Необходимая жертва

С каждым днем становилось все более стыло. Деревья быстро сбрасывали листву, а природа находилась в нетерпеливом предвкушении долгого и глубокого зимнего сна. Прошло чуть больше недели с увлекательного похода в Хогсмид. Схватку с троллем, которая чуть не стоила жизни, она до сих пор вспоминала с содроганием. Учеба все давалась ей с большим трудом. Тереза не была откровенно плоха и даже иногда делала успехи, но все же отчетливо ощущала слабость. Отсутствие таланта приходилось восполнять непреклонным, даже маниакальным упорством. А вот этого Терезе было не занимать с малых лет. Однажды, лет в двенадцать, брат вывел ее на спор – кто из них прочитает «Одиссею» быстрее? Желая заткнуть за пояс вредного мальчишку, она проглотила поэму в два дня, пожертвовав сном и отменным десертом, который тот специально попросил приготовить, гаденько надеясь, что она не устоит и спустится к ужину, забыв про книгу. Детский триумф до сих пор грел душу. «Зато у меня есть эта чертова древняя магия, а у них – нет. Только осталось научиться ей пользоваться», - думала она, когда от сравнений с другими становилось уж слишком скверно. Самовнушение работало и подлечивало раненное самолюбие.

***

В промозглой ванной комнате стояла мрачная, почти мертвая тишина, которую изредка нарушали бьющиеся о мраморный пол капли ледяной воды. Тереза зачерпнула мутную жидкость и аккуратно плеснула в лицо, от чего тут же окоченело. «Ой-ей», — она сморщилась и ожесточенно заморгала. Пронизывающий до костей мороз распалил свербящее волнение и неудержимое желание убраться из жуткой ванной подальше. Тереза широко зевнула и поспешно вернулась в спальню. В последнее время спалось плохо – она часами вглядывалась в тусклую, плотную воду Черного озера в попытке уснуть. Нередко в тяжелую и четкую дрему врывались и кошмары. Сегодня отдохнуть снова не получилось - профессор Фиг, ничего не уточняя, просил прийти к нему в кабинет за час до начала занятий.

***

Коридоры встретили ее утренним сумраком. Студенты, наверняка, только-только продирали глаза, готовились к завтраку. Несколько раз Тереза с беспокойством оглядывалась по сторонам, — слышались едва заметные шорохи. Она все еще не свыклась с полупрозрачными, чинно парящими по замку привидениями, которые подлавливали беспечных учеников, что не обращали на них внимания. Ее передернуло. Вчера, возвращаясь из библиотеки в общую гостиную, с звенящей головой, она нечаянно прошла сквозь призрака. Наверное, если бы ее окатили потоком студеной воды, ощущение и то было бы приятнее. Однако, больше всего она боялась наткнуться на Пивза – докучливый полтергейст третировал всех, кому не посчастливилось ему попасться. «Если не столкнусь с ним, день удался». К счастью, Пивз ей не встретился. Тереза подошла к массивной двери, ведущей в класс и юркнула внутрь. Поменьше, чем у Уизли, он был не менее внушительным. Такие же резные стены и высокие сводчатые потолки, шкафы с книгами, колбами, шкатулками, кристаллами и еще незнакомыми магическими артефактами, выстроившиеся по аудитории в ряд, дубовые стеллажи, скамейки и заостренные арочные окна, куда уже робко пробивались солнечные блики. Она поднялась по небольшой лестнице и еле слышно постучала. — Войдите. Она послушалась. — Доброе утро — Здравствуй, Тереза. Как дела? Уже освоилась? Она рассказала о том, как прошли последние две недели. Не умолчала и о происшествии в Хогсмиде, опустив только то, что с одним из напавших на поселение чудищ пришлось разбираться самостоятельно в компании однокурсника. — О, да, я слышал, — ответил Фиг. – Ужасно. Ох уж этот директор Блэк. Если он так печется о безопасности, подписал бы, наконец, указ об ограничении походов в Хогсмид, особенно после такого. Столько речей и все впустую. — Профессор, — нерешительно начала она,— этих троллей, которые напали на Хогсмид, прислал Ранрок. Фиг удивленно вскинул брови: — Что? — Когда я уходила из деревни, случайно услышала разговор двух мужчин. Их, кажется, звали Руквуд и Харлоу. — Виктор Руквуд замешан в этом? Тереза пересказала то немногое, что получилось узнать. Выслушав ее, он жестко произнес: — Надо быть аккуратнее. Нельзя попадаться этим двоим, ни в коем случае. М-да, стоило ждать, что Ранрок будет охотиться за несчастным медальоном после Грингготса. — Я как раз хотела спросить про медальон. Вам удалось понять, что в нем такого? — Да. Собственно, я за этим тебя и позвал, — он указал на кусок пергамента, испещренного символами, похожими на руны, которые изучала Тереза. Она наклонилась, чтобы попытаться прочесть текст, но Фиг опередил ее. Как только он закончил, знаки исчезли, перед ними оказалась карта Хогвартса. — Это особые скрывающие чары, как видишь, они бывают очень полезны. Я пока не понял, что тут особенного, на вид – просто карта. Может, ты увидишь что-нибудь. На первый взгляд она и правда казалась совершенно обычной. Подробное изображение всех этажей, аудиторий и комнат Хогвартса вместе с примечаниями и тонко нарисованной эмблемой школы сверху. Сперва