Знак судьбы

Такси, как назло задерживалось. — Где он? Где это чёртово такси? — возмутилась я. — Сейчас разберемся, набери его — спокойно отвечал голубоглазый парень. Я набрала номер таксиста и передала телефон Арсению. — Алё, скажите пожалуйста, где вы сейчас находитесь? — вежливо спросил Арсений. — Видите шлагбаум? — продолжал Попов, разглядывая опознавательные знаки. — Вам нужно его объехать. Да, с другой стороны, верно. Я вас вижу, стойте на месте — говорил в трубку Арсений. — Пошли, Олесь — тихонько сказал он, сбросив звонок. — Спасибо — тихо ответила я, но боюсь настолько тихо, что он даже не услышал. Я очень переживала за маму. Несмотря на все наши ссоры и разногласия в семье, я очень любила своих родителей. Всю дорогу мы ехали молча. Мой взгляд был устремлен только на дорогу, а мысли были только о маме. Местами было сложно дышать. Я делала вдох, но не ощущала никакого насыщения. Немного дрожав, я пыталась остановить, начинающиеся слёзы, но это получалось с трудом. Всё было словно в тумане. Словно во сне. Волнение проникало в каждую клетку моего тела. Вдруг я почувствовала тёплую руку на своей. Я медленно подняла свой взгляд наверх и задержала его на голубоглазых глазах. Его лицо выражало понимание. Мы на секунду замерли, прочувствовав все напряжение, витающие в воздухе. Я чувствовала его поддержку и попыталась выдавить из себя улыбку в знак благодарности. Мы ехали недолго, но казалось, что целую вечность. Машина подъехала к дому и я быстро выбежала из машины. Набрав по памяти домофон и вызвав лифт, мы поднялись на 9 этаж, где живут мои родители. Попов все это время был рядом, но мне было не до него, в тот момент я попросту его не замечала. Я начала трезвонить в дверной звонок без остановки, пока не открыл отец. — Па, привет. Как мама? Где она? — быстро тараторила, я влетая в квартиру. — В комнате, а это кто? — медленно спрашивал отец, рассматривая фигуру Попова. — Коллега по работе — бежав в комнату крикнула я. — Пусти его пожалуйста его в квартиру. — Ну проходите — с осторожностью сказал отец. — Спасибо — вежливо ответил Арсений. Я зашла в комнату и села на кровать рядом с мамой. В этот момент подошел отец вместе с Арсением. — Мама, что случилось? — обеспокоено спросила я. — Не знаю, как-то защемило в груди — отвечала мать, скручиваясь от боли. — А какая именно боль? Давящая, сжимающая, жгучая? — начала допрашивать ее. — Тупая — шёпотом говорила мама. Положив два пальца на запястье, и смотря на часы, я начала измерять ей пульс. — Пульс вроде в норме — с попыткой понять в чем дело сказала я. — Ну конечно в норме, после двойной дозы лекарства — возмутился отец. — Мам, как долго болит? — озадачено спросила я. — Давно — тяжело отвечала мать. — Часа два — неуверенно добавила она. — Лидочка, тебе бы лучше помолчать — перебивая сказал отец. В одно мгновение у меня перевернулся весь мир. Я стояла, смотрела на мать, и не знала, как на это реагировать. Я поняла, что родители меня просто обманули. В очередной раз сыграли на моих чувствах и переживаниях. Они знали, что я не приеду к ним просто так в дом и заманили меня банальной симуляцией. Заманили, как крысу, сыром, прямо в мышеловку, а я повелась. В очередной раз я была разочарована. Какой уже раз? Сложно ответить на этот вопрос, но достаточно, чтобы окончательно потерять к ним доверие и уважение. — Значит часа два? — с полным разочарованием ответила я. — Понятно, счастливо оставаться — уходя со слезами говорила я. — Готовиться лучше надо, когда симулировать собираешься, мама — уже на крик перешла я. — Актриса погорелого театра. — Олеся, подожди — спокойно говорил отец. — Папа не надо было устраивать этот цирк — кричала я. — Я ухожу. — Олеся, а ну-ка стоять — резко подскочила мать, сразу поменяв своё выражение лица. — Ты вообще, что себе позволяешь, а? Мы в конце концов с отцом тебе жизнь дали! — классической фразой попыталась остановить меня мать. — О, нам уже лучше? — с фальшивой улыбкой и противным тонном говорила я. — Не смей паясничать! — повысила на меня мать голос. — Не смей шантажировать! — кричала я, тыча пальцем ей в грудь. — Я думала тебе плохо, сорвалась с мероприятия, приехала. А ты? Я волновалась, мам, переживала, представляешь? А вы, как всегда начхали на