Ракшаса 2. Возмездие

Дом выглядел… сказочно? Юнги не мог подобрать иного слова. Двухэтажный коттедж в окружении деревьев и озера выглядел настолько уютным, что хотелось немедленно оказаться внутри. Это не шикарный особняк Паков с высоким забором и величественной архитектурой, не сверкающий в лоске и богатстве бывший дом отца. Юнги подобное видел лишь на картинках, хотя лесной пригород Сеула знал до последнего кустика. — Тебе нравится? — нерешительно спросил Чимин, вытаскивая из машины багаж. — Неплохо. Это было более чем «неплохо», но Юнги не мог этого выразить. Не мог понять, почему ощущает такое волнение и трепет на пороге какого-то дома. Возможно, всему виной было то, что у него никогда не было своего дома, не было места, куда он мечтал бы вернуться, где желал бы остановиться. — Пойдем внутрь. Я покажу тебе тут всё, — тепло улыбнулся Чимин, направляясь к крыльцу дома, возле которого раскинулись душистые кустарники. Юнги ещё раз окинул территорию взглядом, замечая, насколько здесь просторно в окружении девственной природы. Идеальное место для оборотня. Внутри дома это ощущение уюта стало ещё больше. Просторные, светлые комнаты, большие окна, через которые проникало так много солнечного света, завораживающий вид на озеро и зеленую террасу с цветами. — На первом этаже расположены гостиная, кухня и ванная комната, на втором этаже — две спальни, детская и кабинет, — рассказал Чимин. — Есть ещё мансарда. И цокольный этаж. Тут ещё, конечно, не всё обставлено, но довольно мило, правда же? — Да. Юнги тут очень даже нравилось. Он осторожно осматривался по сторонам, чувствуя себя неловко и непривычно. От того, кто всю жизнь прожил в достатке, Юнги ожидал немного другого, чего-то похожего на особняк вампиров из древних кланов, и был поражен тем, насколько просторно и светло кругом, насколько всё пахнет свежестью и легкостью. Тут даже дышалось лучше. — Пойдем, я покажу тебе второй этаж, — позвал Чимин за собой. Деревянная лестница привела их в коридор, отделанный в более темных оттенках, которые не утяжеляли общую атмосферу, а придавали тепла. — Вот здесь, я думаю, получилась бы неплохая детская, — Чимин открыл первую дверь. Юнги заглянул внутрь, чувствуя себя как-то ужасающе странно, словно это всё происходит не с ним. Детская. Красочные обои, мягкие ковры, удобная для волчат лежанка, сделанная в виде теплой норы. Юнги нервно сглотнул и бросил взгляд на счастливую улыбку Чимина. — Я не стал сюда много всего закупать, подумал, что потом вместе что-нибудь выберем, но от лежанки не удержался, — виновато улыбнулся Чимин. — Увидел её в Лондоне пару дней назад и не смог пройти мимо, прости. Она специально разработана для волчат, чтобы им легче было обращаться и искать по запаху свой угол. Я слышал, это очень важно для молодых оборотней. Юнги засунул руки в карманы. У него в детстве не было подобной лежанки, хотя он слышал, что в других семьях альфы пытаются соорудить нечто подобное для своих щенков. — Тебе не нравится? — насторожился Чимин. — Мы можем тут всё переделать. — Нет. Тут… мило, — неловко ответил Юнги. — Я просто ещё, наверное, не привык. К этой мысли. — Что у нас будет ребенок? — догадался Чимин. Юнги кивнул и отвел глаза, снова осмотрев комнату. Он никогда не думал о том, что у него будут дети. Это казалось чем-то нереальным, не для него. Он даже не задумывался о детях никогда. Черт, да он и омегой-то себя не особо считал. А тут внезапно… раз - и он ждет ребенка. От вампира. От Чимина. — Скажи, что мне сделать, чтобы тебе стало легче, — серьезно продолжил Чимин, повернувшись к нему. У него на лбу залегла глубокая складка, словно он уже не раз думал о том, что хотел сказать. — Я не знаю, как мне быть. Хочу приблизиться к тебе, но боюсь навредить. Хочу поговорить, но боюсь напугать. Боюсь надавить слишком сильно. Я ведь понимаю, как тебе непросто принять факт беременности, но прошу тебя, просто дай себе время. Я уверен, ты полюбишь этого ребенка и станешь прекрасным папой. Юнги хотелось положить ладони на живот и заверить своего малыша, что он любим, что он важен, что его папа пока в растерянности и сам не понимает, что чувствует. — Тебе не