Раздробленный лёд

      В одно мгновение Кейя снова распахнул глаза. Лицо обдул холодный ветер, тело болело. Альберих сморгнул пелену с глаз, приподнимая голову. Он снова был в той пещере, снова с раненными руками и плечами, снова с тяжестью на сердце. Взгляд все еще не сфокусировался, из-за чего Кейя видел все размыто, но точно мог разглядеть свет, что проходил из дыры в потолке пещеры, ощущать ледяной пол под собой. Он снова был здесь, снова вернулся оттуда, где было так хорошо. Альберих закрыл глаза, вновь обронив слезинку. Совершилось то, чего он так давно хотел, и все равно кто-то вырвал его из личного рая, вернув в реальность, из которой Кейя так хотел сбежать.       Лишь потом он ощутил, что лежит на чьих-то руках. Таких теплых, сильных. Через силу рыцарь снова приподнял веки, взглянув на источник тепла. Он лежал на руках Дилюка, что старательно отрывал от брата куски льда, отбрасывая их в сторону, периодически зажигая в ладони огонек в попытках растопить корку. Совсем скоро Кейя смог глубоко вздохнуть, через секунду заходясь в страшном кашле, жмуря глаза. Дилюк взглянул на него, остановившись на пару мгновений, однако ничего не сказал, после продолжив высвобождать капитана из оков льда, в которые он сам себя заключил.       У Кейи не было сил даже на то чтобы присесть, посему ему он был вынужден всем весом облокотиться на брата, снова закрывая глаза. Он не соображал, что происходит, не мог поверить, что Дилюк рядом с ним и пытается вырвать горе-самоубийцу из бездны смерти, куда он сам и спрыгнул. Кейя просто старался согреться в крепких руках, невольно расслабляясь и наклоняя к Люку голову. Неважно, что будет дальше, он ничего не знал, не понимал, лишь ощущая приятное тепло рядом с собой, стараясь раствориться в нем. А тепла и правда становилось больше, Кейя согревался, совсем обмякнув и вскоре провалившись в дрем. Он впервые за долгое время крепко уснул, забылся приятным сном, не чувствуя боли и стараясь вдохнуть больше знакомого запаха.       Непонятно сколько времени прошло, прежде чем Альберих проснулся. Первое, что он заметил, это то, что он был закутан в одеяло и лежал на подушке. Оглядевшись, Кейя понял что находится в комнате винокурни. Стоял терпкий запах дерева и едва уловимый аромат одеколона, витавший в воздухе. Окно было приоткрыто, проглядывались лучи солнца и ясное небо, слышалось щебетание птиц. Форточка была немного приоткрыта, из-за чего лица Кейи немного касался теплый ветерок, чуть вороша темные волосы. Альберих вдруг заметил на руках бинты, после ощутив их же и на остальных местах где лед оставил раны. Сейчас же ледяных осколков капитан нигде не ощущал. Ему наконец было тепло. Он все еще был сонным, медленно моргая и смотря на улицу, немного неуклюже переворачиваясь на бок. Вскоре он вновь прикрыл глаза, выдыхая. Ему вспомнилось, как он лежал так раньше. Комфортно и спокойно, так хорошо, как нигде и никогда не было. Так было и сейчас.       Кейя уже почти снова провалился в дрему, как вдруг дверь тихо приоткрылась и шаги приблизились к кровати. Альберих не стал открывать глаз, однако понимал, что не походит на спящего. Вот, чья-то теплая ладонь коснулась его головы. — Рыцари Ордо Фавониус слишком чувствительны и бестактны, — так же негромко проговорил Дилюк. — Бросаются навстречу верной гибели. Кейя не выдерживает и поднимает взгляд, сталкиваясь со взглядом рубиновых глаз. Он приоткрыл рот, в попытке что-то сказать, однако лишь снова закашлялся, жмурясь и слыша тяжелый вздох рядом с собой. Альберих расслышал в голосе брата ту самую нотку заботы, за которой гнался когда-то. Капитан снова взглянул на винодела, немного приподнимаясь с кровати. Почему-то, он больше не боялся его, не переживал, что Дилюк его оттолкнет или разозлится. Рагнвиндр был более открытым, с почти неприкрытой эмоцией глядя на брата. Вот только что это за эмоция Кейя так и не смог понять. То ли из-за все еще не отошедшей сонливости, то ли Люк сам не знал, что чувствует. Кейя лишь старался заглянуть