуется шансом. Возможно, это и вовсе последняя их встреча. Осторожно, но быстро притянув омегу к себе за шею, Намджун поцеловал его. Мягкий, чувственный поцелуй продлился недолго. Сокджин, слишком ошарашенный его внезапным порывом, наверняка и понять ничего не успел. Но у Намджуна в груди расцвела весна. Он помнил эти губы, помнил вкус и запах омеги так, будто это было только вчера, а не десяток лет назад. — Оставайся дома, — попросил он снова. Сокджин потрясенно коснулся пальцами своих губ, широко распахнув глаза. — Я вернусь, — поцеловав омегу в лоб, Намджун поспешно направился к выходу. Уже на крыльце он бросил своей команде, - выдвигаемся!

***

Разрывая горло очередного вампира, Чонгук почувствовал, что начинает выдыхаться. Китайской армии, казалось, не было конца. Всё закрутилось так быстро, внезапно, что и опомниться никто не успел. Всё недавно выглядело таким простым: Юнги разрывает связь, а на утро Чимин пьет кровь первородного вместе с травой, которую должен был принести Тэхён. Но вдруг всё пошло совсем не по плану. Появление Криса могло стать фатальным для него, если бы Маркус не подоспел вовремя. Этот ракшаса умудрился затянуть все серьезные раны, возвращая его в строй. Когда Чонгук пришел в себя, то обнаружил целое море вампиров. Они напали внезапно, заполонили подножие холма рекой красно-черной формы, и с этой рекой сражался один Маркус. Чонгук бросился ему на помощь, завывая, подавая знак остальной стае, что вампиры слишком близко. — Где Чимин? — разрывая артерию жизни очередному вампиру, Чонгук попытался приблизиться к Маркусу. — Пошел за Юнги, — разом снося головы десятку вампиров, раздраженно ответил Маркус. Он был сосредоточен и опасен, по его губам стекала кровь, а глаза светились ярко-голубым светом. Чонгук на миг задержал на нем взгляд, поражаясь тому, насколько всё же этот ракшаса силен. Он был удивлен тем, что Маркус остался здесь, задерживал весь этот отряд в одиночку, хотя мог плюнуть на мирных жителей в городе и отправиться за сыном. Крики, шум выстрелов, свист стрел и запах свежей крови в воздухе сбивали все ориентиры. Чонгук убивал и убивал, перекидывался из одной формы в другую, но китайской армии не становилось меньше. Казалось, вся их подготовка была лишь жалким лепетом, ведь Крис готовился тоже. Он умудрился провести армию незаметно, нашел способ обойти всех дозорных. Путь через горы проходил тяжело и не сулил ничего хорошего. Их словно специально заманили сюда, позволили прийти, их здесь ждали, отрезав от Чимина. Осознание этого вызывало еще большую ярость. Крис загнал их всех в ловушку! Эта тварь обыграла их всех в последнем шаге! Услышав вой Намджуна, Чонгук вздохнул с облегчением. Перегруппировка сил произошла четко и слаженно, Намджун подстраивался под него, словно чувствовал интуитивно, словно и правда принимал как вожака. Чонгук чувствовал стаю всем своим существом, и это придавало ему колоссальные силы для борьбы. Когда в отряде китайцев появились ракшасы, Чонгук втайне всерьез забеспокоился в успехе их прорыва, но Маркус расправлялся с ними так, будто эти существа были лишь жалкими куклами. Он с такой злостью и остервенением отрывал головы и что-то вытаскивал из горла китайских ракшас, что невольно становилось жутко. На его действия отвлекались как свои, так и чужие. В рядах противника поселился страх, они стали отступать, и Намджун со своим отрядом умело загонял их в ловушку реки. Чонгук был раздосадован тем, что сам не сообразил сделать это первым, но был уверен, что альфа справится и один. — С остальными разделается долговязый, — уложив очередного вампира, Маркус оказался внезапно слишком близко. — Идем, мы должны быть рядом с Чимином. Чонгук кивнул, соглашаясь. Он дал знать Намджуну, что они уходят, и, перекинувшись в волка, последовал за Маркусом через лесную чащу.