Тереза ничего не заметила, но, присмотревшись получше, в правом нижнем углу увидела слабое серебристое свечение. — Что-то есть. Вот здесь, — она указала на блестящий участок. – Что это за место? Тереза все еще плохо ориентировалась в замке. — Библиотека. Точнее, Запретная секция. Интересно. — Может, надо найти какую-то книгу о древней магии? — Скорее всего, так и есть. — Мы можем отправиться туда сегодня, после занятий? – с еле заметным нетерпением спросила Тереза. – Судя по новостям из «Пророка», Ранрок планирует восстание, если не что-то похуже. Это может помочь остановить его. — Согласен. Только вот меня вызвали в Министерство на процесс по делу Озирика. Вышел большой скандал, они затеяли все эти проверки. Так что, раньше воскресенья пойти туда не получится. Тереза сникла. Внутри трепетал азарт. Хотелось как можно быстрее узнать о древней магии, желательно сразу все, а ждать еще целую неделю – это слишком долго. Но пришлось взять себя в руки и послушно ответить: — Хорошо. — Я понимаю, мне тоже хочется побыстрее с этим разобраться. Это то, над чем работала Мириам в конце жизни, и мы должны найти ответы. Но, Тереза, прошу тебя, не делай ничего сама. Без глупостей. Тереза смутилась – она надеялась, нетерпение было не столь заметно. — Разумеется, сэр. — Прекрасно, — тот смягчился. – Занятия уже скоро начнутся, так что иди. Я дам тебе знать, как освобожусь. До первого урока оставалось еще полчаса, и Тереза решила немного посидеть перед камином в просторном зале в Астрономической башне. Она опустилась в кресло с высокой спинкой и поднесла руки к огню, согреваясь. «Может, я все-таки смогу сама забрать эту книжку? Или что там еще может быть? С троллем же как-то справилась. Тут — просто библиотека». Риск пробраться в запретную секцию без помощи и удачно осуществить авантюру манил, а зарождавшаяся самоуверенность подталкивала к безрассудству. «Если я сделаю это, мне попадет. Но, с другой стороны, я покажу, что не бесполезна. А еще, может, если получится подчинить эту чертову силу, то я научусь, наконец, нормально колдовать? И больше не придется каждый раз позориться на уроках. В конце концов, если она теперь у меня, то чем раньше я что-то узнаю, тем лучше, ведь так?» Соблазнительная перспектива, не правда ли? Коридоры уже заполонили студенты, поднявшиеся в башню после сытного завтрака. Замок проснулся и ожил. Шум и гвалт заглушили навязчивые размышления. И все же, смерть Озирика, побег из Грингготса и внезапное нападение мерзких чудищ кое-чему научили ее. Если раньше Тереза, не раздумывая, отправилась добывать книгу в тот же вечер, то сейчас решила успокоиться, еще раз все взвесить и поспешить на урок.

***

Ученики уже расселись по своим местам. Некоторые бодро разговаривали, а другие открыли учебники, усердно повторяя материал, рядом оказались и знакомые лица. Себастьян тоже заметил ее и помахал, приглашая сесть рядом. Тереза уже было направилась туда, как вдруг кто-то окликнул ее. — Привет! Сядем вместе? – звонкий девичий голос прозвучал над самым ухом и врезался в голову. Тереза, не ожидавшая внезапного приветствия, вздрогнула и обернулась. Рядом стояла темнокожая ведьма с Гриффиндора. — Здравствуй, — напряженно ответила Тереза. Отказывать было неловко, но и игнорировать человека, что недавно спас ей жизнь — совестно. Она замешкалась, в надежде, что гриффиндорка примет короткую паузу за своеобразный отказ, однако та все еще стояла рядом в ожидании ответа. «Лучше не бывает». Тереза больно впилась ногтями в ладонь, как будто бы это помогло принять решение. Вероятно, уловка сработала. Рассудив, что не помешало бы узнать и других учеников, она приняла предложение. Они заняли свободный стол. Как только они уселись, Нэтти, так звали новую знакомую, решила продолжить знакомство.До начала занятия она успела заболтать Терезу, от чего на душе стало легче и дилемма о проникновении в запретную секцию отошла на второй план. «Раньше меня раздражала болтовня. Похоже, я недооценивала ее пользу». Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Так пропало и упоение от почти полной пустоты в голове, когда мистер Ронен, энергичный коренастый старик, начал занятие. Сегодня повторяли манящие чары. Тереза не успела полностью освоить их перед отправлением в Хогвартс, поэтому уже смирилась с провалом практического задания. Удивительно, но знакомство с Нэтти, притупили чувство липкой тревоги – пока что бессменной спутницы на каждом занятии. Поэтому, когда на столах появились тяжелые переливающиеся кристаллы, она сосредоточенно приступила к заданию. — Акцио! – решительно произнесла она и быстро взмахнула палочкой. Ничего не произошло – кристалл даже не сдвинулся с места. После нескольких попыток, злополучный минерал все еще отказывался слушаться. Тереза заерзала на стуле, поглядывая то в одну, то в другую сторону и убеждаясь, что она одна из немногих, кто столкнулся с проблемами. Тревога вернулась, и она нетерпеливо применила заклинание снова. Все так же безуспешно. «Да чтоб тебя, дурацкий кусок