пора на работу? — перевел он резко тему, смутившись от разговора о ребенке. — Я взял выходной на остаток дня, — вздохнул Чимин. Он был расстроен тем, что его всепоглощающее счастье не разделяют, но не стал настаивать. — Удобно иметь второго Правителя. Чимин вышел из детской и направился дальше по коридору, призывая следовать за ним. Юнги прикрыл за собой дверь. — Как Гук справляется? — спросил в коридоре. — Он быстро впитывает информацию и умеет правильно реагировать, — ответил Чимин с нотками уважения в голосе. — Ему недостает образования и опыта, но у нас целый штат помощников, которые всегда готовы прикрыть наши с ним косяки, — Чимин открыл ещё одну дверь в коридоре, пропуская внутрь. Мягкий диванчик в углу, столик, окна с видом на озеро и большая кровать с мягким серым покрывалом. Тут не было ничего помпезного и вызывающего, не было ничего, что могло бы напомнить о прежней спальне Чимина, но тут была одна кровать. Они будут спать в одной кровати? Этот вопрос они тоже не обсуждали ещё ни разу. Юнги почему-то и не задумывался об этом, когда Чимин говорил про общий дом, и сейчас у него краснели щёки при виде кровати, которая предполагала, что они будут в ней спать, а может быть, и не только... Сердце отчего-то забилось чаще. Они будут заниматься сексом? — Юнги? — тихо позвал его ракшаса, коснувшись плеча. Юнги вздрогнул, чем явно расстроил Чимина ещё больше. Парень поспешно отошёл на шаг, выглядя виновато. — Пойду приготовлю ужин, — с грустной улыбкой произнес он. — Как осмотришься здесь - спускайся. Не дожидаясь ответа, Чимин покинул спальню. Юнги хотел остановить его и всё объяснить, но у него не хватило смелости. Да он и сам пока не понимал, что ему нужно говорить, что объяснять. Всё было таким неопределенным, зыбким, непонятным. Устало вздохнув, он подошёл к окну. Вид на озеро завораживал, притягивал внимание и успокаивал. Юнги чувствовал себя комфортно в этой комнате, но, как быть дальше, не знал. Кто они теперь друг другу после всего, что между ними было? Как это можно исправить? Юнги знал наверняка, что и Чимин находился в таком же смятении. Сущность ракшасы немного упрощала для него ситуацию, снимая часть барьеров, но она же и создавала новые, привязывая его к паре ещё сильнее. Осознавал ли Чимин всё это? Юнги не знал, что Чимин ожидает от него. Они вроде бы выяснили, что ракшаса не желал ему смерти, но это не отменяло того, что Чимин хотел освободиться от него, не могло стереть те несколько дней, когда Юнги был уверен, что умрет. Он был готов умереть. Ему казалось, что какая-то его часть так и осталась там, в том храме на каменном алтаре. И Юнги был уверен, что какая-то часть Чимина тоже осталась в прошлом, в том месте, где его предали и заточили в клетку. Юнги не знал, был ли у них шанс начать всё сначала. Они причинили друг другу столько боли, что её просто невозможно было игнорировать. Тот ужас, что довелось им обоим пережить, не прошел бесследно. И Юнги был благодарен Чимину за то, что тот давал ему это пространство новой жизни, не требовал незамедлительно принимать решение, а предлагал варианты. Казалось, он готов был бороться дальше, а Юнги больше не находил в себе сил для борьбы. Он чувствовал себя бесконечно уставшим и измотанным, но впервые за всю жизнь ощущал себя в полной и безоговорочной безопасности. Это было новым для него - знать, что о тебе будут заботиться, несмотря на твою сущность и бесполезность. Юнги рухнул на кровать и положил ладони на живот. Связь с ребенком давала о себе знать всё больше с каждым днем, принося поразительное успокоение. Казалось, что это малыш пытается его успокоить, примирить с новой действительностью. — А ты довольно активный для своих лет, мелкий, — улыбнулся Юнги. Он чувствовал, что ребенок понимает его эмоции, ловит его состояние, и хотел, чтобы малыш знал: о нём позаботятся. Даже если сам Юнги будет паршивым папой, у малыша есть Чимин. И эта мысль, что ребенок никогда не будет один, как сам Юнги когда-то, приносила поразительное облегчение. — Твой отец любит тебя. Он, конечно, ещё и сам ребенок, но ради тебя будет взрослеть быстрее. Он будет любить тебя, будь ты омегой, или