в самую душу Дилюка, убедиться в его искренности. — Зачем ты пошел туда? Альберих приоткрыл рот для еще одной попытки ответить, однако Рагнвиндр лишь прислонил палец к своим губам, призывая молчать. — Не мучай горло. Хочешь сказать, что только из-за задания? Кейя замешкался. Это ведь было неправдой. Если бы причиной было только поручение, он бы пошел туда с кем-то и не встал бы не пути Крио луча. Папоротник был бы мертв, если бы Кейя сам не захотел умирать. Он потупил взгляд в пол. Если соврет, Люк точно это увидит и будет плохо, а если скажет правду... — Ну? Альберих мотнул головой и опустил ее на подушку, закрывая глаза. В этот момент он несколько раз проклял себя, что не ушел далеко-далеко, в ту пещеру на окраине. — Зачем ты хотел покончить с собой, Кейя? Этот вопрос заставил рыцаря чуть вздрогнуть, после немного вжимая голову в плечи. А Дилюк продолжал. — Твой меч валялся слишком далеко, так только ты сам мог его выкинуть. Ты был один, хотя если бы правда собирался прикончить этот сорняк, то взял бы еще кого-то. Тебя не было несколько чертовых дней, Кейя. Альберих натянул одеяло повыше, стараясь спрятаться под ним. В эту секунду он ощутил себя таким жалким перед братом. Недо-самоубийца. Пошел на гибель в таком очевидном месте. А если бы его нашел кто-то другой? Да и своей глупой выходкой он заставил Дилюка заморачиваться с его ранами и тащить домой. Кейя снова зажмурился. — И наконец, ты застыл в слишком спокойной позе. Ты не собирался сражаться, ты пришел умереть. И был рад этому, ведь на твоем лице была улыбка. Капитан окончательно съежился, немного поджимая ноги. Вдруг, одеяло сдернули с его головы, заставляя жмуриться еще и от света. Не было ни удара, ни оскорблений, ни обвинений. Дилюк просто испустил вздох, полный усталости и некой грусти. Через пару секунд, Альберих снова взглянул на него, приподнимая голову. Винодел сидел рядом с ним на краю кровати, глядя в пол и сцепив руки в замок. — А что если бы я не нашел тебя? Не успел, пока ты окончательно не помер в этом куске льда? Ты представляешь, что бы случилось с городом? Пусть фраза была сказана серьезно, Кейя не услышал в ней обвинения. — Ты представляешь, что бы случилось со мной? Рыцарь моргнул, молча глядя на брата. Он не мог ничего сказать, но правда очень хотел. Кейя смотрел с немым вопросом. "Почему?" — Чарльз передал мне твои слова, — через некоторое время обернулся Рагнвиндр. — Тогда я подумал, что это звучало как прощание. Сейчас я понимаю, что это им и было, — Люк глядел прямо на брата, будто тоже старался заглянуть в душу. — Это из-за меня ты пошел на такое? Тогда в таверне ты говорил серьезно? Капитан смог лишь слабо качнуть головой на оба вопроса, соглашаясь и смотря в сторону. В нем вновь заворочались мысли, что Дилюк разозлится, скажет что Кейя слабак и еще как-нибудь оскорбит, ведь Альберих был как никогда уязвим сейчас: был ослабшим, больным и слишком расслабившимся. Краем уха он услышал, как тихо рвутся бинты на руке, по которое вновь невольно стал вырастать лед, снова въедаясь в кожу. Кейя уже успел забыть это чувство, когда тебя пожирает твоя же магия. Рыцарь зажмурился, отворачивая голову. Он должен был снова охладить свои эмоции, снова защититься, снова покрыть сердце льдом... — Даже не думай, — резко пригрозил ему Дилюк, хватая замерзающую руку, после осторожно обхватывая ее ладонями, растапливая наросшую корку льда, вновь согревая кожу. Кейя даже чуть вздрогнул, снова посмотрев на винодела, натолкнувшись на серьезный но... Сочувствующий взгляд. Люк не злился на него, понемногу опуская его руку, но не отпустив ее, осторожно проводя пальцем по бинтам. Альберих смотрел в глаза брата, не замечая как постепенно его душа успокаивается, как он вновь расслабился. А взгляд Рагнвиндра был все таким же немного печальным. — Я вытащил тебя из той глыбы и спас не для того, чтобы ты снова начал мучить себя этим проклятым холодом, — он взял ладонь Кейи в свою, немного наклоняясь. — Послушай же меня. А Кейя? А что