камня!» — У тебя слишком резкие движения, — послышалось сбоку. – Такие подходят для агрессивных заклинаний, но многие чары с ними просто не работают. Еще, из-за этого получается неправильный взмах. Здесь должна получаться дуга, а у тебя – просто линия, — объяснила Нэтти. – Попробуй повторить. Гриффиндорка подняла палочку и медленно взмахнула ей, легко создавая еле заметный изгиб. Кристалл тут же оказался у нее в руках. — У меня была похожая проблема. В Уганде, откуда я приехала, не пользуются палочками, заклинания работают без них, поэтому я очень долго пыталась привыкнуть. Главный принцип - чем медленнее колдуешь, тем быстрее привыкаешь к правильным движениям и произношению. Потом уже делаешь это интуитивно. Тереза приготовилась пробовать: сконцентрировалась и расслабилась, пытаясь придать плавности движениям. Неторопливо взмахнула рукой, аккуратно рисуя едва различимый полукруг, и размеренно произнесла: — Акцио. Получилось! Камень, который Тереза уже начинала потихоньку ненавидеть, воспринимая на свой счет упертый отказ двигаться, поддался. Она обрадовалась. Редкий раз, когда примененное заклинание сработало абсолютно правильно, идеально, даже без незначительных ошибок. Теперь она знала, что делать. — Спасибо, Нэтти! — Не за что. Хочешь, после занятий пойдем в библиотеку? Потренируемся, заодно сделаем задания. Тереза вдруг отчетливо поняла, как ей не хватало друзей. Несколько лет назад она начала вести активную светскую жизнь, принимала приглашения на чаепития и званые вечера, где знакомилась с другими девочками. Но ни с одной не получалось сблизиться по-настоящему. И дело было не в том, что почти все встречи сводились к обсуждению потенциальных богатых женихов-аристократов, модных новинок и романов. Тереза умела поддерживать такие разговоры, проявляла интерес, но со временем неизбежно становилось скучно. «Мне бы не помешали друзья. Наверное. А то так и захворать недалеко». — Хочу, — в конце концов согласилась Тереза. — Мисс Кроули, мисс Онай, - окликнул их Ронен, - Ну-ка, покажите, что у вас тут. Нэтти без особых усилий ловким движением притянула минерал. Тереза попыталась повторить недавний успех. Кристалл, пусть не так стремительно, но все же послушно подчинился. — Весьма неплохо, мисс Кроули. Продолжайте в том же духе. «Наконец-то!» Остальные занятия прошли без потрясений. Тереза все еще ошибалась и не всегда удачно контролировала силы, но сегодня отчаяние изводило меньше обычного.

***

Они с Нэтти встретились около четырех часов дня в полуопустевшем Большом Зале. Уставшие, но довольные окончанием уроков все разбрелись по гостиным и комнатам. Те, кто поусидчивее либо сидели с домашней работой здесь же, либо отправились в библиотеку. Снаружи темнело. Слабое сияние закатных лучей смешалось с тусклым светом восковых свечей, парящих под потолком. В Зале было тепло, спокойно и все еще пахло едой, так что уходить совсем не хотелось. — Хорошо тут. Когда никого нет, — обратилась Тереза к новой знакомой. Та отозвалась. — Иногда я хожу сюда вечером, тут совсем пусто, можно посидеть в тишине. Тереза, приходившая в Большой Зал в вечернее время с той же целью, тоже заметила, что за пару часов до отбоя тут редко кого встретишь, и согласилась. — Любишь побыть одна? — Да. А по тебе совсем не скажешь, что ты тоже, — неосторожно ляпнула Тереза. — И почему же? — М-м, — она смешалась, борясь со стыдом от неуместного замечания, — просто ты так уверенно ведешь себя в классе. Знакома почти со всеми. Показалось, что тебе больше нравится с людьми. — Ну, я люблю, и другое. Они вышли из Зала и направились к библиотеке. На стенах коридоров плясали отблески огня, в которых иногда проскальзывали причудливые тени. Пару раз девочкам встретились приведения, они степенно проплывали мимо, не обращая на них никакого внимания. — До сих пор бывает жутко от их вида, — прошептала Нэтти, — в моей прошлой школе их не было. Я, когда только приехала, чуть в обморок не упала. — Я тоже испугалась, когда их увидела, — Терезе на ум пришла ее первая встреча с духом и отчетливое чувство ужаса, сковывающее по рукам и ногам, — Считала, что призраков не существует. — В моей стране тоже они есть, но немного не такие, как здесь. Иногда их вообще нельзя видеть. Кстати, расскажи, откуда ты? — Я родилась и выросла в Лондоне. — Кто твои родители? При упоминании о родителях внутри все болезненно сжалось, но она постаралась успокоиться: — Отец – издатель. — А мама? — У нее нет работы. — То есть, они не волшебники? – опешила Нэтти. — М-м, нет. Насколько я знаю. «Учитывая, что происходит в последнее время, странно, что в моем роду нет волшебников». — Интересно. Удивительно, что ты попала на Слизерин. И тут Терезу осенило. Ведь это действительно так. На факультете, куда ее распределили, недолюбливали даже полукровок, об этом говорил и Оминис в первый день. Она похолодела. «Ошибка? Шляпа определила факультет иначе? Она ведь берет в расчет не только чистоту крови». Перед приездом в Хогвартс Тереза успела кое-что узнать о нем в