Раздробленный лёд

      День прошел как и всегда. Как всегда пусто, на автомате, без интереса к жизни. Хотя, у Кейи такой подход был почти ко всему. Ко всему, кроме Дилюка. Только винодел мог немного расшевелить Кейю, заставив его хоть что-то делать. Но ему это не нужно, ему нужно, чтобы Кейя от него отстал. Он сдался. Да, вот так просто. Он не увидел не единого намека в глазах или голове брата, на что он вообще может рассчитывать? Добиваться его и дальше? Так Альберих этим и занимался. Хотел поговорить, хотел доказать, даже спрашивал что ему сделать. Но Дилюк был холоден как и всегда, посему Кейя больше не надеялся на понимание с его стороны. И тот случай с фортепиано рыцарь предпочел бы забыть. Чем терзать себя мимолетным счастьем, ему сожаления и из-за снов хватает. Там ведь Люк добрый. Он не отталкивает его, а принимает и любит. А разве такое возможно здесь? Кейя был свободен лишь во снах, в этой жизни же он был несчастен. Он не жил, он существовал. Просто волочил свое жалкое существование, потому что больше не знал что делать. Убить себя? Может быть. Но, опять же, зачем? Незачем жить, как и незачем умирать. Он был таким всегда, еще с того дня, когда Дилюк оставил на его глазе отметину меча, в душе капитана что-то сломалось. Больше не было смысла вообще к чему-то стремиться. Лучше тогда уж просто умереть, чтобы не доставлять никому проблем и не ощущать тоски после каждого сна, не чувствовать вины после каждого ледяного взгляда Рагнвиндра.       Кстати о льде. Те кусочки, что остались в его коже так и не думали ее покидать. Да, Кейя чувствовал дискомфорт из-за них, но так по крайней мере в его теле всегда был холод и он мог отвлечься на это чувство. Холод приводил его в себя. Холод замораживал его чувство, его слезы, он хотел заморозить свое сердце полностью. Но не мог, пусть и понимал, что его конец уже близок. Скорее всего. Начинался сезон дождей, а значит скоро луна перестанет ему помогать. А лед вряд ли поможет, если что-то снова доведет его до такого состояния. Груз прошлого, того что случилось недавно и собственных мыслей сделали свое дело. Кейя правда понимал, что скорее всего умрет. Хотя, может лучше сразу взять какое-то задание подальше и там уже заморозить себя? Альберих серьезно задумывался об этом, ведь не хотел, чтобы кто-то убивался по нему, если он кому-то и приглянулся. Он был знаком с девочкой Кли, которую уже давно не видел, ибо его мысли о Дилюке затмили все на свете, с алхимиком Альбедо, с которым редко общался, с библиотекаршей Лизой, которая, казалось бы, могла его понять, но Кейя не счел нужным рассказывать ей о своих переживаниях, да и не хотел. У него было много знакомых, тоже рыцарей, с которыми иногда его посылали на задания. Он следил за ними, защищал при необходимости, но так ничего и не почувствовал. Никто из Мондштадтцев не мог разбудить в нем тепло, растопить проклятый лед. Только Дилюк — единственный человек, который Кейе был по-настоящему дорог, и тот отвернулся.       Люк не искал встречи с ним, никогда. Как и сам Альберих перестал. Разбитый и бессмысленный он скитался от одного дела к другому, просто выполняя что скажет магистр и другие важные шишки. Он приносил пользу, считался почетным рыцарем и прекрасным воином, он привлекал людей, возможно, в него даже кто-то влюблялся, когда Кейя еще пытался косить под жизнерадостного. Вот только никакого счастья ему это не несет. А потом вскоре на него легло клеймо, гласившее что он "неполноценный человек". Сейчас люди не особо тянулись к нему, видя потухший взгляд, пустой и безжизненный.       