он? Альберих лишь обронил еще слезинку, едва ощутимо сжимая теплую ладонь своей холодной, вновь осторожно приподнимаясь. Он хотел быть ближе, хотел коснуться больше, хотел чтобы было как во сне. — Верю я тебе, слышишь? По крайней мере в то, что тогда в таверне ты говорил серьезно, что ты правда хотел помириться со мной, — он немного запнулся. — Я думал над этим все это время. Капитан чуть тряхнул головой, осторожно присаживаясь и немного прочистив горло. — Ты.. Т-ты простишь меня? — очень тихо и хрипло выговорил он, снова сжимая ладонь Люка. Тот же лишь в очередной раз вздохнул, опуская взгляд на их руки. — Мне все еще сложно полностью довериться тебе. Я просто не могу, пока не могу. Кейя молча смотрел на него, колеблясь, после так и не решаясь протянуть руки для объятий, тоже опуская голову. Однако через пару секунд Дилюк поспешил добавить, приподняв голову: — Но я попытаюсь поверить. Правда попытаюсь, Кейя, — было видно, как тяжело ему дается искренность, ощущалось, как винодел то сжимает ладонь синеволосого, то чуть отпускает, но все так же продолжает смотреть на брата. — Тогда уж наберись терпения, потому что я не могу так сразу выбросить из головы прошлое. Слишком много между нами произошло, слишком много еще произойдет и мне нужно время. И тебе я уверен тоже. Альберих тоже вернул взгляд на Рагнвиндра, пару раз моргнув, после беря его ладонь второй рукой, заглядывая в глаза. Они сидели так еще несколько минут, прежде чем на лице капитана возникла едва заметная улыбка. Такая слабая, но безумно искренняя, что Дилюк не мог ей не проникнуться, беря Кейю за две руки и сам того не замечая бережно сжимая их. Люк сделал это так осторожно, будто ладони были хрустальными и могли в любой момент треснуть. И рыцарь это ощутил, приподняв уголки губ чуть выше. Винодел мог бы оставить опеку над Кейей горничным, или передать в город, но не сделал этого и капитан был почти уверен, что не сделает и потом. Вновь тепло как алкоголь разлилось по телу. Но вино помогало не чувствовать, а Дилюк наоборот распалял эмоции Кейи все сильнее каждым осторожным касанием. Люк снова провел большими пальцами по смуглой коже, от чего у Альбериха пробежали мурашки по спине, а сам он придвинулся еще немного, стараясь не отпускать.       Но через несколько минут Рагнвиндр все же ослабил хватку, из-за чего Кейя вновь чуть погрустнел. — Я принесу тебе поесть. Вряд ли ты сейчас сможешь встать с кровати. Только сейчас рыцарь понял, как хочет есть. Живот стало немного тянуть, а сам Альберих кивнул. Ему казалось, что сейчас он съест безумно много, но просить великих богатств у брата он точно не собирался. Самое большое богатство для Кейи сейчас было само присутствие Дилюка, его забота, его искренность, которой он был бесконечно рад. К хорошему быстро привыкают, вот и Кейя почти позабыл, как жил буквально несколько дней назад. Как убивался из-за каждого сна, как удерживался, чтобы не заморозить себя живьем прямо на улице, как ревел ребенком от усталости и боли, что прочно обосновались в его теле, и что лишь лед мог его успокоить, с каждым разом пожирая все больше. Лишь сейчас капитан понял, как благодарен Дилюку. Даже за эти казалось бы незначительные моменты их близости. Дилюк спас его не только от смерти, но и от самоугнетения, что пожирало Кейю изо дня в день. Альберих вспомнил, как ему было плохо одному. В те моменты это было невыносимым и он лишь и думал о том, как поскорее покинуть этот мир и с каким счастьем он пойдет на смерть. А сейчас это казалось призрачным сном, простым кошмаром, который не имеет ничего общего с реальностью. Не смотря на то, что они еще далеко не так близки как раньше, Кейя был рад и этому. Тому что он снова может касаться брата, что может не бояться его. Конечно, Альберих еще не скоро избавиться от своей привычки при малейшей угрозе прятаться под коркой льда, но ведь теперь Дилюк ему поможет, правда? Кейя не будет требовать от него сразу всего, не будет торопить. Рыцарь уже был счастлив узнать, что брат не ненавидит его.       