альфой, или гибридом, представляешь? Разве это не здорово? Юнги почувствовал влагу в глазах. Эта сентиментальность уже действовала на нервы. Столько лет он жил, не плача по любви родителей, наплевав на свою сущность, а сейчас это почему-то накрывало так внезапно. Ащ. Достало. Поднявшись, Юнги шумно выдохнул и начал выкладывать свои немногочисленные пожитки в пустой шкаф. Закончив с вещами, он ещё раз осмотрелся в комнате, полазил по пустым шкафам и выбрался из комнаты. На осмотр остальных комнат дома ушло достаточно много времени. Юнги залез в каждый угол, осмотрел все коридоры, поднялся на мансарду, где тоже было довольно мило. Но больше всего его порадовал цокольный этаж, где Юнги завис надолго. Здесь была оружейная. Встроенные в стену панели с разнообразным оружием, мишени, подходящее освещение. Юнги с энтузиазмом осмотрел каждую модель, подержав их в руках. Тут было всё, к чему он привык. Знакомая сталь в руке успокаивала нервы, а специальные разрывные пули от вампиров входили в движущиеся мишени с приятными щелчками и несильной отдачей. Вдоволь постреляв, Юнги аккуратно убрал всё оружие и поднялся наверх в приподнятом настроении. Чимин обнаружился на кухне. Фартук поверх белой рубашки не портил внешности ракшасы, наоборот, даже придавал ему некоторой привлекательности. Услышав его, Чимин повернулся и улыбнулся. — Ты вовремя. У меня уже почти всё готово, — выставляя на стол тарелки с ароматной мясной запеканкой, Чимин закончил сервировку. — Ого. Когда это ты успел стать таким поваром, — удивился Юнги, садясь за стол. Запеканка выглядела румяной и безумно вкусной. — И откуда узнал, что это моё любимое блюдо? — Джин сказал, — признался Чимин, снимая фартук и присаживаясь напротив. — Попробуй, это должно быть съедобно. Джин сказал, что в детстве тебе нравилось это блюдо. Юнги взял палочки и попробовал кусочек, многого не ожидая. Он сомневался, что парень, у которого с рождения в доме был повар, мог сносно научиться готовить, но запеканка оказалась действительно вкусной. Прожевав первый кусочек, Юнги поднял голову и наткнулся на внимательный взгляд Чимина, который ожидал его вердикта. — Это очень вкусно. Спасибо. Чимин просиял от похвалы и тоже принялся есть. — Я рад. — Я тоже. Хоть кто-то в этом доме умеет готовить, — хмыкнул он. — Не ожидай от меня многого. Это вообще-то единственное, что я научился готовить. И ты даже не представляешь, сколько я потерпел неудач. Сегодня была, — Чимин задумчиво посмотрел в потолок, словно что-то высчитывал. — Эм. Кажется, это была где-то семидесятая попытка. — Семидесятая? — Да. Я не очень хорош в готовке. Джин мне дал рецепт, и знаешь, в гостиницах, где мне приходилось в эти дни ночевать, очень удивлялись, когда я просил доступ на кухню, — улыбнулся Чимин. — Зачем были такие сложности? — Хотел сделать тебе приятное, — невозмутимо ответил Чимин. Юнги едва не выронил палочки от такой прямоты. — Ты ненормальный, — покачал он головой. В глубине души Юнги чувствовал себя польщенным тем, что ради него столько трудились. — Но спасибо, — неловко закончил он. — Это вкусно. И за подвальный этаж тоже. — Я знал, что тебе понравится, — довольно улыбнулся Чимин. — Надеюсь, угадал с выбором оружия? — На все сто, — согласился Юнги, принимаясь за ужин. — С этим кто помогал? — Намджун. Чимин засмеялся. — Прости, но в этом я тоже не силён. Намджун-хён помог мне с оружейной, подобрал модели, рассказал, чем вы раньше пользовались и что ты больше всего любишь. — Меня сдали с потрохами, — хмыкнул Юнги. — Тебе не обязательно было так стараться. — Я хотел, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома. Надеюсь, со временем ты привыкнешь к этому месту. — А ты? Для тебя оно такое же новое, как для меня. Не жалеешь, что пришлось оставить дом своего клана? — решился Юнги спросить, пользуясь этой легкой, доверительной атмосферой на маленькой кухне, где было так уютно вести беседы под мягким светом свисающих ламп. — Нет. Не жалею. Чимин ответил без раздумий, но его взгляд, опущенный вниз, говорил иначе. — Я не хочу становиться тем призраком, который живет прошлым, — поднял он голову. — К тому же мне всегда не нравился этот