Под конец дня он не пошел в таверну, не хотел напиваться. Теперь он хотел быть собой, точнее, просто быть. Кейя уже потерял себя, забыл. Свой характер, свою сущность. Он лишь помнил что такое мимолетное тепло, боль и слезы. Не сказать что это депрессия. Капитан просто существовал, не зная кто он и зачем вообще живет. Человек и... И все. Это все что он помнил о себе. Помнил свои поступки, помнил как Дилюк не может его терпеть, как не верит ему, и как Кейя в очередной раз бежит от проблем. Бежать, он только и может что убегать. Убегать от всех, убегать к луне. А если и ее не будет, то подальше от людей, чтобы окончательно покрыться льдом. Лед окружал его, окружал мороз. Так пусть он и погибнет в своем же спасении, которое станет проклятьем.       Время только близилось к вечеру, а на небе уже бродили облачка. Сегодня луны опять не будет. Кейя вздохнул, выходя из штаба Ордо Фавониус и топая к выходу из города. Раз сегодня ночная госпожа не посетит его, то ему нечего делать на башне. Лучше тогда пойдет погуляет. Подальше, подальше от Мондштадта. Так далеко, как только сможет уйти. Вдруг, сегодня ему опять станет плохо...       Когда Кейя наконец отошел довольно далеко от города, уже успело окончательно стемнеть. Как он и ожидал, на небе были тучи, закрывая свет луны и звезд. Но пока Альберих был спокоен. Он старался не терзать себя мыслями о брате, ни о чем не думать. Пока у него получалось. Главное не встречаться с Дилюком. Кейя брел по тропе, глядя на то, как тучи беспощадно пожирают небо. Ветер вновь становился сильнее, жестче, холоднее. Не уютно. Хотя, где вообще Альберих чувствовал себя уютно? Можно ли назвать его спокойствие на башне уютом? Луна успокаивает его холодом, он сам замораживает себя, чтобы не чувствовать. А уют — это тепло. Это любовь и забота, это желание жить. А Кейе оно было чуждо. Человек хочет жить, если он счастлив, если ему есть зачем, если есть ради кого. У рыцаря не было такого удовольствия. Да и он сам уже смирился с этим.       Совсем скоро на землю опустился густой мрак. Где-то вдали слышались раскаты грома. Земля еще не успела просохнуть после вчерашнего дождя, а природа уже подкинула следующий. Специально издевается над зависимостью Кейи. Ну или пародирует его слезы. Он не знал.       Кейя брел не зная куда, просто подальше. В лес, в горы, в море, куда угодно, лишь бы не к людям, лишь бы похоронить воспоминания. Он бы хотел закопать их в земле, зарыть глубоко-глубоко и уйти максимально далеко. Но они оставались похоронены лишь в его сердце, периодически всплывая на поверхность и вырываясь очередным приступом слез, которые Альберих предпочел бы вновь заморозить. Лед тушит огонь, какое бы яркое пламя ни было, лед превратится в воду и затопит даже самое огромное кострище. Лишь об огонь винодела Кейя обжигался. Пламя Дилюка жгло, обжигало кожу. Раньше оно лишь согревало, а сейчас убивает. Наверняка Люк даже не догадывается, насколько больно его названному брату день за днем. Он считает Кейю лжецом, считает, что все что они пережили было для него ничем. Но ведь нет. Альберих вспоминал прошлое каждый вечер, каждую ночь убиваясь по тому, чего не исправить. Так тупо, так глупо, глупо переживать из-за непоправимого, но Кейя не мог просто забыть. Очень бы хотел, но не мог, каждый раз возвращаясь к болезненным воспоминаниям и угнетению.       