Он кивнул, через пару секунд тоже осторожно отпуская и вновь ложась на кровать. Рагнвиндр поднялся, отходя к двери, провожаемый взглядом Кейи. Когда первый так же тихо вышел, Альберих вновь взглянул на улицу, снова слабо улыбаясь. Насколько легко сейчас ему было, несколько тепло и хорошо. Он сможет какое-то время побыть здесь, в его настоящем доме с близким человеком. Пока у них есть возможность быть рядом друг с другом, капитан решил, что не упустит этот шанс и постарается сблизиться, воплотить то, чего хотел уже много лет. Сейчас Кейя снова в это поверил.       Через некоторое время Дилюк вернулся с тарелкой еды. Альберих вновь взглянул на него, снова невольно чуть улыбаясь. Ему было приятно, что Рагнвиндр думает и о таких мелочах, как раны на ногах Кейи, из-за которых ему больно ходить и слабости в теле. Сейчас ему было так легко улыбаться. Хотя раньше любая эмоция на лице вызывала дискомфорт. Винодел снова сел на кровать. — Садись, — произнес он, ставя тарелку на колени брата. — Только не урони. Кейя присел, вдохнув. Из-за приоткрытого окна воздух в комнате был свежим, приятным, а от самого алоглазого веяло тем самым одеколоном. У Дилюка был хороший вкус, если это касалось выбора парфюма. Такой аромат подчеркивал его серьезность и сдержанность, не был слишком вызывающим и ярким. И все же, Кейя ведь помнил прошлого Дилюка. И ему тогдашнему этот запах совсем бы не подошел. Но это неважно. Альберих любит владельца винокурни и таким, всегда будет любить. — Спасибо, — поблагодарил он, присаживаясь и немного потянувшись. Он говорил все еще хрипло, но все таки говорил. — Лед так ноги поранил, что сам я бы даже с кровати не встал. — Вот пусть послужит тебе уроком, и ты не будешь больше терзать свое тело этими проклятыми сосульками. Рыцарь чуть кивнул, принюхиваясь к запаху еды. Все таки он был ужасно голоден, бросив взгляд на брата, после принявшись поедать даже выглядящее вкусно мясо с морковкой. К нему вновь вернулся аппетит, хотя раньше он буквально заставлял себя есть, чтобы не помереть без еды. Дилюк же молча наблюдал за ним, думая о чем-то своем. Быстро расправившись с обедом, или ужином, Кейя снова поднял взгляд на брата. — А сколько вообще времени? Дилюк повернул голову в сторону, взглянув на часы. Однако, от тех уже даже тиканья не было слышно. — Часа два может, — Люк вернул взгляд на Кейю. — Ты спал полтора дня. Сколько ночей ты провел без сна? — Много, — вновь глянул куда-то вниз Альберих, после тихо вздохнув, снова ложась на кровать. — Я долго не мог нормально уснуть. — Почему? — повел бровью Дилюк, поднимаясь и забирая посуду. — Гулял за городом, сидел на башне, — Кейя пожал плечами, немного прокашлявшись. — Да и не мог поспать спокойно. То сны снились, то еще что. Рагнвиндр лишь чуть кивнул, отходя к двери, после снова оборачиваясь. — Тебе принести что-то от горла? Хрипишь до сих пор. Капитан снова чуть улыбнулся про себя. Каким все таки Дилюк был внимательным. — Да, пожалуйста. Винодел вновь кивнул, удалившись из комнаты. А Кейя глядел ему вслед и думал. Интересно, что чувствовал к нему Дилюк? Простил ли? Правда ли хочет заботиться? Если бы не хотел, то не трепался бы сейчас над ним, не смотрел бы так грустно. Кейя мог поклясться, что Люк был искренним с ним. Хотя, можно ли вообще теперь воспринимать обещания Альбериха всерьез, если он может так легко покончить с собой, порвав со всеми долгами? Об этом он серьезно задумался, даже немного поникнув. Что, если Дилюк из-за этого снова не поверит ему? Размышления прервал сам владелец винокурни, заходя в комнату с чашкой и снова садясь рядом с братом. Последний поднял на него глаза. — Пей, — протянули ему чашку. — Только теперь говори поменьше. — Дилюк, — Кейя приподнялся, после присев и опуская взгляд на свое отражение. — Мои слова все еще имеют для тебя какой-то вес? Рагнвиндр немного удивленно похлопал глазами. — Почему ты спрашиваешь? Альберих пожал плечами, глядя на себя в чашке, после закрыв глаза и обхватывая ее