недолгое, свободное от освоения программы предыдущих четырех курсов, время. Из всех факультетов ближе всего оказался Слизерин. Она никогда не могла похвастаться особенной храбростью, которая дала бы ей чувствовать себя собой на Гриффиндоре. Она не могла открыто противостоять отцу и старшему брату, и ей все никак не хватало решимости возражать против правил, которые они диктовали всю жизнь. Точно так же она не ощущала себя особенно умной и чрезмерно одаренной для того, чтобы быть попасть на Когтевран. Она разбиралась в том, что приносило искренне удовольствие, но никогда не проявляла чрезмерной тяги и любви к знаниям ради них самих. Совсем далека Тереза была и от Пуффендуя. Поддерживающей и отзывчивой она себя никак не могла назвать. Например, когда брат чуть не вылетел из дорогой частной школы для мальчиков, куда отец определил его с великим трудом, чтобы тот подготовился к поступлению в университет, она ему не сочувствовала. Наоборот, руки чесались аккуратно подлить побольше масла в огонь неудач, где оказался непутевый Габриэль, и поддеть его еще сильнее. «Или шляпа ошиблась, и мне действительно не место на этом факультете, или я чего-то не знаю. Черт, а ведь сегодня все только начало налаживаться». — Тереза? Все в порядке? Мы пришли. — М-м, да, чудесно, — вместо добродушного выражения на лице появилась кривая гримаса. «Почему каждый раз, когда кажется, что все хорошо, обязательно возникает очередной подвох?» Они тихо открыли дубовую дверь и оказались в широком холле. Тереза уже не единожды бывала здесь, и все равно дыхание перехватывало каждый раз, как она только оказывалась в зале, наполненном книгами снизу доверху. Древние и современные рукописи в изысканных кожаных и тканевых переплетах, о магии и не только, очаровывали. Высокие шкафы устремлялись к потолку и тянулись по всей длине стен. Они будто задавливали знаниями, что хранились на полках. На противоположной стороне пролета виднелось готическое сводчатое окно, искусно украшенное каменными узорами четырехлистника. Безупречность завораживала, поэтому нередко вместо того, чтобы учиться, Тереза начинала рассматривать замысловатую роспись на стенах и потолке, монументальные колонны и куполообразные гранитные своды. Они прошли вглубь читального зала и нашли незанятую секцию, подальше от остальных. Здесь им никто бы не помешал, а упражнения остались незамеченными строгой и не очень-то дружелюбной мадам библиотекарем. Та всегда сурово наблюдала через поблескивающие стекла круглых очков за беззаботными учениками, редко разделявшими ее трепетное отношение к бесценным рукописям. — Итак. Нэтти сняла мантию и закатала рукава рубашки. Тереза сделала то же самое. — Сперва – настрой. Ты должна сосредоточиться. Если тебе что-то мешает, ты скорее всего ошибешься. Она попыталась отключить в голову. На задворках сознания зловредно плясали уже породнившиеся назойливые мысли. Тонкий, противный фальцет заладил: — Все равно ничего не получится, ты даже силу свою невероятную использовать не можешь. — Ты – ужасная дочь и отвратительная сестра. От тебя никакого проку, — глубокий бас заглушил мерзкий гнусавый писк. Тело прошиб пот. Она зло сжала губы и приказала голосам замолчать. Коварный разум не поддался. Из горла вырывалось грубое ругательство, но она сдержалась. — Если не выходит отвлечься, подумай о чем-то приятном, но не слишком важном, — посоветовала гриффиндорка, с сожалением наблюдая за мучениями Терезы. «О приятном — о чем? Интересный вопрос. Сейчас я, конечно, забуду все хорошее». Наконец, в памяти всплыло нечто, — неясное, но теплое: — Репаро. Ослепительная вспышка. Наивный восторг. Чья-то смущенная улыбка. — Хм. Кажется, получилось. — Чудесно. Теперь – палочка. Покажи, что ты с ней делаешь? Тереза грубо вскинула волшебную палочку, цепко стискивая рукоять. — Погоди, это слишком жесткие движения. Тебя кто-то учил так делать? — Нет, — замялась Тереза, вспомнив, что Фиг тоже нередко примечал излишнюю стремительность. Нэтти взяла ее руку. — Ты колдовать собралась или драться? — недоумевала она, осторожно разминая ладонь, — не сжимай так, палочка должна лежать очень свободно, иначе ты блокируешь ее действие. Тереза кивнула и попыталась последовать совету. Сперва не рассчитала силы и орудие выпало из рук, закатившись под стол. Стыдно, но пришлось пробовать снова. На третий раз, получилось найти что-то среднее между привычной железной хваткой и легкой поддержкой. Нэтти со скрипом одобрила позицию. — Ладно, теперь попробуй поднять вот это, — она кивнула на одинокий кусок пергамента. Сознание приутихло. Пальцы осторожно обвились вокруг древка. — Вингардиум Левиоса! Металлическая вспышка ударила по пергаменту, он молниеносно взлетел, но почти в ту же секунду упал. — Стой-стой-стой, ты так библиотеку разнесешь. Осторожнее. Тереза вымученно пропустила воздух сквозь зубы, пытаясь скрыть разочарование. — У тебя же получалось сегодня в классе. В чем дело? — Не знаю, — отрезала Тереза, и тут же попробовала еще раз. Постаралась создать аккуратный взмах, не