Альберих и не заметил как снова оказался под дождем, как шел в сторону его бывшего дома, к винокурне. Лишь когда перед лицом замаячили огни, он поднял взгляд. Ну как перед лицом, совсем близко подойти он еще не успел, стоя на склоне и глядя на здание, которое когда-то было для него самым родным. Сейчас же оно выглядело зловещим, неприветливым, чужим. Владелец этого дома ненавидел капитана, значит и все строение будет для него врагом. Хотя, сейчас уже скоро ночь наступит, так что встретить поблизости Дилюка было очень маловероятно. Если бы Люк прошелся здесь, он бы прогнал Кейю куда подальше. Хотя, что ему тут делать? В дождь на улице, когда миновал вечер. Он ведь не такой как Альберих, он способен сам справиться с прошлым. Если он его вообще еще помнит. Хотя, если бы не помнил, то не отвергал? Или это может быть уже личная неприязнь.       Помедлив, Кейя присел на траву, смотря на винокурню. Рядом тускло светилась статуя семерых. Альберих не молился архонтам, не просил их разрешить его проблемы. Он знал, что это бесполезно. Или капитан решает свои проблемы сам, или их не решает никто. Он выбрал второй вариант. Кейя ведь уже знал решение, но понимал что оно не достижимо. Его душу мог согреть только Дилюк. Никакое одеяло, солнце или кипяток не согреют его так, не доберутся до сердца. Альберих закрыл глаза. Представил, какого было бы сейчас оказаться рядом...       Рядом с Дилюком было бы тепло. Не только из-за того что он обладатель Пиро Глаза Бога. Люк был его родственной душой, был ему родным. Если бы он не ненавидел, взгляд алых глаз был бы таким теплым, таким нежным и приятным. Кейя еще больше опустился в фантазии. Он представлял, как касается винодела, как ощущает жар его тела и легкий запах вина. Как проводит рукой по огненным прядям, запуская пальцы в волосы. Дилюк всегда следил за своими локонами, из-за чего те были мягкими и послушными, одно удовольствие. Кейя представил, как подходит ближе, обхватывая торс и обнимает, прижимаясь к груди. Как крепкие руки обнимут его в ответ и рыцарь расплавится в этом тепле и уюте, просто утонет в нем. Как бы он хотел очутиться с братом в теплой комнате, прячась от дождя. Просто сидеть рядом, даже ничего не говорить, просто чтобы Кейя видел, что его любят...       Слезинка скатилась по щеке, очерчивая слабую улыбку. Впервые за долгое время он улыбался. Улыбался своим фантазиям, которые никогда не станут правдой. В которых он хотел бы жить. И пусть он не сможет. По крайней мере, Кейя мог представить. Он понимал, что сделает себе лишь хуже. Что по возвращению в реальность вновь расплачется как дитя от кошмара, расплачется потому что не захочет снова оставаться один. Снова ощущать тяжесть на спине, нести груз на душе. Вину, сожаление, боль. Тепло, что ненадолго пробиралось к нему в сердце очень быстро затухало под тяжестью льда, которым Кейя сам себя окружил. Открыв глаза, он снова поднял взгляд. Все так же лил дождь, все так же горели окна винокурни, а сам Альберих все так же был один. Он обнял себя за плечи, опуская голову и вновь жмурясь. И зачем он только думал, зачем представлял. Сам же сделал себе хуже, сейчас вновь покрывая себя коркой льда. Его теперешнее состояние и рядом не стояло с тем, что было вчера, но он все равно хотел избавиться от этих эмоций, все равно хотел перестать чувствовать.       Лед снова вцепился в его плечи, а те кусочки под кожей вновь стали разрастаться. Больно, но не достаточно. Сильнее, Кейя хотел заморозить себя сильнее. Здесь его никто не увидит, никто не застанет, он сможет спокойно... Убить себя? Нет. Не здесь. В данный момент тут пусто, но не днем. Где-то глубоко мелькнула мысль помереть прямо на глазах у Дилюка. Ребячество. Чего он этим добьется? Только окончательно испортится в его глазах, если еще есть куда. Если и умирать, то далеко от людей, чтобы никто и никогда его не нашел. Хотя, если учитывать тот факт, что Кейя начинает морозить себя по все меньшим поводам, не исключено что однажды его тело замерзнет само по себе, просто по рефлексу. Просто привыкнув к легкому решению. Оно больше не захочет бороться, не захочет пытаться. Просто превратит себя в лед. Кейя был почти уверен в этом, ибо сам он стал все сильнее привыкать к обморожению.       