викторианский стиль, который так любил отец. Юнги чувствовал себя виноватым. В какой-то степени это он лишил Чимина прежней жизни, был участником трагических событий. — А что ты… предпочитаешь в еде? — прочистив горло, спросил Юнги неловко. Чимин замялся и выглядел так, словно не знал, что говорить. — Это слишком личный вопрос? — попытался Юнги шуткой разрядить атмосферу. — Я просто не хочу, чтобы тебя это пугало. Я — ракшаса. — Ты ел живую плоть? — прямо спросил Юнги. Тема еды внезапно приобретала уродливый, страшный оттенок, но ему нужно было знать. Воспоминания о Маркусе и Крисе, об их укусах, наверное, не оставят его до конца жизни. — Нет, — отложив палочки, Чимин посмотрел ему в лицо. — Ничего не изменилось с того момента, когда я говорил, что могу питаться свежим мясом. Это необходимо для функционирования моего тела. Мне нужно иногда есть сырое мясо, но я могу питаться и едой для оборотней. Только это скорее дань прошлому, потому что вампиры всё равно не наедаются этим. — Так что же даёт тебе удовлетворение от еды? Кровь? — В большинстве случаев — да. — Я слышал, у вампиров и тут есть предпочтения. Ты что предпочитаешь? — Это так странно обсуждать, — замялся Чимин. — Вряд ли то, что мы будем делать вид, будто ты не вампир, положительно скажется, — пожал Юнги плечами. Он хотел узнать этого парня лучше, понять его. И не закрывать глаза на то, что Чимин — вампир. — Наверное, ты прав. Что ж. Мне нравится вторая положительная, — произнес Чимин. — Нравится пить из шеи больше, чем из трубочки. Живая кровь более вкусная, насыщенная и ароматная. Вампирская кровь безвкусная, но, если не будет других вариантов, она утолит жажду. Оборотни-омеги в этом плане, конечно, намного вкуснее. — А альфы? — Они другие, более плотные и иногда горчат. Омеги же всегда приятные. Но твоя кровь была вкуснее всех. Юнги завис на мгновение, представив себе вновь укусы вампира. По спине пробежал противный холодок. Оставалось надеяться, что Чимин не станет просить его подставлять шею. — Я не могу сейчас, — неловко произнес Юнги. Он хотел бы позволить Чимину укусить, хотел бы отблагодарить его за старания, но от одной мысли о резцах вампира он покрывался холодным потом. — Знаю, — кивнул Чимин. — И тебе не следует опасаться меня. Я не стану пить твою кровь без разрешения. Юнги кивнул, веря словам ракшасы. Больше острых тем за столом не поднимали, продолжая говорить о незначительных мелочах, поэтому в целом ужин прошел довольно непринужденно и познавательно. После Юнги вызвался помыть посуду в качестве благодарности и отправил Чимина отдыхать в гостиную. Парень не стал возражать, видно было, что он устал, хотя причина его усталости лежала на поверхности. Чимин уставал не от того, что много работал, а от того, что недостаточно много тратил своей новой энергии, сдерживаясь на каждом шагу. Юнги даже не представлял, каких колоссальных усилий это требовало. Закончив с уборкой, Юнги достал из холодильника пакет с кровью и налил немного в фужер. К питанию Чимина пора было привыкать заново. Войдя в просторную гостиную, Юнги сразу натолкнулся на удивленный взгляд парня, направленный на бокал. Юнги молча протянул ему кровь, а сам открыл себе банку колы, присаживаясь прямо на пол перед камином, в паре метров от Чимина. На время между ними повисла тишина. За окном уже стемнело, отчего свет камина стал ярче. Было так приятно смотреть на танцующие язычки пламени, но чувство какой-то недосказанности продолжало висеть между ними, и от него хотелось избавиться, получить какую-нибудь определенность. — Почему ты пошёл на обряд, зная, что он тебя убьёт? — тихо спросил Чимин. Юнги продолжил смотреть на огонь. — Я хотел, чтобы ты освободился от этой связи, — ежась от страшных воспоминаний, он чувствовал взгляд ракшасы на себе, но не оборачивался. — Я ведь тебе это сам предложил. Этот обряд. Я тогда ничего не знал о твоей осведомленности и думал, ты меня ненавидишь за предательство и тот спектакль, что мы разыграли, пытаясь стравить тебя с Маркусом. Можешь мне не верить, но я правда пожалел о том, что втянул тебя во всё это, загнал в ловушку. А потом ещё и Бонсу добавил. У тебя было столько