Точка возврата

POV Bella Я навечно запомню эту картину: Джаспер падает на колени и прижимает к себе Ренесми, поднимает ее на руки и кружит, отчего шапочка падает с ее головы, высвобождая золотистую копну волос. Он покрывает поцелуями ее голову, виски, щеки, затылок, от чего их светлые волосы смешиваются и, даже если у кого-то и возникали сомнения в их родстве, то сейчас они рассеиваются сами собой. У меня щемит сердце, когда я слышу ее голос, полный слез:  — Папа… папочка… И он вторит ей:  — Несс, девочка моя… Я жадно впитываю в себя эти мгновения как драгоценные капли и в тоже время разглядываю его родные черты, которые, казалось, не видела целую вечность. Но, когда Джаспер, наконец, отрывается от нее и смотрит на меня, мое сердце камнем падает куда-то вниз. Под его глазами легли фиолетовые тени, показывающие, как он спешил к нам, что даже не остановился на охоту, а сами темные омуты сквозят антарктической стужей, стужей, направленной на нас с Эдвардом. Его взгляд скользит вниз, на наши руки, которые все еще сплетены, и я испытываю нечеловеческое желание выдернуть ладонь. Но, прежде, чем я успеваю что-то сделать или что-то сказать, Эдвард хмурится, и качает головой:  — Это недоразумение, Джаспер. Элис видела лишь часть. Я действительно хотел поцеловать Беллу, но она любит тебя и никогда не предаст. Меня словно окатили ледяной водой, когда я поняла, что за сцену Эдвард имел ввиду, а если учесть, что Элис не может видеть Ренесми, то как она выглядела бы в глазах Джаспера. И я не могу пошевелиться, не могу ничего сказать, чтобы оправдать себя и лишь смотрю на Джаспера, беззвучно повторяя его имя. Вампир выпускает Ренесми с рук и смотрит на нас недоверчивым взглядом. Неужели… неужели он сомневается во мне? Неужели не чувствует?  — Джас… — чуть слышно зову я, делая шаг навстречу, а в следующее мгновение уже прижимаюсь к его груди, а он сжимает меня в таких крепких объятьях, что, кажется, вот-вот треснут ребра. Оказывается, я столько всего забыла. Забыла, какие на ощупь его волосы, какая теплая кожа, чуть холоднее в местах боевых шрамов. Забыла его запах, самого теплого летнего дня. Забыла жар его поцелуев. И главное, забыла состояние полной защищенности, когда он рядом. И на какой-то момент я забываю про Вольтури, все это время безмолвно наблюдающими за нами. Холодные размеренные хлопки ладоней разрывают тишину. Я поднимаю взгляд на старейшин и ловлю торжество в глазах Кая, а так же скупую улыбку на губах Аро, который и аплодирует нам.  — Долгожданное воссоединение семейства — как трогательна эта сцена! — его лицо можно было бы назвать даже умиленным, но по рычанию Эдварда я понимаю, что это еще один хитроумный ход, - ах, друзья! Я нахожусь в растоптанных чувствах! Происходящее на моих глазах напоминает мелодраму, и кажется, счастливый конец уже близко. Но мы не можем забывать, как хрупки знания, накопленные нами веками, как важны традиции для выживания в современном мире, где смертные шагают по пути технологий… - Аро, к чему весь этот цирк? — Джаспер выпустил меня из объятий и встал передо мной, загораживая нас с Ренесми.  — Это не цирк, мой юный друг. Я всего лишь хочу сказать, что есть устоявшиеся основы нашей общины, то, что поддерживают все собравшиеся здесь, заключающиеся в соблюдении семейных ценностей, верности и любви. Думал ли ты об этом, отбивая жену своего брата? После его слов все стало развиваться, как в каком-то дьявольском калейдоскопе. Я видела презрение на лицах большинства, некоторые даже скалились в нашу сторону, видела, как лицо Маркуса теряет свое привычное хладнокровие, а темно-красные глаза, подернутые поволокой, наполняются удушающей неприязнью, и в этот момент он выглядит намного опаснее и брызжущего слюной Кая, и деланно понимающего Аро. Как в замедленной съемке я наблюдаю, как он поднимает руку, произнося лишь одно слово:  — Джейн! Джаспер упал как подкошенный под взглядом миниатюрной блондинки, мои глаза наполнились ужасом, глядя как светловолосый вампир извивается от боли. - Нет! — истерично заорала я, с силой выталкивая блок из своей головы, чтобы перенести его на Джаспера. Он еще не успел встать, когда Джейн подняла свой взгляд на меня, мигом сориентировавшись, что к чему. Чудовищная волна боли затопила мое сознание лишь на десятую долю секунды, прежде чем блок захлопнулся в моей голове, возвращаясь на место и спасая меня от адского дара девочки с ангельской улыбкой.  — Джейн, прекрати, — лениво произнес Аро, наблюдая, как надо мной склонились Джаспер, Эдвард и Карлайл. Я не чувствовала прикосновение их рук ко мне, потому что потрясение, обернувшееся яростью забурлило внутри меня, требуя выход. Они. Посмели. Причинить. Боль. Моим. Любимым. Я коротко выдохнула, чувствуя эластичные края дара, защищающего мое сознание, так остро, как никогда прежде. И я могла управлять им. Пока во мне бурлит ненависть к Вольтури, никто из моих близких и друзей не пострадает. Я расправила плечи, силой мысли расширяя границы блока на нашу семью и свидетелей. Никогда прежде у меня не получалось сделать его настолько широким на тренировках, но я понимала почему. Даже попытки угроз со стороны Кейт не выглядели столь же убедительными и реальными, как показательное выступление от Джейн. Не удержавшись, я ухмыльнулась ей, наслаждаясь своим триумфом, и тут же почувствовала, как ее, уже бесполезные, атаки обрушиваются на щит, направленные на меня.  — У тебя получилось, — потрясенно произнес Эдвард, который, находясь под моей защитой, теперь без особого труда мог читать мои мысли. Аро чуть сузил глаза, обескураженный происходящим. В воспоминаниях Ренесми у меня не выходило ничего подобного:  — Какая сила, какие возможности… — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь, но явно давая понять, что теперь я такой же желанный экспонат в его коллекции, как Элис и Эдвард. Затем, видимо, взяв себя в руки, старейшина развернулся к молчаливому Маркусу, — Брат мой, я вижу, тебе есть что сказать? Старший вампир отделился от свиты и подошел к своим братьям, ни на секунду не отрывая своего взгляда от Джаспера:  — Скажи мне, что побудило тебя отречься от своей семьи? Чем привлекла тебя девчонка, на тот момент являющаяся всего лишь человеком? В чем превзошла она твою жену, раз ты забыл священные обеты? Я прикусила губу, испытывая желание закрыть уши Ренесми, которая, открыв рот, внимательно вслушивалась в неспешную обличающую речь вампира. Тот мир существовал до ее появления, и не был связан с ней, а теперь она была вынуждена слушать все это.  — Белла ничем не превосходила и не превосходит Элис, и было бы глупо даже предполагать такое, — Джаспер оглянулся на нас и ободряюще улыбнулся. — Я не сравниваю их и никогда не сравнивал. Я был с Элис ни одно десятилетие, чтобы оценить ее доброту, нежность и жизнелюбие. Но, встретив Беллу, я, сотни раз пропускающий чужую любовь через себя, наконец-то прочувствовал ее на себе.  — Хочешь ли ты сказать, что не любил Элис? — тон Маркуса перестал быть тихим и размеренным, ответ Джаспера здорово его разозлил. — Что между вами не существовало душевного родства? Я чувствовал его в вас, как чувствовал в Вольтерре, насколько сильно Эдвард и Белла привязаны друг к другу! И ты смеешь говорить мне, что это не так?  — Маркус, если позволите, на ваш вопрос хотелось бы ответить мне… — чистый и звонкий голос вновь прибывшей вампирки разнесся над поляной, вызывая переполох как с нашей стороны, так и со стороны Вольтури.  — Элис…  — Элис!  — Элис!!! Она была не одна, рядом с ней бежала невысокая девушка с оливковой кожей, тяжелая темная косы хлестала ее по спине, а почти в плотную, едва видимо соприкасаясь плечами с Элис, бежал молодой человек, разительно отличавшийся от девушек. Его кожа была темнее и не выглядела такой же прочной, как кожа вампиров, а когда они остановились, все вздохнули с изумлением, услышав тяжелый звук сердца. Элис подошла к старейшинам почти вплотную, заставив меня нервничать. Смогу ли я дотянуть до нее свой щит, если в этом понадобиться нужда?  — Прошу извинить нас за столь внезапное появление, — легкая улыбка озарило ее лицо, — хочу представить вам моих спутников. Это Уйлин из племени мапуче, а это… — даже мне за несколько метров от нее, было видно, как потеплел ее взгляд, брошенный на юношу, — это Науэль, племянник Уйлин, и он такой же, как Ренесми.  — С девочкой мы уже все решили, очередь дошла до ее родителей, — прорычал Кай, недовольный появлением новых действующих лиц. Элис послушно кивнула:  — Конечно. Но, Аро, мне казалось, вас заботит судьба Ренесми, а так же, насколько безопасно само ее существование для нашего рода. Аро хмыкнул, и я оскалилась, поняв, что в его голове уже был выстроен план на случай, если с Маркусом фокус не пройдет.  — Во избежание недоразумений, прежде, чем ответить на вопрос Маркуса, я хотела бы, чтобы Уйлин рассказала нам свою историю… Гостья заговорила без запинки, но с акцентом:  — Полтора столетия назад я жила со своим народом, мапуче. У меня была сестра Пире. Родители нарекли ее в честь снега на горных вершинах — из-за бледной кожи. И она была очень красивая. Однажды она пришла ко мне и по секрету рассказала, что в лесу ей встретился ангел и теперь навещает ее по ночам. Я предостерегала ее, — Уйлин горестно покачала головой. — Я догадалась, что ее ангел — это лобисомем из наших преданий, но она и слушать не желала. Он ее околдовал. Потом она призналась, что ждет ребенка от своего темного ангела. Она хотела бежать, я не стала ее отговаривать. Я ушла с ней в глухую чащу. Она искала своего ангельского демона, но тщетно. Я ухаживала за ней, охотилась, когда ее силы иссякли. Она ела звериное мясо сырым и пила кровь. Другого подтверждения, кого она носит в утробе, мне не надо было. Я надеялась, что успею убить чудовище и спасти ее. Но сестра любила этого еще не родившегося ребенка. Она дала ему имя Науэль, так зовут у нас дикую пуму. Я не смогла ее спасти. Дитя разорвало ее на части, выбираясь на свет, и она умерла, умоляя меня позаботиться о Науэле. Предсмертная просьба. Я не могла отказать. Когда я попыталась оторвать его от тела сестры, он укусил меня. Я уползла в чащу, умирать. Недалеко, потому что боль была невыносимой. Но он нашел меня. Новорожденный младенец пробрался через подлесок и стал дожидаться, когда я приду в себя. Когда боль ушла, он лежал рядом, свернувшись в клубок. Я растила его, пока он не смог добывать себе пищу сам. Мы охотились в окрестных поселениях, жили, скрываясь ото всех. Так далеко от дома мы еще не уходили, но Науэль хотел посмотреть на вашего ребенка, и… — она исподлобья посмотрела на Элис, но почему-то не стала продолжать. Ее место занял сам Науэль:  — Мне сто пятьдесят лет, может чуть больше, или меньше, мы никогда не считали. Я наполовину человек, наполовину вампир. Могу питься как кровью, так и человеческой пищей. Взрослеть перестал лет через пятнадцать после рождения. В общем-то, это вся информация, которую я могу предоставить о себе, — он держался сдержанно и по-своему учтиво, но темные глаза смотрели на старейшин настороженно. После его рассказа я вздохнула с облегчением. У Ренесми впереди целая жизнь, целая вечность! Аро хотел спросить что-то, но его перебил Маркус:  — Будущее бессмертных младенцев мы увидели. Кажется, это достаточно весомые аргументы для их сосуществования с нами, но меня продолжает заботить вопрос нравственности произошедшего. Элис лучезарно улыбнулась:  — Маркус, вы обладаете силой видеть духовное родство. Скажите, вы ощущаете его во мне и Джаспере сейчас? Старший вампир прикрыл глаза и кивнул.  — Так же вы ощущаете его в Белле и Эдварде до сих пор? Я вопросительно подняла бровь, мысленно спрашивая хоть у кого-нибудь, что Элис имеет ввиду и к чему эти вопросы. Джаспер едва различимо пожал плечами, зато Эдвард чуть ухмыльнулся. - Да, именно поэтому я настаиваю, чтобы виновные понесли заслуженное наказание! Элис покачала головой:  — А теперь посмотрите на родство Джаспера и Беллы. На мое родство с Науэлем. Ох… Так вот что значили многозначительные взгляды, которыми обменивались эти двое… Маркус ненадолго задумался, а потом я увидела, как его глаза распахнулись от удивления:  — Родство? Но это…  — Невозможно? Почему? Эдвард все так же продолжает занимать огромное место в сердце Беллы, так же, как и она в его, точно так же, как мы с Джаспером всегда будем родными друг другу. Но время и обстоятельства расставили все так, что Джаспер для меня дорог скорее как брат, наставник, лучший друг, что не делает его душу менее родной моей душе. Я видела, как Маркус глубоко задумался над словами Элис, и внутри встрепенулась надежда, но Кай снова влез в разговор:  — Вы заговариваете нас красивыми сказками, но