делать лишних движений и сильнее расслабить руки. — Вингардиум Левиоса! На этот раз свет плавно слетел из палочки и листок затрепетал в воздухе, повисев так пару мгновений перед тем, как снова упасть. Тереза чуть не зарычала от досады и сильно сжала ладонь, впиваясь в нее ногтями почти до крови. — Молодец. Но все равно слишком грубо. Так не будет стабильности. Попробуй говорить мягче. Она продемонстрировала, протягивая слоги и удерживая ровную интонацию. Тереза попыталась в точности повторить действия и, — о чудо, — пергамент податливо взмыл. Она поводила палочкой из стороны в сторону — тот все еще слушался. Успех! — Теперь попробуй другое. Нэтти разорвала листок пополам. Тереза, стараясь сохранить позицию, выпалила: — Репаро! Пергамент отчасти вернул прежнюю форму, но оставшийся огрызок все еще валялся на столе. — Так, — Тереза смахнула выбившуюся из пучка прядь волос, — еще раз. Нэтти одобрительно покачала головой. — Репаро. Тереза размеренно произнесла заклинание, держа палочку под идеально прямым углом. В следующую секунду лист уже не отличался от нового. Тереза гордо встрепенулась и вытерла вспотевшую руку о юбку. Нэтти тихонько зааплодировала. — Предлагаю на сегодня закончить. — Нет, постой. Еще нет. — А ты упертая. Это хорошо, — азартно отозвалась гриффиндорка. — Ну, вперед. Остальное время она, под строгие замечания Нэтти, старалась отработать новый образ действия на других безобидных заклинаниях. И пусть в конце тренировки рука почти отнялась, а голова отчаянно гудела, Тереза наконец-то была довольна собой. — Мне кажется, ты показала мне больше, чем мой наставник за весь прошлый год, — хмыкнула она, — Спасибо. — О, ты мне льстишь. Мне просто пришлось разбираться самой, поэтому так легко получается объяснять. Преподаватели привыкли, что почти все делают это интуитивно. Но мы - нет. — Мне кажется, ты могла бы преподавать, — после недолгой паузы сказала Тереза. — Я бы хотела. Кстати, моя мама – профессор Прорицания здесь, в Хогвартсе. После изнурительных упражнений хотелось отдохнуть и поболтать. — Когда вы переехали? — Пару лет назад, я тогда перевелась на третий курс, а мама нашла должность. — Было тяжело? — Ну, — замялась собеседница с плохо скрываемой тоской, — дело в том, что незадолго до этого умер отец. На этой фразе, Тереза с ужасом поймала себя на мысли, что, неужели, она — завидует? «Интересно, что было бы сейчас со мной, если бы отец умер? А с мамой?» В воображении встала яркая картина: траур, мать с Габриэлом в слезах, отпевание семейным священником, стоит безоблачный и теплый день, а в душе – бесконечное, подлое блаженство. — Я рада, что уехала. Здесь приходилось адаптироваться – это помогло не думать. Наверное, гриффиндорка была пока единственным человеком, в чьей жизни произошел схожий переломный момент, разделивший ее на до и после. — Я тоже. Пока я тут, не надо думать о всяких глупых правилах и обязательствах. — О чем ты? — Моя семья, — Тереза решила избегать слова «отец», — достаточно обеспеченная. Из-за этого приходилось мириться со многим. Нести ответственность. А я не хотела. — Что за ответственность? — Благовоспитанно себя вести. Помалкивать в обществе и ни в коем случае не опозорить никого из родственников своим существованием. — Опозорить? — Например, ходить без сопровождения. Гулять, с кем вздумается. Свободно общаться с кем-то, кроме девочек. Оставаться наедине с молодыми людьми на приемах. — А еще мне не разрешили бы поступить в университет. Через пару лет обручили бы с кем-нибудь, кого я не знаю, - не останавливалась Тереза. — Мерлин, меня всегда удивляли маглы. — На самом деле, так уже далеко не везде. Но почти все девушки из богатых и знатных семей еще следуют этим порядкам. Аристократы привыкли, другие подражают. — Хм, может, у наших чистокровных семей так же. — Если это правда, мне их жаль. Я видела, что стало с моими подругами, которых вот так выдали замуж. Теперь они почти все время дома, скучают, пока их мужья творят все, что хотят, если не лишаются состояния. Но кого-то такое положение устраивает. Они помолчали. Тереза наконец поняла, почему в компания бывших подруг были в тягость – те не умели слушать. Перебивали, задавали неуместные вопросы, специально или по неосторожности смущая. Если бы она говорила с ними так же прямо, как сейчас, прослыла бы душевнобольной. Они всегда предпочитали следовать заветам закостенелых семей, полагаться на отцов, старших братьев или мужей, кормивших их иллюзиями собственного превосходства, искренне восхищались, даже гордились блестящей несвободой. Почему – Тереза понять не могла. И почему у нее так не получалось, хотя она готова была отдать все за желанное смирение и согласие, — тоже. Здесь же все было иначе. Легко. Те немногие, с кем она поладила, разительно отличались от привычного окружения. Не жеманничали, вели себя свободно, говорили естественно и понятно. — Мне кажется, ни один статус не стоит такой жизни, — неуверенно нарушила тишину Нэтти. — Не скажи. Недавно одну мою подругу сосватали за какого-то лорда. Это была ее давняя мечта. Мне казалось, она лопнет от гордости, пока рассказывала нам новость. Потом она закатила прием и болтала про свадьбу еще целый месяц. Даже ее сестры уже не могли слушать. — А чего бы хотела ты? Вопрос получился неожиданным, и Тереза растерялась. — Чтобы меня воспринимали, как человека, а не как, м-м, декорацию, что ли. Когда за тебя уже все решили, и говорят, что лучше знают, что тебе надо, начинаешь чувствовать себя пустым местом. Нэтти сочувственно взглянула на нее, но больше не стала задавать вопросов. Признаваться, что осуществить желаемое уже давно удалось не хотелось. Врать об этом тоже. Тем более, заслуженный перерыв давно закончился и настало время вернуться к учебе.