ладонями. — Ты сам знаешь, — тише добавил он. Дилюк и правда знал, о чем говорит его брат. Но что он мог ответить? Алые глаза окинули Кейю взглядом, а руки осторожно легли на смуглые ладони, тоже немного придерживая чашку, от чего рыцарь снова взглянул на винодела, поднимая голову. Люк тоже смотрел на него, пока ничего не отвечая и вновь проводя большими пальцами по рукам. В самой чашке было что-то вроде отвара. Он был теплым, а руки алоглазого еще теплее. Альберих невольно расслабился, не отрывая взгляда смотря на Дилюка, осторожно придвигаясь к нему. — Пей уже, — тихо напомнил Люк, проигнорировав последний вопрос. В душе Кейи снова мелькнула тень прошлого, от которой он поспешил закрыться, твердя себе, что Дилюк не хочет его обидеть, а просто не нашелся с ответом. — При одном условии, — так же почти шепотом произнес он. Альберих немного побаивался продолжать мысль, но раз уже начал, то надо дорубать до конца. Хотя, по такой логике, Рагнвиндр еще тогда должен был отсечь Кейе половину лица. — Ты позволишь мне тебя обнять. На последнем слове его голос чуть дрогнул, а сам Дилюк сел ровнее и отвел взгляд, задумавшись. Он очень хотел довериться Кейе, но... Не мог. Владелец винокурни лишь молча опустил глаза, так и не ответив. А Альберих и так все понял, немного вжимая голову в плечи. Конечно, он знал, что Люк попросил его дать немного времени, он помнил, но все равно отстраненность со стороны брата в такой момент не могла его не расстроить. Где-то глубоко в душе все еще сидела та часть, что приказала встать под Крио луч, что посылала эти желания смерти. Где-то в сердце Кейя все еще боялся, был одинок, хотел спрятаться за коркой льда. Но сейчас ничего не мог сделать, просто забирая чашку и выпивая содержимое, после ложась на кровать и закрыв глаза, приобняв себя руками. Он даже не осознавал, что сделал Дилюку даже немного больно. Между ними снова выросла стена, но винодел не мог просто уйти. — Пообещай мне кое-что, — шепотом проронил он. — Пообещай, что постараешься больше не мучить себя льдом, не прятаться в нем, ведь так ты разрушаешь сам себя. Кейя не мог этого обещать. Он мог стараться, но вряд ли это к чему то приведет. Он съежился под выжидающим взглядом брата, который так и не дождавшись ответа поднялся и молча ушел. Что ему еще оставалось делать? Просто молча сидеть рядом и давить на Альбериха своим взглядом? Хотя последнему стало наоборот только хуже. Ветер с улицы перестал казаться таким приятным и теплым. Сейчас он напоминал сквозняк, что дул на вершине башни. Кейя больше не мог сопротивляться плохим мыслям. Он закрыл глаза, позволяя разуму прокручивать в голове один и тот же сценарий, где Дилюк отвергает его. С каждым разом он пропадал все больше, пока совсем не сжался в комок, вновь прячась под одеялом. А толку то? Если все равно ему вновь стало холодно, и теперь Люка не было рядом. Он расстроен его молчанием. Над Кейей снова нависла тень — он сам. Он сам вновь свалил себе на плечи груз вины, что на этот раз стал еще больше. Альберих вновь зажмурился, хватая себя за плечи, ощущая как вновь растет ледяная кора. Он не мог сопротивляться, не мог противиться этому. Он понимал, что Дилюк узнает, что будет расстроен, но Кейя просто не мог. Он снова начал замерзать, сильнее кутаясь в одеяло, пуская лед снова захватывать руки и рвать бинты, так старательно намотанные Дилюком, чтобы спрятать страшные раны. Капитан знал, что снова делает плохо всем, он все прекрасно понимал. Но разве он мог остановиться? Если лед снова не поглотит его, Кейя вновь разревется, а то и еще чего похуже — начнет звать Дилюка. Хотя, первое скорее всего и так произойдет, ведь расслабленное тело снова терзал лед и холод. Больно, больнее обычного. Кейя жмурится, снова роняя слезы, после всхлипнув, когда льдинки стали вновь пробираться под кожу, а корка распространяться на тело, вырывая одежду и заставляя рыцаря дрожать от холода. Совсем скоро он вновь пришел к тому состоянию, которое полчаса назад казалось ему дурным сном. Он снова трясся от холода и плача, снова был почти похоронен в глыбу и был абсолютно несчастен. Такое мимолетное тепло снова улетучилось, оставив лишь боль и слезы. Альберих старался не отрывать рот, дабы не закашляться и не вскрикнуть, делать все, чтобы Дилюк его не услышал. Он не должен, он не заслуживает заботы, он жалок...       