Корка снова охватила его спину и плечи, перебиралась на шею. И как Альберих до сих пор не заболел? Тоже следствие Крио магии? Неважно. Так или иначе, он не умирал, а это главное. Дождь продолжал бить его по голове, радуя лед благоприятным холодом. Волосы снова слиплись, не только от воды, но и от грязи. Одежда прилипла к телу, хотя, правильнее сказать примерзла. Лед продолжал пожирать его, постепенно пробираясь под кожу, из-за чего Альберих снова дернулся, вскрикивая и жмурясь. Щеки обдул холодный ветер. Дождь не оставил ни одного сухого местечка, приглашая лед захватить и Кейино лицо. Дважды "говорить" не пришлось и иней уже осел на его щеках и ресницах. Кейя бледнел, дрожал и почти не мог пошевелиться. Лед убивал его, однако не мог добить до конца. Альберих знал: пока он не заморозит себя полностью, перекрыв дыхание и разорвав горло, он не умрет. Хотя, от кровотечения может, ибо лед оставлял за собой раны. А Кейя и не заметил, как истекает кровью. Точнее будет истекать. Сейчас почти все его тело поглотил лед, чья корка становилась все толще, сосульками прорезая одежду, а потом и кожу.       Спустя пару часов Альберих наконец дошел до такой степени физической боли, чтобы не чувствовать душевной. Из глаз сыпались льдинки, от чего начали болеть глаза. Еще и глаз под повязкой стал подозрительно колоть, будто сам превратился в лед. Кейя уже не дрожал, просто не мог, ибо примерз окончательно. Сейчас на траве было нечто, закованное в лед почти целиком. Но нужно было знать меру. Нельзя было вот так помереть на видном месте, посему Альберих приоткрыл глаза. Он почти ничего не видел, картинка плыла. Но он пытался двигаться, шевелиться, разрывая ледяной покров. Было больно, брызнула кровь, заставляя снова зареветь, однако он все таки освободился. Несколько осколков все же осталось в его теле, но Кейя хотя бы мог подняться на ноги. На землю осыпались сосульки вперемешку с кровью и даже пару алых кусков. Мерзость. Альберих надеялся, что утром солнце растопит всю эту гадость.       Он вновь взглянул на здание. Свет не горел, было ведь уже поздно. Капитан еще несколько секунд глядел в сторону винокурни, после развернувшись и пойдя прочь. До рассвета еще далеко, а у него еще осталось одно дело.       Кейя шел долго, опустив взгляд под ноги, дабы снова не нарваться на места воспоминаний. В замороженном состоянии ходить было бы не удобно. Хотя, лед в его теле и так не таял, торча из ран на руках и плечах. Надо будет потом это спрятать. Потом. Сейчас Альберих шел еще с час, пока не добрался до пещеры. Маленькая, с углублением в стене и укрытую от лишних глаз. Здесь никто не найдет кусок нетающего льда. Рыцарь прошел в пещеру, осматриваясь. Места мало, но вполне достаточно, чтобы сесть в углу. Кейя коснулся каменной стены. Такая же холодная. В последнее время холод привлекал его. Он представил, как однажды сядет здесь, закроет глаза и расслабится. Холод пронзит его сердце, вытащив все мысли. Покроется корой льда, которая будет расти с каждой минутой, через пару часов перекрыв Кейе доступ к кислороду. Но он умрет раньше. Лед просто пронзит его тело, так что Альберих не успеет задохнуться. Легко. Он ощутил облегчение. Облегчение от того, что скоро все закончится. Осталось только дождаться задания или снова состояния отчаяния, тогда Кейя прибежит сюда.       