***

Спустя время Терезу начало клонить в сон. Но она сделала едва ли половину домашней работы на завтра, а впереди коварно поджидала бездна дополнительных заданий. В надежде взбодриться и прогнать неудержимое желание заснуть на этом же месте, Тереза поднялась и решила немного пройтись по библиотеке. Нэтти была так погружена в эссе по Травологии, что не заметила, как соседка тихо покинула их незаметный угол. Тереза кружила по запутанным коридорам. Шкафы, казалось, превращали зал в хитросплетенный лабиринт. Полумрак убаюкивал – спать захотелось еще сильнее. Она твердо знала, что сегодня ни за что не проиграет в борьбе с надоедливой усталостью, гневно потерла глаза и решила найти какую-нибудь книгу, только бы избавиться от липкой дремы. Тереза свернула в сторону, и перед ней встали два шкафа с рукописями в старых, почти дряхлых переплетах. Все названия показались скучными. Она уже захотела уйти и попытать счастье в другом крыле, но тут взор зацепился за небольшой, потрепанный том. Вроде бы, ничего особенного, а Тереза все равно потянулась за ним. Название гласило: «История заклинаний». Переплет истерся и имя автора почти полностью исчезло. «Интересно». Тереза открыла случайную страницу. Несколько минут она читала историю возникновения и использования воспламеняющих чар. Было увлекательно, но не настолько, чтобы сонливость окончательно отступила. Перед тем, как распрощаться с бесполезной книжонкой, она открыла ее с другой стороны и пробежалась по оглавлению. Пока она листала содержание, ее внимание привлек небольшой раздел в самом конце, посвященный неким непростительным заклятиям. «Что тут у нас». Она быстро прочитала около половины крохотного раздела. Куцый отрывок стал едва ли не самым интересным открытием за последнее время, и поведал о трех запретных заклинаниях. Все они относились к темным искусствам, а их использование каралось пожизненной ссылкой в тюрьму для волшебников. Первое заклятие причиняло нечеловеческую боль. Второе – полностью подчиняло волю, а последнее мгновенно убивало. Это вызывало смешанные чувства. Существование настолько сильных и настолько же разрушительных чар завораживала и пугало одновременно. Захотелось побыстрее убраться отсюда. Прихватив с собой книгу, она поспешно вернулась, но сосредоточиться больше получалось. В голову постоянно лезли опасные проклятия. «Интересно, почему именно они считаются непростительными?» Существовали ведь и другие заклинания, не менее опасные. Например, Тереза знала, что неосторожное использование обморожения может привести к печальным последствиям, а в худшем случае – к смерти. Агрессивные воспламеняющие чары, которые в борьбе с троллем использовал Себастьян тоже вряд ли можно было назвать безопасными. Они обожгли чудищу половину морды. Жуткое зрелище. «И бывают же ситуации, когда человек вынужден убить, ведь так? Например, защищаясь. Что тогда?» Она не разбиралась в магической судебной системе, но рассудила, что фраза «любое применение непростительных заклятий строго карается ссылкой в тюрьму для волшебников, Азкабан», относится и к самозащите. — Эй, эй, Тереза, чернила! — А? Что? Тереза рассеянно дернула рукой, которой держала пушистое длинное перо. На пергаменте образовалась большая клякса и постепенно захватывала кусок только что написанного текста. — Вот черт! Чтобы убрать уродливое пятно пришлось повозиться. — Ты что-то сама не своя. Поразмыслив, стоит ли рассказать Нэтти о занятной находке, она поняла, что скорее всего нет, но все-таки не смогла сдержать любопытства. Один вопрос прочно засел в мозгу. — Я нашла книгу по истории заклинаний. Там была глава о непростительных заклятиях, — она запнулась и осторожно спросила, — им обучают на Защите от Темных Искусств? Нэтти побледнела. — Разумеется нет, ты что! Про них вообще не стоит болтать. Лучше бы тебе вернуть ее на место. Скорее всего кто-то по ошибке или специально принес ее из запретной секции. Тереза согласилась, стараясь успокоить ее, хотя ничего возвращать на самом деле не планировала. — Мне говорили, что для них нужна особая отдача. То есть, ты действительно должен искренне хотеть навредить, — она сдвинула брови и обернулась к Терезе. – Пожалуйста, постарайся забыть о них. Тереза, успевшая несколько раз отругать себя за длинный язык, снова кивнула.