был факт измены. Эдвард все еще остается ущемленной стороной… — на эти слова сам Эдвард отреагировал утробным рычанием, а Маркус покачал головой, вознамериваясь возразить, но Кай не предоставил ему такой возможности, — Брат, опомнись! Ты знаешь, что есть высшее духовное родство! После Дидимы ты не можешь найти себе спутницу жизни уже сотни лет! Они просто заговаривают нам зубы, это утопия! Лицо Маркуса напомнило страшную маску, видимо слова Кая достигли своего эффекта. Я внутренне собралась, готовая к атаке, но, к моему удивлению, Эдвард коротко хохотнул:  — Попался… — прошептал он, — Элис… Девушка застыла, видимо увидев что-то в будущем, потом ухмыльнулась и направилась к Аро, протянув тому ладонь:  — Прежде, чем вы вынесете окончательное решение, я хочу чтобы вы кое-что увидели. Аро послушно взял Элис за руку и застыл, а когда мысленный сеанс закончился, он уже не выглядел столь самоуверенным:  — Друзья мои, я думаю, нам больше ни к чему продолжать этот разговор. Мы увидели достаточно. Девочка не бессмертный младенец и под влиянием родителей будет тщательно скрывать свое происхождение. Маркус, Кай, я знаю, как вас заботит справедливость, но ни со стороны Элис, ни со стороны Эдварда выставленных претензий мы не услышали. Тем более Элис была столь любезна, что продемонстрировала мне будущее. Родная душа Эдварда сейчас находится ближе, чем он думает, а значит, в нашем присутствии больше нет нужды. Мы уходим. Свидетели тут же поспешили скрыться за деревьями, Кай злобно зыркнул на нас последний раз и, взметнув плащом, удалился, уводя с собой почти всю свиту. Остался Аро и несколько его телохранителей.  — Я рад, что нам удалось решить все миром, — почти извиняющимся тоном проговорил старейшина, прежде чем самому покинуть поле. Я не спешила убирать свой щит, потому что все происходящее напоминало сон, уж слишком быстро Аро сдался и ушел.  — Белла, все хорошо. Они ушли, — промурлыкал Джаспер, подхватывая Ренесми и стискивая нас двоих в объятиях. — Вы в безопасности… От облегчения у меня подкосило ноги, но я все равно отказывалась понимать, что послужил столь резкой смене настроения Аро.  — Элис, что ты ему показала? Девушка пританцовывая подошла к нам и обняла меня:  — На самом деле и то, что он сказал тоже, — она хмыкнула и кивнула в сторону Эдварда, который растеряно смотрел на Уйлин, — А так же то, что его ждет, если он не прекратит этот бессмысленный спор, — поймав мой недоуменный взгляд, она пояснила, — когда Кай напомнил Маркусу про Дидиму, Эдвард уловил в мыслях Аро одну отвратительную сцену. Оказывается, Дидима хотела покинуть клан вместе с Маркусом, но Аро прознал об этом и… нейтрализовал ее, как угрозу. Маркус естественно не знает, какую услугу оказал ему Аро.  — Ох… — выдохнула я, поморщившись и испытывая внезапное сострадание к древнему вампиру.  — К нам это уже не имеет никакого отношения. Вряд ли Аро захочет появляться здесь, зная, какой козырь припрятан у нас в рукаве, — прошептал Джаспер.  — Я просто не верю. Мы действительно победили! А потом, как резко нахлынувшее осознание, раздались радостные вопли, разбавленные волчьим воем. Все спешили обнять друг друга, похлопать и подбодрить. Лишь клан Денали не принимал участие в общем веселье. Скупо улыбнувшись и поздравив нас с удачным исходом, они поспешили удалиться, чтобы оплакать потерю сестры. А к нам подошли счастливые Питер и Шарлота.  — Расскажи нам, Джас, почему ты скрыл, что являешься отцом этой чудесной девочки? — голос вампира был шутливым, но в то же время нотки обиды явно проскакивали в нем. Джаспер выглядел ужасно сконфуженным:  — Когда мы покидали семью, мы не знали, как именно стоит обезопасить Ренесми и Беллу, поэтому решили, что всю нужную информацию вам предоставят здесь. Тем более, существовал вариант, что ты помиришься с Эдвардом, — темные глаза вампира сверкнули ревностью, но, почувствовав мое раздражение, он улыбнулся, — Я так виноват перед вами, Белла. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить…  — Не говори ерунды. Я никогда не сомневалась, что все что ты делаешь, ты делаешь ради нас.  — Белла… Моя Белла… Я счастливо вздохнула, оглядывая наших друзей и союзников. Кажется, впереди нас ждет счастливая вечность…