А пока ему нужно было возвращаться. Пока дойдет до города, пока переоденется, пока приведет себя в порядок уже утро наступит, посему он развернулся, пойдя обратной дорогой. Дождь и не думал прекращаться. Медленно, ибо идти быстро было проблематично, Кейя добрался до ворот, заходя в город и бредя к себе. Он все так же смотрел под ноги, стараясь не думать опять о прошлом. Сейчас он в городе, значит должен вести себя как человек, как якобы живой. Альберих особо не помнил, как оказался в комнате перед зеркалом. Черт дернул его поднять повязку. Глаз был бледный, зрачок слился с белком. Ресницы все такие же белые. Ну конечно, этим то глазом Кейя не пытался видеть, посему не вытащил оттуда лед. На его шее тоже были следы от ледяной корки, все еще немного вытекала кровь. Ну и гадость. Альберих поморщился, снова пряча глаз под повязкой и отходя, переодеваясь и стирая с кожи остатки крови. Приведя себя в порядок, он взглянул на время. Скоро рассвет, а дождь все лил. Чувствуется, под конец своей жизни Кейя точно возненавидит это погодное явление.       Оставшееся до утра время он предпочел проспать. Если можно так назвать состояние беспамятства, в которое Кейя лежал на кровати и не шевелился, закутавшись в одеяло. Зачем? Да он и сам не понимал. Так и так ему было холодно, просто одеяло приятное на ощупь. Ему ничего не снилось. Оно и к лучшему. Времени на "успокоение" себя не было, нужно было выходить на работу.       Очередной день, когда Кейя сдерживал лед в своем теле. Точнее, день бы был обычный, если бы ему не поручили сегодня проверить лагерь хиличурлов вдали от города. Вроде обычное поручение, вот только там он встретил нескольких магов Бездны, да еще и Крио. С ним послали и несколько обычных рыцарей, посему Кейя даже не думал о своих планах, выполняя поручение. Ничего интересного. Только если то, что лед магов немного задел плечо капитана, из-за чего сосулька под кожей вновь немного разрослась, снова протыкая тело, заставив Кейю стиснуть зубы, дабы не выдать себя. Он позволял льду пожирать себя. Так или иначе, он бы все равно замерз. Просто так Альберих немного привыкнет к постоянной физической боли.       Сегодня дождя не ожидалось, однако на небе все еще бродили тучки. Издевается. Опять ночная гостья не посетит его. Хотя, нужна ли луна ему теперь, когда Кейя уже вынес себе приговор? Да и лед успокаивал его его не хуже, просто дольше и оставляя на теле следы, из которых то и дело вытекала кровь. Альберих уже не боялся этих страданий, гораздо страшнее было снова ощутить душевную боль. Раны можно зашить, залечить, но не сердце.       Сомневался ли Кейя в своем решении? Нет. Он уже все точно решил. Раз начал, раз лед уже не тает, то нужно доламывать до конца. Не только по этому. Мысли продолжали его терзать. Как бы он не старался, Дилюк все так же смотрел на него своими холодными глазами. Этот вид отпечатался в памяти капитана уже навсегда, ясной картинкой всплывая каждый раз, когда воспоминание просыпалось в нем вновь. Снова и снова, одно и то же каждый раз. Альберих уставал с каждым разом, все больше желая наконец закончить свои мучения. Почему он еще не сделал это сейчас? Ждал нужного состояния, или задания, или может еще чего. Ясно было одно: он не ждал чуда. Уже давно не надеялся на Дилюка, брат не простит его. Кейя уже смирился.       