***

Стало совсем поздно и они разбрелись по башням факультета. Тереза задержалась ненадолго, делая вид, что относит злополучную книгу, хотя вместо этого воровато втиснула ее в сумку между увесистыми учебниками по Зельеварению и Травологии. Нэтти ушла одна. На пути в подземелье Тереза напряженно соображала: «Почему, если эти заклинания настолько губительны, в Хогвартсе не учат противостоять им? Нельзя же противостоять тому, чего не знаешь, так? Не очень-то хочется, чтобы какой-нибудь маньяк имел преимущества передо мной. Это все равно, что не рассказывать о вреде оружия. Или говорить, что его не существует. Ну, и это ведь тоже волшебство, так?» Вот с такими зыбкими, но весьма будоражащими размышлениями Тереза Кроули торопливо шла по темным, витиеватым пролетам замка. Большинство уже разошлись по комнатам. Ей встретились только два третьекурсника, которые боязливо озирались по сторонам, стараясь не попасться в лапы факультетскому привидению. За окнами иссиня-черной дымкой клубились облака, лишь иногда из-за них робко выплывала круглая, серебристая луна. Она озаряла собой лужайки перед Хогвартсом и виднеющееся вдали поле для Квиддича, но в следующий миг уже снова пряталась за темной пеленой. Гостиная встретила Терезу густым затишьем. Сквозь него издалека пробивались сдавленные звуки приглушенной беседы. Подмывало узнать, кто еще не спит в столь поздний час и рискует получить нагоняй от старосты. Она прошла вглубь и прислушалась. Голоса казались знакомыми. Она подошла ближе к углу у камина, откуда доносились шорохи. У огня сидели Себастьян с Оминисом. Первый, как обычно, уткнулся в какую-то толстую книгу, а другой блаженно вытянулся на диване и, лежа на подушке, что-то говорил приятелю. Нахлынула вязкая пустота. Неведомо почему, Тереза мучительно желала оказаться на месте кого-то из двух слизеринцев. Зависть или что-то еще? Ей стало неловко подслушивать. Она неудачно развернулась и неуклюже задела латунный столик с чайным сервизом. Фарфор предательски звякнул. Она чуть ли не бегом направилась к лестнице, ведущей в комнату, но Себастьян застал ее врасплох: — Вообще-то, подслушивать нехорошо. «Черт, попалась!» Пришлось идти обратно. Себастьян сперва не понял, кто это. Он скрестил руки на груди и ждал объяснений от бессовестного, что решил развесить уши. Оминис тоже насторожился. Разглядев же в сумрачном мерцании знакомое, угловатое лицо, Сэллоу растерялся. Тереза стыдливо опустила глаза в пол. Если бы она сейчас увидела себя со стороны, то покраснела еще больше, а из ушей, наверное, пошел пар. Представив эту картину во всех красках, парень смягчился. — Кто здесь? — Все в порядке, Оминис. Наша новая знакомая. Блондин удивился, но Себастьян, не давая ему перехватить разговор, обратился к Терезе. Он решил проучить любопытную. — Ты что тут делаешь так поздно? Нормально себя чувствуешь? У тебя случайно не жар? Она тут же вспыхнула еще сильнее и поджала губы. «Это тебе за то, что подслушиваешь». Потянуло отомстить и поставить наглеца в такое же неловкое положение. — Если уж тебе так интересно, — импровизировала она, всеми силами сдерживая дрожь, — вообще-то не очень хорошо. Думала, здесь еще остался чай, горло болит. Тереза все еще усердно проклинала звон глупых чашек, из-за которого впуталась в это недоразумение. Пока мозг активно сочинял ерундовую ложь, она постаралась безэмоционально, но при этом с явным осуждением, смотреть прямо на Себастьяна. Что ж, светской пантомиме она училась у лучших, но щеки все еще предательски горели, выдавая до ушей. Она надеялась на Оминиса, – вот бы тот опередил несносного друга и, не видя компрометирующего румянца, как-нибудь помог претворить наскоро стряпанную месть в жизнь. «Хуже все равно уже некуда». Надежды оправдались. Себастьян уже было открыл рот, чтобы снова съязвить, но не успел. — Тереза? – раздался мягкий голос блондина. Она отозвалась. — Я тоже часто болею осенью. У мадам Андерсон, медсестры, есть зелье от простуд. После него сразу все проходит. Сходи к ней завтра. — О, м-м, спасибо. Себастьян облокотился на спинку дивана, скептически наблюдая за беззастенчивым враньем и тем, как