причин ненавидеть меня, но мне снова была нужна твоя помощь. А этот обряд был единственным шансом выторговать у тебя помощь. Но потом я испугался. Чем ближе становился этот момент, тем сильней я начинал трусить. Юнги усмехнулся себе под нос, вспоминая те дни. — Но ты был таким спокойным и равнодушным, — Юнги сделал глоток колы и продолжил, желая объяснить. — Ты обо всём позаботился. О вампирах, о стае, о Крисе. Я сожалел о том, что отобрал у тебя. Я не хотел причинить тебе столько боли, всё должно было быть по-другому, но Крис внес свои коррективы. Я видел, как тебе больно. Как ты буквально задыхался от этой связи со мной, как она ломала тебя снова и снова. Я думал о том, какой была бы твоя жизнь, если бы я в нее не вмешался. — Крис бы нашёл способ сломать меня, — отметил Чимин. — И вряд ли бы я был бы к этому готов, если бы всё сложилось иначе. — Возможно. Но я всё равно чувствовал себя виноватым, и когда ты сказал, что тебе стало бы легче, разорви мы эту чертову связь, я понял, что не имею права сопротивляться этому решению. Моя жизнь больше ничего не стоила, — Юнги повернулся к парню, ловя его взгляд в отсвете огня. — Я хотел этой свободы для тебя. Если бы я только знал, что обряд закончится твоей смертью, я бы никогда не допустил бы тебя до этого, — клятвенно заверил парень, выглядя таким искренним. — Мы столько раз друг друга ранили. Юнги искал ответ и не находил. Всё закончилось, но впереди всё по-прежнему было туманно. — Ты мог отказаться от меня, — тихо произнес Чимин. — Когда я отправил тебя на обряд. — Не мог, — Юнги качнул головой с грустной улыбкой. — Потому что… любил? Он и сам не мог до конца разобраться в своих чувствах. Но в тот момент, единственное, чего он желал — чтобы Чимину стало легче. — А сейчас? — едва слышно продолжил парень. Он даже, кажется, перестал дышать, ожидая ответа. — Я не знаю, — измученно признался Юнги. — Я не знаю, Чимин. Мне так хочется, чтобы всё было проще. Но я не знаю. Чимин отставил свой бокал в сторону и скользнул к нему ближе, осторожно, медленно, словно боялся спугнуть. — Может, ты дашь нам шанс, Юнги-я? Шанс всё исправить. Голос Чимина завораживал, проникал в самую душу, обволакивая сладкой надеждой раны внутри. — Ты сам-то можешь различить, что чувствуешь ты, а что - ракшаса внутри тебя? — задал он прямой вопрос, который стоял между ними. — Да, — улыбнулся Чимин. — Я люблю тебя. Мои чувства принадлежат мне, а не ракшасе, Юнги. Сейчас я это осознаю лучше, чем когда-либо. Это не связь заставляет меня любить тебя и ребенка. Связь образовалась с тем, кого я полюбил, понимаешь? Дай нам возможность начать всё сначала. — Я вряд ли могу дать тебе многое, — шепотом ответил Юнги, завороженно смотря в лицо парня, который был настолько искренним. — Мне достаточно того, что ты рядом, — подобрался Чимин ещё ближе. — Просто не закрывайся от меня, хорошо? Чимин обхватил его лицо руками, умоляя взглядом довериться, сделать шаг навстречу, открыть своё сердце. Юнги чувствовал, как грохотало его сердце от этой близости, как страшно было шагнуть на незнакомую территорию, но взгляд Чимина сносил все барьеры один за другим. Юнги не выдержал: схватил парня за шею и притянул к себе ещё ближе, сразу утягивая в глубокий поцелуй, наполненный всем, что бушевало внутри. Чимин потянулся к нему, откликнулся так, будто слишком долго ждал этого момента. Жарко. Горячо. И так хорошо. Так нужно. Правильно. Юнги целовал его, падая в водоворот чужих эмоций, чужой страсти и чувств, от которых голова шла кругом. И хочется быть ещё ближе. Навсегда. Рядом. От запаха Чимина что-то замыкало, отрезая от мира, прошлого. — Чимин-а, — выдохнул он, дурея от собственных эмоций, ловя его дыхание губами. Чимин соприкоснулся с ним лбами и нервно держал его лицо в своих руках, словно боялся отстраниться, отпустить. — Люблю тебя. Тихо-тихо, на пределе слышимости, на пределе чувств. И еще одно прикосновение к губам: осторожное, медленное, настолько надломленно-бережное. Юнги прикрыл глаза, позволяя себе насладиться каждым мигом чужих губ, таких родных и любимых. И неважно уже, что будет потом: у них было сейчас, и его никто не мог больше отнять.