Прошло около полутора часов как Кейя мучил себя морозом, роняя маленькие льдинки и обессилев на замерзшей кровати. Теперь это было похоже на ледяной гроб. Но ему нельзя умирать прямо здесь, он должен лишь привести себя в порядок. А умирать... Кейя не знал, попробует ли снова. Но если попробует, то точно уйдет куда-то подальше. Даже дальше той пещеры, будет идти, пока на ногах не останутся мозоли, пока силы совсем не покинут его, пока он не свалится на землю, Альберих будет идти, отдаляться от всего, потом наконец пронзив себя льдом, в попытках вернуться в то беззаботное место, где не было обязанностей, где он был свободен. Но сейчас Кейя даже с кровати бы не встал. Как он будет топить эти сосульки — не знал, как оправдываться перед братом — тоже. Капитан не заметил, что лед пошел по полу, по стенам, замораживая все вокруг. Печаль и боль синеглазого была огромной, необъятной. Она поглощала все, убивая все живое, обратившись льдом. Мороз медленно расползался в стороны, заключив Кейю в ледяной гроб, похоронив заживо.       Он не знал сколько еще времени прошло, ведь уже находился в полуживом состоянии, прежде чем отдаленно услышал как открылась дверь. Чей-то голос, какие-то слова. Кейя не слышал, теряя связь с реальностью. Он не мог шевелиться, ведь кожу пронзил лед, не мог открыть глаз, ведь не было сил, почти не мог дышать из-за давления на грудную клетку. Альберих уже не слышал, как кто-то с силой дробит лед, пробираясь к нему. Голос, звуки, крики, он не ощущал ничего. Вокруг был лишь холод.       Капитан пришел в себя снова в теплых руках. Глаза вновь видели размыто, посему он не сразу понял, что лежит на Дилюке, который опустил голову, прикрыв веки и держа брата за запястье, топя оставшиеся куски льда. Тело ужасно болело, ноги ломило так, словно их пронзили тысячи маленьких иголочек, из-за чего Кейя поежился, жмурясь, от нарастающей боли снова обронив слезинку. Дилюк поднял голову, посмотрев на рыцаря, после обхватывая его руками. — Ты, конченный идиот, с ума сошел либо? — прошипел он, вжимая тело Кейи в свое. — Снова умереть вздумал? Одежда Альбериха была рваной, истерзанной льдом, от чего было еще холоднее и Кейя сам вжался в теплое тело, тоже хватаясь за него руками. Он не мог говорить, не мог даже взгляд сфокусировать, но Дилюка он никогда не перепутает. Его брат снова был рядом. — Какого черта ты снова пытаешься прикончить себя? Я же сказал, что попробую, — продолжал шипеть винодел, снова опуская голову. Но Кейя его уже не слушал то почти. Он был в тепле. Пусть больно, пусть невыносимо, но, по крайней мере, сейчас ему было тепло...       Дилюк говорил что-то еще, лишь потом заметив что Альберих его не слушает, из последних сил держась за спину Рагнвиндра. — Ты вообще меня слышишь? Ответа не последовало. Кейя снова был наполовину в отключке. Дилюк мучительно и устало вздохнул, крепко обнимая и опуская голову на плечо, тоже закрывая глаза. — Ты, горе-самоубийца, — все тише шепчет он, стараясь укрыть рыцаря от всего холода, что мог быть в комнате. — Какого черта ты так делаешь? Конечно ему снова никто не ответил. Да Люк и не рассчитывал на ответ. Он просто опустился на кровать, кладя брата рядом и вновь бережно прижимая его к себе, помедлив и потянувшись, кутая Альбериха в одеяло. Как бы хорошо ему ни было, Кейя не отпустил, держась все так же слабо, но так и не убрав рук. Он не мог позволить Дилюку снова оставить его, снова остаться в одиночестве. На что винодел согласился, закутывая капитана в теплый "кокон" из одеяла, дополнительно грея еще и своим телом. Он все еще не доверял, но точно знал, что никогда бы себе не простил, если бы пришел на полчаса позже.