отчаянно Тереза пытается сохранить последние капли самообладания. — У нас, кстати, оставался чай, — продолжал любезную беседу Оминис, — не уверен, что горячий, но все же. На низком столе перед камином стоял большой чайник и поднос, заваленный сладостями. — Не стоит, я, наверное… «Ну уж нет, не так быстро». — Чай точно был, не уходи, — проговорил Себастьян доброжелательным тоном, не предвещавшим ничего хорошего, — заодно, не нам одним отвечать, если вдруг попадемся старосте, — к елейному голоску прибавился благовоспитанный вид, — скажем, что помогали бедной, больной девочке, которая почему-то ходит неизвестно где в такое время. Так, может, очки снимут хотя бы не с нас и… Оминис перебил его и обратился к Терезе, наливая в тонкую, фарфоровую чашку крепко заваренный черный чай. — Я говорил тебе, что он бывает невыносим? — Как мило с твоей стороны. Вряд ли тебе захочется лично отвечать перед деканом. А так, может, и не придется. «Доигралась. Хуже быть не может, куда там». — Перестань. Гонт протянул Терезе чашку с ароматным напитком. — Спасибо вам, — искренне ответила она, с извинением глядя на Себастьяна. Румянец исчез с лица и теперь оно снова побледнело. Глаза покраснели, а внизу отчетливо вырисовывались темные круги. Он вдруг вспомнил, как та испугалась двух бандитов в Хогсмиде и проникся жалостью, решив, что на сегодня провокаций достаточно. — Ладно. Не за что, садись. Тереза благодарно улыбнулась. На щеках появились две трогательные ямочки. В Хогвартсе она попробовала, наверное, самый вкусный Эрл Грей. С ним мог сравниться, пожалуй, только чай, что заваривала бабушка. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая тихим бряцанием стекла и потрескиванием дров в камине. Себастьян услышал, как Тереза поставила чашку на поднос и понял, что почему-то все еще смотрит на нее. Он поспешно отвернулся и уставился на пляшущие язычки пламени. — Ну так что, может расскажешь нам о своих похождениях? – спросил он нарочито небрежно. — Себастьян, как грубо. Мне кажется, ты уже достаточно смутил девочку. — Эй! Вообще-то она тут и все слышит. Я была в библиотеке. Надо делать домашнюю работу, а еще нагнать курс. — Да уж, не хотел бы я быть тобой. — Он имел в виду, что это наверняка очень сложно и что он тебе сочувствует. — Разумеется, именно так, — жеманно передразнил приятеля Сэллоу. Тот невозмутимо продолжил пить чай. — Как изумительно. На самом деле, я согласна с ним, иногда тоже не хочу быть собой и все это делать. — А скоро еще и экзамены. — Себастьян, сейчас сентябрь. Не слушай его, до конца года много времени, успеешь подготовиться. — Спасибо. — Мы не ценим время, оно проходит незаметно, поэтому на твоем месте я бы не забывал об экзаменах ни на минуту. Нахал стащил с подноса шоколадную лягушку, а Тереза захотела запустить в него подушкой, чтобы тот выронил шоколад. Но сдержалась. — Какой мудрый совет, и как бы я жила без него. — Обращайся, — он откусил лягушке голову. — Вы всегда так разговариваете? Блондин подпер рукой щеку. — Мне кажется, Себастьян по-другому не умеет. — Ну, почему, умею, только тебе вряд ли понравится. — Я даже не хочу знать. — Не хочу прерывать эту прелестную комедию, — Оминис поднялся с дивана и плотнее укутался в мантию, — но уже поздно. Я хочу спать и не горю желанием попасться старосте. — Согласна. После слов блондина на нее навалилась вся усталость, скопившаяся за несколько недель. Она встала, пошатываясь и, зевая, забавно прикрыла рот ладошкой. Себастьян увидел это и невольно усмехнулся. Тереза, чувствуя, что на нее смотрят, все еще держа ладонь на губах, повернулась к нему. Тот не успел отвести взгляд. Почудилось, что на белом лице снова показался румянец. — Спокойной ночи. Фраза прозвучала громко, даже слишком. Ей казалось, что еще немного, и она упадет прямо на стылый пол. Крадучись, она зашла в комнату, где уже мирно спали соседки, в полудреме избавилась от мантии и формы, надела холодную сорочку, от соприкосновения с которой по телу пробежали мурашки, и нырнула под одеяло. Как только голова коснулась подушки, Тереза провалилась в глубокий сон без сновидений, впервые за все пребывание в школе.