Сегодня вечером он планировал попытаться нормально поспать. Именно поспать. Перед смертью надо попробовать как можно больше. Может, напоследок ему приснится что-то прекрасное. Закончив со своими делами, Альберих пошел к себе, падая на кровать. Солнце только-только закатывалось за горизонт, посему спать еще не хотелось. Но Кейя хотел попробовать. Проспать всю ночь, как делают люди. Поворочавшись немного, капитан решил уже закинуться чем-то посильнее, чтобы наверняка вырубиться. Вроде что-то такое у него валялось. Проглотив сразу штук пять, что уже превышало норму раза в два, Кейя упал на кровать. Измученное тело отключилось через несколько минут. Альберих наконец провалился в забытье.       Сон встретил его очередным дождем. Даже тут ливень. Рыцарь даже немного разозлился. Сколько можно лить уже. Только сейчас он обратил внимание, что ноги несли его в "Долю Ангелов". В таверне было неестественно пусто. Только фортепиано, Кейя и Дилюк за стойкой. Кейя понял, что это за сон, но все равно решил ломать до конца. Может, если он умрет здесь, то умрет и наяву? Хотя, плохой план. Он ведь сказал себе не умирать на людях. Да плевать. — Мастер Дилюк, не подскажете, почему сегодня так пусто? — с ходу начал Кейя. Он не заботился о том, что винодел ему ответит. Сам Рагнвиндр обернулся, взглянув на капитана. Алые глаза смотрели на него с сожалением. — Что? Кейя моргнул. Он ожидал чего угодно, криков, оскорблений, но только не такого взгляда. Дилюк вышел из-за стойки, подходя к брату. Тот сделал шаг назад. — Ты кто такой и где Дилюк? Бармен и правда не был похож на себя. Слишком добрый, слишком искренний. — Это я, Кейя, — тихо произнес он, еще приближаясь и протягивая ладонь. Альберих опустил на нее взгляд. Еще живая душа крикнула ему взять за руку, воспользоваться возможностью, пока можно было, а ледяной разум приказал отстраниться, ведь Кейя уже решил. Он не будет счастлив. Не будет в реальности, но это ведь сон. Ничего ведь не случится, если он...       Рыцарь тоже немного приблизился, осторожно касаясь ладони. Он почти обжегся о теплую кожу и хотел уже отдернуть руку, если бы Дилюк не взял его кисть в свою. Потом еще ближе и... И вот Кейя стоит в теплых объятиях крепких рук. Он замер. Застыл как лед, вот только сами ледышки в его теле тут же растаяли. Тепло, нет, жарко. Жар потек по коже, по сосудам, разливаясь до самого сердца, заставляя его забиться чаще. Альберих зажмурился, поднимая голову, дабы не дать волю слезам. А Дилюк не отпускал. Он все еще не отпускал, не отталкивал.       Кейе понадобилось довольно много времени, прежде чем смочь пошевелиться и обнять в ответ. Сначала очень аккуратно, неловко, а потом с силой цепляясь, сжимая в пальцах одежду и жмуря глаза. Дилюк обнял крепче, стискивая брата в руках, после немного погладив по спине. Нет, все, это было уже выше сил. Не выдержав очередного прилива тепла, Кейя ткнул носом в чужое плечо и снова сорвался на плач. Он рыдал так часто, чаще уже от физической боли, но сейчас причиной его слез было то, что он снова обжегся. Обжегся об объятия и счастье, что окутали его. Дилюк не отпускал, он не стыдил его за плач, лишь успокаивающе гладя спину и иногда по грязным синим волосам. Альберих сдался, падая в сильные руки и больше не сдерживая себя. Он выпустил из души все что накопилось, обмякнув лишь через несколько минут. Рагнвиндр все еще крепко держал его, прижимая к себе. — Прости меня.. — очень тихо проговорил Кейя, в очередной раз жмурясь, стараясь цепляться за широкую спину. — Прости меня, Дилюк... — Я уже давно тебя простил, — шепчет винодел прямо на ухо, все так же не давая брату упасть. От теплого дыхания у капитана забегали мурашки по коже, сердце снова быстро застучало. "Я уже давно тебя простил". Люк не злился на него, не ненавидел, не проклинал, не отвергал. Кейя так хотел этого в реальности, но смог добиться лишь во сне...       