мои чувства — кричала я. — Какие, вы мне родители? Вы никогда ими не были и больше никогда ими не будите! — все также на повышенных тонах говорила, уже не понимая, что я несу — Олеся, прекрати! Что ты несешь? Мы для тебя стараемся! — пытался вступиться отец. — Для меня? Тогда оставьте меня в покое. Просто забудьте про меня. Не пишите мне, не звоните — кричала я. — Папа, брось меня, как ты смог это сделать в детстве, променяв меня на работу — повернувшись к отцу сказала я. — Отьебитесь, прошу — одевая ботинки со слезами просила я. — Олеся, не смей так говорить. Ты видела в каком ты состоянии? Время 3 часа ночи, а ты пьяная в хлам, шляешься с каким-то мужиком — уже истерично кричала мать. — Прекрати. Мне не 15 лет, понятно? Не смей лезть в мою личную жизнь, ясно? — уже теряя голос говорила я. — Нет, послушай меня, дорогая! Ты захотела самостоятельности, бросила медицинский институт, отказалась работать в отцовской клиники. И что? Какие у тебя теперь перспективы? — не могла угомонится мать — У меня прекрасные перспективы. Примите просто уже, тот фак, что я и без вашей ебаной медицины успешна и счастлива, а вы всю мою жизнь ограничивали меня в действиях, лишали малейшей свободы, может хватит? Я уже взрослая, и сама буду решать, чем мне заниматься, во сколько мне гулять, и с кем, ясно? — просто панически кричала я со слезным градом на глазах. — Дарья, взрослость — это ответственность, а не гулянки. Вот скажи мне, в чем проявляется твоя взрослость? В том, что ты бухая шляешься ночью по Москве? — как бы игнорируя остальные факты спрашивал отец, чем ещё больше меня раздражал. — Причём здесь я? Может поговорим о вас? Зачем вы так поступили? — пытаясь без дрожи в голосе парировать я. — А как тебя ещё можно было затащить в наш дом, в твой дом, Олеся? — возмущённо спрашивала мать. — Цирк уехал, а клоунов забыли — смеялась я. — О чем мне с вами разговаривать? Обсуждать какая я плохая? Спасибо, с меня хватит! 18 лет я это слушала, терпела, больше не намеренна, извините! — говорила я пытаясь справиться с эмоциями. — На юбилей ваш пришла, этого достаточно вполне. — Как ты с матерью разговариваешь? Отец ты то, что молчишь? — кричала мать уже на него. — Олеся, твоё поведение крайне неправильное — рассудительно говорил он — давай так, ты свой характер показала, а теперь берись за ум! — все не мог угомонится отец, говоря это с безумным спокойствием, но строгостью. — Все высказались? — дрожащими руками, вытирая тушь с лица спросила я. — Да, все высказались — раздраженно ответила мама. — Прощайте и не болейте — лишь ответ кинула я тянувшись к дверной ручке. — Олеся — попытался меня остановить отец. — Я не могу и не хочу больше ничего слушать, пап. Арсений, пойдём — со слезами говорила я, переступая через порог квартиры. Громко хлопнув дверью родительской квартиры, я, как будто отдала свои последние силы и уже не могла сдерживать себя. Я вся дрожала. Слёзы катились рекой. Я лишь закрыла лицо руками и начала спускаться вниз по стенке лестничной площадки. Арсений подхватил меня и крепко прижал к себе. Я плакала ему в плечо, закрывая лицо руками. Он крепко обнимал меня, держа в своих крепких руках, как бы забирая всю мою боль на себя. — Тише, не плачь — говорил он, аккуратно подняв мое лицо за подбородок — поехали домой — мягко сказал он, смотря прямо в мои глаза. В ответ я лишь кивнула. Мы спустились вниз. Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох и такой же глубокий выдох, как бы пополняя этим весь свой запас кислорода в легких. Попов, придерживая меня за плечи, посадил в такси, которое видимо вызвал, пока я плакалась ему в плечо на лестничной площадке. Честно, в порыве эмоций я просто забыла про Арсения, стоящего в квартире, но сейчас у меня не было сил ни объясняться, ни плакать, ни разговаривать, ни молчать. В этот момент я просто хотела забыть обо всем. *** Квартира родителей. — Она, что догадалась? — тупо спросила Лидия. — Лида, она же, как никак училась в институте. Какие два часа? Приступ стенокардии длится от силы 20 минут — со злостью отвечал отец. — Откуда я знала. Я думала, чем больше, тем лучше — глупо оправдывалась мать. — Ну одно можно сказать с уверенностью, наша дочь — неплохой диагност — с грустной улыбкой сказал отец.