Альберих приподнял руку, прикасаясь к пламенным волосам. Даже здесь они были мягкими и приятно пахли. Рыцарь осторожно провел ладонью по алому затылку, после вплетая пальцы в пряди, слыша как расслабленно выдыхает Дилюк. Осторожно гладит, поглядывая на лицо бармена, что положил свою голову брату на плечо, так и не отпустив его. Приподнимаясь, Кейя ткнул лицом в мягкие волосы, закрыл глаза, глубоко вдохнул и широко улыбнулся. Счастлив. Он был счастлив как никогда. Нет никого счастливее его, никто на свете не познал такого облегчения, как он. Огромный груз свалился с его плеч, глаза снова немного заслезились. Альберих вновь обхватил Люка руками, снова прижимаясь к нему. Он совершенно забыл, о том что спит. Он помнил лишь о том, что все изменится. Что все уже изменилось. И чувствовал, что сейчас бесконечно счастлив. Ему больше ничего не нужно от этой жизни. Ни богатства, ни высокая должность, даже дом ему был не так дорог. Да что говорить, Кейя бы отдал все что имел ради таких объятий. Таких искренних и настоящих, таких теплых и любящих, таких долгожданных.       Не известно, сколько они так стояли. Хотя, капитан и не следил за временем. Он просто старался держаться как можно ближе, не отпускать ни на секунду. Дождь на улице больше не угнетал его, раны на теле больше не болели. Ничего больше не имело значение, пока Дилюк был рядом. А он не просто был рядом, он тоже отвечал Кейе привязанностью, он дарил ему тепло. — Люк, я.. Так люблю тебя, пожалуйста, никогда не оставляй меня снова, — как можно тише прошептал Альберих, снова закрывая глаза и зарываясь лицом в теплые волосы. Он не думал, что Дилюк ответит ему, но... — Не оставлю. Никогда не оставлю, потому что тоже люблю. Он проговорил это так же тихо, так же любя и чувственно, посему Кейя просто не мог не поверить ему. Из глаз снова скатилась слезинка. Ему так перехотелось умирать, так захотелось жить. Жить рядом с братом, чтобы они всегда были вместе. — Ты тоже никогда не покидай меня. Кейя кивнул не раздумывая. Он не мог. Больше не мог покинуть его. Как же можно. Капитан желал быть рядом больше всего на свете. — Конечно, конечно не покину. Обещаю, что больше никогда не поступлю как раньше, я никогда не предам тебя. Сходу Альберих наобещал кучу всего. Но ведь он обещает это здешнему Дилюку. Который во сне, который его любит. "Любит". Кейя даже подумать раньше не мог, что услышит от винодела такое. Что он его любит. В реальности ведь все иначе...       Рыцарь вздрогнул. Только сейчас разум достучался до него. Что это все сон, не реальность. Когда наступит утро, все это исчезнет. Дилюк исчезнет, а Кейя снова останется один. Его сердце снова пронзила боль, но он больше не мог заморозить себя. Все, что он мог сделать, это вцепиться обеими руками в брата и зажмуриться. "Нет, это тогда я спал, а сейчас я в реальности, ты не покинешь меня, не оставишь. Ты же обещал". Так больно, что Альберих снова разрыдался на плече Рагнвиндра, вновь сжимая в пальцах одежду. — Не оставляй меня, не исчезай, пожалуйста, не бросай меня снова, — зашептал Кейя, стараясь выговаривать слова через всхлипы. Дилюк не ответил. Он молчал, снова молчал, заставляя капитана реветь еще сильнее, чуть ли не выть от боли. Он не хотел, так не хотел возвращаться в одиночество. В тот мир, где в его душе нашла жилье лишь тоска и лед. Снова надрываться, снова ненавидеть себя, снова быть пустым. Лишь когда сон стал растворяться, когда Кейя снова взвыл от отчаяния, он услышал шепот брата. — Я всегда буду рядом с тобой, всегда, даже после твоей смерти. Прежде чем совсем исчезнуть, Дилюк ткнул носом в ухо Кейи, за пару секунд до того как последний подорвался на кровати, часто дыша и распахнув глаза, из которых все еще текли слезы.